tnds?ut

Лайт смотрит в приоткрытое окно. Лучи солнца освещают половину его лица, с которого не сходит надменная улыбка. Руки покоятся в карманах, а небольшой сквозняк колышет золотистые пряди. Как давно он не чувствовал этого. Победа. Маленькая, почти незначительная, но победа. В последнее время юноша ощущал себя настолько потерянно, что все, что делал - размышлял. Очень много думал о своих поступках, о поступках людей, обо всем, что произошло за эти несколько месяцев. В голову закрадывались сомнения. Они ломали, причиняли почти физическую боль - и Лайт их подавлял. Но сейчас его разум прояснился. Он даже не понимает, как мог допускать мысль о том, что его поступки - неправильные. Это все виноват Эл. Лайт привык манипулировать людьми. Но, почему-то, с этим детективом все было наоборот: это Эл манипулировал Лайтом, как бы ему не хотелось это признавать. Что сейчас, что много времени назад.

"Ты мой единственный друг, Лайт."

В тот момент Лайт почти поверил детективу. Сам не знал, почему, но какая-то частичка его души охотно на это поддалась. Однако через время шатен понял, что это все - лишь вранье. Пустой треп. Эл не нужна была его дружба, зато, Лайт уверен, если бы детектив увидел его на электрическом стуле - был бы весьма рад. Но нужна ли была эта "дружба" самому Лайту? Нет. Они оба знают свои позиции: победишь - выживешь. Проиграешь - умрешь. Именно в этом и заключается вся их связь. Лайт повзрослел. Стал старше, строже, опаснее. Его амбиции, прежде скрытые за вежливыми улыбками, гремели в каждом жесте - даже когда он просто сидел в кресле, в его позе чувствовалась хищная выправка человека, привыкшего держать все под контролем. Он беспощаден - не только к врагам, но и к себе. Каждое его действие было выверено, каждое слово взвешено. Лайт не прощал слабости никому, и тем более - себе. Он видел насквозь ложь и лицемерие, потому что сам был их совершенным воплощением. Возможно, он всегда был таким. Просто раньше эти качества прятались за фасадом примерного подростка, а теперь вышли наружу, закаленные тысячей убийств, совершенных одним росчерком шариковой ручки. Но при всем этом - и это было самым нелепым, самым бесящим противоречием - он продолжает вестись на манипуляции Эл. Все время. Не потому, что не замечает их: он видит каждую. Но Эл бьет туда, где Лайт, при всем своем божественном высокомерии, остается уязвим: в его гордость, в его потребность доказать свое превосходство. Лайт знает, что его провоцируют. Но он не может позволить себе не ответить.

"Ты продавал себя по кусочкам"

Слова Эл задевали нечто внутри - едва уловимые струны, которые, казалось, давно атрофировались. Лайт ненавидел это чувство: липкое, иррациональное, погружающее в пучину.

Сомнение.

Оно поднималось из глубин, которые он считал выжженными дотла, и на мгновение заставляло его взглянуть на себя по-другому. Лайт усмехается одними уголками губ. Больше он не позволит себе эту потерянность. Отныне все встало на свои места. Он - Кира. И мир это принял, даже если один или два глупых детектива продолжают цепляться за свою бесполезную правду. Вокруг него люди, которые не сомневаются. Которые молятся, верят, жертвуют. Они видят в нем бога, и их вера - не слепое заблуждение, а закономерный итог его воли. Если последователи Киры не знают колебаний, с чего бы сомневаться самому Кире? Он отбрасывает последние остатки рефлексии, как ненужный груз. Эл может пытаться расковырять старые раны, но там, где раньше была живая плоть, теперь только камень. И камень этот носит имя "бог нового мира". Все изначально было правильно - Эл не должен жить, его место - в грязной земле, в темноте и сырости, пока Лайт излучает свет надежды и озаряет путь людям, поддерживающим его идеи. Те, кто не поддерживают - горите в аду. Кира его лично для вас создаст. Лайту интересно, кто именно отправил послание. Группировка? Команда? Малая группа людей? Однако, если опираться на факты, известные ему: это те самые люди, что создали спрей. А, значит - их там явно не мало. "Может ли это быть задумка Миками, которую он успел воплотить перед своей жалкой смертью? В таком случае, он бы сделал хоть что-то полезное." Но это маловероятно. Миками Теру. Этот жалкий идиот.. он все уничтожил. Ягами долго выбирал. Он искал того, кто мыслил бы в унисон с богом нового мира. Кем был для него Миками? Помощником? Смешно. Лайту не нужны были помощники, ему нужны были те, кто расширит его власть. Теру должен был стать хорошим инструментом, механизмом. Верным псом, который чувствует волю хозяина на расстоянии, не дожидаясь команды. Лайт доверил ему тетрадь, будучи уверенным, что логика Миками - это его собственная логика. Но механизм сломался еще тогда, когда этот кретин решил убивать обычных "лентяев". Как это глупо. Лайт годами выстраивал систему, где не было места случайностям, но Миками стал именно таким - хаотичным всплеском в четко выверенном плане. Теру совершил непростительное: он решил подумать там, где от него требовалось лишь исполнять. Своим нелепым вмешательством в ситуацию он испортил все, что должно было пройти легко и гладко. И теперь Лайт вынужден находиться здесь - в этом штабе, с пятью шрамами, которые останутся с ним навсегда. Во всяком случае, сейчас Ягами не хотел думать об этом. По груди растекалось приятное тепло и предвкушение восстания, которое не хотелось заглушать. Не то, чтобы он верил посланию на слово. Но Эл, несмотря на свою маску равнодушия, выглядел взволнованно. Лайт смог уловить это по маленьким подрагиваниям его подушечек пальцев и был готов поклясться, что они в тот момент стали ледянее, чем обычно. Ему не нужно было касаться их, чтобы уловить температуру, ведь не один Эл умеет считывать эмоции своего соперника по самым мелким деталям.

*

Детектив после этого случая как-то смолк. Он не выходил из кухни с самого утра, не докапывался со своими странными вопросами и не сидел на кровати, как обычно, жуя свои слишком сладкие пирожные, от одного вида которых Лайта начинало тошнить. Ягами сделал вывод о том, что теперь настало время Рьюзаки осознать реальность. Лайт не изменится и сколько бы попыток не предпринял этот детектив - у него ничего не выйдет. Сколько бы раз он не клал руку ночью на шатена, не касался своим костлявым плечом, сидя рядом, не накрывал своей холодной ладонью лоб, возвращая из кошмаров - это его не приведет ни к чему, кроме собственной смерти. И, между прочим, последнее действие для Лайта было своеобразно... интимным неприятным. Он всегда прикрывает лоб челкой и совсем не хочет, чтобы хоть кто-то видел эту часть его лица и, тем более, касался ее. Но этот назойливый детектив всегда лез туда, куда не нужно. Куда нельзя. Ближе к вечеру Лайт откладывает книгу, которую читал все это время. Сидеть в одной комнате, делая вид, что его поглощает чтение, стало невыносимо. После того, как уверенность в своих действиях вернулась, каждое мгновение бездействия кажется потерянным. К тому же голод дает о себе знать слишком настойчиво, чтобы его игнорировать. Лайт неторопливо поднимается и направляется к выходу. Было странно то, что Рьюзаки все еще не нацепил наручники обратно, но для Ягами это был только плюс - свобода действий помогала держать себя в тонусе. Когда юноша вышел из комнаты и подошел к кухне, он услышал странный шум. Словно что-то яростно билось об кастрюлю, норовясь оттуда выскочить. Ягами тяжело вздохнул, переступил порог кухни, не смотря вперед. Только вполоборота повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, а потом почувствовал запах гари. Как только холодный взгляд шатена обвел кухню, брови Лайта непроизвольно поползли вверх. Рьюзаки стоит рядом с плитой, его руки, как обычно, покоятся в карманах, а голова слегка наклонена в любознательном жесте. Он бесстрастно наблюдает за тем, как из кастрюли валит клубок черного дыма и уже чуть ли не доползает до потолка. Лайту на секунду кажется, что он видит не кухню штаба, а лабораторию безумного химика, где что-то пошло фатально не так. Ягами замирает, оценивая масштаб катастрофы. Судя по нарастающему гулу, еще несколько секунд - и вся эта сомнительная конструкция взлетит ввысь метра на два, ликвидируя "Киру" вместе с детективом. — что за черт?! — Лайт шагает к плите и выключает конфорку, тут же открывая форточку. Он закашлялся, прикрыл рот рукавом кофты и перевел хмурый взгляд на детектива. Тот выглядит совершенно невозмутимо. Эл долго молчал, смотря вниз, прежде чем дать короткий ответ. — это эксперимент по- — по тому, как устроить пожар? — со сталью в голосе перебивает Лайт, ставя кастрюлю в раковину. — нет. — Рьюзаки переводит равнодушный взгляд на Ягами — по превращению сахара в карамель. Похоже, я переоценил температурную устойчивость зефира. Однако ты не дал мне- — устроить пожар. — Лайт кивает, словно подтверждая собственный довод, и брезгливо осматривает черную жижу на дне кастрюли. — я не пытался устроить пожар, — спокойно отвечает Эл — просто экспериментировал с рецептом. Лайт тяжело вздыхает и на выдохе прикрывает глаза. Благо, дым быстро выветрился. — я так понимаю, вот это — Ягами указывает на кастрюлю, к которой больше не было ни малейшего желания прикасаться — ты называешь "эксперимент"? — возможно, я что-то упустил. В любом случае, это не должно касаться Киры. Лайт уловил, как Эл стал к нему обращаться и с какой пустой интонацией звучал его голос. Что ж, если он так хочет выстроить свои жалкие рамки - на здоровье. — я бы не назвал это "упущением в рецепте", детектив. — Лайт искоса и с неким превосходством смотрит в глаза Эл. — знаешь, иногда нужно проверять информацию, написанную в интернете, а не следовать рецепту с первого попавшегося сайта. Рьюзаки ничего не отвечает, лишь моргает и отворачивается от Лайта, садясь на стул и открывая ноутбук. Шатен заметил, что это уже другое устройство - прошлое и безвозвратно залитое чаем было отодвинуто на край стола. Ягами тоже решил больше не обращать на него внимания, пусть справляется с последствиями "эксперимента по превращению сахара в карамель" самостоятельно. Он только подходит к холодильнику, берет несколько овощей и нарезает салат, а потом снова уходит в комнату, не желая есть рядом с детективом. Пожалуй, с этого дня между ними многое изменилось. Эл почти не разговаривал с Лайтом, а если и разговаривал, то обращался только "Кира" или "Ягами". Шатен в ответ называл его "детектив" или "Лоулайт". Уже несколько дней подряд Эл спал на кухне - или не спал вовсе. Лайт не знал. Он почти не выходил из комнаты, а если и выходил - то только взять еды или сходить в душ. Дни тянулись долго, без событий. Лайт читал, иногда смотрел в окно, однако по большей части его мысли были заняты собой и своей "целью", перед которой он теперь точно не собирался останавливаться. Эл сидел за ноутбуком, пил остывший чай, ел сладости и изредка звонил Винтеру или Ниа. Лайт чувствовал эту тишину. Она была не вражеской - другой: непонятной и вязкой. Но Ягами не придавал ей значения, так как такая атмосфера его особо не волновала. Тем более, кошмары перестали его мучать и он засыпал в довольно уверенной позе: на спине, ноги скрещены, а руки уведены за голову. Теперь не нужно было ни от кого отворачиваться и лежать на боку. А вот Рьюзаки действительно не мог сомкнуть глаз уже третий день подряд. Бессонница навалилась на него, как валун, придавливающий к земле своим весом, однако Эл не хотел что-либо делать со своим состоянием. Он пытался восстановить данные с залитого чаем ноутбука, но тот напрочь отказывался в работе и его пришлось выкинуть. Детектив все думал о произошедшем: о том, как быстро поменялся Лайт. Как неуверенность и сомнения в его глазах потухли, подобно внезапно потушившемуся костру, который залили ведром воды, а на их место пришли высокомерие и коварство.

И когда Лайту это надоест?

Эл кладет голову на стол, прикрыв глаза. Стучаться в постоянно закрытую дверь всегда тяжело. Но у Лайта она не просто закрыта - кажется, шатен сначала возвел цементные стены, потом обмотал их цепями, поставил замок с кодом, который детективу было никак не разгадать. И теперь пробраться сквозь всю эту груду преград для Эл было все равно, что пройти сквозь огонь и медные трубы. Однако он совсем не собирается сдаваться. Сложности всегда нравились детективу: чем выше стена, тем интереснее искать путь наверх.

***

Темно. Совсем ничего не видно, даже собственных рук. Рьюзаки кажется, что он находится в самом слове "пустота". Однако через несколько секунд он видит свет: словно луч прожектора падает в одно единственное место, выхватывая из темноты круг. Слышится странный звук - будто кто-то резко и неверно провел по струнам гитары, а та издала громкий, неприятный визг, который оборвался так же внезапно, как начался. Перед глазами детектива, прямо напротив него, появляется деревянный стул. Простой, с прямой спинкой - он стоит ровно в центре светового круга. В следующее мгновение на стуле уже сидит Лайт. Тот Лайт, которого Эл не видел так давно. Мальчишка с огромными, невинными глазами, в которых не было ни тени той хищной стали, что появилась позже. Он сидит прямо, сцепив пальцы на коленях, и смотрит на детектива с открытым, почти наивным любопытством. Мягкие черты, аккуратно уложенные волосы и бордовый свитер. Эл даже со своего места чувствует тот ненавязчивый запах чая с ромашкой и мятой, который всегда исходил от подростка. Эл смотрит на него и не может отвести взгляд. Он ощутил, как что-то странное, едва уловимое трепыхнулось в груди. Юноша на стуле чуть склоняет голову набок и хлопает ресницами. — Рьюзаки, — мягко произносит Лайт, а его голос отдается эхом по всему пространству — почему ты здесь? Эл моргнул и отвел взгляд вниз. Он понимает, что это лишь сон, но сны ему помогают приходить к ответам в реальной жизни. — возможно, количество нерешенных уравнений в моей голове меня тревожит. — и что ты хочешь? — наивно продолжает подросток. — получить ответы, которые ты так тщательно скрываешь. Через несколько секунд слышится отчетливый звук каблуков. Шаги обладателя довольно быстрые, точные, словно отсчитывают секунды до его смерти. За юношей, сидящем на стуле, появляется.. Лайт. Его "взрослая версия": деловой пиджак, черный галстук, идеально выглаженные темные штаны и тот самый ледяной, высокомерный взгляд, что устремляется прямо на детектива. — ты же все понимаешь, Эл. — холодно произносит.. Кира? Пожалуй, так будет легче складывать в голове пазл. — смотря, что ты имеешь ввиду. — Рьюзаки невольно ведет плечом. — твои попытки вернуть то, что уже давно утрачено. — продолжает Кира. Лайт в свитере никак не реагирует на это появление - он все так же безмятежно смотрит на детектива. — "утрачено" — тихо повторяет Эл — мое подсознание зачем-то разделяет твою личность на сегменты.  — напрасно. — слышится где-то позади и Эл едва уловимо вздрагивает. За спиной "Лайта" больше нет Киры. Теперь он находится за спиной самого детектива. — почему же? — спрашивает Рьюзаки, не оборачиваясь. Он чувствует, как собственные плечи напрягаются. Сзади раздается тихий смешок. — это не ошибка, не вторая личность — голос Киры лукавый и коварный. Такой хитрый, что Эл чувствует себя загнанным в клетку. — в таком случае, что это? — выбор. Ухо обдает теплым шепотом, колышущим темные пряди, что находятся у виска, и отдается эхом уже в собственной голове детектива. Он ощущает, как табун мурашек бежит от пальцев ног к подбородку. Это чувство похоже на.. Страх. — и этот выбор сделал я сам. Я выбрал этот путь. — продолжает реплику "Лайт" и встает со стула, надменно улыбнувшись. Теперь на нем другая одежда - футболка, распахнутая рубашка и бежевые брюки, а в его руках - белое махровое полотенце. — вот как. — голос Эл остается ровным, несмотря на то, что пальцы на ногах непроизвольно сжимаются. Снова громкий визг гитары и мгновенная тишина. Луч прожектора молниеносно устремляется на детектива и он жмурится, но лишь на секунду. Открывает глаза и перед ним уже стоят три фигуры Лайта: Тот, что в бордовом свитере - смотрит на Эл с уважением, пусть, на его лице небольшая хмурость. Тот, что держит полотенце - с надменной ухмылкой победителя. А тот, чьи черты лица стали более острыми и мужскими - с откровенным презрением и ненавистью. = мы - один человек. Одна личность. произносят они в унисон. Голоса сливаются в странный, бьющий по нервам хор.

Мы - одно целое.

Я - это я.

Я - это я.

Я - это я.

Кира взмахивает руками и две фигуры, что стоят рядом с ним - испаряются. Он смотрит на Эл своими кровавыми глазами, словно пытаясь уничтожить, оставить на месте детектива пепел. И Рьюзаки на секунду подумал, что у него это выходит, так как в солнечном сплетении что-то скручивает в спираль. Воцаряется тишина. Эл смотрит на Киру, тот - в ответ. Они молчат, но глазами передают больше, чем могут губами. — хорошо, я услышал тебя. Что тебе нужно? — Рьюзаки отводит взгляд от лица юноши и смотрит на его руки. На бледной коже, словно на белом фарфоре, расцветают алые разводы. Кровь - густая, пугающе яркая - медленно собирается в тяжелые капли на кончиках его пальцев, срывается вниз, в пустоту, но не издает ни звука при падении. В этом образе есть нечто неправильное: Лайт выглядит одновременно и как жертва, и как палач, неспособный отмыться от собственного "правосудия". Рьюзаки делает вывод о том, что эта кровь на пальцах юноши - не принадлежит Кире. Она принадлежит тем, кто погиб от его руки. — "что мне нужно"? — шатен ехидно улыбается, приподнимает подбородок и смотрит на детектива сверху вниз — Власть. Абсолютный, неоспоримый контроль над этим прогнившим миром. Порядок, установленный моей волей. Разве для тебя, Эл, ответ не был очевиден с самой первой нашей встречи? — м. Что-то ещё? — хватит. — Кира резко сокращает дистанцию, делая шаг вперед. Воздух вокруг него, кажется, холодеет. — хватит искать то, что я убил в себе много лет назад. Ты никогда не найдешь. Эл молчит. Лишь смотрит в эти кровавые глаза, не моргая, кажется, даже не дыша. Кира и Лайт - один человек. Одна личность, одна плоть, одна кровь. Одно целое. Детектив медленно делает шаг навстречу и оказывается почти вплотную к юноше. Теперь их разделяет лишь несколько сантиметров. Они стоят так близко, что Эл мог бы почувствовать тепло чужого тела, если бы Кира не казался сейчас высеченным изо льда. — в таком случае то, что ты - единое целое, меня.. радует. — произносит детектив и чувствует, как в кармане появляется что-то мягкое. Махровое. — с чего бы это. — Кира хмурится. Алое свечение в его глазах опасно пульсирует, а лицо превращается в маску холодного негодования. Эл делает глубокий вздох, чувствуя, как напряжение, сковывавшее его плечи, отпускает, позволяя легким наполниться призрачным воздухом сновидения. Он медленно опускает руку в карман и вытягивает белое полотенце. Оно кажется единственным реальным предметом в этом пространстве. — я отыщу то, что ты так старательно пытаешься похоронить под грудой трупов. — Рьюзаки протягивает руку и аккуратно, почти невесомо, обхватывает пальцами запястье шатена. Под его ладонью оказывается холодный металл браслета часов. — не сомневайся. Прошлое не исчезает бесследно. Эл медленно и осторожно вытирает кровь с пальцев Ягами Лайта. Белоснежная махровая ткань мгновенно впитывает алые капли, расцветая глубоким бордовым цветом. С каждым движением детектив ощущает, как напряжение в руке Лайта сменяется странным оцепенением. Когда последняя капля исчезла с бледной кожи, Рьюзаки снова поднял взгляд. Глаза юноши больше не полыхают ядовитым багрянцем, в них больше нет того демонического пламени, что грозит испепелить все живое вокруг. Теперь они отливают тусклым, мутным янтарем - цветом заходящего солнца или старой смолы. В этом взгляде читается бесконечная усталость человека, который слишком долго нес на плечах непосильную ношу. — ты жалок, Эл. — голос Лайта звучит не как угроза. В нем слышится презрение, смешанное с необъяснимой горечью. Однако он не делает ни единой попытки вырвать руку. — возможно, — спокойно отзывается Рьюзаки. Он не отводит взгляд — я не боюсь тебя, Кира. Лайт. Тебе нужна власть, а мне - ответы. Я не буду гнаться за твоей личностью - я верну твою

часть.