Глава 12: Раскол Черной Розы
1 января 2026 г., 05:44
— Довольно — внезапно прервал её голос Императора. Ритрих сидел на троне, бледный, но в его глазах горел огонь, которого во дворце не видели годами.
Зал Императорского совета тонул в ледяном напряжении. Огромные окна пропускали тусклый свет, который бессильно разбивался о темный мрамор пола. Императрица Джулия, облаченная в кроваво-черный шелк, не просила, она требовала и её голос был подобен удару клинка по наковальне.
— Измена не ограничивается одной головой, Ваше Величество — её алые глаза сканировали замерших советников. — Все офицеры гвардии Литхи, маги, служившие в их поместьях, управляющие... Каждый, кто впитал яд этого предательского рода, должен быть стерт из памяти Империи. Я требую полной очистки к концу недели.
— Это безумие, Императрица — Ритрих тяжело опустил ладонь на подлокотник. — Вы предлагаете обезглавить армию и лишить Империю знаний в тот момент, когда отношения с Кастильей балансируют на грани катастрофы. Это не правосудие, это добровольное ослабление трона.
— Это вопрос безопасности, Ваше Величество — холодно отрезала Императрица, даже не обернувшись к мужу. — Или вы предпочитаете дождаться, когда один из этих «верных слуг» решит отомстить за своего господина?
Розалинда чувствовала, как внутри неё закипает гнев, доставшийся ей от отца — тот самый тихий, но неумолимый огонь. Она видела, как Кайрус опустил голову, не в силах выдержать давления матери. Принцесса сделала шаг вперед.
— Ваше Величество — произнесла она, обращаясь к Императрице. — Нужно пойти к проблеме дипломатически, кровь тысяч невинных не укрепит фундамент дворца, оно лишь сделает его хрупким. Казнь тех, кто лишь исполнял приказы, настроит против нас тех, кто еще верен. Я поддерживаю волю Его Величества, клятва крови для выживших и вечная ссылка для высших чинов. Это будет куда надёжнее, чем груды мёртвых тел, которые неизбежно привлекут внимание вражеских королевств.
Джулия медленно повернулась к дочери. В её взгляде Розалинда прочитала не гнев а нечто гораздо более страшное, ледяное, окончательное разочарование.
— Дипломатия... — ядовитым шепотом произнесла Императрица — Когда ею злоупотребляют, она перестаёт быть добродетелью и становится уязвимостью. Раз вы так настаиваете на «дипломатических решениях» я нашла им достойное применение.
Джулия обернулась к совету, и её голос стал громким и официальным:
— Отношения с королевством Кастилья зашли в тупик. Нам требуется разум, готовый к ведению переговоров в обстоятельствах... исключительной сложности. Её Высочество отправится туда завтра в качестве полномочного посла. Пусть ваш благородный идеализм, принцесса, послужит интересам Империи вдали от Хвандо.
Кайрус вскрикнул, пытаясь возразить, но Императрица уже покидала зал. Приговор был вынесен под маской почетного поручения.
Розалинда видела, как отец закрыл глаза, бессильно сжав кулаки. Он выиграл жизни невинных, но проиграл свою дочь. Джулия изолировала её, вырывала из сердца дворца.
Вечер в покоях Розалинды прошел под знаком спешных, но методичных сборов. Она действовала хладнокровно.
Сначала она написала Кайле. Перо едва касалось бумаги: «Леди Кайла, обстоятельства требуют моего немедленного отъезда. Наше общение будет приостановлено. Желаю вам крепости и мудрости. Р.Э.»
Затем Розалинда передала весточку подругам, чья верность не вызывала сомнений их распоряжение по праву подписи поступили шахты Алика и три её заветных проекта, прерванных ссылкой.
Отныне эта ноша принадлежит вам — строки ложились на бумагу с холодной решимостью её ухода. — Смотрите, чтобы цепкий взор Её Величества никогда не дотянулся до этих богатств.
Мари стояла в тени, ожидая распоряжений. Розалинда вручила ей ключ от секретного счета.
— Мари, ты остаешься здесь. Следи за каждым шагом Рутая. Эти деньги для Кайруса. Покупай верность, покупай мечи, если придется. Ты мой последний бастион во дворце.
Прощание с отцом было тихим. Ритрих выглядел прозрачным в свете догорающих свечей. Розалинда опустилась на колени перед его кроватью, сжимая его холодные руки.
— Линда... — прошептал он с невыносимой горечью.
В горле принцессы стоял ком, глаза щипало, но она не позволила ни одной слезе упасть. Она должна была остаться сильной Линдой до самого конца.
— Всё будет хорошо, отец. Главное берегите себя. Я обязательно вернусь.
В детской было тихо. Близнецы спали, разметав светлые волосы по подушкам. Розалинда поправила одеяло Теодору и обернулась к гувернантке. Её взгляд был таким холодным, что женщина невольно отступила.
— Если с их голов упадет хоть волос, если еда не будет проверена трижды... Я найду тебя, где бы ты ни пряталась. Ты поняла меня?
— Да, Ваше Высочество — пролепетала та.
Последнюю ночь она провела в кабинете Кайруса. В комнате не горели свечи, лишь в камине умирали угли, отбрасывая на стены длинные, изломанные тени. Брат сидел в кресле, ссутулившись так сильно, словно на его плечи обрушился весь свод дворца. Его пальцы судорожно сжимали пустой бокал, а плечи мелко, едва заметно дрожали.
Тишина между ними была гулкая, почти осязаемая. Она не была мирной, она давила на перепонки, полная невысказанных слов, страхов и той ледяной пустоты, что всегда предшествует неминуемой потере.
— Прости меня, брат — голос Розалинды прозвучал надтреснуто, нарушая этот вакуум. Она подошла со спины и положила ладонь на его плечо — оно было холодным, несмотря на близость огня. — За те слова... за то, что назвала тебя предателем. Я была неправа.
Кайрус не шевельнулся, но его дыхание на миг перехватило.
— Я понимаю теперь — продолжала она, и её голос опустился до шепота — что ты просто хотел укрыть меня. Защитить от той тьмы, что преследует тебя в снах. Твоя правда была продиктована любовью, а моя... лишь страхом потерять контроль.
Брат наконец обернулся. В неверном свете углей его глаза казались двумя глубокими провалами. Он ничего не ответил, слова сейчас казались лишним шумом, неспособным исцелить их раны. Он лишь молча потянул её за руку, увлекая на пол рядом с собой.
Они просидели так до самого рассвета, завернувшись в один тяжелый шерстяной плед. Тишина снова сомкнулась над ними, но теперь она стала их общим убежищем. Время от времени кто-то из них начинал говорить, короткими обрывистыми фразами, выуживая из памяти осколки прошлого.
— Помнишь... — тихо начал Кайрус — как Альберт учил нас различать звезды? Он говорил, что пока мы видим одну и ту же звезду, мы не потеряемся.
Розалинда прикрыла глаза, вспоминая старшего брата, чей смех когда-то наполнял эти коридоры до того, как его отравили.
— Помню — эхом отозвалась она. — И как мы прятались в оранжерее, когда матушка искала нас для уроков этикета. Мы думали, что за густыми листьями нас никто не найдет. Мы верили, что сад бесконечен.
Карета уже ждала у боковых ворот. Император и Кайрус стояли в стороне, удерживаемые стражей по приказу Императрицы. Джулия лично пришла проконтролировать отъезд, она стояла у самой дверцы, её лицо было безупречной мраморной маской. Когда Розалинда подошла, Джулия заговорила, и в её голосе не было и капли материнского тепла:
— Я глубоко разочарована в тебе, Розалинда. Ты предпочла иллюзорную добродетель интересам своей крови. Не так я тебя воспитывала, но я рассчитываю, что эта ссылка приведет твои мысли в порядок и излечит тебя от этой слабости.
Розалинда выдержала её взгляд, не склонив головы ни на дюйм.
— Порой порядок в мыслях наступает именно тогда, когда уходишь из дома, Ваше Величество.
Стук закрывшейся двери поставил точку в её жизни в Хвандо. Крик Кайруса захлебнулся в грохоте колес и шуме дождя. Розалинда смотрела, как силуэты отца и брата тают в густом тумане, становясь частью исчезающего дома. Но за этой пеленой в её сознании ковалась единственная клятва, она вернется.
