Желанные и проклятые

Декабрь, 2009

Оттава, Онтарио

Он взял трубку и услышал приветствие. Он поздоровался в ответ. — Привет, пап. Тишина. Потом какое-то шуршание. Наверное, он только вернулся с работы и устало раздевался. — Ты приедешь домой? — Я… думаю, через пару дней. Тишина опять. — Как скажешь. Ты знаешь, мы всегда тебе рады. И постарайся не пить слишком много — мы тебя знаем. — Постараюсь пап. Передай привет маме. — Передам. — Пока. — Пока.

***

Он был немного пьян. Окей, может быть немного больше, чем немного. Голова слегка кружилась, но в целом — он чувствовал себя замечательно. Он был здесь, потому что того хотел. Он был здесь, потому что у него всё было хорошо. Ага. Правда-правда. Весь город был усыпан его лицом — билборды, газеты, телевидение. Глаза прошлись по клубу и… боже. Он закатил глаза и устало вздохнул. На маленьком телевизоре, в углу — шел краткий разбор хоккейного матча в финале в прошлом году. Того самого, в котором он проиграл. Он оперся на стойку и смотрел — на экране показали, как Розанов ловко увернулся от его силового приема и за секунду забил финальную шайбу. Просто и непринужденно. Сам же Шейн… Ну. Это было даже смешно. И грустно. Непроизвольный смешок все равно вырвался, когда он увидел, как не попал в Розанова и врезался в борт. Но Илья… он знал. Нет, серьезно. Всю игру Шейн делал всё, чтобы запутать, всё, чтобы не создавать паттернов. Только вот это не помогло ему выиграть. Никак не помогло. Это ведь… всегда срабатывало. Он знал, как забраться в голову, как запутать и уйти в итоге с золотой медалью. Только это не помогло против одного русского мальчика. Саммари игры закончилось и на экране показали их фото в разных сторонах маленького экрана. Шейн задумался. Вспоминал прошлый год. Как будто целая жизнь прошла. Фото Ильи специально поместили в левый угол пониже — а его собственное в правый чуть повыше. Ха-ха. Это был оттавский телеканал, так что Шейн прекрасно понимал, чего они добивались — он чувствовал это, когда ходил или ездил по родному городу, в котором не был так давно. Они все ждали его победы. Только вот… Они просто не могли. Поместить его фото — старое фото в форме русской сборной, с его большими голубыми глазами — в нижний край экрана, это не… Илью и его личность нельзя было выставить маленькой. Просто нельзя. Он мог казаться таким, но… Он был больше жизни. Каким-то образом. Это была его собственная ошибка в том году. Поверить людям. Поверить их словам о нем. О, какой большой ошибкой это было. Шейн так легко пал на эти слухи. Он так легко поддался искушению лжи и отказался от собственного мнения. Утром после прошлогоднего финала он встал и просто окунул голову под холодную воду, пытаясь проснуться. Только тогда он увидел всю картину. Полноценную картину событий. Когда ледяная вода из-под крана стекала с лица, когда она стекала с его носа. Когда его глаза почти ничего не видели. Но он наконец увидел. Ему пришлось проиграть в собственной стране игру, которую он очень хотел выиграть, чтобы это осознать. Илья Розанов не был тем, о ком говорили ему друзья и знакомые. Он не был тем, о ком рассуждали комментаторы хоккейных игр. Он странный, с неприязнью говорил ему мальчик из Реджайны, который по его словам однажды смотрел за его игрой. Он не очень разговорчивый, говорил один комментатор игр, но он пытается компенсировать это тактикой. Он не то… Он не сё… Ага. Конечно. Шейн пал жертвой слухов. У него сложилось неверное впечатление. Может быть, отчасти сказанное ему было правдой, но это не… не описывало всего. Совсем. Он не был странным, он был тихим. Он не был неразговорчивым, его просто надо уметь разговорить. Только вот он потерял время, веря всему, что слышал, и упустил золото и первое место на драфте. Он недооценил его. Он был груб, потому что просто хотел этого. Он задирал его, просто потому, что это было весело. Честно, он вообще не знал, что он, блять, делал в прошлом декабре. Шейн… моргнул и почувствовал чьи-то губы на своей шее и руки на своем теле — и немного поморщился. Сары больше не было… но. Он все же сказал это, ложь легко слетела с его губ и совсем не тронула его совесть. — У меня есть девушка, прости. Чужие губы разочарованно ушли с его шеи. Почему-то он почувствовал себя немного легче. Может, у него просто не было настроения. Он подумал о Саре, а потом опять подумал об игре и об Илье. Чёрт. Немного не туда. Чёрт, похоже он слишком много выпил. Глаза нашли блондинку в дальнем углу бара. Тонкую и красивую. Еще пару месяцев назад он бы подошел познакомиться, но… Ему пора было убираться отсюда, но было слишком весело. Он так давно не видел ребят из сборной Канады. Шейн почувствовал удар по плечу — и сразу узнал Джейка. Улыбка сразу наползла на губы. Боже, как он скучал по ним. — Шейн. — Джейк. — Так давно тебя не видел, что почти забыл твое лицо, — пошутил он, кивая на телевизор. Шейн усмехнулся и прикрыл на мгновение глаза, потому что он просто был так рад. — Я тоже по вам скучал, ребята. — Американцы засранцы. Тебя должны были взять в Монреаль Метрос! — Не то чтобы мне было не всё равно… — Ну ты чего! Не позволяй американцам так легко залезть к тебе в голову! Ребята вокруг них рассмеялись. Он сам тоже улыбался и приложил тыльную часть ладони ко лбу, пытаясь сфокусироваться и не уплыть из настоящего момента. Он так рад был их слышать и видеть. Он скучал. Марлоу был веселым, но старшие парни в Бостоне… Были не такими приветливыми как Клифф. Они были друзьями — да, сейчас он уже мог сказать это вслух и не умереть от ужаса собственных слов — по несчастью, но Марлоу все еще не был ими. Они через столькое прошли вместе. Шейн на секунду отвернулся, чтобы кивнуть Дэниэлю — по которому он скучал особенно сильно, учитывая, что они почти что выросли на катке вместе — чтобы тот достал ему еще одну кружку пива. — Как Софи? Или кто там у тебя был? Шейн ответил автоматически. — Сара. — Ну, как там с Сарой? Боже, мы так все завидовали. Она была фантастически красивой. — Э-э, мы взяли паузу. — Бро! Шейн услышал это, но в тот же момент его глаза поймали… какой-то… силуэт на входе в клуб. Ему показалось. Он открыл рот и спросил, немного теряя нить разговора. — Что? — Тебе нужно перестать так легко к этому относиться. Он не понимал, куда идёт разговор. Шейн просто отвел глаза и уставился, прищуриваясь, на Дэниэля, который нёс ему большую кружку пива, его блондинистая челка отливала синим в свете клуба. — К чему? — К чему? К кому! Как ты так просто выпускаешь таких красавиц из рук, я не понимаю, бро! Шейн нахмурился, а потом улыбнулся, корча ему рожицу. О, он знал, что ответить на подобный комментарий. У него подобных ответов была куча, и он всегда был готов. Он даже встрепенулся внутри, настолько его завела одна только мысль о том, чтобы съязвить. — А я смотрю ты любишь лезть в чужие трусы чаще, чем в свои, Джейк. У тебя точно там всё в порядке? Их компания буквально взорвалась от громкого смеха. Джейк обиженно посмотрел на него, его грудь вздымалась. Шейн лишь уверенно посмотрел в ответ, зная, что это сработает. Его репутация, его мастерство в хоккее, его лидерство давило. Если бы не оно — он чувствовал и знал — кулак бы прилетел ему в лицо сразу же. Но ребята смеялись, всем было смешно и хорошо. У Джейка не было выбора, кроме как проглотить это и забыть. Чем раньше, тем лучше. Для него же. Шейн даже открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, как вдруг Райан, который стоял чуть поодаль с рюмкой текилы и блаженно улыбался, громко рассмеялся, будто что-то его сильно рассмешило, и крикнул в сторону Джейка: — А помнишь, Джейк, как ты в прошлом сезоне опоздал на раскатку, потому что застрял в лифте с какой-то девушкой из гостиницы? И врал потом тренеру, что у тебя живот болел! Пацаны засмеялась. Шейн тоже усмехнулся — история была старая, но всё ещё забавная. Джейк обычно сам над ней смеялся. Но сегодня, видимо, был не его день. Может, пива перебрал, может, настроение с утра не задалось. Джейк резко развернулся к Райану: — А ты вообще рот закрой. Я хотя бы с девушками встречаюсь, а не только с клюшкой и шайбой. Райан поперхнулся текилой, видимо краснея. — В смысле? Ты на что намекаешь? — На что слышал. У тебя никого не было с прошлого года, когда та официантка сбежала от тебя через десять минут. Это было уже ниже пояса. Шейн почувствовал, как напряжение в воздухе стало физически ощутимым. Некоторые из ребят посмеялись, некоторые никак не отреагировали, сразу поняв, в чём проблема. Назревал конфликт. — Ты охренел? — Райан шагнул к Джейку, возвышаясь над ним. — А что? Правда глаза режет? Блядский боже, они же всего лишь пришли выпить и повеселиться. Шейн попытался вклиниться, надеясь закончить всё это без кровопролития: — Парни, остыньте. Мы вообще-то отдыхаем, нам послезавтра игр— Но было поздно. Райан — который точно не славился своей терпимостью и спокойствием — толкнул Джейка в грудь. Тот ответил. И через секунду они уже сцепились — жёстко, но без особой злобы, скорее на адреналине и высоком проценте алкоголя в крови. Их вратарь — Майк — попытался их разнять, а кто-то сзади крикнул: «Да оставьте, сами успокоятся!» Дэниэль схватил Шейна за плечо и оттащил чуть в сторону, подальше от эпицентра. — Не лезь, — сказал он. — Сами разберутся. Шейн и не лез. И не собирался. Он стоял в двух метрах и смотрел, как его друзья месят друг друга прямо у барной стойки. Кто-то из посетителей зааплодировал, кто-то свистнул. Бармен уже кричал в рацию, вызывая охрану. Драка разрасталась. К Райану и Джейку присоединились ещё пара парней — то ли разнимать, то ли наоборот, уже было непонятно. Кто-то споткнулся о стул и упал на соседний столик, разбив бутылку. Женщина за соседним столиком взвизгнула. — Охренеть, блять, они все ебанулись, — выдохнул Дэниэль, явно раздраженный и, может даже, расстроенный этим мордобоем. — Сейчас охрана придёт. Шейн просто смотрел на это всё и отстранённо кивнул, соглашаясь. И точно. Через минуту в зал влетели два здоровых вышибалы. Схватили Джейка и Райана за шкирку и потащили к выходу. Остальных, кто был рядом, тоже начали выпихивать. — А ну на выход! Все! — орал один из охранников. Шейн стоял достаточно близко. Один из вышибал посмотрел прямо на него, потом перевёл взгляд на недопитую кружку в его руке. — Тебе сколько лет, парень? Шейн замер. В голове пронеслось: если его сейчас начнут проверять, и если выяснится, что ему нет девятнадцати, если вызовут копов — это скандал. Мелкий, дурацкий, но скандал. Тренеры узнают, команда узнает, Рейдерс узнают. Только не Рейдерс, блять. Только не там, все же только начало налаживаться… «Несовершеннолетний Шейн Холландер, будущая звезда хоккея, попался в баре с пивом». Ха-ха. Сука. Отличный заголовок для бульварных газет. Блять, папа с мамой… Дэниэль, который стоял рядом, всё понял по его лицу. Он шагнул вперёд, загораживая Шейна: — Мы уходим, всё нормально. Просто друзья погорячились. Охранник перевёл взгляд на Дэниэля, потом снова на Шейна. — Валите отсюда оба. Пока я не позвонил куда надо. Дэниэль кивнул и толкнул Шейна к выходу. — Давай, быстро. Страх попасть в очередные дурацкие таблоиды и нарушить доверие родителей — которые ему доверяли так сильно — заставлял сердце биться быстро и Шейн, без задней мысли, рванул к лестнице из подвала, и бегом, слыша Дэни позади себя, поднялся по ступенькам, пропуская пару за один шаг. Он нашёл потной рукой ручку двери, дернул за неё и вылетел в переулок. Ночь ударила холодом. На улице было где-то минус пять градусов, если он правильно помнил прогноз погоды. После духоты бара это показалось ледяным душем. То есть достаточно тепло для Канады и для декабрьской ночи, но… Но это было пиздецки холодно в сравнении с Бостоном, к погоде которого он уже благополучно привык. Блять, Америка его избаловала. Тотально избаловала. Он перевёл дыхание, прислонившись к стене, и только сейчас понял, что забыл шапку. Черт. Ладно, потом заберёт. Или нет. Ладно, она, вероятно, была навсегда потеряна для него. А какая она была классная… Дэниэль тяжело вздохнул рядом с ним, напоминая о своем присутствии. Шейн пытался отдышаться через шум в ушах и легкое головокружение. Дэни почесал затылок и натянул на себя куртку. Шейн сделал тоже самое. Тот тяжело вздохнул уставился вдаль. Шейн немного подумал и… — С ними всё будет в порядке. Им всем уже девятнадцать. Дэниэль перевел взгляд на него и невесело усмехнулся. — Они сами напросились, а ты за них переживаешь? Э-э. Ну, если так ставить вопрос… — Не переживаю. Они все совершеннолетние. Самое страшное, что их может ждать — это штраф за порчу имущества бара. Дэниэль усмехнулся, склоняя голову, а потом слегка покачал ею. — А ты всё такой же. Шейн посмотрел ему в глаза, чуть улыбаясь и приподняв брови. — Как и ты. Тот промолчал. Потом накинул капюшон и надел шапку, хлопнул его по плечу и сказал: — До скорого. — Пока, Дэни. Шейн старался не расстраиваться сильнее нужного. Друзья приходили и уходили. Он едва ли полноценно участвовал в играх — таковы были правила, но Бостон уже занимал всё его свободное время. Нагружая ментально и физически. Дэни был дорог его сердцу, но он знал — их время подошло к концу. Как и дружбе с ребятами из сборной. Почти все они попали в канадские команды. Они едва ли увидятся после этого нового года. Может, когда-нибудь, но если бы честным с собой — вероятно, никогда. Он был их капитаном, а они — его командой. Только вот ничего не было вечным. Шейн все смотрел вслед за ним, и когда тот скрылся за домом — он потер руки, которые быстро замерзали на холоде и пожалел о об отсутствии капюшона в его куртке. Блять, ну как можно было оставить шапку. Так за ней еще и не вернуться. Блять. Он прошелся по заднему двору, завернул за угол дома и вышел к главному выходу, как вдруг нечто заставило его замереть. Там, у входа в бар, на пустой улице, курил силуэт, освещенный только яркой фиолетовой неоновой вывеской бара. Мужчина курил прямо под знаком курение запрещено. Шейн был достаточно пьян, чтобы сделать замечание. И плевать на последствия. — Знаешь, курение здесь запрещен— Парень — не мужчина? — докурил. Швырнул сигарету на землю, не растаптывая, грубо и резко, будто она его лично обидела. Блять, нормальные люди хотя бы давят сигареты, чтобы те не горели. Вот же долбаё— Силуэт повернулся к нему лицом. Он даже не узнал его сразу. Первое что он заметил — глаза. Его зелено-голубые, в зависимости от освещения, глаза, такие светлые и с разными оттенками в них — сейчас казались темнее обычного, улавливая свет фиолетовой вывески. В них совершенно не осталось зеленого, его заменил темно-синий. Второе, волосы. Его длинных кудрей не было — у него была почти что военная стрижка и тени под глазами, а лицо казалось… Розанов ухмыльнулся и почти шепотом проговорил: — Вау. Ты всё такой же засранец. Шейн просто стоял там, опираясь на холодную стену здания и пялился. Ему захотелось хорошенько протереть глаза. Чего? Что за чёрт? Глаза его подводили? — Ты подкарауливаешь своих соперников в темных переулках, чтобы избавиться от них? — отшутился он, не зная, что ещё сказать. Это была очевидная шутка, но блеск в глазах Ильи, освещенных фиолетовым, заставил его сердце, которое еще не до конца успокоилось после бара, подпрыгнуть в небольшом испуге. Илья выглядел… немного пугающе. Он просто промолчал, лишь его губа изогнулась в подобии улыбки. Достал еще одну сигарету, щелкнул зажигалкой — желтый свет подсветил его лицо снизу. Шейн старался не думать об этом лишний раз. На кончике языка вертелись вопросы. Он хотел спросить про неотвеченные сообщения, хотел спросить много чего, но слова застряли в горле. Шейн глубоко вздохнул и собрался, стараясь сосредоточиться и не терять мысль. — Ты что, ебёшь меня, что ли? — выпалил Шейн. Только через секунду и приподнятые брови Ильи он понял, что это было двусмысленно, особенно для не носителя. Вот блять. Вот же чёрт. — Я имел в виду игнор— Илья в пару быстрых шагов вдруг оказался близко — слишком близко. Так близко, что Шейн смог разглядеть все его родинки на лице. Розанов оперся двумя руками вокруг его головы, блокируя любой выход, кроме как поднырнуть под ними. Да блять. Что это такое, блять, блять, блять. И, о, твою же мать, Розанов опять стал чуть-чуть выше его — буквально сантиметр — и не то чтобы его это волновало… Но… Когда он стоял так близко… Это было… а… Шейн лишь почувствовал горячее дыхание на своем ухе и услышал громкий шепот. — Насколько сильно ты пьяный? Насколько он что? Он перевел взгляд на Илью, который смотрел на него в упор исподлобья, немигающе. Через мгновение Шейн осознал, что тот ждал его ответа так же терпеливо, как часовой, который не покинет пост без приказа. Э-э. Мысли немного путались. Сердце билось в горле. Эм. Хм. Шейн поскреб ногтями по кирпичу, подбирая слова. — Немного? Розанов поднял вопросительную бровь. — Это вопрос? Шейн не нашёлся, что ответить. Илья сжал губы, покачал головой и ехидно улыбнулся. А потом опустил взгляд вниз. Шейн даже не понял сначала. Но Илья… Илья… просто пялился. На него. Долго. Сердце Шейна билось где-то в ярёмной вене. Он давно забыл про холодные руки, которыми пытался опереться на ледяную стену. Вдруг, Илья кивнул, как будто даже не ему — а себе — и оттолкнулся от стены, исчезая из его личного пространства так же легко, как и появился. Будто ничего и не было. Шейн всё ещё стоял, в легком шоке, недоумевая, что вообще только что произошло, блять. Блять. Блять. Чёрт. Блять. Чёрт, это пиздец. Пора прекращать напиваться, потому что то, как его тело реагировало на всё это было… Было… — Пошли, — услышал он твёрдый голос. Шейн на нетвердых ногах пошел за ним, не понимая почему. Или куда они вообще шли. Боже мой, что за хрень… Он плелся чуть медленнее, чем шел Илья, и не успели они свернуть за угол к выходу на более крупную улицу, его взгляд поймал… О. О. Погодите… Это был… это был Ford Mustang GT… Этого года выпуска. Единственная машина в метрах двадцати, намытая и блестящая в свете ночных фонарей. В чёрном цвете. С бордовым салоном. У него был характерный для Мустанга вид — агрессивный и спортивный. Посадка была низкой, но не слишком — для города и пригорода бы подошло. Логотип бегущей лошади был прямо по середине решетки над бампером, сияя серебром в слабом свете уличного фонаря. И Илья… Илья просто взял и опёрся на него, как будто он не опирался на машину, которая стоила более тридцати тысяч канадских долларов. Шейн моргнул и вдруг рассмеялся. Не могло быть такого, что это была ег… Он согнулся еще сильнее, не в силах сдержать смех, рвущийся из груди. Чуть успокоившись и потерев глаза, он показал пальцем в сторону машины, прищуриваясь. — Это что? — Что? — Где ты это взял? Илья повел бровями и развел руки в стороны, как бы говоря очевидные для него вещи. — Это моя машина. Шейн резко перестал смеяться. Смех умер так же быстро, как таяли редкие снежинки, падающие ему на лицо. Что. За. Блять.