Любопытство темную кошку сгубило

Когда Волдеморт учит Тома принимать физический облик, он не задумывается о том, сколько это создаст проблем. Тело крестража неполноценно - Том скорее нечто вроде затвердевшего призрака, чем реальный человек. К нему можно прикоснуться, но в остальном... Мир существует для Тома, а вот Том для мира нет. К примеру, он может ощущать тепло и холод, но температура его собственного тела всегда равна комнатной. Еще он чувствует вкусы, но попытка съесть что-нибудь заканчивается тем, что еда просто проходит насквозь и падает на пол - вероятно, под твердой оболочкой облика крестража находится только пустота. Его глаза блестят, а язык не выглядит сухим, но на самом деле у него нет ни слез, ни слюны. Он не может снять одежду, не может вырвать волос или подстричь ноготь, не может даже себя порезать... Однако все эти ограничения не так и важны для него — ведь главное, что он может прикасаться. Ведь, по всей видимости, несколько десятилетий в состоянии сенсорной депривации действительно сводят с ума. Первое время это кажется даже забавным — Том ошалело ощупывает все вокруг, бесконечно гладит все ткани и поверхности, которые может найти, буквально трогает траву, держит руки в ледяной воде, даже лижет еду и напитки, чтобы почувствовать вкус. (И Гарри старается не думать о том, что буквально ВСЯ еда в доме теперь опробована Томом на, хм, язык.) К сожалению, этот период заканчивается довольно быстро - и крестраж переходит на живых. Очень активно переходит - настолько, что даже любвеобильная Нагини начинает от него прятаться. Волдеморт определенно является запретной для приставаний территорией, поэтому в доме остается только одна потенциальная жертва его чрезмерной тактильности - сам Гарри. Том буквально виснет на нем все время, лезет под руку во время экспериментов, зачем-то пытается заплести Гарри волосы и бодается, как кот. Он наглеет в геометрической прогрессии - и однажды решает, что будет прекрасной идеей укусить его. За шею. Когда они в столовой. Ужинают. Хуже всего в этом то, что единственной реакцией Волдеморта является сухая просьба развлекаться подальше от его глаз. Гарри хочется бросить проклятый Медальон в какой-нибудь вулкан. Ситуация становится еще хуже в Хогвартсе, когда вновь оголодавший по физическому миру Том, во-первых, требует права с ним, Гарри, спать (в самом прямом смысле этого слова), а во-вторых, осознает, что вокруг очень много других, новых людей.

***

"Я хочу потрогать кого-нибудь еще." Гарри даже не комментирует это - просто откидывается на подушку с усталым вздохом и смотрит на Тома как на проклятие своей жизни. С одной стороны, он должен запретить крестражу даже думать об этом, с другой - Том может накопить сил, пока Гарри носит медальон, и развлечься ночью без его разрешения. С непредсказуемыми последствиями. Что ж... Если не можешь предотвратить катастрофу - попытайся хотя бы контролировать ее. "Хорошо. Но не просто так." Точнее проконтролировать и получить выгоду. "У меня есть вопросы об отце, на которые он мне не ответит." Том шокировано моргает пару раз, а затем расплывается в мерзкой ухмылке. "О, дорогой, значит ты готов продать мне кого-то только ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство?" "Да, а теперь..." Он спешит закрыть тему, пока его не догнала совесть. "Мальчика или девочку?" "Самый доступный вариант. Для начала." Размышления (и сомнения) занимают у Гарри не более нескольких секунд - и он обводит рукой комнату (что выглядит довольно нелепо, учитывая, что они в кровати за задернутыми шторами). "Выбирай." "Рон." "Нет." Судя по тому, что Том даже не изменился в лице - он и не ожидал, что ему удастся продавить Гарри настолько. Уже хорошо. "Тогда Симус." "Ладно. Но." Он строго смотрит на крестраж и пытается скопировать безапелляционный тон отца. "Не смей прикасаться к нему ниже пояса. Понял меня?" Том молча кивает. "Словами." Он кривится, кидает на Гарри злой взгляд, но все же отвечает вслух - правда, саркастично-безэмоциональным голосом. "Я не буду трогать Симуса ниже пояса." "Хороший мальчик." Ненависть, горящая в алых глазах, сладка на вкус.

***

То, что они делают, определенно отвратительно. Гарри знает это и даже чувствует - но приглушенно, словно это чувство отделено от него каким-то мутным стеклом. Что, впрочем, и к лучшему. Это избавляет его от сомнений, не дает дрогнуть руке, когда он накладывает заклинания - сначала на себя, чтобы остаться незамеченным, а потом на Симуса, чтобы он не проснулся в процессе, скажем честно, насилия. "Может, ты выйдешь?" Гарри бросает на Тома взгляд, который означает что-то вроде: 'Не принимай меня за идиота.' "И оставить тебя без контроля? Обойдешься." "О, значит, хочешь посмотреть?" Том забирается на колени к Симусу, не планируя неудобно пристраиваться где-то сбоку, и оборачивается к Гарри, мерзко ухмыляясь. "Тогда не смею тебя прогонять." "Иди нахуй." Ухмылка крестража только становится еще отвратительнее. "Не могу, ты запретил." Что ж. Оставим этот раунд за Томом. Тем временем пальцы крестража мягко проводят по щеке Симуса, и Гарри торопливо отворачивается, переводя взгляд на шторы. Несколько минут он успешно игнорирует происходящее - но потом Том начинает говорить. "Знаешь, он похож на живую мягкую игрушку. Или теплый труп." Том довольно посмеивается, когда Гарри резко оборачивается к нему, и задирает пижамную рубашку лежащего под ним парня. "Совсем не двигается. Не реагирует. Я могу сделать так..." Его ногти грубо впиваются в кожу Симуса, и скользят вниз, от ребер к животу, оставляя за собой быстро краснеющие полосы. "А он даже не дернется." Подросток остается неподвижен, подтверждая эти слова. Хотя иначе и не могло быть - ведь Гарри сам наложил сонные и парализующие чары, отдавая одноклассника во власть Тома. Пожалуй, ему стоило бы страдать от мук совести - но вместо этого он только немигающе наблюдает за тем, как Том наклоняется к бессознательному Симусу и сухо облизывает его шею - чтобы через секунду впиться в нее зубами, достаточно сильно для того, чтобы оставить синяк. "Том, будет след." Тот лишь беззаботно смеется на это замечание. "Разве ты не можешь его залечить?" Гарри, конечно, может - и залечит, но все равно... "Иди сюда." Он вздрагивает от неожиданности, когда пальцы Тома обхватывают его запястье и тянут - сначала к себе, а потом вниз, к шее Симуса. "Найди пульс. Почувствуй, какой он ровный..." Попытки вырваться не приносят результата, Том просто с силой прижимает кончики пальцев Гарри к сонной артерии лежащего без сознания подростка и давит. "Вот так. Хочешь, я научу тебя, как задушить человека? Поверь мне, это просто." "Нет." Почти расстроенные красные глаза смотрят на Гарри с искренним непониманием. "Почему? Ты сможешь спасти ему жизнь, я знаю." "Я..." Вздохнув, Гарри все же вырывает руку из хватки крестража - а тот больше не пытается его удержать. "Просто нет. Тебе хватит. С меня хватит." "Но..." "Повторяю - нет. Я залечиваю следы и мы уходим." Гарри полностью игнорирует обиженного Тома, пока накладывает исцеляющие заклинания.

***

Во второй раз Гарри поддается на уговоры Тома только через месяц - и последнему хочется разнообразия. Поэтому они рискуют: буквально выслеживают какую-то семикурсницу, прячась под мантией, и накладывают на нее Империо. Они не ведут ее в личный кабинет - разбираться с портретом совсем не хочется - и выбирают для своих целей тот заброшенный класс, где Гарри впервые встречался со слизеринцами. К счастью, сегодня там никого нет. Этот вечер кажется Гарри немного спокойнее предыдущего - может, потому что девушка ему незнакома, может, потому что Том не пытается втянуть его в свои развлечения. Ничего не говорит, не пытается провоцировать, просто вертит своей жертвой как хочет. Так что все, что остается делать Гарри - это наблюдать. Ну, или не только наблюдать. "Том." Крестраж, в этот момент сидящий на полу и собирающийся лизнуть голень девушки, даже не оборачивается на него "Я не забираюсь к ней под юбку", а затем демонстративно проводит языком по ее коже - от лодыжки до самого края подола. "Кстати, она не брила ноги уже дня четыре." Теодор мог бы гордиться тем, как сильно Гарри закатывает глаза. "Твои проблемы." Том только наигранно ласково трется щекой о колено девушки - точнее, о ткань юбки, скрывающую его. "О, я совсем не против. Знаешь, у магглов бритье вошло в моду только во время Второй мировой, а у волшебниц на десять лет позже. Так что это навевает воспоминания о молодости." "Я и забыл, что ты деградировавший старик." "Эй!" Возмущенный крик Тома претендует на лучшую составляющую этого вечера - выигрывая даже у яростного взгляда, который тот бросает на Гарри. "Мне всего тридцать!" "Между шестнадцатью и тридцатью." Впрочем, нет - злобное, чем-то похожее на рык шипение оказывается даже лучше предыдущего крика. "О, если так..." Гарри совсем, совсем не нравится то, как Том прищуривает свои красные глаза, прежде чем встать, стряхивая с брюк несуществующую пыль. "Полагаю, что, как подросток, я имею право неразумно нарушать правила." Возможно, реакция Гарри слишком медленная, возможно, он просто не ожидал следующего действия Тома, возможно, все сразу - в любом случае, он может только смотреть, как крестраж точным всплеском магии разрезает лифчик девушки по перемычке и грубо вцепляется зубами в ее сосок. "Твою ж... Том!" Тот лишь с вызовом смотрит на Гарри, плотно сжимая зубы - настолько, что девушка даже сквозь Империо слабо стонет от боли. Том продолжает упорствовать даже когда Гарри к нему подходит и с силой дергает его за волосы, пытаясь отцепить - это приводит только к тому, что девушка наклоняется вслед за головой крестража, лишь бы ослабить натяжение едва ли не рвущейся кожи. "Прекрати." Хм. В учебнике по Уходу за магическими существами были схемы того, как давать лекарства животным, и Гарри пытается повторить это: со всей силы давит пальцами на суставы челюсти Тома, заставляя разомкнуть зубы - и резко отдергивает его голову, как только удается хотя бы немного ослабить давление. "Ты придурок." В ответ доносится лишь немного истерический смех. Покачав головой, Гарри решает, что пытаться вправить мозги явно поехавшему крестражу бесполезно, и занимается исправлением того, что может исправить - лечит девушку, чинит ее одежду и накладывает Обливиейт. Тишина в классе воцаряется только через несколько минут, и то ненадолго. "Ты же знаешь, что тебе придется позволить мне сделать это опять, потому что я не отстану." "Хм." Гарри даже не утруждается тем, чтобы кинуть на Тома угрожающий взгляд. "Тогда в следующий раз я просто буду держать тебя на поводке и в наморднике." Почему-то Том не возмущается - только как-то странно хихикает. "Договорились." Что ж. Как Гарри уже говорил - сенсорная депривация на протяжении десятилетий действительно сводит с ума.