tnds?ut

***

Дни тянулись один за другим. Но теперь они не были похожи друг на друга, как раньше, когда единственным, что менялось в жизни детектива, были расследования. Брал одно мелкое дело - раскрывал, принимался за новое - и так по кругу, одновременно обсуждая с Ниа тактики по поимке Киры. Это все не избавляло от ощущения дня сурка. Сейчас все было иначе. Интереснее. Ведь рядом все время находился Лайт, которого было увлекательно изучать и испытывать. Эл наблюдал за ним, как за сложным экспериментом, и это наполняло дни совершенно новым смыслом. Лайт по-прежнему носил маску - вежливую и отстраненную. Он больше не показывал ни хмурости, ни коварства. И Эл знал, что Ягами это делает специально. Но ещё ему было известно, что под ней скрывается, и он пытался найти способ заглянуть внутрь вновь. Попытка первая. Таблетки помогают Лайту держать себя под контролем. Именно поэтому на какое-то время Эл перестал их давать. Ждал либо того, что Ягами снова станет раздражительным, либо того, что сам попросит обезболивающее. Ничего из этого не происходило. Когда шатен плохо себя чувствовал, он ложился на кровать, отворачивался и замирал, пытаясь уснуть и перетерпеть. Если это случалось в кресле, он опускал голову, сжимал ткань штанов, дышал глубже. Но молчал. Рьюзаки постарался донять юношу именно в такой момент. — Лайт, может быть, сыграем в шахматы? — позже. — почему? — я неважно себя чувствую. Впервые он сказал об этом прямо. Прогресс? Возможно. Однако больше от Лайта ничего не следовало. Эл понимал: заставлять его терпеть дальше - нерационально. Боль отвлекает шатена от взаимодействия, мешает восстановлению и искажает чистоту эксперимента. "Он готов терпеть боль, но не готов просить. Слишком упрямо." Он протянул Лайту таблетку и стакан воды. Тот молча принял, даже не взглянув на него. Попытка вторая. Ягами сидел в своем кресле и читал книгу, которую ему принес Эл из небольшой библиотеки, что находилась на первом этаже штаба. Это было единственное, что он предложил Кире для разбавления скуки. Детектив сел на диван рядом с креслом шатена и наклонился, заглядывая в его лицо и загораживая головой текст книги. — я заметил, что у тебя начали появляться синяки под глазами. Тебе почти каждую ночь снятся кошмары. Скажи, о чем они? — Эл рассчитывал на то, что эти слова поднимут в юноше хоть какие-то эмоции, ведь он сказал про внешний вид, а также затронул эмоциональную сферу. Но Ягами лишь одарил детектива равнодушным взглядом. — я не помню, Рьюзаки. Я бы хотел продолжить читать. Пауза. Эл выдержал ее ровно столько, чтобы убедиться: Лайт не намерен говорить что-то ещё. Он зафиксировал в памяти то, что такая тактика не работает и нужно искать другие пути. Это было похоже на игру, в которой Лайт, пока что, держал победу и справлялся со своими эмоциями. Детектив отстранился, больше не мешая читать. Попытка третья. Рьюзаки в очередной раз настраивал воду, пока Лайт сидел в ванной. Эл сделал ее заметно холоднее обычного. Ягами поджал ноги сильнее и поежился. Потом запрокинул голову и поднял взгляд на детектива. В нем не читалось и тени негодования. — не мог бы ты сделать воду теплее? — это может навредить твоим ранам. — в прошлый раз она не была настолько холодной. — Лайт отвернулся, положил подбородок на колени и замолчал. Эл подождал минуту, другую - реакции не последовало. Лайт просто терпел холод, не пытаясь спорить или просить ещё раз. "Интересно. О таблетках он не просит, но о воде попросил. Однако даже в такой ситуации он держит контроль. Значит, нужно переходить к другому шагу." Эл выкрутил воду на более теплую. Попытка четвертая. Детектив помнил, какого это - жить с воплощением перфекционизма в одной комнате. Именно поэтому он часто оставлял коробки из под пирожных и обертки от конфет именно на тумбочке Лайта; проливал сладкий чай на пол; специально сыпал крошки на простынь. И, естественно, делал вид, что он нечаянно. Даже раньше, когда они делили комнату, Эл слышал что-то наподобие: "Рьюзаки, не ешь в постели, пожалуйста. Ты здесь не один спишь." или "Так сложно выкинуть мусор?" Но сейчас Ягами молчал. Что свидетельствует лишь о том, что он ещё больше закрылся. Когда находил крошки на постели - аккуратно смахивал их в очередную коробку из под пирожных. Отныне она стоит на полу и служит своеобразной мусоркой. Фантики от конфет отправлялись туда же. Лужицу чая он попытался вытереть, но не смог долго простоять на ногах - снова сел в кресло. — Рьюзаки, убери, пожалуйста. — Ягами сказал это, даже не посмотрев на детектива. Такая организованность в уборке за Эл никак не вязалась с образом человека, считающего себя богом. Скорее, это походило на попытку сохранить контроль над единственным, что ещё ему подвластно: собственным пространством. Но такие поступки наталкивали Эл на мысль о том, что Лайт бы никогда не стал терпеть подобное отношение просто для того, чтобы сохранить свою маску. Ягами дал понять ещё тогда, когда они играли в карты - он что-то задумал. У него есть козырь в рукаве и по сей день, только вот, как на этот раз отразится этот "проигрыш" на детективе - никому неизвестно. Это не пугало. Эл не боялся Лайта, как, в принципе, и смерти. Но его страх отсутствовал по той причине, что он был уверен: какой бы план Лайт не придумал - не сможет его воплотить. Детектив вытер пол. Правда, не тряпкой, а ногой. Попытка пятая. Лайт привередлив к крупам. Эл знал это, как никто другой. Именно поэтому он специально не положил соль в очередную овсянку. Ягами взял ложку, остудил кашу и попробовал, на секунду замер, а потом отодвинул тарелку от себя. — в чем проблема, Лайт? — спросил Эл, наблюдая. — я не голоден. "Не показывает слабость даже в такой мелочи. Ни одной эмоции. На сколько ещё тебя хватит?" Эл молча взял тарелку, досолил и поставил обратно. Морить голодом Лайта в его планы не входит. Попытка шестая. Ягами не любит прикосновений. Именно поэтому Эл частенько садился рядом, плечом к плечу или задевал во время того, как вставал из-за стола. На это комментариев не следовало. Тогда Эл перешел к более интенсивным действиям: вечером, когда они ложились спать, он взял ноутбук и сел лицом к Лайту. Босые пальцы ног уткнулись шатену в районе талии. — Рьюзаки, не мог бы ты отодвинуться? — голос Лайта звучал устало, но без раздражения — ты меня задеваешь. — боюсь, это невозможно, Лайт. Если я подвинусь ближе к краю, есть риск упасть. Ягами вздохнул и молча отвернулся. Теперь пальцы упирались ему в спину. На этот раз, детектив ноги не убрал. Во-первых, было тепло. Во-вторых, ему было лень принимать другое положение. В третьих, это, в любом случае, раздражало Лайта и Эл это знал. Значит, нужно лишь продолжать. Когда-нибудь терпение Ягами кончится.

***

28 февраля. Ровно месяц с момента поимки Киры. Месяц с момента встречи. Месяц реабилитации и совместного жилья. Но ещё эта дата значит, что сегодня день рождения Лайта. На часах было 06:54. Эл знал, что юноша скоро проснется - он всегда это делает ровно в 7 утра: сначала медленно привстает на кровати, пытаясь осознать происходящее, а потом, когда понимает всю суть, ложится обратно и снова засыпает. С более хмурым видом. Эл не знал, почему до сих пор помнит дату дня рождения Лайта. Возможно, просто издержки времени, проведенного вместе. В любом случае, такой день должен быть особенным для каждого человека, наверное? В детстве Ватари всегда поздравлял его - приносил торт, пирожные, иногда игрушки. К игрушкам Эл был равнодушен, но само внимание запоминалось. Сейчас он мог обеспечить себя всем сам. Но это не приносило удовлетворения - скорее, стало рутиной. Внимание, которое он получал от Винтера, Ниа, детей из приюта, было достаточным. Однако иногда, в редкие минуты, он замечал за собой мысль, что хотел бы услышать голос Ватари. Хотя бы ещё раз. Эл закрывает ноутбук и кладет его на свою тумбочку. В последнее время никаких вестей о деле со спреем не было и новых нападений не происходило, хотя прошла уже целая неделя. Для детектива это значило лишь то, что "икс-люди" совершенствуют свое оружие, не покладая рук. С каждым днем становятся все опаснее и необходимость их поймать растет в трехкратных размерах. Но сейчас не время думать об этом. Эл переводит взгляд на Лайта, что сопит рядом. Остались считанные минуты до его пробуждения. Рьюзаки вытащил ключ из кармана и расстегнул наручники. На запястье Лайта, как и на его собственном, остались небольшие красные следы, но на это Эл не обратил внимания. Спустя несколько минут, как и ожидалось, Лайт медленно приподнялся. Его волосы, как обычно с утра, торчали во все стороны. Детективу казалось, что организм Ягами уже должен был привыкнуть к новому режиму, а не пробуждаться ровно в семь. Но, почему-то, этого не происходило. — доброе утро. — Рьюзаки не отводил взгляда от сонного парня. — доброе? — скорее, вопросительно отозвался Лайт и улегся обратно. — тебе понравился мой подарок? — без предисловий спрашивает Эл, глядя ему в спину. — ты.. — Лайт зевнул и поерзал, пытаясь принять более удобную позу — о чем? — я думал, что человек с таким самомнением, как у тебя, не забудет о своем дне рождении. Я снял наручники на сегодня. — а-а.. Звучало не слишком воодушевленно. Странно, детектив думал, что Лайту понравится ощутить мнимую свободу. Впрочем, нельзя было сказать, что наручники были сняты только из-за Ягами - у Эл на это тоже были свои причины. — ты собираешься дальше спать? Ответом было ровное сопение.

*

— сегодня пошел снег. — Эл заметил это ближе к обеду, когда Лайт окончательно проснулся. Детектив стоял у окна, глядя куда-то вдаль. Ему показалось ироничным: снега не было давно, но он выпал именно сегодня. — мм.. — без энтузиазма протянул Лайт, свесил ноги с кровати и уставился в пол. — тебе не нравится снег? — мне не нравится сидеть взаперти. — Лайт медленно поднялся. — если хочешь, можем выйти на улицу. — Эл развернулся и одарил Лайта равнодушным взглядом. Руки, как обычно, покоились в карманах, плечи были ссутулены. — серьезно? — скептически переспрашивает Лайт. — почему бы нет. — Эл пожал плечами, подошел к двери и открыл ее, придерживая. Ягами ничего не ответил. Только взялся за ручки кресла и аккуратно двинулся в коридор, используя каталку, как опору. Рьюзаки подумал, что, вскоре, Лайт сможет начать ходить самостоятельно. — а где наручники? — спросил Ягами только тогда, когда они добрались до ванной. — я говорил об этом утром, когда ты просыпался. — видимо, я не до конца проснулся. — Лайт подошел к раковине, а Эл прислонился плечом к косяку. — сегодня 28 февраля. Твой день рождения. Я решил сделать тебе такой подарок. Ягами усмехнулся, вытирая воду с лица. — спасибо. — что забавного? — Эл склонил голову, наблюдая, как Лайт выдавливает пасту на щетку. — показалось, что поздравлять меня с днем рождения будет с твоей стороны слегка.. Странно. — почему? Думаешь, я не могу поздравить преступника с его днем рождения? Эл видит, как плечи Лайта напрягаются и он замирает с щеткой во рту всего лишь на долю секунды. Но этого хватило, чтобы Эл уловил, насколько же сильно это прозвище шатену не по душе. Тем не менее, он продолжил чистить зубы и только потом ответил. — нет. Просто я от тебя такого немного не ожидал. Ягами полоскает рот, берет в руки расческу и проходится по прядям, смотря на себя в зеркало. Не то, чтобы она сильно помогала ему уладить хаос на голове, ведь Рьюзаки все еще не дает ему пользоваться феном, но делала его волосы чуть более послушными. — вот как. Когда Лайт закончил с утренней рутиной, они вышли на кухню. — сегодня морозно. — вместо приветствия произнес Винтер. Парни кивнули в ответ. В последнее время, кажется, блондин уже не относился к Лайту настолько категорично. Хотя, возможно, он просто умело скрывал свою неприязнь к нему. В любом случае, обстановка, когда они находились втроем, перестала быть настолько же напряженной, как в первое время. Кружки с чаем уже стояли на столе. Эл уткнулся в ноутбук Винтера, изучая свежие отчеты. Лайт молча пил чай, уставившись в одну точку. Было ясно, что он о чем-то сосредоточенно думает. Винтер делал записи в блокноте, потягивая кофе. — мы сегодня выйдем во двор. — прервал тишину Эл, не отрывая взгляда от монитора. Блондин напрягся и подошел ближе к детективу. — кхм.. Ты уверен, что это хорошее решение? — вполне безобидно. — Эл прикусил большой палец, слегка хмурясь и вчитываясь в строчки более сосредоточенно. Винтер вздохнул и нехотя кивнул.

*

Эл везет Лайта по коридору в направлении лифта. Укутал он юношу, конечно, на славу. Это ему не в пиджаке зимой ходить. Шарф обмотан до самых глаз, сверху на плечи наброшен плед, а колени прикрыты ещё одним одеялом. Лайт чувствовал себя мумией, которую готовят к отправке в вечную мерзлоту. Внутри поднималась знакомая буря негодования. Между прочим, ему сегодня уже 24 и необходимости так его заворачивать только из-за того, что на улице пошел небольшой снег - не было. "Господи, как это глупо. Я же не инвалид и не ребенок, чтобы меня так одевали. Не хватало ещё шапки с помпоном. Что он себе позволяет? Снова намеренно издевается?" Но Лайт, конечно, не покажет своего недовольства. Он должен придерживаться своего плана и не выдавать эмоций, если хочет, чтобы все прошло так, как нужно. — Рьюзаки, это перебор, — глухо сказал Лайт и попытался отмотать шарф от лица. Эл остановил его попытку. — На улице минус — спокойно ответил брюнет, нажимая на кнопку лифта — у тебя ещё слабый иммунитет. Лайт стиснул зубы и откинулся на спинку сиденья, силясь не сложить руки у груди. "Слабый иммунитет? Да я за месяц столько пережил, что твой иммунитет удавится. Это просто унизительно." — не мог бы ты убрать хотя бы один плед? Если мне будет жарко, это тоже может отразиться на моем здоровье. — выбор у тебя небольшой, – Эл даже не взглянул на него. – либо так, либо остаемся в штабе. Ягами сжал здоровую руку в кулак под одеялом, но промолчал. Спорить с Эл было бесполезно - тот все равно сделает по-своему. Ладно, он переживет этот позор, ради свежего воздуха. Но когда-нибудь он припомнит этому детективу каждый слой одежды и каждое унижение. Наконец, они оказались на улице. Конечно, зима здесь и не была настолько холодной, какой могла бы быть. Но когда выпадал снег было довольно морозно. Холодный ветер хлынул в лицо и колыхнул светлые волосы, заставив Лайта зажмуриться и зарыться носом в шарф. На удивление, людей оказалось немного. Но все равно каждый из них спешил по своим делам. Лайт смотрел на них - и это было непривычно. Раньше он не обращал внимания на обычных людей и был сконцентрирован лишь на себе и своей миссии. Но сейчас, Ягами словно в каждом из них видел что-то от себя прежнего. Вот мужчина в деловом пиджаке не спеша садится на заднее сиденье такси, пока ему придерживают дверцу. Раньше Лайт тоже передвигался на такси, когда ездил на встречи к Такаде. Ему невольно вспомнился запах салона и искусственного ароматизатора. Иногда он был уж слишком едким. Но Лайт, обычно, не обращал внимания на такие вещи - лишь смотрел на свои часы, а потом размышлял о том, кто еще из группы детективов может его подозревать. Вот женщина, что разговаривает по телефону и шагает уверенной походкой, глядя вперед. У нее есть дела, встречи, жизнь, которая идет по расписанию. Лайт узнавал этот ритм: когда каждая минута расписана, а ты в центре всего. Теперь он сидит в кресле, как экспонат, пока его враг пытается залезть в самое нутро и вывернуть его наружу, чтобы сделать очередные и, явно никому, кроме него, ненужные выводы. В эту секунду Лайт подумал, что ненавидит Рьюзаки. Сильно. Может, даже сильнее, чем Ниа. А может, и нет. Какая разница? Можно ли ненавидеть всех сразу? Пожалуй, он бы так не смог. Он привык ни к кому ничего не испытывать. А ненависть - слишком сильная эмоция. Слишком человеческая. Вот студент, на ходу листающий конспект. Он хмурится, что-то бормочет под нос, явно зубрит перед экзаменом. Это было что-то далекое. Словно ностальгия по тому, что никогда и не принадлежало Лайту. Он почти не помнил свои студенческие годы до момента, пока тетрадь не попала ему в руки. Интересно, знает ли этот парень, что Кира сидит сейчас в трех метрах от него и завидует его возможности просто идти? Хотя, возможно, это была не зависть. Лишь пустое, почти не чувствующееся угнетение. Ведь Лайт знает, что он справится. Он снова встанет на ноги и вновь станет богом нового мира - и тогда уже никто не посмеет ему помешать. "Рьюзаки допустил ошибку, показав мне окрестности. Я узнаю это место - я был здесь однажды. Пусть до того дерева далеко, но это не помешает мне преодолеть расстояние. И убить вас всех." — ты узнаешь это место? — интересуется детектив настолько резко, что Лайт вздрагивает. — нет. Я здесь раньше никогда не был. — ровным голосом произносит Ягами, продолжая спокойно осматривать прохожих. Эл не поверил, но промолчал. — Рьюзаки, ты меня так сильно укутал по той причине, что люди могут меня узнать? — нет. Люди не знают, кто такой Кира. Они думают, что он на какое-то время приостановил деятельность и скоро все продолжится. Но это не так. Лайт едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. "Они правы, Эл. Все продолжится. Твоя неосторожность тебя и погубит." — многие считали Киру божеством, — продолжил детектив. — резкое разоблачение того, что это обычный человек, могло вызвать хаос, беспорядки, новый всплеск преступности. Ниа предпочел, чтобы Кира "просто исчез" - без статуса мученика и без позора. Твоей семье сказали, что ты погиб при исполнении, пытаясь остановить Киру. "Позор?" Единственное слово, на которое Ягами обратил внимание из всего сказанного. Оно воткнулось куда-то под ребра, заставив Лайта нахмуриться. Он даже не сразу осознал, что именно его задело - не тон, не контекст, а само это слово. "По-твоему, то, что я делал - позор?" В голове вспыхнули картинки, которые он так часто прокручивал в те долгие ночи в штабе: заголовки газет, восхваляющие Киру; толпы преданных людей; испуганные лица преступников, которые знали, что их ждет. Они боялись. Они уважали. Мир менялся. "Миллионы людей верят в меня. Молятся до сих пор. Ждут, что их бог вернется." Лайт стиснул зубы. "А ты называешь это позором? Ты, который всю жизнь прятался за чужими именами и умер для всех, чтобы потом воскреснуть просто ради того, чтобы поиздеваться надо мной? Ты смеешь судить меня?" Он почувствовал, как внутри закипает глухая, вязкая ярость. Та самая, которую он чувствовал на складе. Ярость на то, что его не понимают. От того, что даже такой умный человек, как Эл, не видит очевидного: Кира - это не преступник. Кира - это приговор прогнившему миру. "Позор - это когда слабые страдают, а сильные безнаказанно творят зло. Позор - это когда закон защищает убийц, а не их жертв. Я исправлял этот позор. Каждой записью в тетради. Каждой смертью." Лайт перевел дыхание, стараясь оставлять выражение лица бесстрастным. Эл не должен видеть, как сильно его задели эти слова. Не должен знать, что они вообще достигли цели. Но в голове уже крутилось одно, ставшее вдруг предельно ясным: он никогда не поймет. Ни Эл, ни Ниа, ни эти жалкие детективы. Они никогда не поймут, что такое нести бремя бога. Что такое видеть цель и идти к ней, не оглядываясь на трупы. Им это не дано, ведь они - обычные люди. — я бы хотел вернуться в штаб. — наконец, произносит Лайт, оглядываясь на детектива. — хорошо. — Эл пожал плечами, развернул кресло и повез Ягами внутрь. Пусть Лайт не выдал никаких эмоций, но детектив чувствовал: он задел что-то важное.

*

— значит, на этот раз жертвой был наркоторговец? — спросил Эл, изучая информацию в ноутбуке. Винтер кивнул. Лайт сидел рядом и дул на пюре - после свежего воздуха ему захотелось есть. Но он все равно вслушивался в разговор: ему было интересно, кто распыляет спрей и с какой целью. К тому же это помогало подавлять агрессию. — когда это случилось? — задает вопрос Рьюзаки, отматывая записи с камер и вглядываясь в кадры, на которых мужчина двигается по безлюдному переулку. К нему подбегают двое неизвестных, распыляют спрей, а потом скрываются с места преступления в направлении, до которого обзор с камер не достает. — двадцать минут назад. Исход распыления ещё неизвестен. Я уже направил информацию в штаб к Ниа. — хорошо. Сколько жертва пролежала в парализованном состоянии? — еще находится. — значит, остается только ждать результатов. — Эл отодвинул ноутбук, скользнул взглядом по Лайту, который жевал и так жидкое пюре, и встал — мне нужно отойти. Винтер, присмотри за Кирой, пожалуйста. Лайт чуть не подавился от негодования, но сдержал этот порыв. Ему не нужен присмотр. Он - не ребенок. И не преступник. Блондин кивнул, повернул ноутбук к себе, а Эл направился в свою комнату. В ту, где в большом томе находилось настоящее зло - тетрадь. Кажется, сейчас самое время поговорить с богом смерти - ради этого он и снял наручники. Он шел по коридору не спеша, считая шаги - старая привычка, помогающая успокоить мысли перед важным разговором. 73 шага до двери. Потом ещё 12 до полки. Комната встретила его полумраком - шторы задернуты, лишь узкая полоска света из коридора разрезала темноту. Эл не стал включать верхний свет. Ему было достаточно. Он провел пальцем по корешкам, нащупывая нужный том. Пальцы нашли нужные страницы. Тетрадь лежала там же, где он её оставил несколько дней назад. В тусклом свете она казалась почти безобидной - просто блокнот в потертой обложке. Но Эл знал, сколько смертей хранят эти страницы. Сколько имен было вписано в нее за те годы, что она была у Лайта. Тысячи. Десятки тысяч. Каждое имя - чья-то оборванная жизнь, чье-то горе. Он взял тетрадь в руки. Она была теплой. Или это просто его пальцы замерзли на прогулке? Эл не стал задумываться. Он просто смотрел на обложку и думал о том, сколько силы и сколько проклятия скрыто под ней. "Любой, кто возьмет эту тетрадь, может стать богом. Или дьяволом. Лайт стал и тем, и другим." — тебе не обязательно постоянно доставать тетрадь, чтобы видеть меня. — голос раздался из-за спины, низкий, хриплый, с ленцой. Эл обернулся. Рюк стоял в темном углу, а в руке держал уже надкушенное яблоко и смотрел на детектива с привычным выражением скучающего интереса. — здравствуйте, Рюк — спокойно произнес Эл и подошел к дивану, после чего сел и поджал ноги, приняв свою обычную позу. — здравствуй, Лоулайт. Или тебе больше нравится "Рьюзаки"? — Эл. Просто Эл. Рюк хмыкнул, откусил ещё кусок яблока, глядя куда-то в сторону. — а ты изменился за эти годы. Стал старше. И, кажется, ещё более замкнутым, чем раньше. Это Лайто так на тебя повлиял? — я бы не хотел обсуждать свои личные изменения, — Эл положил тетрадь на небольшой стол — мне нужно задать вам несколько вопросов.