tnds?ut

— тебе помочь подняться? — интересуется детектив, но в ответ не получает ни слова. Лайт молча приподнимается, пока по помещению эхом разносится его дыхание. Рьюзаки замечает, как он морщится от боли, пусть, шатен и пытается этого не показывать. Ягами осторожно свешивает ноги с кровати, переводит взгляд на Эл, а потом обратно на пол. Детективу кажется, что сейчас юноше понадобится помощь. Возможно, Лайт пытается на это намекнуть, но Рьюзаки не спешит подходить ближе. Он лишь ждет, когда тот сам попросит. Ягами хмуро смотрит себе под ноги несколько секунд, которые для него тянутся, как минуты. Чтобы пересесть в кресло, в любом случае нужно было встать. Либо - попросить детектива помочь. Второй вариант юноша отметает сразу. Собравшись с мыслями, Лайт сползает немного вниз - койка довольно высокая. Он касается большим пальцем пола, словно покрытие в любой момент может рухнуть, как тонкий лед, и он неминуемо окунется в ледяную воду. Спустя ещё несколько секунд Ягами медленно умещает всю стопу правой ноги на холодный кафель. Ещё чуть-чуть. Немного. Рьюзаки наблюдает за действиями юноши в неком любопытстве. Лайт сейчас выглядит так сосредоточенно, что это невольно вызывает у брюнета воспоминания о поимке Кэсукэ Хигути - члена группы "Ецубы". В тот день, в вертолете, взгляд то и дело переводился на Ягами. Конечно, Эл анализировал реакцию Лайта на поимку Киры, на тетрадь и бога смерти. Разум твердил, что важна лишь реакция юноши на происходящее, однако, был и другой, еле уловимый фактор: темно-зеленый свет, завораживающе игравший бликами на лице шатена, из-за чего просто хотелось на него смотреть. Без повода, без анализа, без мыслей. Как на музейный экспонат. "В тот момент мне показалось, что что-то в нем изменилось. Изменилось в огромной степени, но и, одновременно - в совсем неощутимой." Спустя какое-то время, Лайт, наконец, смог уместить всю стопу правой ноги на пол и детектив прервал свои размышления. Ягами делает ещё один глубокий вдох, прикрывая глаза, после чего ставит вторую ногу, но уже более уверенно. Его руки по прежнему цепко держатся за перекладину кровати для опоры, и, вот - он почти стоит на своих двух. Все тело Лайта пробирает дрожь. В висках начинает пульсировать, а мурашки бегут от пальцев ног до самых ушей, приглушая звуки и вызывая холодный пот. К тому же, если держаться за перекладину - не получится встать ровно, однако тело подсказывает, что без опоры не обойтись. Лайт снова переводит глаза на Эл, что стоит в шаге от него. И снова этот взгляд. Детектив смотрит так, словно ему дали билет в цирк на самое интересное выступление - да еще и на первый ряд. Это раздражает. "Нет. Не нужно сомневаться в себе. Я знаю способности своего тела, я понимаю, что делаю. Возможно, сейчас я слаб, но не до такой степени, чтобы не устоять на своих же ногах." Ягами осторожно убирает одну руку с перекладины и у него получается принять более устойчивое положение. Он переносит почти весь свой вес на ноги и они не подкашиваются - это уже победа, пусть, и кажется, что каждая косточка вот-вот раскрошится на мелкие осколки и начнет впиваться остриями в мышцы, разрывая ткани самым болезненным способом. Детектив вынимает руки из карманов, думая про себя о том, что Лайт слишком упрям. Впрочем, кажется, Ягами только на одном упрямстве и держится. Эл видит, как Кира пытается раскрыть плечи, собрать гордую осанку по маленьким кусочкам, встроив из руин прежнюю крепость. Но уже через несколько секунд что-то явно идет не так - юношу стало вести в бок. Детектив, не раздумывая, подхватывает парня чуть выше локтя, вцепляясь в его руку стальной хваткой. Лайт от этого морщится и шипит, жмурясь: даже собственное тело предает его. И в данный момент он чувствует, что физически даже не так больно, как морально. На секунду ему кажется, что он жалок. Все нутро твердит о том, что он слаб, что он не может управлять даже собственным телом, что он - не бог. Однако, Лайт не прислушивается к своим мыслям. Он знает: тело - это просто сосуд. У него есть свои ресурсы, есть предел, за который не переступить, как бы ни был силен духом. Тем не менее, в груди все начинает гореть от обиды на самого себя. — Лайт, если нужна помощь - попроси, я помогу. — спокойно констатирует детектив, не отпуская юношу. — отпусти. — огрызнулся Ягами, свободной рукой хватаясь за ручку кресла и стискивая зубы так, что, кажется, ещё чуть-чуть - и на них появятся трещины. — извини, но я не могу тебя отпустить. Если я сделаю это, с вероятностью 88,9 процента ты упадешь. Я чувствую твой вес. Лайту хочется разнести в этой палате все к чертям, но он ограничивается лишь коротким, негодующим выдохом и продолжает попытки развернуться к креслу. Получается плохо. — разве есть что-то унизительное в том, чтобы попросить помощи? — произносит Эл, подходя ближе и слегка ослабляя хватку, чтобы не причинять боли. Лайт молчит. — на складе ты просил помощи у Такады и Мисы. — ровно произносит детектив, внимательно смотря на парня, который моментально вспыхивает. Эл знает, куда давить. — ты просто издеваешься, Рьюзаки, — Лайт переводит презрительный взгляд на брюнета — тебе нравится видеть меня в таком состоянии, вот, почему ты приходишь. Вот, почему ты меня "спас". Твои разговоры о "законе" - чушь. Тебе просто хочется отыграться на мне! — повышая голос, Ягами чувствует, как тело становится ватным, а ноги подкашиваются. В глотке встает ком, дыхание перехватывает, а потолок начинает стремительно уплывать вверх. Сдавленный выдох, на грани со стоном. Холодные руки снова ощущаются даже через ткань - теперь они аккуратно придерживают его за талию и шею. Взгляд детектива остается непроницаемо-пустым, но при этом прикованным к глазам Лайта, находясь в опасной близости. . . — я понимаю, почему ты мог придти к такому выводу, Лайт. Твой эмоциональный фон сейчас нестабилен, также, как и психика. Тем не менее твои доводы - неверны. Мне не доставляет удовольствия видеть тебя в таком состоянии. Ягами мечется взглядом от одного зрачка детектива к другому, а на его лице застывает удивление. Словно в его голове роятся сотни невысказанных мыслей. Эл отводит взгляд в сторону и осторожно пересаживает Лайта в кресло, фиксируя его тело ремнями. — но, возможно, в твоих словах есть доля правды. Дело не столько в законе, сколько в том, что я хочу узнать о тебе больше, — откровенно признается детектив. Лайт молчит, непонятливо приподнимая бровь. На этот раз он смотрит на брюнета с неким осуждением, но тот не обращает на его взгляд внимания - лишь подходит сзади, берется за ручки, и, развернув кресло, начинает движение к двери. — мне действительно интересно, что должно произойти с человеком, чтобы он возомнил себя богом и так сильно верил в это. Хотя, пожалуй, я бы понял, будь на твоем месте глупец. Но ты, Ягами Лайт - далеко не глуп. Именно поэтому в моей голове возникает диссонанс. Лайт сейчас концентрируется лишь на приближающейся двери. Он, наконец, увидит, что происходит за ней, выстроит в голове хотя бы половину планировки здания. Это нужно для побега. Для цели всей его жизни. Для нового мира! — в таком случае ты ещё более аморален, чем я предполагал, — наконец, отзывается Ягами — ты спас серийного убийцу лишь для того, чтобы утолить собственное любопытство. Ты невыносим, Рьюзаки. — запрокидывая голову и пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме подбородка брюнета. Лайт начинает понимать, чего от него ждут. И, естественно - он подыграет. Слабость можно использовать, как оружие. Но детектив не опускает голову и не смотрит в ответ - лишь перед собой, из-за чего Ягами не может проследить за его эмоциями. На несколько секунд воцаряется молчание и Лайт возвращает голову в обычное положение, внимательно наблюдая за длинным сужающимся коридором и осматриваясь, стараясь подметить каждую деталь. Он слегка вздрагивает, когда детектив снова подает голос. — возможно, ты прав. Однако я рад, что ты осознаешь свое положение и понимаешь: ты - убийца. Лайт прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку. "Так и знал. Я прочел тебя, Рьюзаки. Достаточно было лишь намекнуть на то, что я "теряю веру в себя". Если я продолжу это делать, то, спустя время - ты поверишь мне. Поверишь в то, что я раскаиваюсь, а потом ослабишь бдительность. Мне хватит десяти минут для того, чтобы найти выход. Я смогу покинуть это здание, добраться до вырванных листов, и, тогда, ты поймешь, что я - бог. Все поймут. Никто не будет сомневаться в моей власти. На земле не останется тех, кто видел мою уязвимость, а, значит - я стану совершенен. Без единого изъяна." Эл смотрит на рыжеватую макушку, продолжая везти юношу к ванной. Он не может видеть его лица, но чувствует это нарастающее напряжение в кончиках пальцев. Конечно, он понимал, что Лайт так быстро не отступит. И уловил в его голосе фальшь. Тем не менее, решил не говорить об этом, продолжая молча анализировать слова юноши. Когда они оказались у двери в душевую, Рьюзаки распахнул ее и завез Лайта внутрь. Просторная керамическая ванная устелена нескользящим ковриком, а на бортиках рядами стоят шампуни и гели для душа. Ягами осмотрел помещение и повернулся к детективу, ожидающе глядя на него. Эл лишь несколько секунд держал зрительный контакт, после чего отвернулся и подошел к двери. Щелчок. Лайт нахмурился, наблюдая, как детектив, вернувшись к креслу, начинает рыться в одном из дополнительных карманов. . . — может, выйдешь уже? — не выдержав, произносит шатен, вцепляясь здоровой рукой в подлокотник. — извини, Лайт, но неужели ты действительно наивно рассчитываешь на то, что я оставлю тебя одного в таком состоянии? — наконец, вытащив водонепроницаемые повязки, Эл обошел кресло и встал перед парнем, смотря на него сверху вниз — во-первых, это - чтобы защитить твои раны. Они должны быть закрыты, иначе высок риск инфекции. Во-вторых, ты не можешь стоять на ногах и тебе понадобится помощь. В-третьих, мне было бы неприятно, если бы ты здесь утопился. Ягами недоуменно хлопнул ресницами и тут же отвернулся, как только до него дошел смысл сказанного. Юноша уставился перед собой гневным взглядом, начав ковырять ноготь большого пальца здоровой руки. — во-первых, Рьюзаки, я знаю о защите ран и риске инфекции. Оставь повязки - я сам перевяжусь. Во-вторых, я смогу устоять на ногах. В-третьих.. — слегка запнувшись и отводя взгляд вниз — бред. Это просто бред, я не буду никак это комментировать. И, добавлю от себя: в-четвертых, это переходит все границы приличия. — снова поднимая глаза на детектива. Даже когда они были скованы цепью, душ принимали по отдельности. Правда, приходилось сидеть у двери в ожидании, но это в любом случае было лучше, чем находиться в помещении для уединения вдвоем. Рьюзаки выслушал поток негодования, обрушившийся на него. Единственная реакция, которую показал детектив - лишь моргнул, не меняясь в лице. — возможно, с повязкой ты справишься. Но устоять на ногах не сможешь, Лайт, мы это только что прошли. И хочу уточнить: что именно ты имел ввиду под "границы приличия"? Я тебя стесняю? — да. — Лайт поднял брови и слегка мотнул головой, пожимая плечами и давая понять, что это само собой разумеющееся и должно быть ясно даже ребенку. — оу, — Эл опустил взгляд и почесал затылок — в таком случае, могу тебе посочувствовать. Наверное. — снова переводя взгляд на юношу — но я не могу оставить тебя здесь одного. Я бы мог позвать медсестер, но для этого нужно время, а его, к сожалению, у меня нет. — то есть, — слегка наклоняясь в негодующем жесте, продолжая смотреть на детектива снизу вверх — сидеть со мной дни напролет у тебя время есть, а чтобы позвать персонал - нет? Не то, чтобы Лайт предпочитал второй вариант. Оба были ему противны, и сейчас он готов был провалиться сквозь землю. Но от душа отказываться тоже не хотелось, он слишком сильно жаждал, наконец, нормально помыться и почувствовать себя свежим, впервые за все это время. Ему казалось, что это поможет избавиться от кошмаров и той грязи, что даже сейчас ощущалась на коже после произошедшего на складе. — возможно, ты до сих пор думаешь, что твое дело - единственное, чем я занимался все эти годы. Это не так, Кира, — Рьюзаки делает короткую паузу — в данный момент я веду другое, довольно запутанное расследование. И когда я прихожу к тебе, я не сижу без дела. Я работаю. А нахожусь рядом лишь для присмотра. — Эл не хотел признаваться в том, что его умственные способности обостряются рядом с Лайтом — я не обязан тратить время на тебя и твой комфорт, но, как видишь делаю это. Надеюсь, что ты проявишь благоразумие и примешь помощь, пока я не передумал. — детектив закончил монотонным голосом, не отрывая взгляда от Ягами и все также сжимая в руке повязки. Конечно, Эл не собирался раскрывать и того, что, отчасти - поддерживает комфорт Лайта для собственной выгоды. Он хочет, чтобы Кира признал себя преступником. Чтобы искренне раскаялся. Хочет поставить точку. Или даже восклицательный знак. Ему известно, что насилием не получится добиться истинного изменения. Значит, остается лишь подталкивать Лайта к нужной мысли исподволь, не давая и намека на свои истинные цели, о которых, Ягами, возможно, уже догадался и сам. Лайт медленно опустил взгляд, на секунду поджал губы, цокнул и закатил глаза, потянувшись к пуговицам рубашки. — будешь пялиться - ударю. Мне будет плевать на свое положение. — ровно констатирует юноша и от такого предложения детектив приподнимает брови вверх. — если ты об этом, Лайт, то меня не привлекают мужчины, — произносит Рьюзаки, наблюдая за тем, как Ягами возится с пуговицами здоровой рукой — и женщины - тоже. — заткнись. Пожалуйста. — Лайт на секунду прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Одна из пуговиц не поддавалась. — но я считаю, что должен был это произнести, чтобы тебе стало спокойнее. — мне не стало спокойнее, — раздраженно говорит шатен, наконец, справившись с последней пуговицей. — иногда ты ведешь себя, как.. Лайт замолчал, подыскивая слово. С его плеч соскользнула ткань больничной рубашки, обнажив перемотанную грудь и торс с легким, угасающим от стольких дней нахождения на койке, рельефом мышц. — как кто? — взгляд Эл невольно приковался к ключицам и едва заметным костям плеч. Он заставил себя отвести глаза к повязкам в руке. — как идиот. — отчеканил Ягами, не поднимая головы. Эл вздохнул, подошел ближе и наклонился, чтобы начать аккуратно обматывать его грудь водонепроницаемыми повязками. Его нос оказался в опасной близости к ключицам Лайта. Юноша почувствовал ровное дыхание детектива на своей коже и невольно дернул плечами. — не туго? — интересуется Эл, заглядывая в лицо шатена. — нет. — хмурясь. — хорошо. Постарайся не намочить гипс. — закончив с повязкой, Эл выпрямился и подал руку, снова предлагая ладонь в качестве опоры. В ответ последовало очередное "я сам" и Лайт оперся на подлокотники кресла, медленно приподнимаясь и стараясь не жмуриться от дискомфорта. Через несколько секунд ему удалось встать на ноги - уже лучше, чем в прошлый раз. Однако теперь ему предстояло перекинуть ногу через бортик ванны, чтобы залезть. Ягами осторожно согнул колено, пытаясь из последних сил выполнить нужное действие, но его опять повело в сторону. Он инстинктивно вцепился в предплечье Эл, даже не взглянув на него, и продолжил попытки, на этот раз - не отпуская детектива, который стоял довольно непоколебимо, напрягая мышцы собственной руки и молча наблюдая за действиями юноши. — голова не кружится? — спрашивает Рьюзаки, заметив, что Лайт начал снимать низ, и отводит взгляд в сторону, продолжая служить опорой. — нет. — ровно ответил Ягами, сняв одежду и аккуратно сложив ее на полку в пределах досягаемости. Он кинул взгляд на Рьюзаки, но тот продолжал смотреть в сторону двери. Лайт медленно отпустил руку детектива и опустился на коврик, осторожно подтягивая ноги к груди до тех пор, пока боль не остановила его. Почувствовав давление, он принял более удобную позу: обнял здоровой рукой свои колени, а руку в гипсе положил на бортик ванной, чтобы не намочить. — душ. — скорее приказал, чем попросил, Ягами, не меняя хмурого выражения и глядя перед собой. Эл повернулся, посмотрел на макушку Лайта, после чего достал душевую лейку и открыл кран, довольно быстро настроив воду. — она холодная. — заявил Ягами, почувствовав воду на себе, и поднял голову, встретившись со взглядом Рьюзаки. — я не могу сделать ее теплее. Это может плохо сказаться на твоем выздоровлении. Детектив пытался прочесть во взгляде Лайта хоть что-то, но видел лишь пустоту и попытку абстрагироваться от происходящего. — а если я заболею - это хорошо отразится на моем здоровье, Рьюзаки? — ты не заболеешь. Это оптимальная температура для тела, и она не нанесет вреда. Вредна она лишь в одном - тебе она не по душе. Во всем остальном минусов нет. Ягами закатил глаза, поняв бесполезность спора, после чего снова отвернулся и уставился на свои колени, наполовину скрытые рукой. Лайт уже хотел спросить, когда Рьюзаки передаст ему душ, как вдруг почувствовал массирующие движения на своей голове. — ты что творишь. — напрягаясь всем телом, спрашивает Ягами, впиваясь ногтями здоровой руки в собственную кожу. — это был относительно глупый вопрос с твоей стороны — парировал Эл — Но, если нужно пояснение: помогаю тебе мыться и в данный момент наношу шампунь. Лайт едва сдержался, чтобы не ударить детектива по руке и не отстраниться, но глубоко внутри понимал - сам он не справится. Унизительно. Унизительно настолько, что, даже больно. В груди образовывалась пустота, готовая поглотить все нутро. Ягами злился. Сильно. Но, к собственному удивлению, не на Рьюзаки - а на себя. Через несколько минут Лайт почувствовал, как все тело начинает расслабляться. Приятные мурашки бегут по позвоночнику до копчика - и обратно. Глаза невольно закрываются, а агрессивное дыхание становится ровнее и спокойнее. От температуры воды руки детектива казались теплее и сейчас каждое его прикосновение к коже было приятны.. терпимым. Рьюзаки перешел на плечи, осторожно огибая повязки, затем прошелся мочалкой по спине и заглянул в лицо Ягами. "— Лайт." "— ты.. спишь?" Ягами открыл глаза, и, увидев перед собой лицо детектива, вздрогнул и отшатнулся, едва подавив вскрик. — нет-не-сплю! Здоровая и мокрая рука Лайта оказалась на щеке Эл, отворачивая от себя в довольно грубом жесте и оставляя мокрый след. Детектив равнодушно вытер щеку белым рукавом, не сказав ни слова, после чего выпрямился и передал Лайту мочалку, отворачиваясь. — думаю, с остальным ты справишься сам. Ягами несколько секунд молча смотрел на детектива, но потом взял мочалку и начал мыть ноги и остальные части тела. Рука детектива все еще держала душ и Лайт направлял ее туда, куда было нужно. . . — Рьюзаки. Эл уловил, что интонация Ягами изменилась. Она стала не агрессивной, а, скорее - любопытной. — слушаю? — что случилось с Мисой? Вопрос застал детектива врасплох - не потому, что был неожиданным сам по себе, а потому, что исходил от Лайта. За все время, что они находились здесь, Ягами ни разу не спрашивал о ней. "Его реакция может дать информацию. Любая эмоция - это данные, и они помогут понять, что сейчас представляет из себя "Ягами Лайт". Детектив найдет ещё одну подсказку в решении собственного ребуса. — она погибла. Совершила самоубийство. Молчание. Эл был готов обернуться, чтобы увидеть, какие эмоции сейчас играют на лице Лайта, но понял, что в этом нет смысла. Ягами умеет контролировать лицо, но интонацию при неожиданном известии контролировать сложнее. Эл сосредоточился на звуках за спиной. Лайт метался взглядом от одного своего колена к другому, распахнув глаза. Но, вскоре, его взгляд снова стал холодным и пустым - без тени сочувствия, горя или удивления. — ясно. — смывая остатки пены. Детектив уловил этот тон. "Реакция нулевая. Либо глубокая диссоциация, либо полное безразличие." — что ты думаешь по этому поводу? — прямо спрашивает Эл. Лайт молчит. Он знал, как нужно обращаться с девушками. Он дарил свои поцелуи Мисе только тогда, когда считал нужным "подпитать" ее чувства. Он говорил о любви, когда нужно было ее приободрить, заключал в "нежные" объятия в награду за выполненное поручение, делился своим теплом во время вынужденной близости, которая никогда его не привлекала. Ему не было хорошо. Не было приятно. Было мерзко. Брезгливо. Тем не менее, секс ещё сильнее привязывал девушку к себе и Ягами находил в этом выгоду, ради которой можно было и потерпеть. За все время их "отношений" Лайт ни разу не был искренен. Он обнимал ее с равнодушным лицом, целовал без намека на страсть, на какую-то значимость. Это было сухим касанием губ. Языков - никогда. Он трогал ее, но не восхищался идеальным, словно с обложки журнала, глянцевым телом. Когда Миса проводила своими кукольными пальчиками по тазобедренным косточкам юноши и кокетливо улыбалась, Лайт лишь думал о том, чтобы это поскорее закончилось и он смог смотаться в душ, смыть с себя все это, а потом возвращался в комнату с заботливым видом и просил Мису о том, чтобы она выполнила очередное поручение, на которое она, довольная и разгоряченная, охотно соглашалась. В отличие от нее - щеки Лайта никогда не багровели. На них никогда не было даже намека на румянец. В том доме не было любви. Не было чувств. Были лишь одержимость и выгода. — ничего я не думаю. — наконец, произносит Лайт и отодвигает руку брюнета с душем. — подай полотенце. Пальцы Эл на секунду сжались, но тут же расслабились. Он понял: это бесполезно. Все усилия, все решения, которые привели к этому моменту - просто набор действий, не имеющих результата. Человечность - это не то, что можно восстановить, если ее больше нет. Или ее не было с самого начала? Но главный вопрос в том, с чем детектив имеет дело сейчас. — Рьюзаки. Полотенце. — уже требует Ягами, и Эл оборачивается, видя парня, который по-прежнему обнимает свои колени. — ты ничего не испытываешь? — голос брюнета утратил привычную отстраненность, и Лайт, кажется, заметил это - его плечи чуть напряглись. Эл смотрит на то, как Лайт хмурится, поджимая колени ближе через боль. Его мокрые волосы прилипли к переносице и щекам, а здоровая рука судорожно сжимается и разжимается. — нет. — совсем ничего, Лайт? Детектив выключает душ. Внезапно наступившая тишина оглушает, нарушаемая лишь эхом одиноких капель по керамике. — нет, Рьюзаки, я уже сказал об этом. Я считаю ее поступок глупым и истеричным. Зачем лишать себя жизни из-за какого-то человека? Абсурд. И, может, уже подашь мне это чертово полотенце? . . "Это была ошибка. Я исходил из предположения, что длительное нахождение вне прежней среды, физическая уязвимость и отсутствие доступа к тетради могут привести к изменению структуры личности. Данные не подтверждают эту гипотезу. Он остался тем же, кем был." Эл продолжал смотреть на Лайта. В голове автоматически выстраивались выводы: ни раскаяния, ни сомнений, ни даже попытки скрыть безразличие под маской. Либо контроль над эмоциями достиг абсолютного уровня, либо их действительно нет. На долю секунды в Эл шевельнулось что-то, что люди назвали бы желанием ударить. Он отметил это как отклонение от нормы - нехарактерный импульс, вызванный, вероятно, накопленным противоречием между ожидаемым и реальным. Но Рьюзаки не отводил взгляда, продолжая смотреть в пустые глаза юноши. Эл видел это несоответствие между внешностью и реакцией. Внешность Лайта всегда была удобной маской - правильные черты, почти мягкие линии, взгляд, который в другие времена казался открытым. Сейчас, мокрый, с прилипшими ко лбу волосами, он выглядит почти беззащитным. Если не смотреть в глаза и не вникать в смысл сказанного. Но смысл сказанного разрушает это впечатление полностью. И это несоответствие - внешняя уязвимость и внутренняя пустота - создает тревожный эффект. Эл на мгновение задержал взгляд на лице Лайта, фиксируя детали: "никаких признаков внутреннего конфликта, ни тени сомнения в собственной правоте. Либо это абсолютная уверенность, либо полная потеря способности различать моральные оттенки. В любом случае - данные получены." Эл отвернулся, прерывая зрительный контакт. Сделал короткий вдох, затем, не глядя, взял полотенце и бросил его назад так, чтобы оно попало Лайту в лицо. — эй! — раздался возмущенный возглас у него за спиной. Рьюзаки уставился в дверь пустым взглядом. Внутри все сжалось - не так, как при столкновении с неразрешимой загадкой, наоборот - как при решении слишком легкой головоломки, от которой не получаешь желаемого. Из которой следовал лишь один вывод: — Ягами Лайт, ты - дрянь.