Исследование (Research)

*** На следующий день за завтраком Драко появился с её галстуком, аккуратно завязанным и хорошо заметным на его плече, с заправленными и закреплёнными концами. Гермиона узнала об этом, когда Парвати с изумлением спросила её: «Драко Малфой?», и Гермиона в замешательстве ответила: «Что?», а затем оглянулась и увидела его. — Какое право он имеет становиться твоим рыцарем? — воинственно спросил Рон спустя пять минут, за которые новость успела разлететься по всей школе, вызвав бурные обсуждения. — Зачем ты вообще давала ему свой знак? — Я не знала, что делаю именно это! — возмутилась Гермиона. — Он просто сказал: «Дай мне свой галстук!». — Мысль о том, что он просил о её благосклонности, когда нахально крал её галстук — не говоря уже о том, что он имел наглость вести себя так, словно она нуждалась в его защите, как какая-то средневековая дама в беде, — была действительно возмутительной. — Ладно, тогда зачем ты давала ему свой галстук! — сказал Рон, что, по мнению Гермионы, показывало, что волнуется он явно не о том, о чём стоило бы. Она решительно направилась к столам Слизерина, чтобы вернуть себе галстук, но Драко поднялся, чтобы встретить её, и прежде, чем она успела сказать «верни мой галстук, придурок», спросил: — Тебе всё ещё нужны образцы от чистокровных? — Да, конечно, — ответила она, мгновенно отвлекаясь. Он кивнул: — Если ты зайдёшь сегодня вечером в гостиную Слизерина, я всех соберу. — Не думаю, что оставшихся у меня расходных материалов будет достаточно, — с сомнением произнесла она. — Возможно, у мадам Помфри найдутся ещё иглы для взятия проб, но мне придётся где-то их хранить, пока я не добуду больше зелий для секвенирования... Драко повернулся, наклонился над столом Слизерина и взял лист бумаги и перо у какого-то четверокурсника, который делал домашнюю работу. Тот нахмурился, но отдал их без лишних слов. Драко написал вверху: «Всё нижеперечисленное должно быть доставлено в гостиную Слизерина к шести часам вечера сего дня», подписал «Малфой», перевернул лист, положил его на стол, и, достав из кармана гербовый перстень, прижал его к обратной стороне. После этого он передал листок Гермионе. — Напиши список всего, что тебе необходимо. Увидимся на уроке зельеварения. — Прозвенел звонок к началу занятий. — Ещё что-то? — Нет, — сказала Гермиона, уставившись на листок, а затем резко подняла голову. — Да! Я хочу назад свой галстук! Он закатил глаза: — Ты не можешь получить его назад. Я не нарушал клятву и не обесчестил себя. Право слово, Грейнджер, — и, подхватив свои учебники, удалился, словно это всё было совершенно приемлемо. В отместку, Гермиона провела урок Чар, записывая все ингредиенты, которые только пришли ей в голову, добавив в список порошок рога дракона и озарённые луной лепестки календулы просто из злости — конечно, было бы полезно смешать в десять раз больше необходимых зелий за один раз, но не по цене же в пятьсот галлеонов за грамм. Она была уверена, что Малфой только взглянет на список и решит, что стремление быть к её услугам не стоит того нарциссического удовольствия, которое он получает, выставляя себя на посмешище. Но, когда урок закончился и она сложила лист, всё ещё испытывая праведное раздражение, то печать сама собой сомкнулась, листок вырвался из её рук, отрастив крылья, как у бумажного самолётика, и тут же вылетел в окно. — Нет, постой! — воскликнула Гермиона — она вообще-то не собиралась покупать ингредиентов на пять тысяч галлеонов за счёт Малфоя. Так что она отправилась в класс зельеварения и, найдя там Драко, сердито посмотрела на него. — Надеюсь, ты всё ещё будешь доволен собой, когда тебе придёт счёт. Я не думала, что список просто возьмёт и улетит. — Не говори глупостей, — сказал он скучающим тоном. — Это всего лишь деньги. Если бы ты попросила у меня ключи от моего сейфа, я бы их тебе отдал. — Нет, не отдал бы! — яростно возразила Гермиона. — Это... это просто идиотизм какой-то! Я тебе даже не нравлюсь! И это чувство полностью взаимно! Мы же не... не встречаемся, или что там... — Я не пытаюсь залезть тебе под юбку, Грейнджер! — сказал он. — Это рыцарство, а не похоть. Она всплеснула руками и прошла к своему рабочему месту, где кто-то — кто-то! — уже подготовил всё необходимое для сегодняшнего эксперимента, аккуратно нарезав и рассортировав ингредиенты. Лаванда оглянулась на неё из переднего ряда с многозначительным выражением лица и томно вздохнула, явно покорённая всей этой бессмысленной романтической чушью. Гермиона даже не хотела спускаться в подземелья в тот вечер, но понимала, что это было бы слишком глупо и по-детски с её стороны. Рон настаивал на том, чтобы пойти с ней, что её одновременно и радовало, и раздражало: что, стоило Драко Малфою начать проявлять к ней интерес, как она стала достойна внимания? Все заказанные ингредиенты уже ожидали её в гостиной Слизерина. Они были аккуратно упакованы в тонкий кожаный чемоданчик с золотым тиснением, её монограмма была деликатно спрятана среди узоров. Она понятия не имела, откуда Малфою стало известно её второе имя. Судя по всему, поголовно все студенты Слизерина мрачно выстроились в очередь под холодным взглядом Драко, чтобы она могла взять у них образцы: Малфой стоял у камина, скрестив руки, и наблюдал за процессом, а Крэбб и Гойл сидели по обе стороны коридора, ведущего к спальным комнатам. — Ты вынудил всех участвовать? — подозрительно спросила она. — Как бы я смог это сделать? — ответил Драко слишком ровным и скучающим тоном, но все присутствующие твёрдо заверили её, что дают ей образцы по собственному желанию, и что это, в конце концов, для всеобщего блага, поэтому она с некоторым колебанием взяла у них пробы. Чистокровные из самых старых родов ожидали своей очереди в конце, после того, как все остальные уже покинули гостиную. Они не выглядели угрюмыми или недовольными; они только тихонько спрашивали её, пока она брала у них кровь и записывала количество поколений — десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, несколько с пятнадцатью и один случай семнадцати, у мальчика с третьего курса с копной зелёно-голубых волос — можно ли им получить копии своих результатов. Некоторые из них просили её немного рассказать о шансах на лечение сквибов. «Я сделаю всё, что в моих силах», — обещала она, потому что не могла не обещать; некоторые из них кивали, не глядя ей в глаза, и у неё возникло ужасное видение детей-сквибов, которых не отдавали маглам, которых оставляли и, возможно, даже любили, но прятали на чердаках и в дальних комнатах, чтобы их никто не видел... которые всегда чувствовали себя, как Филч: что они не такие, неправильные, что они позор семьи. Драко только нетерпеливо отмахнулся, когда она спросила его об этом позже, после того, как все остальные уже покинули гостиную. Рон заснул ещё до того, как она успела взять половину образцов, и теперь громко храпел в кресле. — Да, некоторые из них не отдают детей, — сказал Драко. — Что поделать, если родители слишком слабы, чтобы сделать то, что необходимо. — То есть, если они слишком любят своего ребенка, несмотря на его очевидные недостатки? Ты это имеешь в виду? — сухо спросила Гермиона. — Я имею в виду, если они слишком эгоистичны, чтобы сделать несчастными себя, — резко ответил Драко, — ценой того, что обрекают своего ребенка на жизнь изгоя на чердаке, когда он мог бы быть совершенно счастлив в магловской квартире. Это было слишком неприятно созвучно тому, о чём Гермиона только что и сама думала, чтобы почувствовать себя комфортно. — И я полагаю, ты бы легко смирился, если бы... — отпарировала она, слишком поздно остановив себя. Он отвернулся от неё, сжав челюсти. — Мне пришлось бы смириться, — сказал он ровно и отошел от неё. По пути он остановился и резко пнул Рона по голени; Рон дёрнулся, с воплем наполовину соскользнув с кресла, и уставился на него с открытым ртом. — Проводи Грейнджер обратно в её комнату: должна же быть от тебя какая-то польза, — презрительно усмехнулся Драко, глядя на него сверху вниз, и исчез за железной дверью, ведущей в спальни, до того, как Рон успел вскочить на ноги, сжимая кулаки. *** — Ты и не собираешься его прогонять, да? — резко спросил Рон две недели спустя. Гермиона поднялась с пола, усыпанного разбитыми пробирками: — По крайней мере, он приносит пользу, а не разбивает с десяток моих экспериментов, швыряя кваффлы в общей гостиной! — Это же не чёртова лаборатория, верно? — сказал Рон. — Но ты так занята спасением волшебного мира, что никто не имеет права жаловаться. Может, мне сейчас сбегать к нему и попросить, чтобы он поторопился? Раз уж он так тебе нужен. — Может, и нужен, если он будет помогать! — ответила Гермиона, и Рон в ярости сбежал в свою спальню. Она была настолько вне себя от гнева, что даже не могла использовать подходящее заклинание для уборки, поэтому просто начала собирать осколки стекла голыми руками и выкидывать их в мусорное ведро, кипя от злости, пока внезапно не открылась дверь, и Драко не вошёл и не сказал: — Что ты делаешь? — Схватив её за плечи, он оттащил её от беспорядка на полу, взял её за руки и начал их рассматривать, словно хотел убедиться, что она не порезалась. — Как ты вообще сюда попал? — спросила Гермиона, отнимая у него свои ладони. — Ты нуждалась во мне, — ответил Драко. — Не нуждалась! — Ты не можешь мне в этом соврать, — нетерпеливо отмахнулся Драко, и, ладно, может быть, на какое-то мгновение она и подумала, что ей нужна помощь, но она не имела в виду его помощь. — Почему ты стоишь на четвереньках, вручную собирая стекло с пола? — Он повернулся к стене и с силой стукнул по ней кулаком. — Здесь беспорядок, приберитесь! — крикнул он, и когда Гермиона обернулась, обломки исчезли. — Потому что кое-кто разбил моё оборудование, — ответила она, всё ещё раздражённая. Драко фыркнул: — А почему ты вообще проводишь эксперименты в общей гостиной Гриффиндора? Она упёрла руки в боки и сердито посмотрела на него: — И где же мне их проводить? Реакция сопровождается сильным запахом, другие девочки больше не позволяют мне проводить их в спальне... — В подземельях есть три пустых лаборатории по зельеварению, — сообщил Драко. — Не вижу причин, почему ты не можешь использовать одну из них. Я попрошу Снейпа дать тебе ключи. — О, — сказала Гермиона. Драко оглядел комнату, прищурив глаза. — Смотрю, ваша общая гостиная немного простовата, да? Полагаю, выбор обстановки вам доверять не стоит. — А мне нравится, — преданно возразила Гермиона, хотя, честно говоря, она и сама частенько думала, что диванам не повредило бы небольшое обновление и ремонт обивки, и что студентам не обязательно постоянно ставить ноги в мокрых грязных кроссовках на столы, правда? — Что ж, как говорится, на вкус и цвет. Ещё что-нибудь, Грейнджер? Мне нужно поговорить с Уизли или ещё что-то? — Что? — Гермиона покраснела. — Нет, но, зачем... — Если бы это был любой другой, ты просто наложила бы Тергео, чтобы убрать этот беспорядок. Ты порой такая мещанка, — сказал Драко, словно убирать за собой — это какое-то преступление. — Только Уизли мог заставить тебя копаться в куче битого стекла. Что, он чувствует себя неполноценным? Не то, чтобы с этим можно было что-то поделать, но если ты так настойчиво желаешь принизить себя до его уровня, то ему придется научиться не демонстрировать это так явно. Гермиона сердито посмотрела на него. — Рон не неполноценный, он мой друг! И вообще, я не понимаю, о чём ты говоришь! — это всё звучало гораздо убедительней у неё в голове, чем высказанным вслух, так что Драко только одарил её сочувственным взглядом и ушёл — как раз вовремя, чтобы придержать дверь для Парвати и Лаванды, которые уставились на Гермиону огромными глазами, как только он величественно удалился. — О, даже не начинайте, — пробурчала она и умчалась в спальню. ***