Сломать, чтобы починить

— Я… я хочу… Её сердце бешено колотилось, и сомнения росли снежным комом с каждой секундой. Даже если заставить себя поверить в то, что Айзек не обманет её, что будет после? Как долго он собирается держать её здесь? Что если он планировал убить её и раскидать по лесу, как и тех остальных жертв хайда? Всё это несколько осложняло попытки вести себя так, будто она по-настоящему очень хочет секса с ним прямо сейчас. Нужно было переварить всё и взять паузу, чтобы собраться с мыслями и подготовиться морально. — Здесь есть горячая вода? Айзек приподнял бровь, когда она скрестила руки поверх почти обнаженной груди. — Зачем? Думаешь, тебе надо освежиться после того, как ты пробежалась по лесу и час лежала на земле под крыльцом? — в его голосе звучала насмешливая игривость, как будто они были друзьями и могли шутить о таких вещах. — Или ты хочешь выкрутиться из нашей сделки? Может, даже планируешь грандиозный побег, который неминуемо закончится плохо? — Я не пытаюсь выкрутиться. И не собираюсь бежать, — возразила Эффи. Не то чтобы она совсем об этом не думала. — Я просто хочу быстро принять душ. Только и всего. И потом мы сможем… продолжить. — И ты не будешь мучительно перетирать в голове каждую мелочь и истерично плакать, как только включится вода? Возможно. Очень вероятно. — Нет. Айзек медленно поднялся, не спуская с неё глаз. Эффи всё еще прикрывала себя руками, и он довольно долго обдумывал её просьбу. — Ладно. — Правда? — удивление вырвалось само собой. — Да, правда, — Айзек взмахнул рукой, и кандалы с лязгом упали с её красной щиколотки. Он немедленно взял её за руку и повел глубже в домик. К удивлению, спальня выглядела гораздо более комфортной и аккуратной, нежели гостиная. Большая кровать казалась уютной — если не считать ещё одной цепи с кандалами, прикрученной к полу рядом. Дверца шкафа была полуоткрыта (в нём виднелась какая-то одежда) а ещё одна слегка приоткрытая дверь вела в ванную. Должно быть, лицо Эффи выражало замешательство, потому что Айзек быстро ответил на незаданные вопросы. — Это старый охотничий домик Донована. Я… одолжил его, когда помогал Тайлеру. «Помогал» — сильно сказано, и эта часть домика всё ещё выглядела слишком ухоженной для охотничьей лачуги, но она предпочла промолчать. Айзек отпустил Эффи, жестом предложив выбрать себе что-то из шкафа, а сам достал ей полотенце из комода. Она взяла его, прежде чем вытащить себе самую большую фланелевую рубашку, какую только смогла найти. По крайней мере, можно будет спрятаться в неё после того, как Айзек получит своё. Сначала вода в душе была чуть тёплой, но уже через минуту превратилась в горячий лавовый поток, которой успокаивал ноющие мышцы. Щиколотку жгло адски, но Эффи игнорировала это ради остальных частей тела. Пар заполнил душевую кабину, и туман немного помог расслабиться. Выбор баночек был невелик, и она точно помнила, что Тайлер в обычной жизни не пользовался шампунем-кондиционером-гелем-три-в-одном. Айзек тем более не использовал бы такое, он был слишком тщеславен для этого убожества. Должно быть, однажды это принадлежало шерифу Галпину. Было что-то мерзкое в том, чтобы пользоваться душевыми принадлежностями мёртвого человека, но она намылилась с ног до головы и дважды вымыла голову. Какого чёрта я вообще это делаю? Соглашаться на условия Айзека было ужасной идеей. Но мысль о том, что он спустит Тайлера на ни в чём не повинных людей из-за того, что она сейчас откажется притворяться, была невыносимой. Только что помешает ему заставлять повторять это снова и снова? Ему ничего не стоило выдумать и новые угрозы, если она откажется подчиниться. Он был прав, Эффи была слишком чувствительной. План Айзека «решать» проблемы, самому их создавая, шёл полным ходом. Никакое волшебное слово не освободит Тайлера из-под его власти. По крайнем мере, Эффи оно не было известно. Она попала в ситуацию, что с каждым днём умудрялась становиться только хуже. Никто не придёт её спасти. Никто даже не заметит её пропажи. Зачем она вообще отпрашивалась с чёртовой работы? Закрыв глаза, она тщетно пыталась распутать паутину, в которой запуталась. Не было хороших вариантов. Никакого плана. Никакого рыцаря. Только Айзек и его страсть манипулировать каждым аспектом её жизни. От всего этого у Эффи раскалывалась голова так, что ни одно обезболивающее не помогло бы. Возможно, удар лопатой по затылку мог бы. — Я так и знал, что ты провалишься в свои мысли. Её глаза распахнулись. Она не слышала ни скрипа двери, ни того, как открылась душевая кабина — но Айзек уже стоял позади, прижимаясь голой грудью к её спине. Его руки обвили её скользкую талию, а подбородок лёг на плечо прямо под струями воды. Это было слишком интимно, и тело Эффи рефлекторно напрягалось. Его, похоже, ни капельки не смущало то, что он нарушает её личное пространство. Не то чтобы Эффи ожидала от него другого, но всё же надеялась провести ещё несколько лишних минут в одиночестве. — Что ты делаешь? — она попыталась выбраться из его объятий и прикрыть грудь руками. Конечно, у неё не оставалось никакого достоинства, но ведь можно было притвориться? — Немного поздно скромничать, не думаешь? — пробормотал он, целуя её шею. — Я всё это уже видел. — Убирайся, — зашипела она, — Я ещё не… — Тебя долго не было. — Как мило, что ты беспокоился. — О нет, я не беспокоился, — ответил Айзек, поднимая руки к её груди. Большие пальцы прошлись по соскам, заставив Эффи вздрогнуть. — «Был нетерпелив» подошло бы лучше. — «Нетерпеливый» — самое точное слово, — пробормотала она, уставившись в пол душевой. Его присутствие заполняло всё пространство тесной кабинки, заставляя чувствовать себя маленькой и беспомощной. В то время как он сам казался только выше и больше. — Нельзя было просто подождать снаружи? Руки Айзека скользнули вниз и легли на её бёдра. — Можно. Но я подумал, что теперь моя очередь показать тебе, как сильно я этого хочу, верно? Она попыталась проглотить подступающую панику. Зачем она вообще это сказала? Ей стоило бы научится думать, прежде чем говорить что-то во время приступов необоснованной уверенности. — Покажи мне через пару минут, — голос сорвался. — Я уже почти… — Думаю, я покажу тебе прямо сейчас. Ты ведь так хотела поставить меня на колени совсем недавно? Он развернул Эффи так, что её спина оказалась прижата к холодной стене. Тёмные глаза изучали её лицо, впитывая эмоции, словно это было хорошее выдержанное вино. — Если, конечно, ты не хочешь отменить нашу маленькую сделку. Я с радостью позвоню Тайлеру. Она в панике замотала головой. — Нет. Пожалуйста. Я хочу этого. Ложь была хрупкой, но на секунду она сама себе поверила. — Правда? — Да, клянусь. — Хорошо. Айзек наклонился к ней, прижимаясь губами во всепоглощающем жарком поцелуе. Она ответила, выгнувшись к нему с тихим стоном — для большей убедительности — и ему это явно очень понравилось. Его поцелуи спускались ниже по телу, смешиваясь с горячей водой, пока он не опустился перед ней на колени. На его лице играла откровенно порочная и довольная улыбка, когда он посмотрел на неё снизу вверх сквозь пар. Хотелось продолжать сохранять холодный рассудок, но становилось всё тяжелее. Страх продолжал жечь в груди, но Эффи отчаянно нужно было, чтобы он поверил. Она подвинула все эмоции и сомнения так далеко, как могла, и забралась пальцами в его тёмные волосы, слегка потянув. Айзек на секунду закрыл глаза, невольно вздрогнув. Прежде чем Эффи снова смогла начать всё перекручивать, она оперлась о стену душа, схватилась за держатель мочалки и забросила правую ногу ему на плечо. Он крепко схватил её, чтобы она не упала, и с явным намерением прикусил внутреннюю сторону бедра. Чёрт. Взгляд, который он бросил на неё, приближая губы к её центру, был настолько грязным, что Эффи пришлось закрыть глаза. Он был чересчур личным. Похожим на одержимость. Не хотелось называть это жаждой обладания, но настойчивость, с которой он оставлял следы на её теле после каждого взаимодействия, говорила именно об этом. Шумный вдох вырвался из горла, когда его язык прошёлся по ней снизу вверх с невозможно правильным давлением. Ногти царапнули его кожу головы, когда Айзек повторил движение. Бёдра дёрнулись навстречу сами собой, когда его длинный язык проник внутрь так, что почти сразу едва не отправил её за грань. Эффи сжала губы, отчаянно не желая доставлять ему удовольствие знать, как хорошо ей делал его рот. — Дай мне тебя услышать, — прошептал он, прижимая большой палец к клитору так сильно, чтобы вскрик всё-таки сорвался с её губ. — Вот так, моя девочка. Моя девочка. Язык Айзека вернулся к делу вместе с пальцами. Дыхание становилось прерывистым, а ноги дрожали так, что вот-вот подкосятся, если он продолжит в таком же духе — что он и собирался делать. Напряжение внутри сворачивалось тугой, горячей пружиной. Эффи была готова сорваться в любое мгновение, и её мозг отказывался помнить, кто заставлял её чувствовать себя так грешно хорошо. Если не открывать глаза, можно притвориться, что это Тайлер. Пусть он никогда и не доводил её до такого. Но представить, что это не Айзек стоит перед ней на коленях было легче, чем признать реальность происходящего. — Давай же, милая, — его пальцы изогнулись внутри, вынуждая застонать. — Я знаю, что ты близко. Она попыталась возразить, но он только качнул головой с лёгким смешком и снова надавил туда, куда нужно. Всё её тело напряглось, и она рассыпалась на части с криком и дрожью. Айзек продолжал целовать её, пока она силилась прийти в себя, и одурманенная оргазмом часть мозга хотела ему позволить. Эффи попыталась убрать с него ногу, но конечности были как желе. Он осторожно распутал их тела, выключил воду и завернул её в полотенце, прежде чем помог ей выбраться из душа. Чувство стыда захлестнуло с головой, но она отчаянно не позволяла ему взять верх. Поваляться в самобичевании можно будет потом. Конечно же Айзек с ней ещё не закончил. Хотя даже просто смотреть ему в глаза после того, что было в душе, ей совершенно не хотелось. Она крепко прижимала к себе полотенце, глядя перед собой слегка затуманенным взглядом. Все силы уходили на то, чтобы дышать ровно и не уйти в полный отрыв от реальности. На периферии зрения она увидела Айзека, обернувшего полотенце вокруг бёдер. Он внимательно смотрел на неё, будто всё ещё оценивал риск того, что она снова попытается сбежать. Не то чтобы в душе было окно или огромная вытяжка, через которую можно вылезти. — Я никуда не денусь, — пробормотала она. — Конечно, нет, — Айзек поглаживал её всё ещё влажное плечо, несмотря на то, что она избегала смотреть на него. — Это было действительно так ужасно? — Не думала, что петь тебе хвалебные оды тоже часть нашей сделки. — А ты собиралась? Мне льстит. — Твоему раздутому эго уже некуда расти. Эффи отодвинулась к зеркалу, нашла расчёску в ящике комода и попыталась зло расчесать мокрые волосы. — Ты так и не ответила на вопрос. Айзек снова оказался позади, обняв её за талию и положив голову на голое плечо. В запотевшем зеркале он улыбнулся её отражению. — Ты всё ещё думаешь, что я ужасный? — Да. — Но тебе было хорошо. Эффи сжала губы. — Не становись вдруг такой застенчивой, — его руки на талии стали тяжелее. — Нет ничего стыдного в том, чтобы признать, что я заставил тебя что-то почувствовать. Ты заставил меня почувствовать миллион вещей. И то, что одна из них была моментом удовольствия — ничего не меняет. — Хорошо, — сдалась она, швырнув расчёску на столешницу чуть слишком громко. — Ты заставил меня почувствовать себя хорошо. Доволен? — Не очень. Похоже, придётся постараться сильнее. Эффи прижала пальцы к переносице: — Можешь дать мне минутку? Удивительно, но Айзек отступил и задержался у выхода в спальню. — Не задерживайся слишком. Эффи захлопнула за ним дверь, использовав последние силы, чтобы вернуть себе контроль над эмоциями. Проще сказать, чем сделать, когда Айзек уже забрался ей под кожу. И под неё саму, если уж на то пошло. Она вытерлась полотенцем, что в таком влажном воздухе было почти бессмысленным, и натянула на себя ту самую рубашку, застёгиваясь до самой шеи. Будто это могло как-то отсрочить дальнейшие события. Мало того, что она воспользовалась шампунем покойного Галпина, так теперь она ещё и надела его одежду… Дверь скрипнула, и Эффи вышла из резкого флуоресцентного света ванной комнаты в теплый свет лампы возле кровати. Айзек сидел на краю, на красном клетчатом пледе, и как бы уютно это не выглядело, сложно было не смотреть на кандалы и цепь на полу. — Мне придётся надеть это на тебя? — спросил он. — Или я могу доверять тебе? Эффи нерешительно шагнула вперед, останавливаясь между его ног. Теперь они были почти на одном уровне. Её ладони задержались на его широких плечах, затем нежно обхватили его лицо. На секунду она даже смогла представить себе, что это самая естественная вещь на свете. Руки Айзека обняли её талию и притянули ближе. Может, это не самая худшая часть всех обстоятельств, в которых она оказалась? Заставляя себя не думать больше ни о чем, она наклонилась и поцеловала его. Сначала нежно, потом чуть сильнее, игнорируя тревожные звоночки в голове и тяжесть на сердце. Ещё немного. Она ведь может притвориться ещё чуть-чуть? — Ты можешь доверять мне, — прошептала она ему в губы. Пожалуйста, поверь мне. Одним ловким движением Айзек подхватил её на колени и увлёк вместе с собой на кровать, сдвигаясь назад к изголовью. Между Эффи и его очевидным возбуждением оставалось лишь полотенце, что держалось до сих пор лишь каким-то чудодейственным образом. Она чуть подвигала бёдрами, сидя на нём, и его низкий грудной стон подсказал, что она на правильном пути. Айзек возвращал её поцелуи, крепко прижимая к себе — одна рука в мокрых волосах, другая на пояснице. Эффи подтолкнула его за плечи, без слов намекая продвинуться выше, и он устроился так, что его голова оказалась на подушке, а она снова оседлала его. Всем сердцем надеясь, что выглядит при этом соблазнительно и кокетливо, Эффи начала медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Когда ткань раскрылась чуть ниже груди, она стряхнула её с одного плеча, взяла руку Айзека и потянула её к себе. — Прикасайся ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Он огладил грудь Эффи пальцами, прежде чем притянуть её ещё ближе к себе. Его язык рисовал круги у её соска, после чего он слегка прикусил его зубами. Эффи схватилась за изголовье кровати, чтобы не потерять равновесие. Руки Айзека быстро покончили с остальными пуговицами, и вскоре он целиком освободил её от рубашки. Его ногти слегка прошлись по её спине, и Эффи выгнулась ему навстречу. Поцелуи рассыпались по её груди, становясь всё более благоговейными. Казалось, он неуклонно поклоняется ей и смакует каждое мгновение. От этой мысли по коже пробегал холодок. — Ты такая красивая. Слова вынудили вздрогнуть. Это звучало глупо, но Эффи предпочитала непростительную грубость Айзека его ласковому тону. Нежность только запутывала. Она делала его человеком и заставляла забывать о том, что он монстр, способный на ужасные вещи. Потянувшись назад, Эффи вслепую нашла край полотенца, стянула его и сдвинулась так, чтобы оказаться прямо над его возбуждённым членом. Заставив себя встретиться с его полным желания взглядом, она медленно опустилась на него. Пришлось прикусить внутреннюю поверхность щеки, привыкая к растяжению, но боли не было. Только ощущение тяжелого, наполненного давления. Постепенно Эффи сама начала задавать ритм, покачиваясь и прижимаясь, пока его бёдра поднимались навстречу медленными, глубокими толчками. Ощущения от — условно добровольного — секса с Айзеком были слишком приятными, чтобы она могла продолжать делать вид, что не получает от этого удовольствия. Для эгоистичного ублюдка, который брал всё, что хочет и когда хочет, он был удивительно внимательным любовником. Казалось, он действительно старался вытащить из неё каждый стон и вскрик. Его голос дрейфовал в её подсознании, пока она пыталась сконцентрироваться. Ты так хорошо справляешься. Дыши, милая. Я держу тебя. Кончишь для меня? Эффи зажмурилась. Она была уже совсем близко, на самом краю. Может быть, ненависть к себе позже стоила того, чтобы отпустить себя сейчас в руках Айзека Найта. Отпусти. Дыхание рвалось, капельки пота скатывались по вискам. Ещё чуть-чуть. Глаза распахнулись — и она сорвалась с долгим, хриплым вскриком. — Какого хера? Отпусти… Айзек под ней тоже хрипел, но не только от физического напряжения и чрезмерного удовольствия. Скорее всего, потому что руки Эффи обернулись вокруг его горла, пережимая дыхательные пути и давя на кадык со всей её силой.