365

День казался вполне обычным, когда Ганнибал закончил утренние дела на вилле и направился к дневному центру ухода за собаками, который он устроил в заброшенном домике у бассейна в западной части поместья. Рассеянно ступая по жжёно-янтарным листьям, которым он с неохотной тоской позволил устлать безупречную территорию, он не услышал шагов за спиной. На самом деле он не подозревал, что за ним следят, до той секунды, пока невидимый противник не схватил его сзади и, прижав к себе, не вонзил иглу в плечо. У Ганнибала было лишь мгновение, чтобы возмутиться тем, что его застали врасплох, прежде чем успокоительное подействовало. Очнувшись в вязком оцепенении, он моргнул и обнаружил себя сидящим в кресле у письменного стола посреди собственной спальни. Руки были связаны перед ним кабельными стяжками — из его же эротической коллекции. Кто посмел?.. И, что было куда более тревожно, — как им удалось так легко его поймать? — Прошу прощения за грубое обращение, сэр, — поморщился Маркус, входя в комнату с видом человека, испытывающего разве что лёгкое раскаяние. — Маркус, объяснись немедленно, — холодно сказал Ганнибал. — А лучше сначала развяжи меня, а потом объясняйся. И советую сделать это быстро, потому что в данный момент я всерьёз подумываю уволить тебя без рекомендации. — О, не будь так строг к Маркусу, — раздался знакомый голос. Уилл вошёл следом за охранником, улыбаясь. У Ганнибала перехватило дыхание. Глаза наполнились слезами, сердце заколотилось так сильно, что он перестал даже пытаться освободиться. — Похоже, он потерял дар речи, — с удовлетворением заметил Маркус. — Я оставлю вас. Увидимся позже, сэр. — Отлично, Маркус, — беззаботно ответил Уилл. Когда они остались одни, Ганнибал спросил хрипло, сквозь слёзы: — Сколько именно моих сотрудников участвовало в этом твоём… плане? — Все, — спокойно ответил Уилл, расхаживая по комнате с руками в карманах тёмно-синих джинсов. В идеально выглаженной рубашке и с зачёсанными назад волосами, из которых несколько прядей падали на лоб, он выглядел для Ганнибала как чистейшая погибель. — Ольга была в восторге. Мне пришлось долго уговаривать её не предупреждать тебя. И я подумал, что ты оценишь… взаимность методов. — Думаю, — хрипло произнёс Ганнибал, — тебе стоит запереть дверь. Уилл ухмыльнулся и сделал это. Затем он резко толкнул Ганнибала на кровать, опрокинул на спину, оседлал его бёдра и закинул связанные руки ему за голову. — Теперь ты мой пленник, — прошептал он, касаясь губ Ганнибала. — Что мне с тобой делать? — Пожалуйста… будь внимателен, — выдохнул Ганнибал. Уилл улыбнулся и поцеловал его — их губы слились, высвобождая всё желание, накопившееся за время разлуки. — О, милый… — Уилл улыбнулся дьявольски, глаза потемнели, стали хищными. Он прижался к Ганнибалу всем телом, и тот застонал. — Я собираюсь так хорошо о тебе позаботиться. Он медленно расстегнул рубашку Ганнибала, оставив её распахнутой, и начал покрывать его грудь короткими, нежными поцелуями, вдыхая тепло кожи и знакомый пряный аромат одеколона. Уилл разделся, и Ганнибал смотрел на него так, словно видел воду после бесконечного пути по пустыне. Уилл зарылся лицом в серебристые завитки на груди и животе Ганнибала, целуя и слегка покусывая, задерживаясь у каждого соска. — Ты восхитителен, — прошептал он, проводя языком по его бёдрам, заставляя Ганнибала застонать и дёрнуться. — А теперь не двигайся, — приказал Уилл, стягивая с них одежду. — Боже… какой же ты нетерпеливый. Ганнибал был на грани: голова запрокинута, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое, между выдохами — только имя Уилла и бессвязное «пожалуйста». — Вот это мне нравится, — пробормотал Уилл, наслаждаясь его реакцией. — Такой чувствительный… Скажи ещё раз. — Пожалуйста… — прошептал Ганнибал, отчаянно. — Уилл… ты мне нужен. Уилл медленно, с упоительным наслаждением накрыл ртом член Ганнибала, окутывая его плотным, восхитительным теплом. Удовольствие мгновенно разлилось по всему телу Ганнибала; он растворился в ощущениях, становясь жертвой озорных, неутомимых ласк Уилла. — Я скучал по тебе. — Покажи мне, — выдохнул Ганнибал. Его член был почти болезненно твёрдым, ныл и дёргался в ожидании, когда Уилл внезапно отстранился. — Не сомневайся, я покажу, — губы Уилла греховно изогнулись, а во взгляде вспыхнуло чистое вожделение. — Думаю, мне стоит сесть тебе на лицо. — Пожалуйста, — повторил Ганнибал, чувствуя, как во рту собирается слюна. Уилл опустился задом на его лицо и снова принялся сосать, Ганнибал понял, как сильно он скучал по этому сладкому, мягкому, великолепному рту, способному творить с ним совершенно невыносимые вещи. Ганнибал застонал, прижимаясь губами к заднице Уилла, а затем сосредоточился на симпатичном, сморщенном входе, по которому так же сильно скучал. Хотя у него не было возможности руками раздвинуть ягодицы Уилла и глубоко обхватить его, он все равно мог уделить ему много щедрого, влажного внимания, водя языком и облизывая, в то время как сжатие рта Уилла вокруг его члена иногда заставляло прерывисто дышать. Когда Уилл взял особенно глубоко у, Ганнибала вырвался дикий стон эйфории. Его руки жаждали свободы — чтобы удерживать, чтобы наказывать, чтобы чувствовать. И всё же в этом положении, в собственной покорности, было что-то поразительно правильное: позволить Уиллу видеть его таким и брать так, как тот захочет. Уилл намеренно заставил его смотреть, подготавливая себя дальше, добавляя смазку и медленно работая двумя пальцами. Он прикусил губу, вздрагивая от удовольствия и предвкушения, не сводя взгляда с Ганнибала, лишь изредка бросая жадные взгляды на его напряжённый член. Когда Уилл опустился на его эрекцию, они оба громко застонали. Уилл задавал темп — сначала медленный, глубокий, почти мучительный, пока терпение не лопнуло и Ганнибал не издал сдавленный крик. Тогда движения стали быстрее, жёстче, дыхание — прерывистым, а ощущения — почти невыносимо хорошими. — Я так счастлив, — рассмеялся Уилл, одновременно всхлипнув. Ганнибал лишь кивнул, улыбаясь и поднимая связанные руки над головой, отдаваясь полностью. Уилл наклонился так чтобы они могли целоваться, сплетая языки, смешивая слёзы и дыхание, удерживая между ними быстрый, неумолимый ритм. — Я люблю тебя, Уилл, — выдохнул Ганнибал за миг до оргазма, прижимаясь к нему, когда Уилл сжал его соски и продолжил двигаться, увлекая их обоих к общему оргазму. Уилл кончил первым, выкрикнув имя Ганнибала. Всё ещё дрожа, он дал ему разделить финал, и тихие, сдержанные стоны Ганнибала звучали почти как боль — настолько они были наполнены чувством. — Я больше никогда никуда не уйду, если только ты не пойдёшь со мной, — сказал Уилл, желая раз и навсегда развеять любые сомнения. — Мне бесконечно приятно это слышать, мой дорогой, — ответил Ганнибал, не отрывая взгляда от его розовых щёк и сияющих глаз. Уилл вздохнул и, наконец, освободил его от стяжек. Они крепко обнялись, запутавшись в простынях. — Кстати, мне очень нравится, что ты здесь устроил, — весело заметил Уилл. — Я надеялся на это, — Ганнибал поцеловал его в лоб. — Раз уж ты уже осматривал мои владения, ты видел приют? — А как ты думаешь, где я оставил собак? — Уилл улыбнулся, наслаждаясь его растерянностью. — Ты хочешь сказать, что привёл их всех?.. — Да. Всех семерых. И мне интересно, хочешь ли ты меня всё ещё — со всеми этими сложностями. Ганнибал рассмеялся, прижимая его к матрасу. — Выходи за меня замуж, — сказал он между поцелуями. Уилл запустил пальцы в его волосы и тихо, уверенно ответил: — Да.