Новая Звезда

Зубы Макса стиснуты. В памяти всплывает картина: Кими, сидящий на полу в ванной, ясный как день. Макс присаживается рядом, мягко поднимает его на ноги. Голова Кими болтается, как у тряпичной куклы, взгляд несфокусированный, тело обмякшее. Затем внезапно — без предупреждения — он обретает форму и проталкивается мимо Макса, выбегая за дверь. "Кими!" Макс пытается последовать, но его ноги тяжёлые, будто приклеенные к полу. Каждый шаг даётся с трудом, как бег под водой. Плитка в ванной тянется под ним, невозможная в своей длине. "Кими!" — зовёт он снова, но голос звучит странно, приглушённо. Когда Макс добирается до выхода, клуб по-прежнему забит до отказа, но никто не танцует. Все застыли, с бокалами в руках, лица повёрнуты к нему. Макс озирает зал, грудь часто вздымается. "Где он?" — кричит он, но никто не отвечает. Лишь пустые лица, все глухи к грохочущей музыке. Он пробивается сквозь толпу. "Вы видели Кими?" — рявкает он, хватая за плечи, руки, рукава — за всё, до чего может дотянуться, — но каждый лишь смотрит на него широко раскрытыми, недоумёнными глазами. Никто не говорит. Макс отталкивает их, теперь сильнее, более лихорадочно. Затем — Ландо. "Ландо!" — выдыхает Макс. "Слава богу — где Кими?" Но Ландо лишь моргает на него, его выражение лица смущённое, отстранённое. "А тебе-то какое дело?" — спрашивает он. Дыхание Макса замирает. "Что?" Он оборачивается. Шарль тоже здесь, без рубашки, неподвижный, наблюдает за ним через весь танцпол. "А тебе-то какое дело, Макс?" — вторит он, голос спокойный и достаточно громкий, чтобы прорезать застывшую тишину. Макс оглядывается. Теперь все смотрят на него. Десятки лиц. Сотни. Все уставились, все безмолвны. "А... а какое мне дело?" — повторяет Макс, уже скорее для себя, его дыхание становится короче. Он чувствует себя невесомым и незащищённым. "А какое мне дело?" Его грудь снова поднимается. Он не может дышать—

***

Макс резко садится на диване, запутавшись в перекрученном клубке одеял. Он дышит тяжело и часто, пот прилипает к коже. Номер в отеле тих, полумрак. Лишь мягкий гул системы кондиционирования нарушает тишину. Он дико озирается — диван, пол, закрытая дверь в спальню. Сердце колотится в груди. Затем, медленно, комната начинает снова обретать чёткость. Майами. Точно. Он в Майами. Всего лишь сон, всего лишь сон. Макс наклоняется вперёд, прижимая основания ладоней к глазам. По виску стекает струйка пота. Он медленно, долго выдыхает. Он бросает взгляд на пол, где в луже лунного света из окна лежит его телефон экраном вверх. 4:00 утра. По крайней мере, он не проспал. Не думай об этом сейчас, — приказывает он себе, снова силой закрывая глаза. Он представляет свою кровать в Монако — прохладные простыни, светонепроницаемые шторы, знакомые подушки. Он воображает своих котов, свернувшихся у его ног, крепко спящих. Если сосредоточиться достаточно сильно, он почти может это почувствовать. Его дыхание начинает замедляться, сон отступает. Но потом — что-то. Звук. Глаза Макса резко открываются. Он замирает, затаив дыхание. Это было снаружи? Он прислушивается изо всех сил. Вот он снова. Тихий, но ближе. Внутри. Спальня. Тело Макса движется прежде, чем успевают догнать его мысли. Он сбрасывает одеяло и ставит ноги на пол, не утруждая себя ничем, кроме серых трусов, которые на нём и так были. Плитка прохладна под ступнями, пока он пересекает комнату к двери в спальню. Он прижимает к ней ухо. Там определённо что-то есть. Он колеблется, всего на мгновение, рука зависает над ручкой. Затем он приоткрывает её на щелочку, ещё не заглядывая внутрь. "Кими?" — мягко зовёт он. "Кими, ты в порядке?" Ответа нет. Но потом — вот он снова. Всхлип. Тихий. Приглушённый. Грудь Макса сжимается, когда его рука крепко обхватывает ручку. Сердце падает. Макс беззвучно открывает дверь. Комната почти погружена во тьму, но в тусклом свете он может разобрать очертания кровати. Он тихо ступает на мягкий ковёр спальни и обходит к дальней стороне, где небольшой бугорок под простынёй очерчивает изгиб тела Кими. "Эй, эй, эй", — мягко говорит Макс, присаживаясь рядом с кроватью на корточки. "Что случилось?" Всхлипывания продолжаются, тихие и неровные, пока наконец сквозь них не пробивается голос. "Я... я... я в порядке". Грудь Макса сжимается. Он вслепую тянется к прикроватной тумбочке, нащупывая лампу. Когда он находит выключатель, маленькая лампочка отбрасывает мягкий свет на кровать. Его глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть. Всё, что он видит, — это макушка Кими, остальное запрятано под белоснежным одеялом. Он осторожно протягивает руку и откидывает край простыни. Глаза Кими красные, губы дрожат. Он лежит на боку, лицом к Максу, и пытается не плакать. "Ох, Кими", — бормочет Макс. Сердце Макса бешено колотится. Он не знает, что сказать, и знает только, что не хочет сказать что-то не то. "Ты себя нормально чувствуешь? Что не так?" Кими зажмуривается, и в уголке глаза наворачивается слеза. "Это... это всё". Макс слегка наклоняется. "Что ты имеешь в виду, всё?" "Я... я не хочу завтра гоняться", — шепчет Кими. "Я просто хочу домой". Макс моргает, ошеломлённый. У Кими выдалась лучшая гоночная неделя в карьере. Поул в спринте. Весь паддок гудит о нём. И теперь это? В этом нет смысла. Мозг Макса лихорадочно ищет нужные слова, но он не доверяет себе не наделать ошибок. Прежде чем слеза скатится по щеке Кими, в Максе срабатывает смутный инстинкт — несвойственный ему, но в то же время искренний. Макс протягивает руку, и его ладонь оказывается на щеке Кими, мягкой и горячей. Он смахивает слезу большим пальцем, не дав ей упасть. Кими не вздрагивает. Он просто закрывает глаза, поверхностно дыша под прикосновением Макса. "Станет легче", — мягко говорит Макс. "Обещаю. Скоро ты будешь дома". Глаза Кими снова трепещут и закрываются. "Я не думаю, что смогу это сделать". "Нет...", — твёрдо говорит Макс, слегка наклоняясь. "Кими, посмотри на меня". Кими колеблется, затем открывает глаза, его лицо всё ещё укрыто подушкой и рукой Макса. "Ты сможешь это сделать. Я знаю, что сможешь". Кими сглатывает. Его голос едва слышен. "Ты не знаешь этого". Макс выдаёт ему самую маленькую улыбку. "Знаю, Кими". "Просто проживай один день за другим", — говорит Макс. "Я буду с тобой на всём пути". Кими смотрит на него. Макс встречает его взгляд, и что-то меняется. Они всё ещё красные, всё ещё усталые, но в тёмно-карих глазах Кими есть что-то ещё — что-то тихое и томящее. Макс ловит себя на том, что застревает в них больше, чем планировал, поражённый тем, насколько они прекрасны. "Обещаешь?" — шепчет Кими. Макс кивает, решительная улыбка на лице, пока он большим пальцем стирает последние следы слёз Кими, прежде чем медленно подняться на ноги, всё ещё не отпуская его взгляд, — пока не видит, как тот дрогнул. Кими моргает, затем смотрит вниз, и Макс следует за его взглядом прямо к своим трусам, которые оставляли мало места для фантазии. Макс ловит этот взгляд как раз перед тем, как Кими отводит глаза. Макс быстро поворачивается к тумбочке и наклоняется к лампе. Комната снова погружается во тьму. "Поспи. Утром всё будет казаться лучше", — говорит Макс, направляясь к двери. Прямо перед тем как шагнуть обратно на холодный кафель гостиной, Макс слышит слабый зов позади себя. "... М-Макс?" Он оборачивается, вглядываясь в темноту. "Да?" В кровати раздаётся небольшое шуршание. Затем голос Кими, мягкий и снова полный страха. "Ты можешь... остаться здесь?" Брови Макса взлетают. "Типа... на полу?" — спрашивает он, искренне не понимая. "Я имею в виду... здесь. В кровати", — говорит Кими. Макс замирает. Его мысли несутся галопом. Тихий, рациональный голос твердит, что это плохая идея. Неизведанная территория. Не просто ещё один гонщик, а из команды-соперника. Ему не стоит этого делать. Но он уже знает, что сделает. От одной этой мысли он чувствует, как слегка напрягается. И это тот самый момент, когда он понимает, что перешёл грань логических рассуждений. Ему стоит уйти. На краю пропасти плотского влечения он делает последнюю попытку устоять. "Пожалуйста". Это слово пронзает его насквозь, и Макс тут же и полностью сдаётся. "Ладно", — говорит он, одновременно теряя дар речи. Он обходит кровать с дальней стороны, двигаясь медленно, осторожно. Его пальцы скользят по краю матраса в темноте, находя путь на ощупь. Сердце колотится так сильно, что он уверен: Кими это слышит. В собственном номере Макс чувствует себя чужим. Он откидывает мягкое белое одеяло и аккуратно забирается внутрь, стараясь не издавать ни звука. Кровать большая, между ними достаточно места, и он строго держится на своём краю, руки по швам, тело скованное. Он лежит неподвижно, уставившись в потолок. В этой позе, в этой тишине, он чувствует себя так, будто готовится к погребению заживо. С другой стороны раздаётся мягкий шелест простыни. Затем матрас едва заметно сдвигается. И потом — прикосновение. Рука касается его руки. Макс так сильно вздрагивает, что чуть не падает с кровати. "Ой!" — говорит Кими, тут же отдергивая руку. "Нельзя касаться?" Слова вылетают потоком, тревожные и смущённые. Макс смотрит в потолок, сердце колотится. "Ну...", — начинает он, ища выход. Но прежде чем успевает остановиться, уже говорит: "Можно... немножко?" Ответа нет. Лишь тихая неподвижность. Макс поворачивается на бок, медленно продвигаясь к центру кровати. Его рука находит Кими под одеялом — тёплого, мягкого, ждущего. Он набрасывает руку ему на грудь. Так хорошо, — говорит он себе. Так сойдёт. Но затем Кими хватает его за предплечье. И переворачивается, увлекая Макса за собой. И внезапно Макс оказывается вплотную прижатым к спине Кими, их тела выстраиваются в линию, ноги касаются, головы делят одну подушку. Грудь Макса прижимается к мягкому теплу его тела, и он чувствует каждую точку соприкосновения, будто она выжжена на нём. Затем его накрывает запах. Волосы Кими — какое бы средство он ни использовал, какое бы естественное тепло ни источал — сводят с ума. Не просто хороший. Идеальный. Чёрт, — думает Макс, дыхание застревает в горле. Это слишком. Всё. Близость, запах, мягкость тела Кими у него за спиной. Единственная точка соприкосновения, которой Макс избегает, — это дать своей пульсирующей эрекции прижаться к заду Кими. Он притягивает Кими ближе — это скорее инстинкт, чем мысль. Его рука обвивается вокруг талии Кими не робко, а крепко. Защищая. Присваивая. Никто не смог бы вытащить его из этой кровати, даже если бы попытался, — думает Макс, и его пугает, насколько глубоко он это чувствует. "Ммм-хмм", — мурлычет Кими, мягко и довольно, звук похож на низкий выдох, когда он ещё больше погружается в объятия Макса. Звук маленький. Простой. Но он полностью разрушает что-то в Максе. Его глаза широко открываются в темноте, несфокусированные. Что я делаю?! Тепло тела Кими, его очертания под рукой Макса, доверие, подразумеваемое в этом звуке, — всё это должно было ощущаться хорошо. Безопасно. Вместо этого Макс чувствует, как молния паники пронзает его грудь. Он не знает, чего Кими хочет от этого. Но он знает, чего хочет сам. И в этом проблема. Кими попросил его остаться. Кими притянул его ближе. Но, может, он просто хотел утешения. Безопасности. Кого-то рядом. А Макс... лежит здесь возбуждённый, ноющий и переполненный чувствами, которые он даже не начал разбирать. Стыд накрывает его с головой, как волна. Он медленно отпускает Кими и переворачивается на спину, осторожно убирая руку с его груди. Его кожа кажется горячей, слишком осознающей саму себя. Он выдыхает, и дыхание выходит дрожащим.