Мир ДС

Дождь стучал по крыше небоскрёба, размывая очертания Готэма внизу. Бэтмен стоял неподвижно, словно высеченный из камня. Его плащ прилип к спине, капли стекали по маске, но он не шевелился. Перед ним — Харли Квинн. Она дрожала. Не от холода — от чего‑то большего. Её яркий костюм промок и потускнел, клетчатая шаль обвисла, а улыбка… впервые за долгое время она не казалась фальшивой. Она просто исчезла. — Ты мог бы просто уйти, — тихо произнесла Харли, глядя куда‑то в сторону. — Снова поймать меня, запереть в Аркхэме. Как всегда. Бэтмен не ответил. Он всё ещё держал её за руку — не как пленницу, а будто боялся, что она рассыплется, если он отпустит. — Почему ты не убегаешь? — наконец спросил он. Харли горько усмехнулась. — А куда мне бежать? К Джокеру? — она вздрогнула, и в этом движении было больше правды, чем во всех её шутках. — Я устала, Бэтс. Устала быть смешной. Устала притворяться, что мне всё равно. Он почувствовал, как её пальцы слегка дрогнули в его ладони. Впервые за годы их противостояния она не играла. Не провоцировала. Не пыталась его обмануть. — Ты не обязана быть такой, — сказал он неожиданно мягко. Харли подняла глаза. В них было столько боли, что даже его закалённое сердце дрогнуло. — А какой я должна быть? Доктор Квинзель, которая верила, что может вылечить безумцев? Или Харли — кукла, созданная ради смеха? — её голос сорвался. — Я не знаю, кто я без всего этого. Бэтмен сделал шаг вперёд. Не угрожающе — осторожно, словно приближался к раненому животному. — Ты — Харлин. Та, кто когда‑то хотела помогать людям. Она замерла. Имя, которое она давно не слышала. Имя, которое принадлежало той, кем она была до клоунского грима и безумных выходок. — Откуда ты… — начала она, но он перебил: — Я знаю больше, чем ты думаешь. Дождь усиливался. Капли смешивались с чем‑то ещё на её щеках — то ли вода, то ли слёзы. — Что теперь? — прошептала она. — Ты арестуешь меня? Бэтмен покачал головой. — Нет. Он снял перчатку и коснулся её ладони — впервые за всё время их знакомства по‑настоящему, без барьера из ткани и стали. — Если хочешь измениться… я помогу. Харли вздрогнула. В её глазах мелькнуло недоверие, страх, а потом — робкая надежда. — А если я снова ошибусь? — Мы оба ошибаемся, — ответил он. — Но это не значит, что нужно перестать пытаться. Она медленно сжала его руку. Не как враг. Не как безумная преступница. Как человек, который вдруг почувствовал, что не один.