Тайны умирают в лужах бензина

Сумерки уже давно съели двор университета, когда Чонвон наконец вышел через стеклянные двери главного корпуса. Свет внутри остался позади — холодный, лабораторный, будто до сих пор лип к коже. Три часа подряд он стоял у стола преподавателя по физике, сдавая практические: расчёты, формулы, объяснения, снова расчёты. Одно и то же под прищуренным взглядом человека, который будто получал удовольствие от того, что тянет время, задаёт лишние вопросы и ловит на мелочах. Чонвон чувствовал себя выжатым и злым. Блондинистые волосы были растрёпаны сильнее обычного — он пару раз проводил по ним рукой, когда начинал закипать, и теперь они торчали неровно, беспорядочно, будто отражали его внутреннее состояние. Под глазами тень усталости, не столько от недосыпа, сколько от постоянного напряжения последних недель. Лицо резкое, собранное, челюсть сведена — он всё ещё прокручивал в голове последние слова преподавателя, слишком спокойные, слишком снисходительные. На нём были рваные широкие джинсы — любимые, уже почти привычно изношенные, с прорехами на коленях и бёдрах, и тяжёлые берцы. Он надел их утром не потому, что хотел. Просто Джей написал: коротко, по-делу, как всегда. На улице холодно. И даже не думай идти в кедах. Чонвон фыркнул, но берцы всё равно надел. Теперь, выходя в сырой вечерний воздух, он вдруг поймал себя на странной мысли: в них действительно было теплее. Чёрная куртка сидела чуть свободно, на спине — яркий, почти агрессивный рокерский рисунок, резкий всплеск цвета на фоне темноты. Куртка выглядела как вызов городу, университету, всему дню сразу. Шапку он, конечно, не надел. Даже не взял. Холод ударил по щекам сразу, влажный, февральский. Чонвон выдохнул и пар поднялся перед лицом, но тут же растворился. Он сунул руки в карманы, плечи слегка приподнялись, будто он инстинктивно закрывался от мира. Раздражение не уходило. Оно сидело где-то под рёбрами, пульсировало, напоминало о себе каждым шагом. Он уже собирался свернуть к остановке, когда заметил знакомую фигуру у края университетского двора. Джейк. Он стоял чуть в стороне от основного потока студентов, под фонарём, который давал тёплый, жёлтый свет. Чёрные волосы, напитанные влагой, слегка вились и выглядели темнее обычного; они отросли настолько, что Джейк собрал их в маленький хвост на затылке. Коричневое пальто было застёгнуто, аккуратное, тёплое — совсем не в стиле Чонвона, но идеально подходящее Джейку. Чёрные классические брюки, чёрные ботинки — всё сдержанно, спокойно, будто он был якорем в этом холодном вечере. Увидев Чонвона, Джейк улыбнулся и поднял руку, легко махнув. Чонвон ответил тем же — сначала короткой ухмылкой, потом настоящей улыбкой, чуть кривой, но искренней. Напряжение в плечах ослабло само собой, будто кто-то невидимый повернул регулятор вниз. — Долго, — сказал Джейк, когда Чонвон подошёл ближе. — Три часа ада, — буркнул Чонвон, но без настоящей злости. — Если он ещё раз скажет «а давай уточним», я уточню ему носом об стол. Джейк тихо усмехнулся. Они пошли рядом, не спеша, шаг в шаг. Воздух был холодный, асфальт тёмный и влажный, город звучал приглушённо — машины где-то вдалеке, голоса, скрип дверей. Чонвон чувствовал, как усталость постепенно накрывает его полностью, без остатка. Злость выдыхалась, оставляя после себя пустоту и желание просто… быть не одному. Он вспомнил, как утром писал друзьям, звал к себе — поговорить, просто посидеть. И как Рики ответил резко и коротко, а Сону — извиняясь, что не сможет. Тогда он не стал настаивать. Не сегодня. Что Джейк пришёл было достаточно. Чонвон шёл, чувствуя тяжесть берцев на асфальте, холод, который всё-таки пробирался под куртку, и странное, тихое облегчение от того, что рядом кто-то есть. Не спрашивает лишнего. Не торопит. Просто идёт. И в этом было больше поддержки, чем в любых словах. Они свернули с шумной улицы во двор, где фонари стояли реже, а тишина казалась гуще. Шаги отдавались глухо, будто город специально приглушил звук, чтобы дать им пространство. Чонвон первым нарушил паузу — раздражение всё ещё искало выход. — Он меня три часа держал, — сказал он, вынимая руку из кармана и делая резкий жест в воздухе. — Три. Часа. Я уже на автомате отвечал, а он всё: «А если представить другую модель?» Да представляй ты себе что хочешь, я расчёты сдаю, а не философию. Убил бы нахуй этого старого придурка. Джейк хмыкнул, глядя вперёд. — Ты выглядел так, будто готов был что-то взорвать? — Я думал об этом, — честно ответил Чонвон. — В теории. Чисто гипотетически. Очень спокойно. — Ага. Химик-террорист, — сказал Джейк ровно, почти буднично. Чонвон резко повернул к нему голову, потом усмехнулся. — Слушай, если я когда-нибудь исчезну, знай: меня либо посадили, либо завербовали. — Я скорее поверю во второе, — Джейк бросил на него короткий взгляд. — С твоим лицом и знаниями. Чонвон фыркнул и на секунду даже забыл, как его бесил сегодняшний день. Он пнул носком берца мелкий камень и тот улетел в темноту. — Но серьёзно, — продолжил он уже тише. — Такое ощущение, что он специально давил. Не на знания, а… — Чонвон поморщился, подбирая слово. — На выносливость. — Некоторые люди так самоутверждаются, — спокойно сказал Джейк. — Особенно если видят, что ты не ломаешься. — Я почти, — Чонвон криво усмехнулся. — Чуть-чуть. Они прошли ещё немного молча, пока разговор сам не перетёк в другое русло — менее злое, но более болезненное. — Кстати… — начал Джейк осторожно. — Мы с Сонхуном говорили. Про Сону и Рики. Чонвон кивнул, не удивляясь. — Я так и понял, что без этого не обойдётся. И? — Сонхун сказал, что Сону ему нравится, — Джейк сделал паузу, будто давая словам осесть. — Но только как друг. Без подтекста. Без… всего остального. Чонвон выдохнул сквозь нос. — Значит, Рики зря себя накручивал. — Он не зря, — мягко поправил Джейк. — Просто… слишком сильно чувствует. Чонвон молчал несколько секунд, потом пожал плечами. — Он переживёт, — сказал уверенно. — Рики всегда переживает. Делает вид, что ему плевать, потом бесится, потом снова смеётся. Это его цикл. — Ты правда в это веришь? — спросил Джейк, глядя на него внимательнее. — Да, — Чонвон кивнул. — Иначе он бы уже сломался раньше. А он всё ещё здесь. Всё ещё рядом с Сону, даже если сейчас больно. Джейк чуть улыбнулся — не широко, но тепло. — Думаешь, они снова будут общаться как раньше? — Не сразу, — честно ответил Чонвон. — Может, не совсем как раньше. Но будут. Сону не из тех, кто вычёркивает людей. А Рики… он не умеет уходить окончательно. Они снова замолчали. Холод пробирался под одежду, но рядом идти было легче. Чонвон поймал себя на том, что шаг стал спокойнее, дыхание — ровнее. Он больше не думал о преподавателе, о лаборатории, о сегодняшнем дне как о чём-то давящем. — Спасибо, что пришёл, — сказал он вдруг, не глядя. Джейк ответил не сразу. — Ты же позвал, — просто сказал он. — А мне… было не сложно. И в этой простоте было что-то надёжное. Они шли дальше — двое в холодном городе, с чужими проблемами на плечах, но с ощущением, что не всё потеряно. Дверь в квартиру Чонвон открыл резко, с привычным нетерпением, будто хотел как можно быстрее отрезать улицу от себя. Тёплый воздух ударил в лицо, и он сразу скинул берцы, не глядя — один ботинок упал ровно, второй завалился на бок у стены. Куртка полетела на спинку стула в коридоре, зацепилась, съехала, но Чонвон уже ушёл дальше, даже не обернувшись. — Стабильность — твой конёк, — заметил Джейк, усмехнувшись. Он, не торопясь, поднял чужие ботинки, поставил их аккуратно рядом, повесил куртку так, чтобы она не сползала, потом разулся сам, снял пальто и аккуратно повесил его. Движения были спокойные, привычные. Чонвон уже был на кухне. Щёлкнул выключатель, зажёгся тёплый свет, и он сразу же поставил чайник, машинально, без раздумий. Открыл шкафчик, вытащил коробку с печеньем, поставил её на стол. Джейк зашёл следом, облокотился на столешницу. — У меня сегодня пары с утра, — начал он, как будто продолжая разговор, который они вели всю дорогу. — Практика по анатомии. Один щенок… — он замолчал на секунду, подбирая слова. — Короче, я потом ещё час сидел и думал, что мне срочно нужен академический отпуск лет на пять. Чонвон хмыкнул, не оборачиваясь. — Ты сам выбрал лечить живое. — Знаю, — Джейк улыбнулся. — Но иногда это слишком живое. Чайник начал тихо шуметь. Они сели за стол, Чонвон сразу потянулся к печенью, отломил кусок и закинул в рот, даже не дождавшись чая. Джейк налил воду в кружки, поставил одну перед Чонвоном, другую взял себе. Помешал чай ложкой, потом вдруг, будто между делом, спросил: — Как у тебя с Джеем? Чонвон пожал плечами, жуя. — Нормально. Слишком быстро. Слишком просто. Он сделал глоток чая, и только тогда понял — что-то не так. Джейк не смотрел на него. Смотрел в кружку. И молчал дольше обычного. — Ты сейчас что-то не договариваешь, — сказал Чонвон, прищурившись. Джейк выдохнул, поставил кружку на стол. — Я не хотел… — он замялся. — Это случайно вышло. Чонвон напрягся мгновенно. — Говори. — Помнишь, когда я утянул Рики в комнату Джея? Когда он начал… — Джейк махнул рукой, не подбирая слово. — Истерику. Я просто хотел, чтобы он успокоился. А там… дневник был открыт. На столе. У Чонвона в голове что-то щёлкнуло. — Ты читал? — голос стал ниже. — Я не хотел, — быстро сказал Джейк. — Правда. Я просто увидел. Пару слов. Я даже не сразу понял, что это. Чонвон медленно поставил кружку. — Какие? Джейк нахмурился. —Ты что-то знаешь? — Я сам случайно его прочитал, пару слов — «Минхо». И… «Мартин». И ещё «убийство». Тишина в кухне стала плотной. Джейк сглотнул. — Я тоже видел, — сказал он глухо. — Те же слова. Почти,— Джейк поднял на него взгляд. — Ты правда это видел? — Да, — Чонвон провёл рукой по волосам. — И Мартин — это отец Джея. А Минхо — мой, — он откинулся на спинку стула, взгляд уставился в одну точку. — Это не совпадение, Джейк. Так не бывает. Джейк медленно кивнул, будто соглашаясь с тем, чего не хотел принимать. — У меня… плохое предчувствие, — сказал он тихо. Чонвон криво усмехнулся, но в этой улыбке не было ни дерзости, ни шутки. — У меня тоже. Чай уже остыл, но никто из них к нему не притрагивался. Кухня была наполнена тихим гулом, но не от техники, а от мыслей, которые слишком громко сталкивались друг с другом. Чонвон сидел, уставившись в стол, пальцы бессознательно крошили край печенья, ломая его на мелкие кусочки. — Есть идея, — сказал он вдруг. Джейк насторожился сразу. Он слишком хорошо знал этот тон — спокойный, почти отрешённый. Самый опасный. — Мне это уже не нравится, — честно сказал он. Чонвон поднял на него взгляд. Глаза были ясные, сосредоточенные. — Поехали к моим родителям. Тяжелое мгновение повисло между ними, как будто слова не сразу нашли место в реальности. — Что? — переспросил Джейк. — В дом, — уточнил Чонвон. — Ты постоишь на шухере, я посмотрю документы. Старые папки, ящики, сейф, если найду. Что угодно. Джейк резко выпрямился. — Ты с ума сошёл. — Возможно, — спокойно согласился Чонвон. — Но они сейчас не дома. Мама утром писала, что они уехали на сутки в Пусан по работе. Сутки, хён, понимаешь? Их нет дома. — Чонвон, — Джейк понизил голос, будто боялся, что стены услышат. — Это не «залезть в закрытую комнату». Это твои родители. Их прошлое. Если они что-то скрывают, значит, на то есть причина. — Именно, — отрезал Чонвон. — И эта причина уже вылезла ко мне в руки, — он откинулся назад, скрестил руки на груди. — Я не могу сидеть и делать вид, что ничего не происходит. — Ты можешь, — возразил Джейк. — Ради себя. Ради Джея. Чонвон усмехнулся, но без насмешки. — Ты думаешь, я не пробовал? Джейк замолчал, потом осторожно спросил: — Ты… любишь его? Вопрос прозвучал неожиданно прямо. Чонвон даже не моргнул. — Да, — сказал он сразу. Без паузы. Без сомнения. Джейк выдохнул, будто ожидал именно этого и одновременно боялся услышать. — Тогда послушай, — сказал он медленно. — Правда может быть очень болезненной. Странной. Такой, которую невозможно сразу понять или принять. Иногда… иногда лучше не лезть туда, куда тебя не зовут. Особенно если это может разрушить то, что у тебя есть. Чонвон наклонился вперёд, опёрся локтями о стол. — Джей уже залез, — тихо сказал он. Джейк нахмурился. — Что? — Он порезал себе руку, — Чонвон произнёс это так же прямо, как и «да» минутой раньше. — Не случайно. Не по глупости. Комната словно сжалась. Джейк побледнел. — Сонхун сказал мне… — он замолчал, сглотнул. — Что Джей пытался покончить с собой. Чонвон закрыл глаза на секунду, будто это слово всё равно ударило сильнее, чем он ожидал. — Вот именно, — сказал он глухо. — Поэтому мне и нужна правда. Не красивая. Не удобная. Любая, — он встал, прошёлся по кухне, снова растрепал волосы. — Я не могу смотреть, как он тонет, и делать вид, что это не моё дело. Если мои родители к этому причастны, то я должен знать. Даже если это всё разрушит. Джейк смотрел на него долго, внимательно, будто впервые видел. — Ты понимаешь, что после этого дороги назад может не быть? — спросил он. — Уже нет, — ответил Чонвон. — Она закончилась в тот момент, когда Джей открыл этот дневник. Я уверен, что он что-то узнал оттуда. Тишина снова накрыла кухню. Потом Джейк медленно кивнул. — Ладно, — сказал он. — Я буду на шухере. Чонвон выдохнул — резко, почти благодарно. — Поехали, — сказал он. Дом встретил их тишиной. Не уютной, а правильной, вылизанной до стерильности. Такой, в которой каждый предмет стоит на своём месте не потому, что им так удобно, а потому что так положено. Чонвон открыл дверь ключом, вошёл первым, и на секунду ему показалось, что воздух внутри плотнее, тяжелее, чем на улице. Они зашли вместе, не снимая курток, словно не собирались здесь задерживаться. Ботинки всё же сняли — автоматически, почти уважительно, как будто дом всё ещё имел над ними власть. Чонвон поставил берцы ровнее, чем обычно, и сам удивился этому движению. — У них всегда так, — сказал он тихо, оглядываясь. — Будто никто не живёт. Только существует. Свет включать не стал — хватало мягкой подсветки из коридора. Джейк стоял чуть позади, внимательно прислушиваясь, словно ожидал, что дом сейчас отреагирует. Тревога в Чонвоне нарастала не резко, а медленно, слоями. Где-то под рёбрами жило глупое, почти детское желание: пусть ничего не будет. Пусть это всё окажется ошибкой. Пусть дневник, слова, имена — окажутся вырванными из контекста тенями. Он хотел ничего не найти. Они начали с родительской спальни. Большая, аккуратная, слишком правильная. Заправленная кровать, одинаковые тумбочки, рамки с корпоративных мероприятий вместо семейных фото. Ни следа беспорядка, ни одной зацепки. Джейк осторожно открыл шкаф — внутри всё висело по цветам, по длине, по сезонам. — Здесь ничего, — сказал он вполголоса. Чонвон кивнул. Облегчение мелькнуло и тут же исчезло. — Есть кабинет, — сказал он. — Они всегда его закрывают. Он повёл Джейка дальше по коридору, к неприметной двери без ручки — только сенсорная панель. Чонвон остановился перед ней, пальцы зависли в воздухе. — Код знаю, — добавил он, будто оправдываясь. — Дата основания компании. Джейк напрягся. — Чонвон… — начал он. — У меня очень плохое чувство. Чонвон не ответил. Он ввёл цифры. Панель тихо щёлкнула, дверь медленно приоткрылась. Кабинет был другим. Темнее. Тяжелее. Здесь не было показной стерильности, только контроль. Массивный стол, кожаное кресло, шкафы с документами от пола до потолка. Пахло бумагой и чем-то металлическим. На стене — не картины, а схемы, графики, какие-то старые карты. — Я… — Джейк остановился на пороге. — Я не зайду. Мне нельзя сюда, — он отошёл к окну в коридоре, выглянул на улицу. Машин было немного, но он всё равно напрягался, всматриваясь в каждый свет фар. — Я посмотрю, если кто-то подъедет, — сказал он. — Быстро. Ладно? Чонвон кивнул и вошёл. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Он медленно прошёлся по кабинету. Сердце билось глухо, тяжело. На столе лежали распечатанные фотографии — незнакомые лица, мужчины и женщины, некоторые совсем молодые. Рядом лист бумаги. Имена. Многие вычеркнуты жирными линиями. Чонвон почувствовал, как по спине пробежал холод. Он открыл один из ящиков — документы. Один привлёк внимание. Он не стал читать. Просто сфотографировал, руки слегка дрожали. Потом компьютер. Он сел в кресло, вдохнул, ввёл ту же дату. Экран загорелся. Рабочий стол. Несколько папок. Названия — годы. Он открыл первую. Файлы. Сотни имён. Списки. Он пролистывал, фотографировал, почти не дыша. Открыл следующую. И следующую. Пока не наткнулся на папку с фотографиями. Внутри — десятки других папок. Он пролистывал всё быстрее, пока не дошёл до самого конца. Открыл одну. Фотография загрузилась медленно. Тёмная. Плохое качество. Перевёрнутая машина. Металл, смятый в кашу. Рядом два тела. Изуродованные. Мёртвые. Чонвон вскрикнул резко, сорвавшимся голосом. В следующую секунду дверь распахнулась, и в кабинет вбежал Джейк. — Чонвон?! — он остановился, увидев экран. И всё стало окончательно реальным. Руки у Чонвона дрожали так сильно, что он не сразу смог сфокусировать камеру. Телефон в ладонях казался тяжёлым, чужим. Он поднёс его ближе к экрану компьютера, сделал снимок — щелчок затвора прозвучал слишком громко, будто выстрел в этой глухой, закрытой комнате. Он пролистнул дальше. Ещё одна фотография. И ещё. Каждую фотографировал. Машинально, почти на автомате, как будто если он зафиксирует это в телефоне, то сможет не держать всё внутри головы. На экране сменяли друг друга мёртвые тела, искажённые лица, кровь, тени, снятые под углами, которые не оставляли сомнений: это не было случайностью. Это было задокументировано. Джейк стоял рядом, слишком близко, но будто в другом мире. Он закрыл рот рукой, пальцы прижались к губам, глаза не моргали. Его плечи были напряжены, как струны. Он не говорил ни слова — и, кажется, просто боялся издать звук. Чонвон пролистывал дальше. Ещё. Ещё. И вдруг фотография меняется снова и в следующую секунду телефон выскользнул из его рук. Он с глухим стуком упал на пол. Чонвон сам резко опустился следом, будто ноги отказали. Он сел прямо на холодный паркет, спина ударилась о край стола. Глаза были широко открыты, застывшие. Дыхание стало рваным, тяжёлым, как после удара в грудь. — Чонвон… — тихо сказал Джейк и сделал шаг ближе. Он посмотрел на экран. И понял. На фотографии были двое. Даже в плохом качестве, даже изуродованные, они всё равно были узнаваемы по форме лиц, по чертам, по той самой страшной похожести, которую невозможно спутать. Чонвон сглотнул. Голос вышел едва слышным. — Это… — он не смог закончить сразу. — Это родители Джея. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, окончательные. Джейк медленно кивнул. Он уже знал. С того момента, как увидел снимок, сомнений не осталось. Шим быстро наклонился, поднял телефон, сунул его Чонвону в руки, потом закрыл папку и почти силой нажал кнопку выключения компьютера. Экран погас. — Пошли, — сказал он резко, но тихо. — Сейчас. Он подхватил Чонвона под плечо, помог подняться. Чонвон был тяжёлым, как будто весь его вес вдруг сосредоточился в одном теле — не только физически, но и изнутри. Ноги подгибались, но он всё же шёл. Они вышли из кабинета, не оглядываясь. Дверь захлопнулась. Коридор показался слишком длинным, дом — враждебным, будто стены смотрели им вслед. Парни наспех обулись, почти не попадая в ботинки, распахнули дверь и выбежали на улицу. Холод ударил в лицо, но не отрезвил. Они бежали. Просто бежали, не оборачиваясь, как будто за спиной вот-вот хлопнет дверь, заведётся машина, кто-то крикнет их имена. Чонвон слышал только собственное дыхание и шаги Джейка рядом — быстрые, чёткие, ведущие вперёд. Лёгкие жгло. Сердце колотилось так, что казалось — оно вырвется. Наконец Чонвон выдохся. Он резко остановился, согнулся пополам, упёрся руками в колени. Воздуха не хватало, мир плыл перед глазами. Джейк остановился рядом, положил руку ему на спину — крепко, заземляюще. Они стояли так в тёмном переулке, задыхаясь, молча. И оба понимали: назад дороги больше нет. Паника накрыла не сразу. Сначала Чонвон просто стоял, пытаясь восстановить дыхание. Потом руки начали дрожать сильнее, чем там, в кабинете. Он выпрямился резко, почти дёргано, вытащил телефон из кармана — пальцы скользили по экрану, будто он держал не стекло, а лёд. Он открыл чат с Джеем. Имя. Фото. Всё привычное и от этого ещё больнее. Он начал писать. Нам нужно поговорить Нет. Стер. Я был у родителей Стер. Джей, я… Буквы путались. Он промахивался, нажимал не туда, слова распадались, экран мигал исправлениями. Сердце билось где-то в горле, дыхание снова сбивалось. — Чонвон, — осторожно сказал Джейк, делая шаг ближе. — Стой. Не сейчас. — Я должен ему написать, — Чонвон не смотрел на него. — Я должен. — Ты сейчас не в состоянии, — Джейк мягко положил руку ему на запястье. — Послушай меня. Пожалуйста. Чонвон дёрнул рукой, вырываясь. — Не трогай меня, — голос сорвался. Не резкий, а надломленный. Он снова уставился в экран, но внезапно с силой нажал кнопку блокировки. Телефон погас. На секунду стало слишком тихо. А потом Чонвона прорвало. — Это какая-то хуйня, — выдохнул он, а потом повысил голос. — Просто хуйня. Так не бывает. Этого не может быть, — он шагнул назад, потом вперёд, руки сжались в кулаки. — Это мои родители, Джейк! — он почти кричал, и голос эхом отражался от стен. — Мои. Это не может быть правдой, понимаешь? Они не… не такие! Джейк попытался снова подойти. — Чонвон, я понимаю, это шок… — Нет, ты не понимаешь! — Чонвон резко повернулся к нему. — Никто, блядь, этого не понимает! — Он не кричал на Джейка. Он кричал в пустоту, в ночь, в то, что только что рухнуло на него всей своей массой. — Они убили людей! — слова вырвались сами, и он будто сам от них отшатнулся. — Родителей Джея! А я… а я с ним… — голос дрогнул, снова сорвался. — Я целовал его. Я смотрел ему в глаза. Джейк замер, не перебивая. — Это не может быть моей жизнью, — Чонвон мотал головой, будто пытался вытряхнуть мысли. — Это не мой сюжет. Это чья-то чужая, ебанутая история, — он ударил ладонью по стене рядом — не сильно, но отчаянно. — Успокойся, — Джейк сказал это тихо, но твёрдо. — Кричи, злись, но дыши. Смотри на меня. — Не говори мне успокоиться! — сорвался Чонвон. — Ты вообще понимаешь, что будет, если Джей узнает?! — Он снова вытащил телефон, снова включил экран и тут же отбросил руку, будто его обжёг свет. — Я не могу. Я не знаю, что делать. Я не знаю, кем я теперь для него буду. Джейк всё-таки подошёл ближе, встал прямо перед ним. — Чонвон, — сказал он жёстче. — Послушай. Ты сейчас в панике. Ты злишься, потому что тебе страшно. — Да мне пиздец как страшно! — выкрикнул Чонвон. — Потому что если это правда, то всё, всё, летит к чертям! — Он тяжело дышал, грудь поднималась рвано, взгляд метался. — Я не хочу, чтобы это было правдой, — выдохнул он наконец, почти шёпотом. — Я просто… не хочу. Джейк ничего не ответил сразу. Он просто стоял рядом, давая этой злости выгореть, зная, что остановить её сейчас невозможно. Ночь вокруг была тёмной и равнодушной. А Чонвон продолжал задыхаться внутри собственной реальности, которая больше не хотела складываться во что-то целое. Злость не спадала — она только меняла форму. Чонвон снова дёрнул телефон из кармана, пальцы судорожно скользнули по экрану. Контакт матери. Отца. Он нажал на имя и в тот же момент Джейк перехватил его руку. — Нет, — резко сказал он. — Не сейчас. — Отпусти, — Чонвон попытался вырваться. — Я позвоню им. — Ты не в том состоянии, — Джейк крепче сжал его запястье. — Ты скажешь то, о чём пожалеешь. Или они скажут. — А я хочу услышать, что они скажут! — сорвался Чонвон. — Пусть посмотрят мне в глаза. Пусть попробуют соврать, — он дёрнулся сильнее, почти зло, и Джейк был вынужден отпустить, чтобы не довести до настоящей драки. Чонвон сделал шаг назад, тяжело дыша, лицо покраснело от холода и ярости. — Ты понимаешь, что Джей, возможно, вообще ничего не знает? — выпалил он. — Что он живёт с этим дневником, с кусками правды, и даже не представляет, кто это сделал? — Он рассмеялся — коротко, надломленно. — Это просто конец, Джейк. Всё. Какой бы вариант ни был — это конец. Джейк снова попытался подойти, осторожно, как к дикому животному. — Чонвон, послушай… — Не трогай меня! — снова вспыхнул он. — Я не могу сейчас, понятно? Я не могу стоять спокойно, как будто ничего не происходит! — Он провёл руками по волосам, резко, до боли, будто хотел вырвать из головы мысли. — Я… — голос сбился. — Я не могу быть тем, чьи родители… — он не договорил, задохнулся, — несколько секунд он просто стоял, качаясь на месте, потом вдруг заговорил быстрее, сбивчиво, будто спорил сам с собой. — Ладно. Ладно. Допустим, — он поднял палец, словно выдвигал аргумент. — Допустим, это вообще не то, что мы думаем. Джейк замер, внимательно слушая. — Может, они не убивали, — Чонвон говорил всё быстрее. — Может, это расследование. Их друзья. Какие-то партнёры. Они могли… фиксировать всё. Документы, фото. Для доказательств. Для полиции. Или для себя, — он почти зацепился за эту мысль, глаза загорелись болезненной надеждой. — Да. Это логично. Они бизнесмены. У них могли быть дела. Конфликты. Эти имена — просто списки. Клиенты. Конкуренты. Проекты, — он резко остановился. — Но тогда… — голос снова надломился. — Тогда что за хрень с вычеркнутыми именами? — Он махнул рукой в пустоту. — Что за сотни имён, Джейк? Что за папки по годам? Это что, отчёты? — Злость снова накрыла, волной. — И почему, блядь, там были фотографии трупов?! — выкрикнул он. — Не с места преступления. Не так. Это были… — он сглотнул. — Это было как отчёт о проделанной работе. Джейк медленно выдохнул. — Чонвон… — Нет, подожди, — Чонвон снова заговорил, почти торопливо. — Может, это вообще не они. Может, кто-то использовал их компьютер. Может, это подстава. Может… — он замолчал, потому что сам понял, как отчаянно это звучит. — Я просто не могу принять, что это правда, — сказал он уже тише. — Я не могу. Джейк осторожно сделал шаг ближе. — Ты сейчас торгуешься, — сказал он мягко. — Это нормально. Любой бы так делал. — А Джей? — Чонвон резко поднял на него взгляд. — Что он будет делать, когда узнает? Если узнает? — он снова посмотрел на телефон в своей руке и сжал его так сильно, что побелели пальцы. — Я не знаю, как ему это сказать. И имею ли я вообще право. Злость медленно трескалась, пропуская внутрь что-то более тяжёлое — страх, вину, бессилие. И Чонвон всё ещё не мог успокоиться. Дом встретил его тишиной — знакомой, почти родной, но сейчас она давила. Чонвон вернулся один. Джейка он остановил ещё на углу, коротко, почти резко: сказал, что дальше сам. Попросил прощения быстро, неловко, не глядя в глаза, за то, что втянул в это дерьмо. Джейк не спорил. Только кивнул и сказал, что напишет позже. Это «позже» почему-то резануло сильнее, чем если бы он стал настаивать. Чонвон пошёл к себе домой, открыл дверь, не включая свет. Скинул кроссовки кое-как, прошёл в комнату и рухнул на кровать прямо в худи и джинсах. Матрас пружинисто принял его вес, будто ничего не произошло, будто мир всё ещё был прежним. Телефон завибрировал. Экран загорелся входящим вызовом. Джей. — Блять, — выдохнул Чонвон в подушку. Он совсем забыл. Забыл ответить. Забыл написать. Забыл, что в этой реальности у него есть человек, который ждёт. Чонвон перевернулся на спину, уставился в потолок, принял вызов. — Кот, привет, — голос Джея был привычно спокойным, тёплым. — Ты пропал. Я уже начал думать, что тебя похитили преподаватели. Чонвон выдавил короткий смешок. Он прозвучал не так, как обычно — слишком пусто. — Было близко, — сказал он. — Один особенно хотел. — Я же говорил, что физика тебя добьёт, — усмехнулся Джей. — Слушай, у меня сегодня клиент был… господи. Он три раза менял заказ, а потом сказал, что «так и было задумано». Я чуть не ушёл. Чонвон слушал, прижимая телефон к уху. Голос Джея будто держал его на поверхности. — У меня тоже… — начал он. — Преподаватель сегодня... — он замолчал. Слова застряли где-то между грудью и горлом, превратились в плотный, болезненный ком. Он сглотнул, но это не помогло. — Чонвон? — голос Джея стал внимательнее. — Ты чего замолчал? — Ничего, — слишком быстро сказал Чонвон. — Просто устал. День дурацкий. — Ты странный, — тихо сказал Джей. — Что с тобой, кот? Вопрос был мягким. Не давящим. Именно поэтому он попал так точно. Чонвон закрыл глаза. — Скажи… — начал он и сам удивился, как дрогнул голос. — Если бы ты узнал обо мне что-то… ужасное. Ты бы ушёл? На той стороне повисла пауза — короткая, но настоящая. — Зависит от «ужасного», — ответил Джей честно. — Если это не измена и не что-то подобное — нет. Я не из тех, кто сбегает от сложных вещей. Чонвон почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. — А если… — он замялся. — Если бы это было реально плохо? Джей вздохнул. — Кот… — сказал он мягко. — Я ушёл бы, если бы ты убил человека. Слова прозвучали спокойно. Без обвинений. Просто граница. И в этот момент Чонвона накрыло. Грудь сжало так резко, будто туда ударили. Он отвернул голову, прижал телефон к плечу, чтобы Джей не услышал первый сорвавшийся всхлип. Но слёзы всё равно потекли — горячие, неконтролируемые. — Эй, — голос Джея тут же изменился. — Чонвон? Ты плачешь? Ян не смог ответить. Только дышал рвано, всхлипывая, кусая губу до боли, чтобы не закричать. — Кот, — Джей говорил тихо, но твёрдо. — Послушай меня. Что бы ни происходило — ты не один. Понял? Ты слышишь меня? Чонвон зажмурился, слёзы впитывались в подушку. Он кивнул, хотя Джей не мог этого видеть. — Я… — он попытался говорить, но голос снова сломался. — Не сейчас, — тут же сказал Джей. — Ничего не говори, если не можешь. Я с тобой. Просто дыши. Чонвон лежал в своей комнате, в своей одежде, в своей жизни, которая только что треснула по швам — и плакал, слушая голос человека, которого любил. И от этого становилось ещё больнее. Чонвон лежал, прижав телефон к уху, всхлипывая. В комнате стояла полная тишина, кроме его дыхания и тихого дрожания рук. Голос Джея раздался снова — мягкий, настойчивый, тёплый: — Эй, кот, послушай. Я не понимаю, почему ты плачешь. Но… это нормально. Ты имеешь право быть… ну… в жопе, если честно. Полностью, по самые уши. Чонвон тихо всхлипнул, но всхлипы постепенно смешались с едва слышным смешком. — Слушай, — продолжал Джей, будто говорил с маленьким ребёнком, — я знаю, что сейчас всё кажется… как будто весь мир рухнул. Но это не так. Мир не рухнул. Просто он немного трясётся. И это нормально. Чонвон хмыкнул, сквозь слёзы улыбнулся. Смешок превратился в тихое «ха-ха», хотя нос заливало слезами. — Чонвон, — Джей продолжал, слегка шутливо, — если будешь так продолжать, я боюсь, ты соплями подавишься. И ты будешь котом, не которого утопила бабушка в тазике, а который утопился сам в соплях. — Да блять… Джей… — Чонвон сквозь слёзы выдавил смех. — Я серьёзно, — Джей говорил легко, как будто пытался сделать воздух легче. — Надо дышать. И сморкаться, если что. Но сморкаться осторожно, чтобы не поужинать соплями. Чонвон снова засмеялся сквозь слёзы, глухо, дрожащо, и тут же снова заплакал. Его дыхание сбилось, а телефон дрожал в руке. — Кот, могу кое-что сказать? — Джей стал мягче, голос наполнился заботой. — У тебя произошло что-то такое, из-за чего ты так убиваешься, но я не буду разрывать душу тебе сейчас вопросами, правильно? Это никому сейчас не нужно. Расскажешь потом, если захочешь. Но, Чонвон, я не знаю, насколько уместно сейчас это говорить, но у меня чувство, что если не сейчас — то никогда. Я люблю тебя, кот. И я не брошу тебя одного в этой темноте, в которую мы вместе залезли. Я буду с тобой, буду держать твою руку и выведу нас вместе к свету. Ты мне веришь? Чонвон замер на секунду. Сердце, и так колотящееся, словно чуть не выскочило, будто почувствовало каждое слово и пропустило несколько ударов. Он выдавил: — Я люблю тебя тоже! — И тут же крикнул почти истерично, смешав все чувства вместе — злость, страх, боль и облегчение. — Я тебя люблю, Джей-хён! — Чонвон сам не заметил, как крикнул слишком громко, будто хотел, чтобы весь мир услышал. Слезы хлынули снова, дыхание стало рваным, голос сорвался, но в его крике было что-то освобождающее, почти катарсическое. — Я слышу тебя, — тихо, но твёрдо сказал Джей. — Я слышу, кот. И это хорошо. Всё будет… ну, мы с этим справимся. Просто дыши. Чонвон ещё лежал на кровати, тяжело, дрожа, но где-то глубоко внутри впервые за несколько часов появилось чувство, что его страх и боль — не совсем одиноки. И голос Джея, его «люблю», теплом и якорем держал Чонвона на плаву в этом хаосе.