Глава 11: Выстрел
1 января 2026 г., 05:42
Это была неделя, когда время словно застыло, превратившись в вязкую, холодную массу. Ссора с Кайрусом оставила в душе Розалинды глубокую трещину. Они не разговаривали семь дней, и каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались в коридорах, Кайрус отворачивался, а Розалинда чувствовала, как в груди вскипает горькая смесь обиды и вины. Она назвала его предателем, но знала его трусость была лишь искаженным проявлением любви. Он хотел спасти её, даже ценой империи, и осознание этого жгло её сильнее любого яда.
Пока Кайла Веста всё еще считалась пропавшей, а за стенами дворца зрело беспокойство, Розалинда нашла убежище в покоях отца. Император Ритрих слабел с каждым часом. Болезнь выедала его изнутри, лишая сил, но принцесса не доверяла его уход даже самым верным слугам. Она сама меняла повязки, сама подавала лекарства, ловя в редкие моменты его ясного сознания крохи того тепла, которого ей так не хватало.
В один из таких вечеров, когда закатное солнце окрасило комнату в цвета старого золота, Ритрих внезапно открыл глаза. Его взгляд был осмысленным и пугающе мягким.
— Линда... — прошептал он. Его голос был едва слышен, но в этой тишине он прозвучал как гром.
— Я здесь, отец — Розалинда сжала его иссохшую ладонь.
— Ты знаешь... я так и не смог простить Джулию. За всё, что она сделала со мной... с Лидианой. Она превратила мою жизнь в пепел.
Он тяжело вздохнул и Розалинда замерла, боясь прервать это горькое откровение.
— Но есть одна вещь, за которую я благодарен, она родила тебя. Ты... ты одна из самых любимых женщин в моей жизни. Единственное чистое воспоминание, которое я заберу с собой. Моя прекрасная Линда. Я сам выбрал это имя, когда впервые увидел твои глаза...
Император слабо улыбнулся и, прикрыв веки, погрузился в глубокий, спокойный сон. Розалинда замерла, её всегда считали «Черной Розой», дочерью своей матери, но сейчас, в полумраке опочивальни, броня треснула. Она тихо опустилась на колени у кровати, прижавшись лбом к одеялу, и беззвучно заплакала. Это были не слезы слабости, а слезы ребенка, который впервые за всю жизнь почувствовал себя по-настоящему нужным и любимым. Здесь, в тишине, она была не принцессой, а просто Линдой.
Спустя два дня пришла новость, заставившая Розалинду мгновенно вернуть свою маску. Кайла Веста вернулась.
Она появилась в поместье Веста живой, но истощенной. Розалинда, всё еще чувствуя тяжесть отцовских слов, немедленно отправила подарок. Не торжественный жест, а искреннюю помощь: редкие мази, снимающие воспаление от магических ожогов, и записку, написанную её собственной рукой: «Рада, что вы вернулись в целости. Поправляйтесь, леди Кайла. Р.Э.»
Ночь, последовавшая за возвращением Кайлы, стала черной точкой в истории Эльбаха.
Розалинда не спала. Она читала документы, когда тишину дворца разрезал резкий, сухой звук. Гром? Нет, это был выстрел. Звук, совершенно чуждый этим стенам, за которыми привыкли убивать шепотом или ядом.
В ту же секунду по воздуху прокатилась тяжелая магическая волна — вспышка маны была настолько мощной и хаотичной, что в комнате Розалинды задрожали стекла. Это была агония чьей-то силы, последний крик угасающей жизни.
— Матушка... — сорвалось с губ принцессы.
Не дожидаясь охраны, Розалинда накинула шаль и бросилась по темным коридорам к крылу Императрицы. Сердце колотилось в ритме выстрела. Она знала, откуда шел звук.
Когда она ворвалась в малую приемную Джулии, её встретил запах порохового дыма и горького аромата Квинси.
Картина была застывшей, как на полотне безумного художника. На ковре, раскинув руки, лежал старый Герцог Литхи. Его глаза были открыты, в них застыла вечная ненависть, а пальцы всё еще сжимали рукоять ружья. Он выглядел бесконечно старым и сломленным, даже в смерти.
Императрица Джулия стояла у окна, спиной к трупу. Её осанка была безупречной. Она медленно повернулась на звук шагов дочери, и Розалинда увидела, что на её лице не было ни капли страха. Только холодное, брезгливое удовлетворение.
— Матушка... — Розалинда остановилась в дверях, её взгляд метнулся от мертвеца к матери.
— Он пришел завершить то, что не смог начать семнадцать лет назад, — голос Джулии был ровным, как лезвие бритвы. — Безумие — печальный конец для столь древнего рода.
Розалинда молчала. Она видела ружье, видела кровь слуги у двери. Ей не нужно было объяснять, что произошло. Старик пришел мстить за внука, ведомый яростью и отчаянием, и сам угодил в ловушку, которую Джулия, вероятно, расставила заранее.
— Возвращайся в свои покои, Розалинда, — приказала Императрица, поправляя складки своего платья. — Этой ночью империя избавилась от предателя.
На следующее утро зал собраний был полон. Атмосфера была наэлектризована. Император Ритрих сидел на троне, бледный и осунувшийся, словно он сам получил пулю в ту ночь.
Джулия вышла вперед. Её голос разнесся под сводами зала, каждое слово падало, как судебный приговор.
— Герцогство Литхи совершило акт неслыханной измены, — начала она, обводя взглядом замерших аристократов. — Прошлой ночью герцог проник в мои покои с намерением лишить жизни правящую семью. Его преступление неоспоримы. Отныне род Литхи объявляется предателями короны. Все их владения, земли и титулы подлежат конфискации, а оставшиеся члены рода...
Она сделала паузу, и Розалинда почувствовала, как по спине пробежал холод.
— ...должны быть найдены и преданы суду империи!
Шепот ужаса пробежал по залу. Розалинда чувствовала, как взгляд матери скользит по ней и Кайрусу, требуя безоговорочного согласия. Матушка уже праздновала победу, её рука потянулась к свитку с указом о казнях. Обернувшись к Кайрусу, Розалинда тихо взяла его за руку под прикрытием широких рукавов. Его ладонь была ледяной.
— Довольно — внезапно прервал её голос Императора. Ритрих сидел на троне, бледный, но в его глазах горел огонь, которого не видели годами.
