Чёрная Роза и Призрак Алика

Ночь после бала в особняке Шуманикс не принесла дворцу покоя. Стены императорской резиденции, казалось, впитывали в себя тяжелое дыхание Ритриха, чей рассудок метался между реальностью и призраками шестнадцатилетней давности. В покоях императора пахло горькой настойкой и догорающим воском. Ритрих рухнул в кресло, закрыв лицо дрожащими ладонями. Его верный помощник Максим стоял рядом, замирая в полумраке. — Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — спросил Максим тихо. Голос его эхом отразился от высоких сводов, как далёкий шёпот ветра. Ритрих поднял голову. Его янтарные глаза казались потухшими, как угли под слоем пепла. — Там была Лидиана — пробормотал он в отчаянии. Голос был хриплым, словно вырванным из глубин забытого сна. Максим вздохнул, подходя ближе. Запах его одежды, лёгкий мускус от долгого дня, смешался с тяжелым ароматом благовоний. — Ваше Величество, Лидиана давно мертва — подчеркнул он мягко, но твёрдо. Так он говорил всегда, когда прошлое грозило окончательно поглотить императора. — Но... — Ритрих вскочил, шаги по ковру были приглушёнными, но полными скрытой боли. — Выяснилось, что у Лидианы был сын. Герцог Литхи... он скрыл его. Максим кивнул, лицо его омрачилось. Он помнил тот день: мольбы старого герцога, слёзы бессилия и тень проклятия, нависшую над новорожденным. — Да, я помню, Ваше Величество. Я был там. Это ваш сын... — Сын... — эхом отозвался Ритрих, устремив взгляд в пустоту. Перед глазами стоял образ «племянницы» Айджаров: платиновые волосы, фиолетовые глаза, живое зеркало Лидианы. — Я велел ему переодеть мальчика девочкой и растить соответственно. Чтобы обмануть судьбу. И я совсем забыл о нём. Максим тревожно огляделся, опасаясь ушей, которые могли прятаться за каждой портьерой. — Ваше Величество, эти мысли не должны покинуть этой комнаты. Если дойдет до Её Величества... будьте осторожны. Ритрих закрыл лицо руками, плечи его мелко дрожали. Максим стоял молча, и зловещее предчувствие сжимало его сердце, кто бы ни был назначен наследником, кровавый ветер будет дуть над Эльбахом, пока трон не займёт истинный Император. Розалинда проснулась от собственного крика, который застрял комом в горле. В комнате царил мрак, лишь луна серебрила тяжелые бархатные шторы. Она села в постели, пытаясь унять бешеный ритм сердца, и тихо вышла на балкон. Ей не хотелось будить слуг, их навязчивое беспокойство сейчас только усилило бы её внутренний хаос. Ночной воздух Хвандо был колючим и свежим. Розалинда вцепилась в холодные мраморные перила, глядя, как туман цепляется за кроны деревьев в спящем саду. Кошмар был слишком отчётливым. Астель стояла в тронном зале, но в её руках была не записная книжка, а окровавленная голова Кайруса. Глаза брата смотрели в пустоту, а за спиной Астель расцветали алые цветы Квинси, жадно впитывающие эту кровь. «Это не просто сон» — думала она, и её дыхание вырывалось легким паром. Мимолётное видение на балу всплыло в памяти с новой силой: Кайла Веста в голубом платье, её уверенные движения и странный, почти осязаемый ореол силы. «Если я хочу защитить Кайруса и сохранить, то немногое, что осталось от нашей семьи, мне нужно понять, кто эта девушка». Утро наступило серое и тягостное. Мари вошла в покои бесшумно, но, взглянув на бледное лицо принцессы, едва не выронила поднос. — Ваше Высочество, вы бледны как смерть — прошептала служанка. — Позвольте мне позвать лекаря. — Не время для слабости, Мари — Розалинда жестом приказала ей подойти ближе. — Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты узнала всё о семье Айджар и о Кайле Весте. Подними архивы, расспроси своих людей в Академии. Но сделай это так, чтобы даже тень императрицы не заметила твоего интереса. Мари коротко кивнула, её лицо мгновенно стало сосредоточенным. — Будет сделано. Кстати, Его Величество созывает всех членов семьи на ужин сегодня вечером. Будут присутствовать все принцы. Розалинда тяжело вздохнула. Семейные ужины в этом дворце всегда напоминали пир во время чумы. Перед завтраком Розалинда зашла к Кайрусу. Наследник сидел за столом, заваленным документами. Под его глазами залегли глубокие тени. — Вижу, я не одна, не нашла покоя во сне — тихо произнесла принцесса, подходя к брату. Кайрус поднял голову и вымученно улыбнулся. — Рози… Эти бумаги размножаются быстрее, чем я успеваю их подписывать. Матушка требует отчётов по каждому налогу. А отец… — он замолчал, глядя в окно. — Вчера, когда мы столкнулись, его взгляд был как у безумца. Что там произошло на самом деле? Розалинда села напротив и кратко рассказала о встрече императора с Астель. — Он узнал в ней Лидиану, Кайрус. Это опасно. Императрица не простит такого воскрешения прошлого. Они недолго помолчали, разделяя общую тревогу. Кайрус накрыл её руку своей, ладонь была горячей от усталости. Уходя, Розалинда заглянула к близнецам. Вид Арианы и Теодора, строящих замок, на мгновение согрел её. Квинси в вазах не было — Мари следила за этим строго. Принцесса позволила себе секундную радость, пока они в безопасности. Вернувшись к себе, Розалинда увидела на столике «Вестник Хвандо». Её взгляд зацепился за заголовок: «СТРАДАНИЯ НИКОЛАСА ЧИАРДА». «...на лестнице определенно была виноградная лоза! Я споткнулся и сломал ноги из-за небрежности садовников...» «Лоза? Зимой?» — Розалинда нахмурилась. Она вспомнила странный вихрь в саду во время встречи с Астель. Вторая заметка была не менее важной: «Герцогиня Леодора Шреман покидает Академию Кратье». Баланс сил в Академии менялся, и в центре этого вихря снова стояло имя Кайлы Весты. Вечер наступил незаметно, окутывая дворец сиреневым туманом. Розалинда, облаченная в платье темно-изумрудного шелка, спускалась к отцу. Она всегда сопровождала его на такие ужины — это была традиция, но и тихая радость, в эти моменты она чувствовала, что отец ближе к ней, чем к кому-либо в семье. За столом уже собрались все. За длинным столом воцарилась привычная, удушливая атмосфера. Императрица Джулия сидела по правую руку от пустующего во главе кресла императора — позиция, подчеркивающая её фактическую власть. Её алые глаза, напоминающие застывшую кровь, медленно сканировали присутствующих. Кайрус сжимал пальцы под столом, Рутай лениво рассматривал фамильное серебро а четвертый принц, сын наложницы, Эдриан сидел опустив голову, словно стараясь слиться с тенями гобеленов. — Отец, ваше присутствие сегодня — истинная милость для нас — вежливо произнес Кайрус, пытаясь разорвать натянутую тишину. Император Ритрих лишь коротко кивнул. Его взгляд, обычно пустой, теперь казался надломленным. Розалинда чувствовала, как от него исходит едва уловимый запах лекарственных трав и старой тоски. Разговор неизбежно коснулся внешней политики. Кастилья — королевство, чьи амбиции росли пропорционально слухам об ослаблении магических барьеров Эльбаха, снова напомнила о себе. — Послы Кастильи проявляют излишнюю настойчивость — произнесла Императрица. В её певучем голосе послышался звон стали. — Они вновь поднимают вопрос о «суверенном наследии» земель Алика. Словно мы обязаны делиться своим наследием с каждым встречным. Ритрих вздрогнул. Императрица повернулась к нему, и в её улыбке Розалинда увидела торжество хищника, загнавшего жертву в угол. — Милый, — Джулия коснулась ладони мужа, и тот едва заметно отшатнулся. — Твоя склонность к ностальгии не должна давать Кастилье повод думать, что Эльбах утратил хватку. Мы не можем позволить призракам прошлого диктовать условия нашей империи. Император сжал вилку так, что побелели костяшки, но голос его прозвучал неожиданно твердо: — Наша позиция останется неизменной — ответил он тихим, но неожиданно твердым голосом. — Мы придерживаемся политики территориальной целостности. На любые попытки «дипломатического давления» со стороны Кастильи будет дан зеркальный ответ. Эльбах не обсуждает свои границы, он их охраняет. Императрица удовлетворенно пригубила вино. Дипломатический раунд был за ней — она заставила мужа подтвердить жесткий курс, но Розалинда видела, какой ценой отцу далось это спокойствие. Она перевела взгляд на Четвертого принца. Он слушал их, затаив дыхание, и в его глазах читалась та же беззащитность, что и у отца. Он был слишком чист для этого змеиного логова. Его мягкость была не добродетелью, а смертным приговором. «Если Астер придет за короной, он не пощадит никого из тех, кто сидит здесь», — подумала принцесса, глядя на танцующее пламя свечи в своем бокале.