Погружение

Дни шли своим чередом. Перерывы она проводила в маленькой комнате для персонала. Там стояли диван, микроволновка, стол и вечно булькающий кулер с водой. Лейн налила себе воды, села на диван и достала телефон.   Экран загорелся, показывая уведомления.   Три сообщения.    Она смахнула их. Отложила телефон.   Телефон провибрировал, пришло еще одно — уже четвертое.    Девушка взяла телефон снова и всё-таки прочитала.    Ник: Привет. Как новая работа? Ник: Ты уже неделю молчишь. Я волнуюсь. Ник: Лейн, пожалуйста, просто напиши, что ты в порядке. Я не буду надоедать. Ник: Ну хотя бы смайлик кинь. Я серьёзно.   Она смотрела на эти сообщения и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна — смесь вины и раздражения. Ник был хорошим. Слишком хорошим.   Девушка представила его лицо — тёплые карие глаза, тёмные волосы, вечно взъерошенные, потому что он запускал в них руку, когда волновался. Представила, как он сидит сейчас где-то у себя, смотрит на телефон, ждёт ответа.   Он был рядом, когда случилось страшное. Он держал её за руку на похоронах. Он приносил еду, которую она не могла есть, и сидел с ней, когда она не могла говорить.   Его забота, его постоянное присутствие, его попытки «спасти» её стали невыносимыми. Потому что он обманывался, что спасать есть что. Потому что смотрел на неё с жалостью. Она поняла, что не может так.    Девушка разорвала отношения. Решила, не грузить его своей депрессией, своими слезами, своей сломанностью.    Она чувствовала себя неспасаемой. Поэтому хотела справиться сама. Или утонуть в этом одна. Ей казалось, тащить его за собой в эту чёрную воду нечестно.   Ник заслуживал жизни, а не роли сиделки при женщине, которая разбита. Которая до сих пор просыпается по ночам и слышит тот телефонный звонок. Которая не знает, как жить дальше.   Он, конечно, не согласился. Но спорить не стал. Только попросил: «Если станет совсем плохо — позвони. В любое время. Я приду».   Она не звонила.   Месяц. Два. Теперь уже почти три.   Так будет лучше.    Лейн убрала телефон обратно в карман, так и не ответив.  Допила воду, вернулась в зал.   Остаток смены прошел в рутине. Лейн раскладывала белье, поправляла манекены, консультировала покупательниц. Ещё несколько женщин, ещё несколько пар. Мирные люди, занятые мирными делами — выбирающие красивое для тела, которое любят.   К концу дня торговый центр начал пустеть. Объявления о закрытии озвучивались под сводами, мягкие, мелодичные. Люди с пакетами, стекались к эскалаторам.    Мира ушла пораньше, попросив Лейн закрыть магазин. Девушка не возражала.    Она не торопилась. Пересчитала кассу, протёрла стойки, поправила бельё на манекенах. Механические действия, которые позволяли не думать. Не вспоминать. Не чувствовать.   В одиннадцать эскалаторы остановились, превратившись в широкие неподвижные лестницы. Огни торгового центра притушили — осталось только дежурное освещение.    Лейн переоделась в джинсы и толстовку. Перед выходом включила приглушённый розоватый свет, ночную подсветку, который делал это место похожим на будуар. И вышла из магазина.    В галерее было пусто и тихо. Только мерный гул кондиционеров. Она закрыла стеклянную дверь и обернулась.    Океан сейчас был совсем другим.   Тени от волн на поверхности, подсвеченные луной, уходили на дно причудливым узором. Мягкие голубоватые огни ночного освещения подсвечивали воду снизу, заставляя её переливаться. Рыбы, которые днём сновали стайками, сейчас плыли медленно, величественно, будто во сне. Рядом проплывали мелкие, фосфоресцирующие создания, похожие на рассыпанные звёзды. Крупный скат, словно призрак, прошёл почти у самого стекла.   Лейн смотрела и не могла оторваться. За этим стеклом был целый мир. Чужой, равнодушный, огромный. Мир, которому нет дела до людей.    Она опустила взгляд и убрала ключ от магазина в рюкзак.    И тогда почувствовала это.    Лейн замерла.   Ощущение было физическим, грубым. Холодок пробежал по позвоночнику, волосы на затылке встали дыбом. Кожа покрылась мурашками, хотя в торговом центре было тепло.   Кто-то смотрел на неё в упор, не отрываясь.    Это было странное, совершенно иррациональное ощущение.    Лейн медленно подняла голову. Но здесь никого не было. Только она, пустой променад, да вода.   Ощущение усилилось.   Взгляд.   Тяжелый. Голодный. Извне.    Лейн медленно, с усилием посмотрела на океан. Всматривалась в глубину, в просветы между водорослями, в темноту, уходящую вдаль.    Ощущение взгляда давило. Проникало под одежду, касалось кожи. Сердце колотилось.   Она моргнула, заставляя себя успокоиться. Сделала шаг к выходу, потом ещё один.   Там никого нет, — сказала она себе. — Там просто вода. Рыбы. Морская жизнь, которой нет до тебя дела.   Глупо.    Это просто нервы. Новая работа, усталость, все дела.   Она вызвала служебный лифт, который вёл на поверхность. Лейн не выдержала — обернулась.   Галерея была пуста. Стекло было на месте. Океан за ним переливался всё тем же призрачным светом.   И пока она поднималась на поверхность, в груди ощущался холод, будто чей-то взгляд действительно впился в неё.