Сломать, чтобы починить

В домике было темно, холодно, и почти так же пусто, как и у Эффи внутри. Кандалы, сомкнувшиеся вокруг щиколотки, оказались тяжёлыми и натирали кожу при каждом шаге. Длины толстой цепи едва хватало, чтобы дойти до туалета, но по крайней мере можно было сидеть или лежать на диване. Сначала ей хотелось плакать: от отчаяния, страха, обиды — от всего и сразу. Но действие таблеток очевидно имело и некоторый успокоительный эффект, потому что вскоре Эффи «смирилась» и начала коротать время, безучастно разглядывая трофеи Галпина старшего. Если подумать, ситуация была даже комичной. Хотя смеяться тоже не хотелось. Кого, блять, ещё мог приковать в заброшенном домике злой психотерапевт, после того, как её бывший парень в образе монстра гонял её по лесу? Только её, конечно. Батарея телефона сдохла после долгих попыток поймать сигнал. Эффи пыталась придумать, как освободиться от «милого» ограничения, в которое Айзек так заботливо её загнал, но безуспешно. Крепление в стене было слишком надёжным и крепким. Она нашла маленький каменный бюст оленя и попыталась повредить им место соединения цепи со стеной, но в итоге только разбила бесполезную мраморную фигурку. Неудивительно, что в доступной ей части домика не нашлось никаких подходящих инструментов. В конце концов она устала от попыток и чувства безысходности и заснула на диване. Проснувшись, Эффи сразу же инстинктивно почувствовала, что не одна. Ощущение чужого взгляда пробежалось мелкими иголочками по позвоночнику. Может, если она сделает вид, что никого нет, «присутствие» уйдёт. А может, её просто убьют на месте и прекратят её бессмысленные страдания. — Я знаю, что ты не спишь, — голос Айзека прорезал тишину, ударяя по ушам. — Твоё дыхание изменилось. — Какого хрена? — она распахнула глаза и в ужасе заметила цепь на ноге. — Отпусти меня немедленно. — Хотел бы я посмотреть, как ты меня заставишь. Ты не хотела оставаться по-хорошему, так что пришлось убедить тебя. — Почему я этого не помню? — Я дал тебе «Версед», чтобы мы могли поговорить по душам. Чёртов псих. Последнее, что она помнила — как она сидела с ним на крыльце и пила воду. Эффи приподнялась, чтобы лучше рассмотреть Айзека, удобно устроившегося в кресле в теплом свете лампы. Его правая рука небрежно лежала на подлокотнике, ноги были закинуты одна на другую. Он выглядел так, словно в этой ситуации его абсолютно ничего не смущало. — Чего ты хочешь? — Я пришёл проверить, как ты. — Как видишь, всё ещё здесь. Можешь уходить. — Ты голодна? — Нет. — Хочешь пить? — Отьебись уже. Айзек посмотрел на неё спокойно. — Любопытно, почему ты всегда так упорно усложняешь себе жизнь. Знаешь, я ведь собирался по большей части оставить тебя в покое после нашего маленького лесного… свидания на днях. — Надеюсь, ты простишь мне, если я не поверю ни единому твоему слову. — Интересно. А ты никогда не думала, что… — Если ты хочешь провести мне очередной долбаный сеанс терапии — побереги дыхание, — перебила Эффи сквозь стиснутые зубы. — Мне на всю жизнь хватит твоих бредней и «экспозиционной терапии». Мгновение Айзек просто молча смотрел на неё. Не то чтобы она была в том положении, чтобы ставить условия, но он будто бы задумался о её словах. После нескольких минут гробовой тишины, он наконец глубоко выдохнул. — Ладно. Больше никакой терапии. Обещаю. Эффи приоткрыла рот. Неужели. — Знаешь, — Айзек наклонился вперед. — Я уже представлял, что ты будешь выглядеть превосходно, если тебя связать. И я не ошибался. Эффи скривилась, глядя на цепь на щиколотке. — Вряд ли ты так себе это представлял. — Приходится работать с тем, что есть, — улыбнулся Айзек. — Но я рад, что ты не против самой идеи. — Не льсти себе, — огрызнулась она. — О, кто-то снова в силах бороться со мной. Как захватывающе. — Собираешься снова меня «сломать»? — Не совсем. Несмотря на то, что — по-моему профессиональному мнению — твой путь к исцелению ещё далек от завершения, я пообещал тебе: больше никакой терапии. Эффи прищурилась. Он явно что-то недоговаривал. Айзек едва заметно улыбнулся, но его взгляд выдавал безумие, которое прорывалось наружу. Он был классическим примером «волк в овечьей шкуре»: дьявольски хитрый и коварный порочный тип, скрывающийся под маской благородного и преуспевающего психолога. — Не могу сказать, что верю тебе. — Как хочешь, — ответил Айзек. — Но я заранее предупрежу: теперь всё, что я буду делать с тобой, будет просто потому, что я так хочу. Это успокоит тебя, милая? Она нервно вскочила с места, цепь волочилась по деревянному полу. Оттенок его голоса был каким угодно, но точно не успокаивающим. Эффи догадывалась, что большинство — если не всё — он и так делал просто потому, что ему так хотелось: из своей любви к контролю, насилию, и из-за внезапных припадков нездорового собственничества. Лишь слегка он перекрывал это своей искажённой версией «экспозиционной терапии». — Что ты собираешься со мной сделать? — она отошла подальше, почти до стены. Айзек встал и медленно шагнул к ней. Когда она попыталась отступить ещё, кандалы врезались в саднившую щиколотку. — Ты могла бы остаться и на диване. Хотя, признаю, идея трахнуть тебя до потери чувств прямо у стены весьма заманчива, — произнёс он низко, и в его словах переплетались угроза и возбуждение. — Нет, — Эффи выставила вперёд руки, как будто они могли обеспечить ей защитное поле. Жалкий умоляющий голос, который она так ненавидела, вернулся. — Айзек, пожалуйста, не делай этого. Разве я не достаточно тебе дала? — Дала? Ты ничего мне не дала, дорогая, — он подошёл ещё ближе. — Я многое взял, да. Но мне приходилось вытаскивать из тебя всё это по кусочкам, через упрямство и сопротивление. Мне приходилось терпеть твою бесконечную борьбу, слёзы и всё то дерьмо, которое ты, кажется, совершенно не способна отпустить. И при этом у меня, вообще-то, ещё есть другие дела. Ты представляешь, как это выматывает? — Уверена, это полный кошмар. Не думал попробовать экспозиционную терапию? — Очень смешно. Как насчёт того, чтобы заключить сделку? — Нет. Айзек проигнорировал её ответ. К этому моменту Эффи уже была вполне уверена в том, что у него смертельная аллергия на слово «нет». — Покажи мне, что ты чему-то научилась на всех наших маленьких сессиях. — Научилась чему-то? — Покажи, что ты сама можешь дать мне что-то, без того, чтобы мне пришлось заставлять тебя. Что ты можешь отпустить, не дожидаясь моего приказа. Она уставилась на него с удивлением. — Ты просто хочешь, чтобы я переспала с тобой? — Поправка: я хочу чтобы ты добровольно переспала со мной, — Айзек приблизится настолько, что она чувствовала запах его одеколона. — И чтобы ты перестала диссоциировать, бороться со мной, и просто позволила себе наслаждаться всем, что мы можем друг другу дать. — Разве так не было тем самым утром, когда я осталась у тебя на ночь? Всё могло бы быть как ты хочешь, если бы ты не оказался таким мудаком. А теперь я не могу. Не после того, как я узнала про Тайлера и всего, что ты сделал… — Прекрасно сможешь. — Почему это? Айзек наклонил голову и чуть улыбнулся: — Мне больше не надо объяснять тебе, почему. — Я этого не говорила. — А что же ты сказала? — Я просто хотела, чтобы ты прекратил свои дурацкие игры разума, якобы способные улучшить моё психическое здоровье, — она не хотела прижиматься к стене и повернула в другую сторону. — И я не хочу притворяться, что мне нравится заниматься сексом с тобой. Вчера мне было более чем достаточно. — Тебе не придётся притворяться, если ты просто расслабишься. — Я думала, ты больной ублюдок, которому нравится, когда я сопротивляюсь. — Разве я не могу быть многогранным? — Если ты пытаешься меня уговорить, то какой в этом смысл, разве это будет добровольно? Я знаю, что ты можешь взять всё, что ты хочешь, силой. Так что прекрати выносить мне мозги и сделай это. Или проваливай. — Вот и твои тёмные желания. Признайся, сколько раз ты думала о том, что я ворвусь к тебе без приглашения и наброшусь тебя? — В этом нет никакого желания… Я боялась этого. На лице Айзека блеснуло мрачное удовлетворение. — Как насчёт того, чтобы немного поднять ставки? Ты проявишь себя без драмы с таблетками или угрозами самоубийством, а я не стану искать верёвки, чтобы связать тебя. Наверняка, у старины Дона здесь что-то было… — Какого… — И если ты окажешься достаточно громкой и полной энтузиазма, может, я даже сниму с тебя цепь. — Что будет с Тайлером? Ты уже доказал свою точку зрения, или опять отправишь его убивать кого-то? — Будешь считать, что и это тоже твоя вина и страдать до конца жизни? Учитывая, что ты за человек, вряд ли ты долго проживёшь с таким всепоглощающим чувством ответственности. Не думаю, что я в этом заинтересован. — Ты меня недооцениваешь, — Эффи соврала, и Айзек коротко рассмеялся. — Говорит девушка, которая собиралась запить несколько дюжин таблеток водкой из-за разрыва с парнем и несостоявшегося минета на парковке. — Ты отвратительный. — Так что насчёт моего предложения? Айзек остановился в шаге от Эффи ровно в тот момент, когда её цепь натянулась до предела. Он крепко схватил её за запястья и рванул на себя, прижимая к груди. — Или я был прав, и тебе всё же нравится пожёстче? — прошептал он у неё над ухом, и его тон и слова обожгли её, заставляя закрыть глаза и отвернуться. Паника в груди росла с каждой секундой. Она знала, что Айзеку нельзя было верить. Но и никаких карт у неё уже не оставалось, кроме одной: сделать то, чего он хочет. — Если я это сделаю, — она посмотрела на него снизу, стараясь звучать спокойно, — Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что больше никто не умрёт. Айзек отпустил одно её запястье, только чтобы поднять правую руку с издёвкой: — Клянусь. Было ли у этого ненормального что-то, что ему было бы жаль терять? Кроме его раздутого Эго и нездоровых амбиций — вряд ли. Она выдохнула, молясь, чтобы Айзек не обманул её хотя бы на этот раз. — Поцелуй меня, — настойчиво сказал он, прерывая молчание. — Сейчас? — К чему откладывать? Что ж, значит он хочет всё и сразу. Проглотив гордость, Эффи приподнялась на носочках и мягко коснулась губами его губ. Гораздо более трепетно и нежно, чем он заслуживал. Ладонь легла Айзеку на грудь, от неуместной близости у неё закружилась голова. Он обхватил её шею сзади и немного отстранился, только чтобы посмотреть ей в глаза. — Поцелуй меня по-настоящему, — его горячее дыхание обожгло её кожу. — Покажи, как ты хочешь этого. Я не хочу этого. Перед глазами вспыхивали картинки: тело доктора Кинботт, день смерти шерифа, сообщения о других жертвах. Она правда может сделать это? Ради спасения невинных жизней, она может заставить себя захотеть. Потом она позволит себе плакать, сколько захочется. А сейчас ей нужно было собраться. Эффи представила, что Айзек никогда не кормил её психотропными препаратами без её ведома, и что она никогда не находила его сумку. Может быть, где-то в параллельной Вселенной они даже могли бы быть хоть сколько-нибудь счастливы? Она запустила пальцы ему в волосы, проходясь ногтями по коже, и притянула его до высоты своего роста. Её губы столкнулись с его, пока её мозг пытался сбежать в безопасное место. Нет. Она должна быть здесь и сейчас. Её язык осторожно скользнул ему в рот, и Айзек ответил с готовностью. Эффи прикусила его нижнюю губу и потянула так, что из глубины его горла вырвался короткий низкий стон. Возможно, она могла обмануть себя и представить Тайлера на его месте. Но когда Айзек поцеловал её так, будто хотел оставить синяк на её губах, все мысли о Тайлере покинули её голову. Сконцентрируйся. — Умница, — прошептал он ей в рот. Руки Айзека отпустили её запястья и начали скользить по её телу. Эффи выпустила его из объятий ровно настолько, чтобы он стянул с неё свитер и бросил на пол. От холодного воздуха кожа покрылась мурашками. И, конечно, он это заметил, играя с бретелькой её майки. Не отключайся. Дыши. Она повторяла эту мантру снова и снова, расстёгивая пуговицы на его рубашке, не забывая о том, чтобы поцелуи оставались достаточно пылкими. Когда с рубашкой было покончено, он стянул её и отправил туда же, куда улетел её свитер. Дыши. Её руки вернулись в его тёмные кудри и потянули, открывая себе доступ к его шее и краю челюсти. Она прошлась вниз дорожкой горячих и страстных, как она надеялась, поцелуев, пока не дошла до края его майки. Дыхание Айзека сбилось с ровного ритма, когда он избавился и от неё. Эффи вырвала ткань из его руки и отбросила в сторону, не пропустив его слегка удивлённого взгляда. Он купился? Он должен был. Значит, она заставит его поверить. Оставив на его ключице поцелуй с укусом, она начала оттеснять его назад к стене, волоча за собой цепь. Его руки легли Эффи на талию, скользнули под майку и обрисовали линию у пояса джинс. Она почувствовала на себе доказательство его возбуждения, когда его спина коснулась стены. Это хорошо, наверное? Как ни странно, именно Айзек первым прервал их неистовый марафон поцелуев. Он прижался лбом ко лбу Эффи, и домик наполнился звуками тяжелого дыхания. Она ещё не совсем выдохлась, но хотела, чтобы он так думал. Когда она осмелилась взглянуть на его лицо, глаза Айзека всё ещё были закрыты, но на губах играла довольная улыбка. Повинуясь необъяснимому порыву, Эффи развернулась так, чтобы самой оказаться спиной к стене. Она сама стянула свою майку, позволив очередной вещи упасть на пол. Это ощущалось символичным, и не в хорошем смысле. Что-то, что стоит обдумать позже. Айзек жадно скользнул взглядом по её телу, и его руки потянулись к застёжке лифчика. Эффи схватила его за запястье, остановив его нетерпеливое движение. — Теперь твоя очередь показать мне, как сильно ты этого хочешь, — прошептала она. Толкнув его, она резко надавила ему на плечи, стараясь заставить опуститься на колени. Айзек моментально поддался, так что она была уверена, что он был не против там оказаться. В грудь кольнула мысль, что их роли с той парковки поменялись местами. Делало ли это её ужасным человеком? Может, она не намного лучше Айзека? Его руки легли на её бедра, и он посмотрел на неё снизу вверх так, что, казалось, заметил всю её внутреннюю борьбу. Его взгляд смягчился, хоть он и был всё ещё затуманен желанием. — Скажи мне, чего ты хочешь. Эффи молчала. Айзек прижался поцелуем чуть выше её коленки. Даже через джинсы, её бросило в дрожь от этого ощущения. Всё это было так неправильно. После всего, что он сделал, чтобы подорвать её доверие, неужели она вот так просто ему отдастся? Не будет пути назад после того, что Айзек посчитает участием, полным энтузиазма. В эмоциональном смысле так точно. Ей придется жить с этой грязной реальностью. Эффи закрыла глаза на мгновение, её пальцы призрачно коснулись пуговицы на джинсах, а в голове крутилась тысяча мыслей. Хватка Айзека на её бёдрах стала чуть сильнее, но его голос оставался таким же мягким и ласковым. — Словами, милая. Используй слова.