lights of the night city.

      Квартира в двадцатиэтажном доме встречает владельцев свежестью, тишиной и уютом. В гостиной тут же загораются автоматические датчики ламп, освещая довольно просторную комнату и позволяя парочке в неспешном темпе снять с себя обувь и верхнюю одежду в виде кожанки и пальто. На дворе была поздняя осень, как‑никак.       После Карлос быстро приготовил на кухне пару бутербродов из хлеба, масла, красной и чёрной икры. Из напитков он решил поставить чайник и заварить кофе, но в этот момент его прервали.       — По дороге заедем в кафетерий и купим чего-нибудь горячего. Ты пока перекуси быстро, а я проверю машины для старта, — британец ловко оказался за спиной Сайнса, приобнимая за талию и коротко целуя за ушком. — И не смей бурчать, Карлос, иначе останешься дома в гордом одиночестве и без хорошего секса.       Испанец тут же перестаёт надувать губы, разворачиваясь в кольце объятий и соприкасаясь с губами Норриса в лёгком, нежном поцелуе. А потом видит, как он скрывается за дверью. Хозяин положения, чёрт бы его побрал!       Спускаясь на этаж парковки, Ландо поспешил позвонить одному из ближайших приятелей. Вопрос с чужаками серьёзно тревожил его.       — Джорджи, что там по поводу того выскочки? Шарль мне буквально недавно пытался как-то внятно всё объяснить, но я ничего не понял.       Рассел некоторое время молчит, сопя в трубку, но, услышав со стороны младшего звук открывающихся дверей лифта и шагов, оживает:       — Он словно испарился. Машина нам его неизвестна, его происхождение тоже, а об имени я вообще молчу. В общем, парень основательно подготовился, чтобы захватить плодородные земли. И странно, Ландо, что он сразу же пошёл напролом на твои территории. — Британец на том конце трубки коротко смеётся и продолжает: — Он покойник, Норрис. Самый настоящий. Будет жарко.       — Я всегда знал, что ты любишь обсуждать того или иного гонщика, словно психолог, Джорджи, но я хочу решить этот вопрос сегодня же. Сможешь быть на месте через час‑полтора?       — Разумеется, бро. Мне самому интересно узнать человека с такими стальными яйцами, который осмелился выступить против нашей «Тройки». — В трубке воцаряется пауза, но тут же прерывается фразой: — Пардон, не сразу признал кое-кого. Нашей «Четвёрки».       Ландо довольно улыбается и бросает сухое:       — До встречи.       Он завершает разговор. И всё же с Джорджем можно было отвести душу — и не только её, как показывала долгая практика их общения.       Отвлечься от грузных мыслей помогает гиперкар, который в стойком одиночестве глядел на Норриса красными потухшими фарами. Bugatti Chiron был его любимцем и настоящей святыней. За годы владения британец пережил с ним слишком много пиздеца. Машина словно притягивала неприятности, заставляя раз за разом попадать в такие передряги, что любой другой водитель поседел бы за один заезд. Покатые формы, элегантный дизайн и красивый белоснежный цвет с чёрными вставками делали автомобиль похожим на невесту. Лишь фары в темноте отливали красным, словно проявляя дикий нрав этого роскошного и темпераментного автомобиля.       Ландо ни разу не пожалел о подобном приобретении, не обращая внимания на периодические приступы ревности Карлоса, который был уверен: Bugatti — воплощение несостоявшейся любви младшего. Глупости, конечно, но Ландо не стал опровергать эту историю — пусть будет.       Спустя тридцать минут на парковку спустился Карлос. На нём были чёрный лонгслив, серые джоггеры и яркий ремень; на плечах небрежно лежала кожаная куртка, которая то и дело спадала, нервируя владельца. Темноволосый коротко чмокнул Ландо в шею, потрепал его тёмные кудрявые пряди и направился в самый дальний угол парковки, где стояла его машина, почти не используемая.       Матово‑красный Mercedes AMG GT PRO — подарок на годовщину их с Ландо отношений. К столь дорогому спорткару Сайнс долгое время не мог привыкнуть: боялся даже приблизиться — вдруг поцарапает. О том, чтобы сесть за руль, не могло быть и речи. Почти два месяца машина простояла под фирменным защитным тентом, выставляя себя лишь для фото в Instagram или просто радуя глаз друзей владельца. Но один случай навсегда изменил отношение Карлоса к этой машине.

Из воспоминаний Карлоса.

      Тогда стояло зимнее время, и территорию Ландо пытались захватить стритрейсеры, желая заполучить лакомый кусок земли и заработать на этом авторитет. Сам Норрис в то время был занят развитием семейного бизнеса, утопая в бесконечных делах. Тогда он решил, что пора обучить Сайнса всем видам гонок: ралли, автокросс, трофи, дрэг‑рейсинг, дрифт и картинг. Решение оказалось верным: завершив обучение, Карлос смог вернуть большую часть земель под контроль Норриса, и эта победа старшего искренне радовала последнего.       Жаль, что ненадолго. После столь громких побед темноволосый снова забросил гонки. Но не машину, с которой успел сродниться за столь короткое время. В Mercedes он почти ночевал, когда младший задерживался допоздна в офисе, поэтому Ландо поутру приходилось силком вытаскивать капризного парня из салона, выслушивая поток ругательств.       Воспоминания заставили испанца сдержать подступающую слезу и легко устроиться в просторном салоне автомобиля. Приборная панель вспыхнула ярким светом, а лёгкое касание ногой педали газа заставило спорткар тут же тронуться, оставив парковочное место и вскоре выехав с парковки. В зеркале заднего вида Карлос отчётливо видел Chiron Ландо, который выехал следом и теперь сиял алыми огнями.

⏭︎ ⏭︎ ⏭︎

      Огни ночного города ласково играли на корпусе автомобиля, чернее самой тьмы и агрессивнее любого зверя. McLaren P1 GTR подчинялась лишь своему единственному хозяину — 81. Этот таинственный гонщик за короткое время снискал славу среди жителей Нью‑Йорка и ближайших городов, откуда на гонки съезжались стритрейсеры.       Ещё никому не удавалось победить его и укротить дикий нрав McLaren, заставлявшей трепетать одним лишь видом и звуком. А гиперкар и впрямь был хорош: матовый чёрный корпус, покатые формы переднего и заднего бамперов, размашистые цифры «81» в левом углу лобового стекла. Сам облик машины словно говорил: она создана не для того, чтобы прозябать на гонках, — на ней нужно грабить и перевозить трупы.       Проржавевшие и облезлые ворота заброшенного автодрома ловко, но со скрипом взмывают ввысь, пропуская на территорию 81. Однако он не спешит вливаться в пёструю толпу гонщиков: сворачивает с асфальта на гравий и направляет машину к отвесной скале, что возвышается прямо над местом сбора местных стритрейсеров. Такая позиция позволяет ему следить за всем, что происходит внизу.       Стритрейсеры у гоночной трассы не задумываются ни о чём глобальном. Их волнуют лишь ставки на гонщиков, случайный партнёр на ночь и беззаботное времяпрепровождение. За пару километров от автодрома доносятся громкая музыка, пьяный хохот молодёжи и звон бутылок.       81 коротко усмехается, глядя на эту картину. Он присаживается на капот автомобиля, скрещивает руки на груди. Ночной ветер ласково обдувает его, взъерошивая русые пряди волос. Тишину нарушает лишь мелодия мобильного телефона, который он тут же извлекает из заднего кармана низко посаженных джинсов. На экране высвечивается: «Камикадзе». Палец плавно скользит по сенсорному экрану, включает громкую связь. В динамике раздаются перестукивания клавиатуры, невнятные ругательства и возня.       — Камикадзе, если что-то срочное произошло, то я сегодня выходной. Передай Максу, что к работе я приступлю завтра.       — Оскар, только не говори мне, что ты решил пойти против своего брата, — хрипло раздаётся на том конце. — Ты ведь знаешь: если Макс об этом узнает — а он узнает, — беды не миновать. Его мысли заняты только желанием получить безграничную власть над всем Нью‑Йорком, а Ландо — ключ к этому.       — Блин, мелкий, сколько раз я просил не называть меня на дороге Оскаром! Я — 81, только 81. Пока я стою рядом со своей малышкой, Оскара Пиастри не существует, — Оскар буквально рычит в трубку, но тут же успокаивается и продолжает уже спокойно. — Всё будет в порядке, Кими. Макс не узнает об этом случае, но мне всё равно нужна твоя помощь. Пожалуйста, сообщи Ландо, что против него строится заговор в компании. Покажи ему все графики поставок, акций и договоры о продажах — Ландо должен знать, что у него под носом бегают крысы, ворующие товар, деньги и репутацию.       Оскар не дал младшему договорить: сбросил звонок и сразу отключил телефон. Из смартфона тут же извлекли сим‑карту — за пару минут её разломали на неровные куски и выбросили. Пиастри поспешил сесть за руль McLaren и плавно тронулся с места, съезжая по гравию вниз. Внизу среди гонщиков намечалось какое‑то шоу.

⏭︎ ⏭︎ ⏭︎

      Скорость 254 километра в час заставляла кровь стынуть в жилах и отключала мозг. Ландо гнал свою Bugatti будто на бал, куда безбожно опаздывал. Движения его выглядели зигзагами: он петлял между машинами, то и дело слыша тревожные гудки. Карлоса нигде не было видно — парень в очередной раз предпочёл не гоночную трассу, а ночную прогулку за рулём. Пусть даже в том бешенном темпе, который задал Норрис.       На въезде их встречает хромированная Ferrari LaFerrari, за рулём которой обычно сидел Шарль. Но сейчас этот непоседливый гонщик с довольным видом наблюдал, как сначала въезжает белоснежная Chiron, а следом — матово‑красный Mercedes. Скрипучие ворота автодрома за этими титанами тут же закрылись на замок.       — Для чего такая осторожность, Шарль? — Ландо паркуется под своим излюбленным деревом и замечает, что Карлос останавливается аккурат рядом с ним и вылезает из салона автомобиля.       — Это наш план с Джорджем! — монегаск тут же подлетает к младшему, сгребает его в объятия и взъерошивает тёмные пряди. — Боже, как давно я не обнимал тебя, Норрис! Ты со своим бизнесом совсем забыл о друзьях.       Ландо коротко хмыкает, расцепляет объятия и обращает внимание на подходящего Рассела. Им достаточно кивков, чтобы поздороваться.       — Гонка начнётся через десять минут, но нашего таинственного героя я ещё не видел, — Джордж присаживается на капот своей Pagani Zonda R, складывает руки на груди и хмурит брови. — Либо он уже здесь и просто выжидает команды выехать на старт.       — Ты будешь участвовать в сегодняшнем заезде, Рассел?       — Нет, не думаю. Хочу остаться на месте наблюдателя — вдруг что‑то замечу. К тому же поговаривают, что неподалёку видели машину Камикадзе. Это очень странно.       — Камикадзе? — Карлос впервые подаёт голос, хриплый после продолжительного молчания. — Разве это не те самые японские самоубийцы? Кто придумал этому парню кличку?       Повисает неловкая тишина, прерываемая шумом на заднем фоне. Спустя минуту не выдерживает Шарль: он заливается звонким смехом и стучит кулаком по лобовому стеклу своего спорткара. Ландо и Джордж решают тактично промолчать, пряча улыбки в кулаках.       — Я спросил что‑то смешное, Ландо? — Теперь испанец поворачивается к своему парню и строит глазки на манер Кота в сапогах из известного мультфильма «Шрек».       — Этот парень сам попросил себя называть так. Тоже приезжий, вроде как, но давно освоился и известен в узких кругах. Поставляет большей части стритрейсеров закись азота, автомобильные запчасти да и ещё кое‑какие приятные мелочи, — темноволосый недовольно морщит нос, будто разговор об этом человеке ему неприятен. — Когда‑то даже состоял в нашей команде, но бесследно исчез в самый ответственный момент.       — Вы с ним даже не поддерживаете общение?       Вопрос так и остаётся без ответа. Сайнс видел, какими грустными и напряжёнными стали парни после упоминания этого Камикадзе. Ему было интересно разобраться, что случилось когда‑то в прошлом: что нужно сотворить, чтобы отношение к человеку резко изменилось?       Времени на раздумья уже не было: гонщиков стали приглашать на линию старта. Ландо коротко целует своего парня в лоб, нос и губы, треплет его по тёмным волосам и залезает в свой гиперкар. Машина заходится утробным урчанием, плавно трогается с места и выруливает на старт. За белоснежной Bugatti следует хромированная Ferrari. И только Карлос замечает утончённую тень чьей‑то McLaren — та грациозной пантерой проскальзывает следом за знакомыми авто.

⏭︎ ⏭︎ ⏭︎

      — Не забыл о нашем плане?       Оскар останавливается буквально в конце ряда гоночных машин и внимательно наблюдает, как белая Bugatti Ландо и хромированная LaFerrari Шарля занимают лидирующие позиции. Друзья своим традициям не изменяют.       — Забудешь о подобном, — доносится из динамика рации кряхтение, а следом — недовольный мат. — Проблема в том, что кое‑какие старые знакомые заметили меня. Боюсь, что наш план провалится, 81.       — Ты делаешь свою работу, мелкий, — пальцы удобнее обхватывают кожаную обивку руля, ощущая под подушечками мощь более чем 1000 лошадиных сил, укрощённых человеком. — А я выполняю свою. Не дрейфь, прорвёмся.       Команда «На старт!» погружает округу в гул моторов и крики толпы. «Внимание!» подстёгивает пилотов прогревать резину. Когда же звучит команда «Погнали!», все звери срываются с цепи.       Первым в лидеры выбивается Леклер. Он замечает, как на старте Chiron Норриса сильно пробуксовывает из‑за переизбытка мощности и плохого сцепления. Это, естественно, даёт старшему отличный шанс занять первую позицию — пусть и ненадолго. Правда, радоваться приходится недолго: буквально через десять минут в задний бампер Ferrari аккуратно упирается увесистая «морда» Bugatti, которая тут же идёт на обгон.       — Что‑то я не вижу того, кто смог напугать тебя своим напором до усрачки! — кричит в рацию Ландо, искусно предотвращая каждую попытку Шарля пойти на обгон: петляет по всей ширине трассы и не даёт ни единого просвета.       — Может, он испугался того, что в этот раз ты здесь, Норрис, а?! Я бы вот тоже собрал все свои вещички и домой упёздывал, — шипит в ответ старший, раскачиваясь на дороге и раз за разом пытаясь прорвать чужую глухую оборону. Всё же до финиша остаются жалкие четыре километра.       Никто из этих двоих, увлечённых собственной борьбой за первенство, не замечает, как буквально из темноты на большой скорости выскакивает McLaren. Неизвестный неплохо таранит LaFerrari в бок, заставляя уступить второе место.       — Камикадзе, он твой.       Чёрная машина ловко уходит обратно на тёмную сторону трассы, а Ferrari медленно, но верно начинает замедлять движение.       Рев гибридных установок разрывает тишину: Acura NSX Type R выдаёт чёткий, почти механический вой электромоторов, LaFerrari отвечает гортанным рыком. Первые сотни метров — плотное крыло к крылу: Шарль держит внутреннюю траекторию, Acura прижимается снаружи, провоцируя контакт.       На втором повороте Камикадзе идёт на риск: чуть смещает машину вправо, плечом подбивая хромированный бок Ferrari. Лёгкий удар — и LaFerrari срывается с идеальной линии, колёса скользят по грани сцепления. Хромированная машина скользит по гравию, колёса беспомощно вращаются. LaFerrari останавливается на обочине, её блеск потускнел от царапин и пыли. Acura, словно победитель‑самурай, медленно едет к толпе зрителей, оставляя за собой шлейф дыма.       — Шарль? — Ландо только сейчас замечает, что позади больше не мелькает блестящая машина друга, больше напоминающая бриллиант, чем спорткар. — Леклер, блять!       — Не смей отвлекаться на других. Ты соревнуешься со мной.       Норрис не понимает, в какой момент он проебался, но практически за два километра до финишной линии Bugatti уходит в сторону. Гиперкар на малой скорости врезается в ближайший столб, а её водитель наблюдает, как финишную черту пересекает он.       К машинам, вышедшим из строя, уже спешат эвакуаторы. Для гонщиков, получивших ранения, вызвана карета скорой помощи.       — Джордж, ты смог рассмотреть появление этой машины? — Карлос указывает в сторону остановившегося автомобиля, завершившего гонку победой. — Я видел его у зоны старта, но всю оставшуюся гонку… Что за хрень?!       — Не знаю, Карлос, — британец хмуро смотрит на машину того, кто посмел посеять раздор. — Я ничего не знаю, но хочу во всём этом разобраться.       В McLaren же царила тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием водителя. И только противный писк отключённой рации заставил машину снова тронуться с места и скрыться из виду.