Статичный вальс

      Идея посетить лагерь родилась спонтанно. Вернее, так: Люцифер, разглядывая очередной эскиз утки, вздохнул: «Интересно, как там Чарли справляется с этими… дикарями на природе». Аластер, настраивавший частоту на своем портативном радиоприемнике, поднял взгляд и произнес без всякой эмоции: «Поехали. Сюрпризом».       Люцифер уставился на него. «Поехали? Куда? В лагерь? Просто так?»             «Вы страдаете от избытка отцовских чувств — констатировал Аластер. — Она страдает от их недостатка на расстоянии. Логика проста. Я организую транспорт. Вы — улыбку. Ну, или что-то похожее.»       Транспортом оказалась не карета из кошмаров и не летающий корабль. Это была… кабина старинного фуникулера. Выкрашенная в черный и золотой цвета, с бархатными сиденьями и небольшим столиком, на котором стояли два бокала и та же бутылка дымного бренди. Она бесшумно скользила над пропастями и лавовыми полями, направляясь к окраинам Ада, где Чарли устроила свой «лагерь искупления».             «Откуда это?» — спросил Люцифер, впечатленный.             «Конфисковано у одного грешника с обостренным эстетическим чувством и недостаточно обостренным чувством самосохранения — ответил Аластер, разглядывая пейзаж за стеклом. — Подумал, пригодится.»       Когда кабина мягко опустилась на окраине лагеря, на поляне, где грешники под руководством взволнованной Чарли пытались соорудить «коммуникабельный вигвам», воцарилась мертвая тишина. Сначала все увидели Люцифера. Потом — Аластера, вышедшего следом и поправившего на себе котелок. Звук падающих бревен, оторопевшие взгляды, чей-то сдавленный визг.       Чарли замерла с рулоном «вдохновляющих» плакатов в руках. Ее рот открылся.             «П-папа? Аластер? Что… как?»             «Социальный визит, дорогая — Люцифер сделал несколько неуверенных шагов вперед, оглядывая примитивные постройки и испуганных грешников с видом, будто осматривает бальный зал после особенно буйной вечеринки. — Решили проверить… прогресс.»       Хаск медленно снял очки, протер их, надел обратно и вздохнул: «Ну вот, началось. Цирк с конями высшей лиги.»       Но всех интересовало одно. Взгляды метались между ними, пытаясь уловить, что изменилось. И они уловили. Спокойная близость, с которой они стояли. То, как Аластер слегка прикоснулся к локтю Люцифера, когда тот споткнулся о камень.             «Это… правда? — выдохнула наконец Чарли, отбрасывая плакаты. — То, о чем ты говорил по зеркалу?»       Люцифер улыбнулся — немного смущенно, но по-настоящему. Он взглянул на Аластера.       Тот едва заметно кивнул.       Они одновременно подняли правые руки. И на внутренней стороне запястий, прямо над местом, где пульсировала кровь или ее демонический эквивалент, горели две идентичные печати. Не татуировки. Не шрамы. Магические знаки, сплетенные из алой нити власти Люцифера и статично-черного узора сущности Аластера. Они переплетались, образуя сложный, гипнотический символ — неразрывный и добровольный.             «Больше чем кольца — тихо, но так, что слышали все, сказал Люцифер. — Печать верности. И решения.»       В лагере взорвалось. Вопли, вопросы, возгласы недоверия и что удивительно радости.        Все окружили Аластера, забрасывая его вопросами.             «И как, вы теперь вдвоем будете эфиры вести?» — «Это правда, что вы его спасли от депрессии уточкой?» — «Вы теперь король-консорт, что ли?»       Аластер стоял, терпеливо вынося этот хаос, изредка отвечая сухими, но уже без ядовитости, репликами. Его взгляд, однако, постоянно возвращался к Люциферу и Чарли, которые тихо отошли в сторону.       Чарли почти втащила отца в свой походный шатер, застеленный яркими одеялами и заваленный планами по социализации грешников.             «Пап — она схватила его за руки, ее глаза блестели. — Ты в порядке? Правда в порядке? Ты выглядишь… другим.»             «Я в порядке, зайка. Лучше, чем был очень, очень давно — Люцифер сел на скрипящую походную кровать. — Мне нужно было тебя увидеть. Просто увидеть. И… кое-что сказать.»       Он рассказал. О новом визите Лилит. О своей ярости. О том, как Аластер встал между ними. Не как защитник слабого, а как щит, охраняющий его от саморазрушения. Он говорил о пустоте в отеле, которая теперь заполнялась не бренди, а тишиной другого рода.       О том, как они следят за отелем. И о том, что он просто… скучал по ней.       Чарли слушала, обнимая колени, и по ее щекам катились слезы, но это были слезы облегчения. Потом ее взгляд упал на его шею, на воротник рубашки, который слегка съехал. Там, на бледной коже, четко виднелся темно-багровый, уже подживающий след — отчетливый след зубов.             «Пап… это что?» — она указала пальцем, и ее голос стал подозрительным.       Люцифер мгновенно покраснел так, что, казалось, осветил весь шатер изнутри. Он потянул воротник повыше.             «Это… Ал. И… в подробности, пожалуйста, не вникай. Это взрослые… демонические дела.»       Чарли залилась румянцем сама, но сквозь смущение пробивалась хитрая, понимающая улыбка. «Ох. Ну… хорошо. То есть… очень хорошо?»             «Чарли!»       В этот момент тень у входа в шатер сгустилась, и внутрь вошел Аластер. Он смотрел на Чарли, затем на смущенного Люцифера, и его статичная улыбка стала чуть шире.             «Ну что, принцесса — произнес он своим ровным, металлическим голосом. — Встречай официально. Приемного отца. Или… назови как хочешь.»       Чарли встала. Она подошла к Аластеру, ее лицо было серьезным. Она не была высокой, но в этот момент казалась невероятно внушительной. Она подняла руку и схватила его за лацканы пиджака, слегка притягивая к себе, чтобы смотреть прямо в его красные глаз.             «Слушай сюда, Аластер — ее голос дрожал, но не от страха, а от ярости, смешанной с заботой. — Ты… ты теперь с ним. И я вижу, что ему с тобой… по-настоящему хорошо. И за это я готова тебя… терпеть.»       Она сделала паузу, в ее глазах вспыхнули маленькие адские искорки.             «Но если ты причинишь ему боль. Если ты воспользуешься его доверием. Если ты когда-нибудь заставишь его снова почувствовать себя так же одиноко и потерянно, как до тебя… — она притянула его еще ближе, почти соприкасаясь с ним лбами — …я найду способ. Я соберу все свои силы, всю любовь к нему, все эти идеи об искуплении и превращу в одну-единственную цель. И я тебя уничтожу. Понял?»       В шатре повисла тишина. Люцифер замер, ожидая реакции. Аластер же не дрогнул. Он смотрел в горящие глаза Чарли, и в его собственном взгляде не было ни насмешки, ни гнева. Было… уважение. И что-то вроде признания.       Он медленно, но твердо высвободил лацканы из ее пальцев и выпрямился.             «Это никогда не произойдет — сказал он, и каждое слово было отчеканено из холодной стали. — Твое условие принимается. Более того, оно совпадает с моими личными интересами. Люцифер… он мой. И я свой. И это — самая выгодная и самая важная сделка в моей вечности. Нарушать ее условия не в моих правилах.»       Чарли смотрела на него еще секунду, потом кивнула, словно удовлетворившись. Ее серьезность растаяла, сменившись прежней, сияющей улыбкой.             «Ну, хорошо тогда! — Она вдруг бросилась и обняла его, застав врасплох. Аластер остолбенел, его руки повисли в воздухе. — Добро пожаловать в семью, Аластер! Точнее… как мне тебя теперь называть?»       Люцифер рассмеялся, глядя на эту сцену — его яростная дочь, обнимающая ошеломленного Радиодемона. Он подошел и обнял их обоих.             «Как насчет просто «Ал»? — предложил он. — Для семьи сойдет.»       Аластер, наконец опустив руки и слегка, очень неловко, похлопав Чарли по спине, вздохнул.             «Кажется, условия моей «сделки» только что существенно расширились. — Но в его голосе не было досады. Была та самая, теплая статика, которую Люцифер научился распознавать как счастье. — Что ж. Ладно.»       Они вышли из шатра в вечерний воздух лагеря, где их ждала толпа грешников, готовых к самым безумным расспросам. Но Люцифер и Аластер стояли плечом к плечу, их запястья с сияющими печатями почти соприкасались. А рядом с ними, сияя от счастья, стояла Чарли. Никакие вопросы уже не были страшны. Потому что у них теперь был ответ. Простой, сложный и идеальный. Они были вместе. И это было началом всего.