Желанные и проклятые

О. О. Сердце Шейна упало куда-то вниз, укатившись как железный шарик по полу. Прочь от него. Вау. Так это Илья все устроил. Вау. Шейн не мог в это поверить. Как? Каким образом? Да, он увидел, как Илья немного отреагировал — даже если он не хотел этого показывать — но он не ожидал, что правда будет такой. Боже. Блять. Если бы не Илья, они бы не встретились до осени— Погодите. О. О. Он понял. Это все была… Илья внимательно смотрел на него. Немного настороженно, будто ожидал плохой реакции. … попытка извиниться. Боже мой. Это все была попытка… — Что? Илья лишь пожал плечами, как будто смахивая с себя такой насущный и важный вопрос. Он молчал, разглядывая лед. — Но как? Илья помолчал немного, а потом ответил. — Мой агент позвонил мне сразу, как новости… ну, ты знаешь. И я… предложил ему кое-что. Ему это понравилось, и он от меня отстал. Но, наверное, не отстали Метрос, предположил Шейн. Он не мог представить, чтобы Илье не прочитали миллион нотаций из-за Января. Но Илья не сказал ни слова. Хотя ему и не было нужно — Шейн понял по паузе после его слов. — За день до того, как новости… — Илья махнул рукой. — Мне поступило предложение от CCM. Ну и— Он развёл руками. Шейн кивнул на это, все еще удивленно смотря на него. Вау. Вот это да. Тьерри что-то крикнул из-за камеры. Шейн поморщился; он не разобрал слов. В ушах немного шумело. Илья уже встал с трибун и, не глядя на него, заскользил к выходу с арены, ни разу не оглянувшись. Шейн почувствовал, как Илья, объезжая, слегка задел его тканью своего синего джерси где-то в районе плеча. Это не было как в январе — это было… по-другому. Это не было жестоко, это не было со злым умыслом. Это просто было. Шейн смотрел ему в спину — синий джерси с номером 81, влажные кудри на затылке, лёгкие движения, будто он не устал после стольких часов. Он всё устроил. Чтобы увидеть меня. Чтобы извиниться. Боже. Ему же надо было что-то сказать в ответ, да? Шейн заскользил было за ним, но ему махнул ассистент Тьерри — какие-то бумаги на подпись, финальные кадры без хоккейной формы. Бля… Да они его заколебали. Шейн уныло подкатился и подписал бумаги не глядя. Вот же черти.

***

Шейн кивал Тьерри, немного улыбался в камеру, а сам думал только об одном. Не смей уходить. Мы не договорили.

***

Когда все полностью закончилось, и Тьерри официально его отпустил, Шейн чувствовал себя так, будто тяжесть пробралась в кости, однако, его нервы чувствовались, будто они были где-то снаружи тела и заряжены током. Он не знал, что чувствовал. Он был в смешанных чувствах. А еще он хотел в душ. Хотел пробежаться километров двадцать. Хотел перестать думать хоть на секунду. Правда, последнее было особенно нереально, учитывая, с кем он только что говорил и до этого снимался пару часов. Это было просто нереально, объективно говоря. Боже мой, просто перестань думать. Боже, ему срочно нужно было в душ… Он должен был его найти, верно?

***

Как только Шейн зашел в душ, он увидел, как блеснули золотые волосы и ярко выраженный изгиб поясницы — и потом это всё скрылось за углом. Шейн почувствовал, как кровь прилила к щекам. Блять. Вот же засранец. Да стой же ты. Куда ты от меня денешься— Он буквально молниеносно помыл себя за жалкие и печальные тридцать секунд и быстро выбежал в раздевалку.

***

Шейн еще быстрее протерся и, оставляя свои вещи в шкафчике, трусцой побежал по коридорам, надеясь, что он его не упустит, ну пожалуйста— Он открыл дверь, и дневной свет чуть не ослепил его — Шейн привык к полумраку арены и приглушенному свету в душевой и раздевалке. Солнце палило, как ненормальное, но он уже мог видеть, как оно начинает садиться. Сейчас едва ли было шесть вечера. Шейн осмотрелся и понял, что он оказался на парковке. Он ударился об июльскую жару, как о стену — густую и удушающую после кондиционированной прохлады студии и ледяной арены. Илья уже натягивал кожаную куртку — поношенную и повидавшую, наверное, сотни поездок. Чёрт возьми. Он явно много гонял. Шейн смотрел, как чужие пальцы застёгивают молнию, завороженный скупой легкостью его движений. — Ты не останешься? — спросил Шейн, подходя ближе, прежде, чем успел сообразить, что делает. Куда он вообще собрался? У него же с собой не было вещей? Илья не поднял глаз. У Шейна было чувство, что Илья немного избегал его. Илья наконец ответил ему, как будто вся его открытость после признания просто испарилась. Илья пожал плечами. — У меня байк. — Ну разумеется. И вот он — обтекаемый, бирюзовый мотоцикл, сверкающий в лучах послеполуденного солнца. Тот байк, тот самый байк, который он видел перед Рождеством на парковке. Тогда он не понял, кому он принадлежал, и просто полюбовался цветом, проходя мимо — такого цвета Шейн еще не встречал. Он был завораживающе красивым. И это был тот же байк, с которого Илья упал тогда же, в декабре, прямо перед тем как встретиться с ним в Тим Хортонс. Теперь-то он, надо думать, был в полном порядке, верно? Шейн не заметил повреждений тогда, но может он просто не туда смотрел. И Шейн всё ещё помнил, сколько крови было у него на руках в том туалете, и как Илья отмахнулся от собственной травмы, будто это была гребаная царапина. А выглядело всё по-настоящему хреново. Блять, он был ебанутым. Кто вообще так относится к падению с мотоцикла, хм? У него вообще было какое-то чувство самосохранения или нет? Шейн присмотрелся к мотоциклу, пытаясь разглядеть какие-то следы падения, но ничего не нашел. Потом ему в голову пришла сумасшедшая мысль. Не могло быть такого. — Погоди, — сказал Шейн, и Илья наконец кинул на него свой пронзительный светлый взгляд. — Ты приехал сюда? Из Монреаля? — Пять часов, — Илья перекинул ногу через сиденье с привычной лёгкостью — движение было таким плавным, будто он репетировал тысячу раз. Чёрт возьми, подумал Шейн. Пять часов. Илья реально сумасшедший. Илья снял шлем с руля, задержавшись, положив его на бедро. Его нечитаемый взгляд скользнул по Шейну. — Это нормально. — Допустим, я тебе верю, — Шейн неопределённо махнул рукой в сторону байка, Илью верхом на нём и… на все остальное. — Ты реально просидел на этой штуке пять часов? — Это не штука, это она. — Неважно. Взгляд Ильи скользнул по его плечам, обтянутым легкой футболкой, и вернулся к его лицу. Он усмехнулся, в глазах зажглась искринка язвительности. — Это не так уж и тяжело, если ты умеешь ездить на мотоцикле. —Ага, — протянул Шейн с сомнительным тоном в голосе. Чушь какая, боже. Кого он обманывал? — Яйца не устали? Тут Илья уже полноценно фыркнул, склоняя голову — его волосы рассыпались золотом возле его лица, все еще слегка мокрые — и из него вырвался смешок. — Пошёл ты, Холландер, — задорно сказал он. Шейн засмеялся и прошелся рукой по лицу. И тут ему в голову пришла одна идея. Это было сумасшествие, но адреналин и стресс из-за съемки еще не полностью выветрились — Шейн чувствовал это — и эмоции толкнули его спросить это. А почему бы и нет? Что он теряет, в конце концов? — Ты можешь покатать меня? Илья прищурился и теперь в его лице появилось что-то ещё — проблеск веселья, кажется, или что-то… эм… — Хочешь прокатиться? Шейн недолго думая ответил. — Да? Окей, это прозвучало как вопрос, но все же он смог бы потрогать Илью за спину… Ощутить его кудри на своем лице… Ответ Ильи разбил жалкие фантазии Шейна, как хрустальную вазу разбивает падение на твердый пол. — Нет, — рот Ильи изогнулся в чём-то, что не совсем было улыбкой. — Во-первых, ты тяжёлый… — Эй! Ты тоже тяжёлый— — Я знаю! — воскликнул он. — Но, понимаешь… Если бы сзади сидела девушка… Шейн угрожающе дернул бровями. — Что-то не вижу тут ни одной девушки, а? Илья вздохнул и посмотрел ему в глаза. — Нет, их тут нет. Эти слова оставили одновременно тяжелое и легкое послевкусие во рту Шейна, даже если и не он их произнес. Они немного помолчали, потом Илья продолжил. — Как бы то ни было, это слишком опасно. Я почти никого не катал, и ты понятия не имеешь, как это сложно. Весь центр тяжести смещается, тормозить тяжелее, пассажир, кстати, тоже должен знать, как ездить. Не нужно бояться наклоняться в поворотах, но ты бы испугался— — Илья! — А что? Но я ведь прав! Ты испугался, когда я дрифтил— — Я не испугался! Я был… осторожен…? — Ну да, — протянул Илья с огромным сомнением в голосе, отражённым в резких чертах его лица. Шейн попытался оправдаться. — Слушай… — У тебя нет экипировки, и это моё последнее слово. Это весело, я согласен, но ты видел, что со мной случилось, когда я был в полном экипе и едва ли проскользил. Ты не превратишься в блин, пока я за тебя отвечаю, ясно? В теории… я мог бы, но… У тебя нет экипировки. Ты понятия не имеешь, каково это — падать. Когда байк падает — а моя девочка очень тяжёлая, — он просто дробит кость ноги. Вот так. Илья щёлкнул пальцами. Желание Шейна постепенно начало испаряться, хотя нужда все еще сидела где-то глубоко внутри. Он представлял, что на мотоцикле Илья ездит так же хорошо, как и на машине. Может, даже лучше. Это было бы так весело… За исключением сломанных ног и оторванных голов. Ха. Ладно. Может быть Илья и был прав, а Шейн на горячую от жаркого солнца голову… надумал всякого. Может быть. А может быть и нет. Кто знает. — Знаешь мы можем пройтись тут. Тут недалеко есть парк. Там есть озеро. Шейн увидел, как Илья усмехнулся и все же встал с мотоцикла, цепляя ногой подножку. Надежда засела где-то у него в горле. — Окей, но при одном условии. Шейн поднял брови в недоумении. Илья начал медленно расстегивать свою кожаную куртку и Шейн завороженно смотрел на его красивые руки. — Я видел тут недалеко кофейню, прямо на пути к парку. Если ты меня догонишь, то я пойду с тобой. Если нет… Его глаза сверкнули и Шейн увидел, как Илья снял кожанку—открывая вид на белую футболку адидас—положив ее на кресло, а потом выдернул ключ из замка. — Ты знаешь, что будет. И он побежал. Не прошло и секунды, как Шейн рванул за ним вслед. Никогда в своей жизни он так быстро не бегал.

***

Парк был весь зеленый. Дорожка вилась вдоль воды, асфальт местами потрескался — солнце и зимы делали своё дело. Старые клёны стояли по обе стороны. Тут был небольшой пруд, где плавали уточки, клевавшие хлеб в воде. Их очевидно хорошо кормили — они были очень крупными. Крупнее, чем Шейн обычно видел в Бостоне или в Оттаве. Пруд был маленьким. Вода стоячая, тёмно-синяя, с ряской у берегов. На противоположной стороне качались на волнах три утки — видимо сытые и с лоснящимися перьями. Одна нырнула, показав хвост кверху. Шейн чуть улыбнулся. Солнце висело низко, пробивалось сквозь кроны полосами, такими густыми, будто их можно было потрогать. На дорожке — узоры из света и тени. Шейн наступил в жёлтое пятно и почувствовал, как нагретый асфальт греет через подошву кроссовок. Где-то слева, за деревьями, гуляла семья — смеялась девушка, ребёнок что-то требовательно кричал. Потом звуки стихли, когда свернули на другую тропинку, ближе к воде. И снова стало тихо. Только утки крякали и ветер чуть шевелил листву. Шейн украдкой посмотрел на Илью. Тот шёл, чуть опустив голову, кудри падали на лоб, и один завиток зацепился за ресницы. Они молчали. Его дыхание уже выровнялось — и сердце билось более-менее ровно. Более-менее было ключевым словом. Сердцебиение было немного тяжело контролировать, так как Шейн… Находился рядом с ним. Окей? Особенно Шейну стало тяжело это контролировать, когда он понял, чего он хочет. Чего он хотел всё это время, но просто… Обманывал себя? Или скорее не прислушивался к себе по-настоящему? Смотрел, но не видел? В один день Саскачеван стал осмысленным событием — что-то, чего Шейн раньше не знал, как описать. У него было много забот, да. Они с друзьями по-прежнему веселились, да. Только что-то в его жизни… изменилось. Тогда он еще этого не понял, но что-то фундаментально изменилось. И пути назад больше не было, совсем. Пути назад не было… Так, все. Хватит. Шейн повернул голову и посмотрел на него, стоящего слева, и дальше от воды. Илья тоже уже дышал достаточно ровно, но Шейн немного видел его потный кадык, который то и дело слегка двигался, когда Илья глотал слюну. Это было… Интересное зрелище. Окей, слово интересное не подходило, скорее… сексуальное зрелище. Хах. Ну вот, он это признал. И вообще, от таких признаний была только польза, ведь… Ну. Какое-то время назад Шейн сел и хорошо подумал над всем, что между ними было. И он пришел к одному выводу — Илья бы… Не позволил всего этого, если бы сам этого не хотел. Ну… а… Шейн чувствовал, что не ошибается. Все это не чувствовалась как ошибка. Может быть это было безрассудным, да. Но ошибка было бы неправильным словом. А еще солнце было позади него, и его выгоревшие кудри подсвечивались, как бы создавая нимб возле его головы. Шейн не мог оторвать взгляд. Шейн все же первый нарушил тишину. Илья смотрел куда-то на гладь озера, и Шейн тоже посмотрел в ту сторону, увидел пару уточек. — Ты был на гран при? Илья резко повернулся к нему, как будто не ожидая его вопроса. — Что? — недоуменно спросил он. — На этом гран при? — повторил Шейн. Илья смотрел на него слегка слишком приоткрытыми глазами. Шейну взбрела в голову первая попавшаяся тема, но после взгляда на его мотоцикл — они не казалось такой уж и спонтанной. Это было что-то, чем Илья очевидно должен был интересоваться, хоть и Шейн в этом ничего не понимал. Очевидно было спросить то, что Илью интересовало. — Нет. О. Вау. Этот ответ сильно удивил Шейна. — Почему? — вопрошающе спросил он. Взгляд Ильи ушел с него и он уставился вдаль. — Не знаю. Не хочу соблазниться. — Соблазняться? Чего?.. — Ты понимаешь… На том же стадионе можно арендовать кары… И там тренеры. И гонки вне сезона. Это все слишком… Соблазнительно. Мне пока хватает улиц Монреаля. Все не настолько плохо, чтобы я захотел… Ну. — Ты серьёзно ограничиваешь себя от просмотра Ф1 вживую потому что ты… Боишься соблазниться? Илья лишь дернул бровями и вздохнул. — Что-то вроде того. Но вообще это немного не мое, потому что там не проходит МотоДжипи, а это интереснее… Шейн кивнул, немного в шоке. Воу. Не смотреть вживую интересный тебе спорт, потому что ты… что? Тоже захочешь покататься? — Но ты уже катаешься на мотоцикле?.. — Это не тоже самое, Шейн. Это совсем не тоже самое. Интересно, подумал Шейн. Очень интересно. — А что, это так сильно отличается? Илья посмотрел на него с поднятыми бровями, как будто Шейн сказал какую-то чушь. — Там все другое. — Все? Илья громко фыркнул. Его взгляд опять упал на озеро. — Все. Илья немного промолчал, прежде чем как его глаза снова нашли его, их взгляды опять соединились. — Скорость, динамика. Я даже не говорю про сам мотоцикл. Ну, или болид. Плюс там… нужна хорошая физическая подготовка. Мы к такому не готовимся. На райдеров дует ветер силой сто или больше килограмм. — Мгм. — угукнул Шейн. Он был далек от этого и не представлял, что в принципе нужно для мотоспорта. Нагрузка в более ста килограм звучала… тяжело. — Ты падал еще? — вопросит Шейн, прекрасно понимая, что он меняет тему, но вопрос скребся у него в горле уже какое-то время. Ему нужно было знать, окей? — Конечно, — спокойно и невероятно легко ответил Илья. Шейн поднял бровь и Илья продолжил с нейтральным выражением лица. — Это… так, по мелочи. — И тот раз тоже был по мелочи? — Ну да. Знаешь, я достаточно падал в детстве. У нас были такие мини дерт байки— — Стоп, такие существуют? Мини байки? Чёрт возьми! Это просто безумие! Илья сразу же загорелся как спичка. Шейну так нравилось видеть его таким— — Да! Они специально для детей! Такие такие маленькие и—

***

Когда ему была рассказана полная классификация мотоциклов для детей и подростков как это все устроено в мотоджипи, между ними повисло молчание, которое Шейн не очень то и хочет заполнить. Ему было хорошо. В какой-то момент Илья чуть замедлил шаг и Шейн замедлился вместе с ним. Мимо них пролетела синяя бабочка — сначала Шейн заметил ее, потом он увидел как взгляд Ильи зацепился за ее синие крылья, летящие куда-то в сторону клумбы с цветами. — Красивая, а? — сказал полушепотом Шейн, любуясь ее узором на крыльях. Илья лишь проследил за ней глазами и промолчал. Шейн видел, как Илья ковырял заусенец. Снова и снова. И снова, и снова. Его беспокойство немного давило на нервы, но не так, как это делал Тьерри. Это ощущалось легче и… скорее даже ненавязчиво — просто как присутствие чего… ну, нервного. Он понятия не имел, о чем думал Илья и что заставило его нервничать — они, вроде как, хорошо проводили время. Так ведь? Ответ на его мысленные вопросы не заставил себя ждать. — Прости меня, ладно? Шейн… Шейн удивлённо посмотрел на него. — ...пожалуйста, прости меня, я не хотел… — Всё в порядке. Илья замер. — Всё нормально, Илья. Я не злюсь. По крайней мере, уже нет. Я тебя давно простил, хорошо? — Я знаю, это много для тебя значило… Шейн просто кивнул. Значило, но время вспять не повернуть, да? — Значило, — честно ответил Шейн. И это была чистая правда. Его тренер в сборной Канады, его тренер в Бостоне, мама — они все хотели этого. И сам Шейн хотел этого тоже, конечно же. Но самое главное вещью тут было то, как неприятно было, когда твой главный конкурент на льду— Злые глаза Ильи промелькнули перед ним, и Шейн сжал губы на воспоминание. Илья заметно приуныл. Старое воспоминание растворилось перед глазами Шейна, заменяя его на настоящий момент — Илья с отросшими волосами, не в хоккейной форме а в гражданской одежде и без следа той злости и отчаянья, той ярости и зависти— Шейн почувствовал, что его прощение не достигло его головы, как будто слова застыли где-то в воздухе, так и не найдя места назначения. — Но я не держу на тебя зла, ясно? Не держу. Илья пару раз кивнул головой, но Шейн не был уверен, что он все же ему пове… — И я тоже прошу прощения. Илья резко вскинул голову. — Мне не стоило говорить и делать всё это… Илья махнул рукой на это. Шейн покачал головой. — Мне не стоило этого делать, окей? Илья громко выдохнул через ноздри. Шейн потянулся к руке Ильи, которая ковыряла собственные заусенцы, и сжал ее крепко, но не слишком сильно. Достаточно, чтобы Илья перестал. В парке было не то чтобы сильно людно, но легкая паранойя теперь все время присутствовала где-то на границах сознания Шейна — и он быстро отпустил его руку, задерживаясь насколько было возможно. На столько, сколько вообще было реально в их ситуации. Сократить дистанцию будет достаточно, да? Его рука непроизвольно потянулась к предплечью Ильи и мягко прошлась сверху вниз. Ильи внимательно смотрел на него и теперь из него испарилась вся напряженность, вся хмурость и серьезность. Может быть, слова Шейна наконец дошли до него. Илья фыркнул и тряхнул кудрями, чуть не попадая Шейну в лицо и пошел вперед. Шейн заулыбался на это, улавливая аромат его светлых кудрей, и пошел за ним. Его рука все еще аккуратно касалась горячего предплечья Ильи сквозь тонкую футболку — прямо касаясь трех полосок — когда они стали обходить пруд в последний раз. Илья никак ярко не отреагировал — как полтора года назад, когда он буквально сбросил руку Шейна. О нет. Сейчас он не делал ровно ничего, что говорило бы, что ему некомфортно или неудобно. Шейну даже показалось, что Илья… Шейн не думал, что мог остановить прикосновение к его плечу, даже если попытался бы. Он просто не мог.

***

В какой-то момент Илья посмотрел на него — ровно на одно маленькое мгновение. На один крохотный промежуток времени. Впервые за долгое долгое время, Шейну показалось, что эти яркие глаза зажглись чем-то до боли напоминающим счастье.

***

Расставаться с Ильей было… не самым приятным моментом, но Шейну нужно было позвонить Эндрю и потом папе и вообще— Когда они закончили гулять, он опять направился к уже знакомому месту. Охранники их уже запомнили — и пропуска им не понадобились. Илья скользнул в другой коридор, и Шейн потерял его из виду. Он тоже, наверное, оставил тут свои вещи — и просто хотел покататься на мотоцикле после съемок. Наверное, он дополнительно брал еще экипировку — которая в данный момент лежала оставленной на стоянке вместе с его мотоциклом. А еще Шейн понимал, что на высоких скоростях была идеальная температура, и жара не так мучила. Так что… Наверное Илья не просто так хотел покататься. Они знатно запарились на арене. И даже лед не помог им охладиться в моменте. До отеля было идти дольше, и он просто решил помыться, где было ближе. В конце-концов он сильно вспотел после того, как побегал за Ильёй — погода была невероятно жаркой. Даже когда солнце уже не было таким ярким и облака иногда закрывали его от — на улице стояла духота. Он вздохнул и начал медленно раздеваться. Перед глазами все еще стоял его силуэт и золотые кудри. Шейн проморгался и резко и немного злобно стянул с себя джинсы. Тупая, тупая одежда.

***

В душевой никого не было. Шейн включил воду. Тёплую, не горячую — достаточно, чтобы смыть пот, но не распариться окончательно. На улице было и так достаточно жарко Вода текла по лицу, по плечам, по спине. Шейн закрыл глаза и подставил голову под струю. Он услышал хлопок двери и даже не обернулся. Его не волновало, кто тут шастает. Мало ли кто решил помыться — в арене ещё был зал, поэтому тут буквально мог мыться кто угодно— А потом он услышал шаги. Рядом. Не громкие, нет. —И Шейн обернулся. Его челюсть тут же упала. О. Ой. О, чёр—

***

Нет. Это было невозможно. Это было просто нереально. Шейн, как заворожённый, смотрел на него, полностью голого, стоящего в паре метров от него. Черт, черт, черт, блять, блять— Илья стоял так, что Шейн не видел его… И тут он обернулся. В его глазах не было страха или стыда или чего-то еще, чего-то, что могло бы сказать, что ему некомфортно. Это было бы все равно что солгать. Илья был абсолютно спокоен… Кроме озорного огня в его глазах. Блять. Блять. Шейн умрет. И… это не то чтобы было такой проблемой. Оно не было бы проблемой, если бы сюда зашел кто угодно, но не он. Но не он. Шейн успел посмотрел на многих мужчин за эти полгода. Он успел посмотреть много дисков. Много кассет. Да, да, да. И да, он понял, что его это в какой-то степени возбуждало но… не так… как… Он. Вода всё текла. Шейн все стоял и не мог отвести взгляд. А Илья… Взгляд Ильи упал вниз, и на его губы наползла усмешка. Засранец усмехнулся, блять. Усмехнулся. Стоп, что? Он усмехнулся? А потом рука Ильи скользнула вниз и… Чёрт возьми, Илья, что за… Шейн просто стоял с разинутым ртом, не понимая ни одной клеткой мозга, что сейчас происходило. Илья что сделал… Рука Ильи прошлась по члену, то ли просто трогая, то ли моя его. Скорее первое, прошептал мозг Шейна. Шейн просто стоял и смотрел на это в полном шоке. Его щёки горели, и он вдруг понял, что это не от горячей воды на его лице. — Ты… Шейн даже не знал, что сказать на это. Он просто пялился на его член и не мог выговорить ни слова. Красивый член, прошептало сознание. Блять, блять, блять, Шейну, конечно, было не впервой видеть члены парней в раздевалках, но чтобы он посчитал его красивым… Боже мой. Что. За. Хуйня. Илья усмехнулся на его попытки что-то сказать и, встряхнув копной мокрых кудрей, отвернулся от него. Его таз тоже от него отвернулся, скрывая вид на… Ну. С другой стороны, Шейн увидел его… А… Бля. Может быть сама его попа не была огромная, но в сочетании с очень тонкой и узкой талией это было… Бля, бля бля. Это было очень сексуально. Даже слишком сексуально. Это выглядело идеально. Блять. Блять, блять, блять… Шейн тяжело вздохнул, только сейчас начиная понимать, что, вероятно, у него был уже полноценный стояк. Он не хотел смотреть вниз. А Илья посмотрел, Шейн, он все видел. Блять, заткнись. Илья склонил голову на бок, оголяя красивую длинную и сильную шею и Шейн начал думать, что он все же согласился на поездку на мотоцикле и сейчас просто… попал в рай. Несчастный случай, верно? Верно же? Верно? Боже, боже, что же делать, куда идти—

***

Шейн вынырнул из душа раньше Ильи — просто потому что не мог больше там находиться. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Он кое-как вытерся, натянул джинсы, стараясь не обращать внимания на стояк, и сел на скамейку в раздевалке и уставился в пол. Шнурки. Ему нужно завязать шнурки. Точно.

***

Когда Шейн слегка трясущимися и ватными руками — как будто не его — пытался завязать шнурки, которые ему не поддавались, он услышал шаги рядом с собой. Тихие, но такие неминуемые шаги. Он не обернулся на звук и руками все трогал и трогал ткань, пытаясь продеть шнурки в правильном порядке. Тупые шнурки, блять. Ебучие шнурки— Шейн почувствовал, как над ним остановились. Он попытался тихо сглотнуть, но не был уверен, что у него это не вышло. Собравшись духом, он все же нашел в себе силы поднять голову, и увидел… Его. Во рту пересохло. Илья стоял, уже одетый в черные узкие джинсы, плотно прилегающие к его ногам и хорошо подчеркивая его… попу. Ах. Блять. Он же его до смерти доведёт, Шейн знал это. Он просто знал это. Еще проблема была в том, что на Илье не было футболки. Он был полуголым, блять. Его золотые выгоревшие кудри были мокрыми, его грудь с прорисованными мышцами тоже была влажной и— Шейн нашел в себе силы что-то сказать. Сосредоточься. — Илья. — Шейн, — немедленно услышал он в ответ. Раздалось молчание, нарушаемое только их дыханием. Потом Илья прислонился голым плечом к железу шкафчика и завел руки за спину, склонив голову на бок. Шейн не знал, что можно было сказать. Что-то нужно было сказать, что-то очень нужно было сказать, но он просто пялился на него, глядя на его почти безволосую грудь, усыпанную родинками. Где-то отдаленно он понимал, что у него очень и очень горячие щеки. И не только щеки. — Какой у тебя номер комнаты? Шейн моргнул, сглотнул. Ему, наверное послышалось. Не могло быть, чтобы он, Шейн Холландер, сидел в раздевалке в Торонто, так далеко от Бостона, и слышал сейчас эти слова изо рта Ильи Розанова. Этого просто не могло быть. Это вообще было реально? Взгляд Ильи не сходил с него, что было немного непривычно. Илья — особенно в начале знакомства — часто отводил глаза, часто избегал взгляда. Сейчас же… Как будто стеснения не осталось — если это вообще было оно — как будто его прежней зажатости не было. Как будто все, что видел Шейн раньше испарилось в небытие. Как будто маска слетела с него, открывая… Это. Этот взгляд, без намека на стыд, неловкость и зажатость. Без боли, без грусти, просто… Взгляд, который, как Шейн и сам прекрасно понимал, отражал его собственный, полный желания — такого нового и неизведанного. Шейн сглотнул. Получилось опять громко. Ему нужно было прокашлятся, чтобы нормально хоть что-то проговорить, но он не стал себя позорить и сказал как есть. — Четырнадцать десять, — хрипло сказал он. Илья кивнул, а потом выдал нечто такое, от чего вся ситуация начинала становится все более реальной. — Как насчет… десяти вечера? Шейн громко выдохнул через нос и на секунду прикрыл глаза, не веря, что все это происходит с ним. Вся его уверенность… легко испарилась, когда на него смотрели так. Соберись, тряпка, давай. Он собрался и твердо ответил. Ему все равно нечего было терять. Все уже было сделано. Не нужно было притворяться, что он не такой. Не нужно было притворяться, что он ничего не чувствовал, когда Илья впервые посмотрел на него полтора года назад. Не нужно было притворяться, что он ничего не чувствовал, когда Илья смотрел на него вот так, когда Илья говорил ему такие комплименты, когда Илья— Шейн почувствовал, что нащупал в себе какой-то стержень, какую-то такую нужную ему опору. — Конечно. Я буду ждать тебя, — уверенно сказал он. Это видимо подействовало на Илью, будто выбивая его из этого уверенного состояния, но лишь на одно недолгое мгновение, когда Шейну показалось, что мир замер и не было ничего кроме его удивленных ответом Шейна глаз. Его красивых зелено-голубых глаз. Но Илья быстро пришел в себя — точнее, в новую версию себя, с которой Шейн был так мало знаком. Его взгляд еще раз прошелся по нему — сверху донизу, задерживаясь на… э… Бля. Потом он поднял глаза кверху, буквально на мгновение, будто искал что-то на полотке — его длинные ресницы подсвечивались на свету — и развернулся. Шейн увидел его зад в ещё лучшем ракурсе, особенно учитывая, что он все еще сидел. Илья медленно пошел и пальцами левой руки цеплялся за шкафчики, издавая определённый звук. Звук определённо был неприятным, но сейчас, Шейн даже не мог это себе объяснить. Он был просто нейтральным, хотя в теории и должен был бы действовать на нервы, выбешивая. Шейн смотрел и слушал, пока шкафчики не закончились, его рука аккуратно не взлетела вверх — совсем чуть-чуть, повисая в воздухе — и Илья не свернул за угол. Раздевалка была очень большой и через пару долгих мгновений, Шейн едва ли все еще слышал его кошачьи шаги вдалеке. Он так и сидел на месте, затаив дыхание, пока ещё через один неопределенный промежуток времени не услышал характерный хлопок двери. Блять. Его сердце билось где-то в горле, но Шейн не пытался ничего с этим сделать. Он знал, что не сможет. Точно не сможет. Блять. Твою ж мать…