Сломать, чтобы починить

День похорон Донована Галпина был серым и холодным. Тучи грозились в любой момент разойтись дождём, пока Эффи стояла у могилы рядом с Тайлером. Священнику приходилось перекрикивать ветер, но она почти не слышала слов. Она всё равно не очень верила, что покойный отправится в «лучший мир». Эгоистично, но Эффи не смогла заставить себя пролить ни слезинки по шерифу Галпину. Он был мудаком по отношению ко всем, включая собственного сына. Тайлер рассказывал, что за закрытыми дверьми всё было намного хуже, когда он был маленьким. Осознание того, что Айзек теперь его единственный живой родственник, сильно выбивало. Неудивительно, что на похоронах мало кто присутствовал: Эффи, Тайлер, Айзек и несколько сотрудников. Больше людей пришло на прощание, наверное, просто полюбопытсвовать; никто из них не захотел остаться на службе в память о бывшем шерифе Джерико. Позже, они втроем сидели молча в квартире Тайлера с несколькими вазами цветов соболезнования, запеканкой, которую кто-то притащил, и густой, тяжёлой атмосферой негативных эмоций. Такой плотной, что её можно было резать ножом. Смерть кого-то поблизости всегда давалась тяжело. Независимо от того, кто умер. Если отношения были хорошими, это разрывало сердце так, что никакое количество цветов, открыток и банальных соболезнований не могло вылечить боль. Ничто не могло смягчить удара от того, что дорогого тебе человека отняли, что нельзя будет больше обнять его, что звук его смеха постепенно станет просто далёким воспоминанием, утекая, как дым сквозь пальцы. Если же отношения с умершим были плохими или хотя бы сложными, это тоже не избавляло от плохих чувств. Эффи ощущала себя бездушной сволочью, будучи не способной заплакать из-за смерти отца своего парня. Она не хотела скатываться к тому, что мир станет лучше без него, но мысли время от времени уплывали именно в эту сторону. Она старалась напоминать себе не говорить и не думать плохо о мёртвых. И она совершенно точно не собиралась устраивать вечеринку по случаю его ухода. Но из-за внутреннего равнодушия всё равно не могла не испытывать чувства вины. Она не была уверена, на какой стадии горя находится Тайлер. Глаза у него были за миллион миль отсюда, когда он сидел на диване, словно в оцепенении. Он был неподвижным, как мраморная статуя, и почти не плакал на похоронах. Но вокруг него держалась аура глубокой печали, которая следовала за ним, как шлейф одеколона. Он был в таком состоянии с тех пор, как узнал о произошедшем. Проблески Тайлера в его обычном состоянии иногда случались, но в основном он был закрыт в себе, и Эффи его не винила. Айзек сидел на другом конце дивана, а Эффи рядом с Тайлером. В тот день они старались поддерживать его вместе, без малейших разногласий. Если бы Айзек не был таким ужасным человеком — они двое могли бы быть отличной командой. Внутренне Эффи отметила это, к собственному неудовольствию. Они по очереди заботились о Тайлере, говорили с сотрудниками похоронного бюро, принимали цветы и соболезнования, благодарили людей за то, что те пришли. А также договорились с сотрудниками и коллегами Тайлера, что те будут приносить ему еду из кофейни на следующей неделе. Пока они были заняты делами и отвлечены, присутствие Айзека не причиняло ей никакого дискомфорта. Когда Эффи наконец заговорила, было уже темно, и в тишине её голос прозвучал как-то чужеродно. — Уже поздно, Тайлер. Хочешь, чтобы я осталась с тобой на ночь? Он впервые за несколько часов посмотрел на неё, и всё равно до сих пор казался далёким отсюда. — Думаю, я хочу побыть один. Эффи кивнула. — Хорошо. Тайлер встал и ушёл, не говоря больше ни слова. Непонятно было, идёт он в свою комнату или просто в ванную, но его не было несколько минут, и Эффи смотрела ему вслед всё это время. Осознание того, что она снова осталась наедине с Айзеком, ударило её с опозданием. Только когда она поняла, что он пристально за ней наблюдает. — Ты не можешь починить его. — Я знаю, — резко ответила она. — Я не пытаюсь починить его. Я пытаюсь поддержать. — Тайлер проходит через то, что ты не можешь себе представить, — Айзек наклонился вперёд и поставил локти на колени, переплетя пальцы. — Потерю родителя, с которым были дерьмовые отношения? Как раз это я могу себе представить. Потому что была в этой ситуации. Дважды, — она подняла два пальца для наглядности. — Это многое объясняет. — Сейчас не время играть в грёбанного терапевта. — Это просто наблюдение, дорогая, — он слегка наклонил голову. — Тебе нужно понять: лучшее, что ты сейчас можешь сделать для Тайлера, это дать ему пространство. —Пространство? — Да, для горя по отцу или по их отношениям, которые завершились. Это, скорее всего, напоминает ему и о смерти матери. А также о том, что его отношение к ним сильно различалось, — спокойно ответил Айзек. — Сейчас в голове Тайлера происходит много всего, и ты не можешь помочь ему справиться ни с чем из этого. — Я хочу быть рядом. — Ты можешь. Просто не прямо сейчас. Как думаешь, ему понравится, если ты будешь душить его своей заботой? На лице Эффи проступило беспокойство. — Я не душу его. — Уверена? Она перебрала в голове воспоминания, где могла бы быть назойливой или удушающей по отношению к Тайлеру, и не нашла ничего. Она знала, что не была слишком отчаявшейся или прилипчивой, но может она за собой чего-то не замечала. Мозги плохо работали в последнее время. Может, Айзеку со стороны было лучше видно. — Я постараюсь не беспокоить его, — она встала и взяла свою сумочку с кофейного столика. — Я пойду. Кажется, он не собирается возвращаться. — И куда именно ты направляешься? — Домой. Тебе-то какое дело? — Прости, что я беспокоюсь о твоей безопасности темной ночью. Там могут быть ужасные люди. Эффи чуть не рассмеялась. — Слышать это от тебя особенно забавно. — Скажи-ка, на чьей машине мы ехали из церкви? Чёрт. Утром Эффи сама доехала до похоронного бюро, но оттуда Айзек довез их троих до церкви и кладбища, а потом забрал к Тайлеру. Её машина всё ещё стоит на пустой парковке. В пяти милах отсюда, на окраине города. Эффи ходила быстро, но всё равно пешком это расстояние займёт пару часов. — Хочешь, я подвезу? — Нет. Я дойду пешком. — Несколько миль в темноте, в городе, где шерифа недавно разделали как свинью? Ты умная девочка, но этот план звучит довольно тупо. — Я возьму такси. Айзек демонстративно посмотрел на часы. — В девять вечера в Джерико? — Мне нужен свежий воздух, — она шагнула к двери. — Спокойной ночи, Айзек. Прежде чем он успел возразить ещё хоть что-то, Эффи ушла. Она не собиралась позволить, чтобы последнее слово осталось за ним. И ей совершенно не хотелось садиться к нему в машину одной. Слишком много её худших воспоминаний были связаны с мужчинами и машинами. Ветер стал холоднее, пробирая до костей, пока Эффи шагала по безлюдному тротуару. Она сжала руки в кулаки и сунула их в карманы пальто, высокие каблуки цокали по цементу. Если бы она знала, что придётся возвращаться пешком, конечно не надела бы ни платье, ни эти туфли. Хотелось снять их и пойти босиком, просто в колготках, но не хотелось наступить на что-то мерзкое. Свет редких фонарей был тусклым, но всё же добавлял немного комфорта прогулке. В Джерико не сильно занимались благоустройством, и добрая часть ламп просто перегорела. Почему-то чернильная темнота сегодня казалась более опасной, чем обычно. Иногда проезжала случайная машина, и свет её фар ненадолго прогонял паранойю и жутковатые тени. Никаких убийц, только кусты и деревья. Эффи попыталась прогнать непрошеную мысль о том, что шериф Галпин, должно быть, прямо перед своей смертью думал также. Ещё одна машина с яркими фарами подъехала сзади; Эффи проигнорировала её также, как и другие, и продолжила идти. Пока та не замедлилась до скорости её бодрого шага. — Садись в машину. Конечно, Айзек не мог её просто отпустить. — Ты замерзнёшь до смерти. — Это не какое-то кино, Айзек, — бросила она, не удостаивая его взглядом. — Я не сяду к тебе в машину, только потому что ты поехал за мной и попросил. — Я не просил. Я сказал тебе. — Я наслаждаюсь прогулкой. Но спасибо. — Ты уже синяя, — он чуть вильнул, объезжая несколько машин на обочине. — Садись. Я не буду повторять. — Отлично. Побереги голос для своих пациентов. Машина остановилась, но Эффи продолжила идти, задрав голову, несмотря на то, что пальцы ног, рук и кончик носа уже немели. Хлопок двери машины и звук быстрых шагов позади выдернули её из ощущения временной победы. Не оборачиваясь, она рванула со всех ног. Сбросила туфли, потеряв лишь секунду, и продолжила бежать дальше. Адреналин ударил в кровь, а холодный воздух болезненно резал легкие. Рывок за капюшон вернул её назад так резко, что в глазах едва не потемнело. Она попыталась вывернуться, но Айзек обхватил её руками и бесцеремонно поволок в машину. Аварийка ритмично мигала, пока Эффи билась и дёргалась. Он снова оказался сильнее, чем хотелось признавать. — Отпусти меня. — А то что? Ты закричишь? — Да. — Перестань брыкаться, — выдохнул он сквозь зубы, когда её пятка врезала ему по голени. Айзек остановился на секунду, но прежде чем она смогла побежать снова, перебросил её через плечо и крепко прижал к себе. Мир перевернулся вверх ногами, кровь прилила к вискам. Послышался щелчок открывающейся двери, и через мгновение она уже оказалась в машине. Эффи рванулась открыть дверь, но он уже успел сесть на водительское сидение и нажать кнопку блокировки. — Выпусти меня, блять, из машины. Немедленно. — А то что? — насмешливо спросил он, трогаясь. — Тебе надо научиться действительно делать то, что ты обещаешь. — Я звоню Тайлеру. — Каким образом? Айзек показал телефон, который он как-то вытащил во время их борьбы, и положил его в своей левый карман. Чтобы она не могла достать, не перелезая через его колени. — Я же сказала, что могу пойти пешком. — Как будто я не могу тебя подвезти. — Ты затащил меня в машину. Технически, это похищение. — В юридическом смысле нет. Похищение подразумевает удерживание кого-либо против воли с незаконными целями. — Тот факт, что ты это знаешь, меня уже очень беспокоит, — пробормотала Эффи, скрещивая руки и отодвигаясь насколько, насколько это позволял салон. — Мы будем у похоронного бюро через пять минут, — спокойно сказал Айзек. — Если хочешь дальше закатывать истерику, как ребенок — пожалуйста. Или можешь отогреться на теплом сидении и порадоваться, что тебе не надо идти дальше пешком без своих туфель. Надеюсь, ты не будешь слишком по ним скучать. Должен заметить, твои ноги отлично смотрелись в них. Блять Эффи забыла, что сбросила обувь, когда Айзек погнался за ней. Она сидела молча до конца поездки. Айзек припарковался на пустой парковке. У фасада здания тускло светила одна лампочка, было темно и Джерико казался вымершим. Айзек молча отстегнул свой ремень и вышел из машины. Конечно же, чтобы дойти до своей, Эффи надо было пройти мимо него. — Могу я получить свой телефон назад? Он расслабленно прислонился к двери, пока Эффи приближалась и протягивала руку. Возможно, если и дальше удастся держаться от него на расстоянии руки, всё будет хорошо. — А что я получу взамен? — Ничего! — возмутилась Эффи, — Не полагается никакой награды за то, что ты украл его. Айзек осмотрелся по сторонам, крутя шестерёнками в своей голове, а в следующее мгновение резко схватил её за запястье и дёрнул на себя. У Эффи на секунду перехватило дыхание. Внутри что-то щелкнуло: не мысль, не слова, а чистый, старый, знакомый ужас, не нуждающийся в объяснении. В этой полутьме его взгляд был особенно тёмным и угрожающим. — Опустись на колени, — скомандовал он. — Ч-что… — Ты слышала меня, — он отпустил её запястье и с силой надавил обеими руками ей на плечи. — Ты больной ублюдок! Эффи попыталась оттолкнуть его, довольно жалко ударяя по груди и тут же замахиваясь для пощёчины. Он увернулся и слегка подался назад, отчего она потеряла равновесие и действительно шлёпнулась на асфальт перед ним. Мелкие камешки больно впились в кожу. Айзек накрутил её волосы на руку и потянул. Другая его рука схватила её за подбородок. На глаза навернулись слёзы. Эффи могла видеть только размытую фигуру перед собой и ощущала нечто, похожее на приступ клаустрофобии. Ледяной воздух бил в лёгкие и кололся тысячей иголок, сердце стучало где-то в ушах. Она потеряла равновесие и вцепилась ногтями в его бедро. Он вздрогнул и выдохнул. Определённо, Айзеку нравилась эта боль. — Посмотри на меня, — хрипло прошептал он, поворачивая её подбородок наверх. Она сглотнула и открыла глаза, Айзек казался ещё выше с этого ужасного ракурса. Он чуть ослабил хватку на её волосах, и на удивление нежно прошёлся пальцами по её затылку. Его короткие ногти деликатно царапали кожу, в других обстоятельствах это было бы приятно. — Я думал, что ещё ты умеешь делать этим дерзким ртом, — он отпустил её лицо, только чтобы потянуться к своему ремню. — Это хорошая возможность узнать. — Айзек, нет, пожалуйста… Эффи почувствовала, как паника снова сковывает её по рукам и ногам, заставляя беспомощно замирать. — Ты не думала, почему ты всё время оказываешься в таких ситуациях? — задумчиво произнёс он, вглядываясь в её до смерти напуганное лицо. Что-то в его принудительном психоанализе стало последней каплей, и Эффи толкнула его так резко, что он ударился о машину и отпустил её. Она не особенно далеко отползла на четвереньках и разрыдалась прямо на краю парковки. То ли от мысли о том, что Айзек собирался сделать, то ли от унижения и всех тех эмоций, что она подавляла эту долгую неделю (или жизнь). Эффи не знала. Она знала только, что теперь не может остановиться. Через несколько секунд она почувствовала, как кто-то бережно убирает её волосы и ласково гладит по спине. Ей не нужно было смотреть, чтобы догадаться, кто. — Не надо, — это всё, на что её хватило. Тело затрясло в очередной волне рыданий. Она потеряла счёт времени, но в какой-то момент уже просто физически не было сил плакать. Она разогнулась, и только тогда Айзек отпустил её, оставаясь на коленях на земле рядом. Не похоже, чтобы он хоть сколько-нибудь сожалел о своих действиях, но казалось, он действительно переживал за неё. — Ну что, ты испытала освобождающий катарсис? Эффи посмотрела на него сквозь мокрые ресницы и вытерла нос рукавом. Наглость этого мужчины была просто запредельной. — Катарсис мне был нужен не больше, чем твой член во рту на парковке похоронного бюро. — Я думаю, всё-таки нужен, — он взял её лицо в ладони и вытер слёзы пальцами. — Ты была такой сильной весь день ради Тайлера, и никто не позаботился о тебе. — Ты не позаботился обо мне… — запинаясь ответила Эффи, безуспешно пытаясь отодвинуться. — И я не хочу, чтобы ты заботился, ты пытался заставить меня… — Я помог тебе что-то почувствовать, не так ли? — возвразил Айзек. — Вся эта боль должна была выйти наружу рано или поздно. Я просто сломал дамбу для тебя. — Это не… — Леди слишком много протестует. Конечно, он знает «Гамлета». Напыщенный, блять, мудак. — Тебе ведь стало немного легче, правда? — Нет. — Тогда подожди немного. Айзек спокойно помог ей подняться. Она дрожала, пока он растирал ей руки, чтобы согреть их. — Тебе лучше поехать домой, уже поздно. Он отвёл Эффи к её машине и открыл дверь. Положил телефон ей на колени, целомудренно поцеловал в макушку посмотрел на неё сверху: — Это всё для твоего же блага, знаешь? Эффи приходила в себя ещё час.