Желанные и проклятые

Дни пролетали незаметно. Декабрь неумолимо шел, одна игра уже была сыграна, и еще две оставались до финала. Весь вечер Илья провел в зале, тренируя ту группу мышц, которую сказал тренер, так как по его мнению, Илье не доставало силы в приседе. После тренировки, поднявшись в раздевалку, он понял, что оставил телефон и ключ от шкафчика внизу. Блять. Он отчаянно матерился, устало и вяло спускаясь в подвал, в котором находился тренировочный зал. Было достаточно поздно, поэтому зал был пуст и тих. Тишина здесь была иной, не давящей, а бархатной. Илья наслаждался ею весь вечер, даже не думая вставить наушники в уши, чтобы занять свой мозг чем-то, кроме тишины. Илья медленно проходил между тренажерами, к месту, где должен был быть его телефон… И тут он услышал. Ритмичный, тяжелый звук стучащих друг об друга весов. И прерывистое, хриплое дыхание. За углом, у стойки для приседаний, стоял Шейн Холландер. На его плечах была штанга с достаточно большим весом. Мускулы спины напряглись, как тросы, футболка промокла насквозь и прилипла к коже, очерчивая рельеф. Он делал повторение, с низким стоном выталкивая вес вверх. Это был очень… горячий звук. Илья замер, размышляя, что ему делать. Он должен был уйти, но не мог не взять телефон с ключом, которые как раз лежали там, где Холландер бы его увидел. Черт, черт, черт. И тут Шейн уронил штангу через спину и обернулся, чтобы взять полотенце. И наконец заметил его. Их взгляды столкнулись в полумраке зала. Никто не говорил. Шейн не улыбался. Он медленно провел полотенцем по лицу, потом по шее, не отрывая от Ильи темных, немигающих глаз. Его грудь тяжело вздымалась. — Розанов, — наконец произнес он, и его голос звучал более глубоко и хрипло от нагрузки, — Опять шпионил или пришел тренироваться? Илья почувствовал, как загорелось всё его лицо. Блять. Он знал. — Я… мне нужно забрать… телефон, — выдавил он, кивая в направлении тренажеров дальше. Его английский, итак хрупкий, сейчас просто рассыпался в прах. Холландер не говорил медленно, а канадский акцент точно не делал всё проще для понимания. Илье буквально нужно было переводить все фразы в голове, и он зависал на долю секунды. Видимо, он и правда очень сильно устал. Илья сделал над собой усилие и прошел мимо парня, улавливая волну тепла и запах пота. Он быстро подобрал вещи с пола и встал, чтобы увидеть Холландера, который был слишком близко. Шейн сделал еще один шаг вперед, уверенно и неумолимо. — Тебе случайно не слишком холодно в этом городе? Каждый раз, когда я тебя вижу, ты едва ли не превращаешься в сосульку, — сказал он, усмехаясь. Его взгляд скользнул по Илье. — Ты же дрожишь. Ты ведь должен знать, что после тренировки надо тепло одеваться. Зал не отапливается ночью. Он над ним насмехался, да? Провоцировал? Илья не понимал. Его мозг лихорадочно перебирал варианты, но тело отреагировало раньше — мелкой дрожью, которую невозможно было скрыть. Может, он и правда замерз. — Я… в порядке, — пробормотал он. — Не похоже, — Шейн наклонился, чтобы взять бутылку с водой. Его плечо прошло в сантиметре от плеча Ильи. Он инстинктивно отшатнулся, его спина уперлась в холодный тренажер. Черт, он попался. Парень выпрямился и отпил. Холландер всё еще был невероятно близко к нему — Илья смотрел на него сверху вниз (он всё-таки был чуть ниже, но сейчас занимал всё пространство). Не то чтобы это помогало ситуации. — До нашей игры, сколько, три недели? — произнес он почти ласково. Где-то в этих иностранных словах слышалась насмешка. — Уже считаешь дни? Илья сжал челюсти. Это он мог понять. Вызов. — Жду, — сквозь зубы выговорил он. Даже если он не был до конца уверен в своих силах на льду, он не мог дождаться того, как выиграет у Канады. Либо он выиграет, либо его судьбой будет учить детей в России играть в хоккей. Эта участь точно его не прельщала. Шейн вдруг улыбнулся — не ехидной ухмылкой, а медленной, оценивающей улыбкой, которая достигала глаз и заставляла их блестеть. Он подернул плечами, и покрутил шеей, разминая её. — Я знаю, — сказал он просто. И, разворачиваясь, добавил через плечо. — Согрейся, а то до января не дотянешь. Он ушел, оставив за собой шлейф тепла и нервный клубок в животе у Ильи. Он еще пять минут стоял, прислонившись к тренажеру, слушая, как бешено колотилось его сердце. Он не мог решить, хочет ли он врезать Шейну Холландеру или… Нет. Только врезать. Больше ничего