Махаон в лилиевом саду

      Ванесса не могла оторвать взгляда от мужчины перед ней. В адвокате проглядывали знакомые, почти змеиные черты. Острые скулы, внимательный взгляд, небрежный внешний вид. Он пришёл туда, где Ванессе было комфортнее всего, ни словом не пренебрёг её положением. Мягко, словно боялся спугнуть, положил свои бумаги на лавочку рядом с Ванессой.       — Игнас Кальвис. — Мужчина протянул руку, Ванесса ответила на рукопожатие.       — Игнас?..       Усмехнувшись, мужчина чуть отвёл взгляд на ровные ряды фонариков вдоль дорожек Академии. На границе дня и ночи, они готовились загореться и осветить пространство вокруг.       — Родители верят во всякую чушь. — Игнас чуть махнул рукой. — Поэтому наши с сестрой имена почти не отличаются. Давайте перейдём к делу.       Наклонившись, Ванесса вгляделась в своего адвоката ещё внимательнее. Даже не зная, кто его сестра, девушка с точностью смогла бы определить в этом мужчине образ своей коллеги. И́гнас и Игнис. Дружелюбный, но источающий странную атмосферу. Они оба будто оплетали тебя кольцами во время беседы.       — Меня обвиняют в убийстве?       — Пока нет. — Мужчина с улыбкой покачал головой. Склонившись к бумагам, перебрал несколько листов. — Но Вы главная подозреваемая. Если они найдут нужные улики, посадить Вас не составит труда. — Он вдруг поднял холодный, расчётливый взгляд. — Скажите мне сразу, найдут ли они эти улики?       По коже пробежал морозец. Ванесса закусила губу и покачала головой.       — Я не толкала Уильяма с лестницы.       — Хорошо. — На чужом лице вновь расцвела приветливость. — Значит, Вы не сядете.       Атмосфера вокруг менялась в считанные секунды. Забыв на мгновение о себе, Ванесса подумала вдруг, вышла ли Дора замуж за брата Игнис по любви или это очередной союз внутри общества? Такой человек, как Игнас Кальвис… Что он из себя представляет?       В руках Ванесса теребила блистер с успокоительными. Последнее время она стала принимать его не по времени, а по обстоятельствам. Борясь с желанием достать ещё одну таблетку, девушка бездумно крутила их между пальцами, рассматривая полустёртое название. Игнас посматривал на движения клиентки, дёргая бровью каждый раз, когда шорох фольги становился громче обычного.       Повторение одного и того же стало новой рутиной. Изо дня в день Ванесса рассказывала о том, как оставила Уильяма наедине с неизвестностью. Некто был там, но не оставил и следа. Ни звука собственного голоса, ни запаха духов.       — Мне сказали, у него была невеста. — Ванесса тоже посмотрела на документы, которые принёс адвокат. — неужели её так сложно найти?       — Элементарно. — Мужчина закатил глаза. — Хотели ускорить дело, ведь умер сын главного юрисконсульта штата… Не волнуйтесь. — Он ободряюще похлопал Ванессу по плечу. — Правильные люди объяснили им, чем нужно заниматься. Найдут невесту в течение двух дней.       Над двором Академии Свободных Искусств спускались сумерки. Фонарики неравномерно загорались то там, то тут. Близилось Рождество. И нечто внутри подсказывало Ванессе, что никто не хочет работать в такое время.       — Что мне делать сейчас?       — Не ходите на допрос без меня. — Сложив документы, Игнас защёлкнул сумку. — Эти ужи будут извиваться до последнего, лишь бы не заниматься своим делом. Побольше молчите.       Ванессе решительно не нравилось защищаться. В неё тыкали пальцем и ждали, когда защита даст трещину. Но давление лишь утолщало щит, которым укрывала себя Ванесса. Поднявшись со скамейки, она решительно убрала таблетки в сумку.       — Спасибо, что приехали сюда.       Игнас поднялся следом.       — Я давно не был в Академии. — Он покосился на учебные корпуса. — Мои женщины довольно скрытные.       Переварив фривольное «мои женщины», Ванесса мягко улыбнулась. В общем и целом Игнас создавал приятное впечатление. Хитрый, пугающий, но находящийся на её стороне.       Финал дня прост. Возле статуи корпуса музыки Ванессу ждала Дора. Женщина листала тонкую ветхую книжку, русые кудри ниспадали по плечам и опускались на пожелтевшие страницы. Статуя над ней лелеяла в руках флейту, чуть склонившись, словно нависала над женщиной у постамента.       Заслышав шаги, Дора подняла голову. Её светлое радостное лицо озарила искренняя улыбка.       — Всё в порядке? — Она чуть виновато нахмурилась. — У Игнаса недостаёт манер, но он хороший человек…       Ванесса мягко коснулась кисти коллеги давая понять, что встреча прошла хорошо. Не став ударяться в расспросы, Дора молча направилась в сторону зала собраний. Ванесса пошла следом. В центральном корпусе, где почти никогда не проводились лекции, слабо мерцали напольные лампы. На стенах зала красовались гравюры семи женщин, олицетворяющих семь свободных искусств. Грамматика, Логика, Риторика, Геометрия, Арифметика, Астрономия и Музыка. В центре с потолка ронял тусклый свет витраж серебристого Меркурия, в центре которого бледный лик девы Филологии. На пол падали расплывчатые пятнышки-блики разноцветных стёкол. А под витражом круглый стол с изящной ножкой. Возле него стояла Игнис, размеренно покачивая бокал с красным вином. Чуть поодаль Марта, тягуче рассказывая что-то приятное, и строгая Кристин, накалывающая на шпажку очередную закуску.       При появлении Доры и Ванессы, они лишь слегка повернули головы на шум, но не сдвинулись с места. Ещё не всё собрались.       Дора оставила Ванессу, которой относительное одиночество принесло лишь радость. Девушка достала распечатанный черновик диплома Эммы. Что-то останавливало девочку, не давало раскрыть то, что пряталось внутри. Чем-то Эмма напоминала Ванессе Лилиан. Чуть смяв листы, Ванесса заставила себя раскрыть мысль.       В Лилиан всегда был ручной тормоз. Она дёргала рычаг, лишь только начинала выходить за рамки. Родители написали ей роль и заперли внутри. Но Лилиан было тесно. Принцесса в башне, молча ожидающая, что её оттуда спасут. В школе она всегда фальшиво улыбалась, хорошо училась и никогда не злилась. Та Лилиан, с которой Ванесса столкнулась в лифте полицейского участка, совсем другая. От одних лишь воспоминаний кожа снова загоралась в том месте, где Лилиан хватала Ванессу за руку.       В школе Лилиан частенько цеплялась в руку Давида. Представляла его своим щитом от внешнего мира, полного неоправданных ожиданий. За ним она пряталась от самой себя.       Горько усмехнувшись, Ванесса убрала черновик диплома Эммы. Прочитать его сейчас выше её сил. Воспоминания приятно щекотнули разум, Ванесса прикрыла глаза, окунаясь в прошлое. Лилиан в лёгком белом платье, с высокой причёской, бережно заплетённой любимым братом. Каждый день она хвасталась тем, что он помогал ей собираться в школу. Даже в старших классах их утро начиналось с Уильяма. Он подвозил сестру до школы и желал Ванессе хорошего дня. Подруги обнимались и вместе проходили высокую каменную арку. Что-то дрожало возле сердца, когда Лилиан улыбалась. Между ними всегда витало то напряжение, которое возникает между двумя девушками, когда они больше не могут быть подругами, но и кем-то большем стать не в состоянии. Запрет, который ты практически можешь потрогать, настолько он ощутим.       Но на крыльце Лилиан падала в объятия Давида, и магия пропадала. Втроём они поднимались в класс, весело болтая.       Сначала втроём.       С появлением в их жизнях Ады сломанная дружба доломалась. Удивительно и неправильно. С тех пор смущение Лилиан больше никогда не принадлежало ни Ванессе, ни Давиду. Покрытое трещинами дало первый слом, который они заметили только на выпускном.       В дверях появилась Колетт и хлопнула в ладоши. Возле неё стояла и Савья. Все семь участниц общества в сборе.       Игнис незаметно подплыла к Ванессе и взяла под руку.       — Милая, — шепнула она на самое ухо, — отпусти всё, что за стенами.       — Ты плохо меня знаешь. Я уже. — Ванесса склонила голову в бок.       — Проблема в том, что я знаю тебя отлично.       Семь женщин собрались вокруг небольшого столика. Марта и Савья обменялись какими-то бумагами и заговорщицки улыбнулись друг другу. Игнис протянула Ванессе наполовину наполненный бокал, в ответ девушка кивнула.       — Скоро экзамены. — Кристин недовольно дёрнула щекой. Последнее время её всё раздражало, и женщина легко заводилась. — Они такие вопросы задают, будто пять лет до этого на занятия не ходили.       — Ты так каждый год говоришь. — Марта сжала пальцы Кристин.       Колетт довольно наблюдала за остальными, наслаждаясь организованным ею фуршетом. В этом месяце её очередь готовить место встречи. Дора стояла чуть в стороне, не в состоянии найти силы для обсуждения прошедших недель.       — Меня раздражает пристальное внимание. — Кристин бросила беглый взгляд на Ванессу, — Не в обиду, конечно, но как ты умудрилась.       Ванесса сделала глоток вина, ничего не ответив. Игнис провела кончиками пальцев по руке коллеги.       — Брат всё решит. — В её голосе сквозила легко уловимая гордость. — Ему благоволит сама юрисконсульт.       Колетт и Савья с уважением закивали, Кристин с сомнением поморщилась.       — Нужны знакомые в полиции. — Открыв на телефоне список студенток, она пролистала несколько страниц. — У меня тут кое-кто хочет работать в ФБР, даже не знаю, кому для начала закинуть её резюме.       Ежегодно общество пристраивало своих выпускниц в лучшие ведомства страны. Сеть свободных искусств расползалась по штатам словно паутина большого паука. Девочки Академии, выучив главный принцип сестринства, заводили друг друга всё дальше и дальше, поддерживая исключительно женщин. Идеалистка Колетт уверена, что ещё через пару лет президенткой станет их воспитанница.       — Позвони старосте моего позапрошлого выпуска. — Савья, не теряя времени, скинула коллеге номер телефона. — Она интересовалась похожей темой.       Отстраняясь от разговора, Игнис потянула Ванессу на себя. Тема медленно переключалась на протеже этого года, которые объявятся после промежуточных экзаменов, но Ванесса никак не могла даже предположить, кто в классе лучшая. Поэтому, когда Игнис обратила её внимание на себя, Ванесса легко отвлеклась.       — Почему у вас одинаковые имена? — Вино мягко расслабляло скрученный узел нервов. Ванесса дружелюбно улыбнулась подруге.       — Семейный бред, — та пожала плечами. — Когда в нашем роду рождались двойняшки, их всегда называли похожими именами, иначе кто-то из них умирал. — Игнис закатила глаза, совсем, как её брат.       — Ты в это не веришь?       — Проклятия? Серьёзно? Милая, я женщина науки и ценю точность. Нет ничего более неточного, чем магия.       Ванесса тихо рассмеялась. На них покосилась Марта. Тепло, без укора. В воздухе разливался ласковый аромат сладкого алкоголя, лились речи в полголоса. Тело расслабилось, сбрасывая сковывавшее напряжение. На улице садилось солнце, и разноцветные лучи, отбрасываемые витражом, тускнели. Ванесса рассматривала гравюру Риторики, мысленно перебирая воспоминания. Они не шли по порядку, перемешиваясь, показывая то одну картину, то другую. С особенной ясностью Ванесса каждый день осознавала закономерность всех происходящих событий. Жизнь не являлась бесконтрольной, она легко подчинялась действиям. Всё, что случилось, можно было изменить, сделав другой выбор. Возможно, в самом-самом начале хватило бы одного единственного честного разговора.       Спустя десять лет Ванесса сделала то, что хотела: познала грани разговора.       Лилиан стала той, кем никогда не была: жестокой и отвергнутой.       Давид сохранил себя: не позволил обстоятельствам и старым связям влиять на него, сбежав в недоступный остальным мир.       А Ада… Ада исчезла.