Азбука Геншина

Е — это если, которыми были наполнены их отношения ещё с самого начала. Если потрогать вот тут, то как он отреагирует? Если взять за руку, то его щёки покраснеют? Если их поцеловать, то станут ли они ещё розовее? А если, наплевав на все нормы морали и брезгливые, завистливые брызги со стороны гоповатых одногруппников, прямо сейчас, во время обеденного перерыва, наклониться и его поцеловать? Голову всегда заполняет целый ряд таких если, когда дело касается Горо. Пусть мозги всё равно, даже спустя несколько месяцев их, о господи боже, отношений, немного коротит, стоит его увидеть. Потому что он щедр на реакции, как бы ни старался их скрывать и прятать. Потому что его тело куда отзывчивее и честнее, и по нему куда легче разбираться, что он имеет ввиду. А ещё то, сколько восторга и ответных эмоций, и реакций вызывают чужие, тоже иногда вгоняет в ступор. Со временем этих если совсем не становится меньше, даже наоборот. Если поцеловать вот здесь, то он вздрогнет. Если лизнуть под кадыком, можно будет услышать, как он цедит сквозь зубы воздух. Если положить руку на колено и подняться ею выше, провести пальцами по внутренней стороне бедра и дальше, то он прижмётся поближе и раскраснеется. Если обхватить ладонями тонкую талию, он закусит губу и с горячим трепетом опустит взгляд, чтобы увидеть, как пальцы едва соприкасаются друг с другом. Если сжать у основания хвоста, погладить пушистое ухо или чмокнуть доверчиво подставленный затылок, то его тело напряжётся, натянется, словно струна, и будет отчаянно ждать и хотеть больше касаний. Для Итто стало открытием то, насколько много и часто Горо думает о пошлостях. И то, насколько легко тот заводится — пары прикосновений и поцелуев достаточно, чтобы довести до состояния, когда зрачки расплываются по радужке, хвост гуляет из стороны в сторону, а руки тянутся к ширинке. Конечно же, сам он далеко не был святошей. А когда стало можно не только созерцать, но и трогать, то непристойные мысли начали расти в геометрической прогрессии. Но Горо же в его глазах всегда казался таким серьёзным и сдержанным. Как оказалось, во всём, — если не во всём, то во многом, — кроме дел любовных. Как оказалось, он думает и хочет ещё больше, чем сам Итто мог себе даже просто представить

***

Е — это ещё, которыми стали полны их будни. Громкие и разгорячённые, хриплые, но требовательные, тихие, произнесённые жарким желающим шёпотом. «Ещё, ещё, ещё, я хочу ещё,» — на грани отключки раз за разом он просит и требует, просто ставит перед фактом, что хочет и возьмёт. За окном светло и тихо. Итто чувствует сквозь закрытые веки раннее утро, потому что привычки закрывать шторы на ночь у Горо никогда не водилось. Этот любит вставать с первыми лучами солнца, идти на пробежку, завтракать, фу, овсянкой и начинать день продуктивно даже по ленивым субботам и воскресеньям, когда он сам предпочитает отлежаться и отоспаться до полудня. Ему тепло, наверное, даже слишком. Стоило бы открыть окно и впустить прохладный апрельский ветерок, аромат отцветающих сакур, птичий щебет… Ему жарко, чёрт, придётся, просыпаться и подниматься с кровати… Душно и… — Горо, ты… — Итто сонно разлепляет глаза и первое, за что цепляется его взгляд — торчащие из-под одеяла пушистые уши и хвост с другой стороны. — Наконец-то. С добрым утром, — он выпускает набухший, полувставший член изо рта и поднимает взгляд, забирая его в кулак и двигая им по стволу пару раз. Итто дёргает бёдрами к нему и слегка выгибается, откинувшись на подушку, — Горо очертил большим пальцем головку, собрав выступившие капельки предэякулята, и сжал её в ладони. — Чёрт, ты меня когда-нибудь точно слопаешь. Тот ему не отвечает, снова занимает себя, теперь уже полностью поднявшимся, членом. Сначала просто обхватывает губами, лижет по красноватому кончику, но долго сверху не задерживается, вбирает его в рот целиком. Итто всегда с придыханием любуется тем, каким сосредоточенным и вовлечённым Горо выглядит во время минета. Он уходит с головой в процесс, прикрывая свои просто невозможные голубые глаза, размеренно и неспеша покачивается, ласкает ладонью мошонку, а языком каждую набухшую венку, не прекращая его стимулировать даже во время коротких передышек. Он прекрасно понимает, насколько хорош и когда ему следует втянуть щёки, взять поглубже и сократить мышцы гортани или наоборот отстраниться, толкнуть за щеку головку и поработать по стволу рукой. Каждый раз, стоит Горо взять в рот его член, погружая его в удовольствие за гранью человеческого понимания, его и без того разжижённые чужим присутствием мозги перестают работать совсем, и только размазываются по черепу липкой плёнкой. Ему, спросонья, едва согнавшему молочную сонную плёнку с глаз, хватает пары минут, чтобы подойти к краю, но чужая рука не даёт переступить за него, сжимая у основания пальцами. — Ну я ведь почти… — скулит Итто, ощущая, как оргазм медленно отступает и стреляет болезненным импульсом в живот, сворачиваясь там комком. Только теперь он замечает, что всё это время, вторая рука Горо была заведена за спину, спрятана за судорожно мельтешащим хвостом, и сейчас он обтирает испачканные в смазке пальцы о его бок и мостится на бёдрах. — Ты такой ненасытный. Мы же трахались накануне… — Я хочу ещё, — Горо привстаёт на коленях и обхватывает пальцами под головкой, направляя её в себя. Они стонут в унисон, когда бёдра мягко шлёпаются друг о друга и весь, довольно массивный в своих размерах, член оказывается внутри. Итто сминает ладонями его задницу и помогает приподняться на слегка подрагивающих от приятного растяжения ногах, чтобы насадиться ещё раз. Внутри горячо и влажно, податливые растянутые стеночки кишечника обжимают и всасывают в себя идеально, чтобы снова почувствовать оргазм слишком близко. Ещё чуть-чуть и он позорно кончит, не продержавшись и минуты. Но Горо выжидает. Выжидает необходимые секунды, чтобы начать двигаться. Он постепенно набирает темп и двигается под необходимым для себя углом, чтобы закатывать глаза и продолжать обильно течь на подтянутый торс Итто. Ощущение его члена, распирающего изнутри, само по себе сводит с ума, но, когда с каждым взмахом бёдер крупная головка проезжается по простате, он не может сдерживать непристойные громкие стоны. Он пальцами мажет по сжавшемуся вокруг его члена влажному колечку мышц, легко ныряет указательным, растягивая его ещё сильнее. Горо податливый и мягкий ещё со вчерашнего вечера, когда они даже до двадцатой минуты фильм не досмотрели. Видеть его таким — сводит с ума. Раскрасневшиеся скулы, разъёбанные, размазанные по радужке зрачки, приоткрытый, всё ещё мокрый от слюны рот. Он быстро двигает бёдрами, насаживается целиком на его член, не выпуская из себя никогда больше, чем половину. Видеть его таким — только его привилегия и это кружит голову. Таким разгорячённым, во всю желающим и требовательным. Он поджимает крепкий худой живот и с такого ракурса, в этом положении, Итто может увидеть себя внутри: небольшой бугорочек под пупком, появляющийся и исчезающий с каждым встречным толчком. Именно в такие моменты заметнее всего их разница в размерах. — Ещё. Сильнее, — будто бы просит, но это приказ, которого невозможно ослушаться. И он слушается. Вскидывает тазом к нему наверх, сбивая идеально настроенный ритм и получая на это сдавленный полукрик-полустон, — да, жёстче! Ещё! Они занимались сексом уже столько раз, но всегда, когда он получает наглядное подтверждение того, насколько же сильно на самом деле Горо его хочет, чувствует себя пьяным. И заведённым до предела. По медленно набухающему узлу у основания члена и потемневшей, истекающей головке, Итто понимает, что Горо уже совсем близко к оргазму, но всё равно не выдерживает и кончает первым, придержав его за бёдра, чтобы спустить поглубже. Чтобы не оставлять своего дорогого партнёра злым и возбуждённым, одна рука сползает с ягодицы на ствол и хватает всего пары движений — узел набухает окончательно и на его живот брызгает спермой, а Горо тихо скулит и откидывается на заботливо подставленные под его спину ноги, притираясь задницей поближе. Некоторое время они просто жарко дышат. Их тела мокрые, потная спина липнет к его ногам, волосы сбились на лицо, залезли в рот, они, вероятно, заляпали простынь, но в голове так пусто и хорошо… Во рту пересохло, поэтому Итто тянется за заботливо подготовленной с вечера бутылкой воды на тумбочке, чтобы отпить немного сначала самому, а потом передать её Горо. Они тянутся друг к другу и наконец-то целуются. Итто даже не задумывался во всём ворохе этого утра, как сильно, оказывается, этого хотел. Умелый язык сплетается с его, ведёт по кромке зубов и коротко цепляется самим кончиком за клыки. — Я хочу ещё. — Я теперь тоже.