Оценка / The Appraisal

      Гермиона рассказала Андромеде.       Она не хотела останавливаться и думать о последствиях этого, по общему признанию, идиотского решения, но что ей оставалось делать? Она боялась думать о том, что будет дальше. В лучшем случае Нарциссе станет лучше, а её уволят — это будет горько-сладкое прощание со всеми нулями, которые эта продажа добавила бы на её банковский счёт, но с этим она могла бы смириться. С чем она не могла смириться, так это с мыслью о том, что Андромеда приедет в поместье и обнаружит свою сестру в кататоническом состоянии или в ещё худшем состоянии.        Она знала, что рассказывать Андромеде рискованно, но что ей оставалось делать? Она была Гермионой Грейнджер, ради всего святого, и она не могла оставить кого-то в беде, когда было так очевидно, что что-то не так. Это было против её природы.        Тем не менее она боялась возвращаться туда одной. Это было не её место.        И поэтому она написала довольно неуклюжее и срочное письмо Андромеде — что ещё она могла сделать для Нарциссы? Блондинка была категорически против того, чтобы Драко навещал её, поэтому у Гермионы были связаны руки.        Андромеда не потрудилась ответить, по крайней мере сразу. Через несколько дней после её письма, когда Гермиона изнывала от беспокойства, но ничего не могла с этим поделать, ведьма пришла к ней домой и стала громко и нетерпеливо стучать в дверь. Гермиона почти боялась ее впускать.        — Моя сестра, — рявкнула Андромеда, как только Гермиона открыла дверь и без стука вошла внутрь, — Как давно она в таком состоянии?       Гермиона всплеснула руками, стараясь не принимать на свой счёт обвинительный тон женщины. Она даже представить себе не могла, сколько ненависти и боли пришлось пережить Андромеде, чтобы бросить всё и отправиться проведать Нарциссу.       — Я не знаю, Энди. За последние две недели я видел её всего несколько раз. Вне поместья она казалась нормальной... но всякий раз, когда я приходила с проверкой, я чувствовала, что что-то не так.       Глаза Андромеды наполнились болью.        — Она чуть не передозировалась, когда я была там в последний раз, — продолжила Гермиона, — Она приняла девять флаконов «Зелья без сновидений», — она сделала паузу, позволяя Андромеде осознать серьезность ситуации, — Она была... в плохой форме.        Андромеда опустилась на пол прямо в прихожей Гермионы. Гермиона обеспокоенно последовала её примеру.        — Она в ужасном состоянии, — разочарованно прошептала ведьма, — Поместье тоже... всё в руинах. Повсюду пыль, и, и...        — Я знаю, — Гермиона сочувственно положила руку на плечо Андромеды, — Я видела.        — Как такое могло произойти? — Андромеда спросила вслух, — Я не понимаю...       — Она отпустила домашних эльфов ещё до развода, — съязвила Гермиона, вспомнив, что сказала ей Нарцисса. Конечно, это не всё объясняло, но, по крайней мере, помогало понять, почему дом находится в таком состоянии. По крайней мере...       Гермиона вдруг заметила, что Андромеда застыла на месте. Её глаза были широко раскрыты и налиты кровью, а рот приоткрыт и слегка шевелился, как будто она пыталась что-то сказать, но не могла.       — Энди?       — До того чего?         Гермиона прикусила губу, мысленно ругая себя. Она не знала, что Андромеда не в курсе.        — До... развода, — подтвердила Гермиона, пожав плечами. — Насколько я знаю, он был оформлен пару недель назад.       Андромеда ущипнула себя за переносицу и тяжело вздохнула.       — Оформлен — несколько недель?! Я не могу… — она снова с силой выдохнула, сжав свободную руку в кулак, когда её переполнило разочарование, — А как же Драко? Где он был всё это время?        Гермиона пожала плечами.       — Он съехал пару месяцев назад, — сказала она ведьме, вспомнив, что говорил ей Дин перед тем, как она устроилась на работу в поместье.        Андромеда быстро покачала головой.       — Это продолжается гораздо дольше, чем несколько месяцев, — твёрдо сказала она, и её глаза наполнились слезами, — Её невозможно узнать, Гермиона.        Гермиона не знала, что сказать или сделать. Часть её чувствовала себя невероятно виноватой за то, что втянула Андромеду в эту историю, но если не её последняя оставшаяся в живых сестра, то кто ещё будет заботиться о Нарциссе?        Она прищурилась. Она не понимала, во что ввязалась.

      ***

      Андромеда практически умоляла Гермиону о помощи, и у брюнетки было мало причин отказать. Отчасти это было связано с чувством вины за то, что она втянула Андромеду в эту историю; отчасти — с неожиданным, но искренним беспокойством о благополучии младшей Блэк.        Нарцисса чувствовала себя намного лучше, чем когда Гермиона видела её в последний раз. Она была не только в полном сознании, но и достаточно хорошо себя чувствовала, чтобы одарить юную ведьму мощным испепеляющим взглядом, как только их взгляды встретились, когда Гермиона пришла в поместье с Андромедой.        — Что она здесь делает? — Нарцисса прошипела слабым, но ядовитым голосом, слово «она» словно проклятие сорвалось с ее языка.        Гермиона вздрогнула от такого тона, но Андромеде явно было всё равно.        — Она — это единственная причина, по которой тебя прямо сейчас не увозят в больницу Святого Мунго, так что я советую тебе следить за своим чёртовым тоном.         В этих ледяных голубых глазах читалась необузданная ярость, но, похоже, Андромеда всё ещё умела производить впечатление своим взглядом и властным тоном, потому что с тех пор Нарцисса больше не возражала.        Следующие несколько дней, несомненно, были одними из самых странных в жизни Гермионы, и она чувствовала, что это о чём-то говорит, учитывая, какой была её жизнь до этого момента.       Первым делом Андромеда попросила её помочь с трудной и на удивление сложной задачей: найти и уничтожить все до единого флакона с напитком без сновидений, которые Нарцисса всё ещё хранила в доме. Неудивительно, что их оказалось огромное количество.        Это было действительно поразительно. В каждой ванной, в каждом укромном уголке был спрятан внушительный запас. Гермиона удивлялась, как, во имя Мерлина, Драко ни разу не заметил ничего необычного в поведении своей матери. Судя по всему, она употребляла зелье в постоянно увеличивающихся количествах каждую ночь на протяжении многих лет.        Гермиону охватила какая-то грусть. Она не понаслышке знала, что эффект от зелья, лишающего сновидений, недолговечен и слаб — это быстрое решение для нескольких бессонных ночей, но вряд ли его можно использовать годами.        Она также была напугана и, несомненно, впечатлена тем, как хорошо Нарцисса притворялась не сломленной, когда находилась не в поместье. Эта иллюзия требовала самоотдачи и самообмана.        Поскольку Нарцисса решительно отказалась ехать в больницу Святого Мунго для лечения, Андромеде и Гермионе пришлось прибегнуть к крайним мерам. Андромеда убрала палочку Нарциссы в недоступное для неё место, а затем приготовилась провести всю ночь, борясь с мучительными кошмарами, которые преследовали Нарциссу во время её прерывистого сна без зелий. Гермиона лишь однажды услышала её крики за дверью — боль и отчаяние в них были настолько искренними, что у неё по спине побежали мурашки.        На четвёртый день или около того, когда Гермиона увидела, что Андромеда выглядит совершенно разбитой после особенно ужасной ночи, её решимость дала трещину.       — Иди домой, Энди. Поспи немного.       У Андромеды явно не было ни сил, ни желания спорить, даже из вежливости.        И поэтому Гермиона оказалась в спальне Нарциссы в тот вечер. Нарцисса была не в восторге от её появления, но ничего не сказала, когда Гермиона села в кресло у окна. Не говоря ни слова, две ведьмы начали читать, ожидая, пока Нарцисса уснёт.        Гермиона прочла почти половину принесённой книги, когда посмотрела на часы. Был почти час ночи, и прикроватная лампа Нарциссы всё ещё горела. Казалось, что Нарцисса и пальцем не пошевелила за все эти часы.        Гермиона подавила зевок.       — Может, нам стоит подумать о том, чтобы немного поспать, — тихо сказала она.        Ответа не последовало. Когда Гермиона повернулась на кресле, чтобы посмотреть на Нарциссу, она увидела, что глаза блондинки широко раскрыты, опухли и покраснели. Страницы книги, которую она держала, задрожали в воздухе, а её руки и плечи сильно затряслись.        — Нарцисса?       — Это бесполезно, — прошептала Нарцисса хриплым от слёз голосом, — Я не могу этого сделать.        Гермиона запаниковала, когда по щекам Нарциссы потекли слёзы.       — Эй, — как можно мягче сказала она и села на кровать рядом с Нарциссой. Она осторожно взяла одну из дрожащих рук Нарциссы и крепко сжала её в своей. Нарцисса, казалось, была поражена этим жестом — Гермиона и сама удивилась.       — Ты... — она запнулась, сомневаясь в своих словах. Что она могла предложить Нарциссе в качестве утешения? — Ты ... можешь поговорить со мной, если хочешь.       Она неуверенно сжала ее руку, и Нарцисса издала звук, похожий то ли на смех, то ли на всхлип.        — Ты последний человек, с которым я хотела бы поговорить — особенно об этом, — сказала Нарцисса, отводя от Гермионы заплаканные глаза, — Я не могу заставить себя закрыть глаза.       Это признание глубоко тронуло Гермиону. Она точно знала, что имела в виду Нарцисса. Она ещё раз сжала руку ведьмы.       — Что ты видишь, когда делаешь это?        Нарцисса прикусила губу, сдерживая всхлип. Её свободная рука потянулась прямо ко рту, словно она пыталась физически остановить поток слов.        Гермиона сглотнула.       — Я спрашиваю только потому, что... Я знаю, каково это, — призналась она.        На мгновение стало неважно, что это Нарцисса Малфой, — неважно, что эта женщина, этот самый дом, который Гермионе поручили продать, так часто являлись ей в кошмарах, что после войны она годами просыпалась в слезах.        Было очень странно и неожиданно грустно видеть, что кого-то с «другой стороны» преследуют подобные монстры.       Голубые глаза Нарциссы были похожи на стекло — холодные, отстранённые, жёсткие и мерцающие в свете свечей. Напряжённость её взгляда застала Гермиону врасплох; казалось, Нарцисса не просто смотрела на неё, а видела её впервые.        — Что ты видела? — спросила она едва слышным робким шёпотом, — В своих снах?       Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с духом. Она нечасто — или вообще никогда — не возвращалась к этой теме с тех пор, как её собственные кошмары прекратились. Она и представить себе не могла, что будет вести этот разговор с кем-то, не говоря уже о Нарциссе Малфой. Если бы кто-то хотя бы предположил такую возможность, она бы рассмеялась ему в лицо и, возможно, организовала бы транспортировку в отделение магических болезней Святого Мунго.        Ну что ж.        — Я видела Беллатрикс, — чётко произнесла Гермиона с уверенностью, которую она старательно вырабатывала годами с помощью терапии и самоанализа.        В каком-то смысле у неё разрывалось сердце, когда она видела, как Нарцисса физически вздрагивает, услышав имя своей покойной сестры. Какая-то часть Гермионы хотела почувствовать самодовольство, крошечная часть хотела подумать: «Так тебе и надо». Но это чувство — эта глубоко укоренившаяся ненависть и, самое главное, это парализующее чувство — всё это давно, давно прошло.        Она хотела бы, чтобы Нарцисса тоже могла избавиться от этого.        Гермиона крепче сжала руку Нарциссы, надеясь успокоить её с помощью правды.       — Я видела её. Я слышала, как она кричала на меня. Я снова чувствовала нож на своей руке. Иногда... Иногда я видела, как ты стоишь и смотришь, как это происходит.       Она не хотела обвинять Нарциссу, но по тому, как та отпрянула, поняла, что правда была горькой пилюлей.        — Как... — голос Нарциссы сорвался, затерявшись в темноте, пока она сердито вытирала слёзы, — Как ты можешь так поступать? Как ты можешь даже смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы находиться в этом доме, где... где...        Чисто инстинктивно Гермиона вытерла щёки другой ведьмы; глаза Нарциссы расширились от удивления её прикосновения.        — Это было нелегко, — призналась Гермиона, — Это заняло много времени — я много раз обсуждала это с профессионалами. Время — с друзьями, семьёй и в одиночестве. Были хорошие и плохие ночи — иногда казалось, что плохих больше, чем хороших, но в итоге это оказалось не так. Честно говоря, плохие ночи всё ещё случаются, но их становится всё меньше.        Губы Нарциссы растянулись в грустной улыбке.        — Время, — прошептала она, и в её голосе звучала полная безысходность, — Прошли уже годы.        Гермиона могла понять это отчаяние. Именно оно заставило её обратиться за профессиональной помощью, когда зелье «Без сновидений» перестало быть приемлемым краткосрочным решением долгосрочной проблемы.       — Да, так и есть, — признала она, — Но ты справлялась со всем этим в одиночку.       Это, конечно, было лишь предположение, но Гермиона чувствовала, что оно небезосновательно. Её муж — или бывший муж — гнил в тюрьме вместе с остальными Пожирателями смерти. Драко по какой-то причине, казалось, совершенно не участвовал в жизни матери — возможно, ему самому приходилось бороться с демонами. Наконец, единственная сестра Нарциссы отдалилась от неё, хотя Гермиона надеялась, что этот несчастный случай всё же сблизит их.        — Я всегда была одна, — прошептала Нарцисса со странной решимостью в голосе, — Я нашла способ жить в одиночестве.       — Но тебе и не нужно этого делать, — заверила её Гермиона, — Теперь у тебя есть крутой риелтор.        Это заставило Нарциссу усмехнуться.       — И, эй, — продолжила Гермиона, — во мне ты найдёшь друга. Если тебе нужен друг.       Нарцисса выглядела растерянной.       — Друг, — сказала она, словно пробуя это слово на вкус, — Не могу вспомнить, когда у меня в последний раз был друг, — смущённо призналась она.        — Что ж, сбрось этот счётчик. У тебя только что появился новый. И я останусь с тобой здесь на всю ночь, если понадобится. Хорошо?        Застенчивый кивок Нарциссы в знак согласия был победой, шагом в правильном направлении. Гермиона была уверена, что теперь путь будет более гладким.

      ***

      Учитывая собственный опыт, Гермиона поняла, что сильно недооценила, насколько тяжело Нарциссе будет адаптироваться.        Конечно, ей следовало быть умнее.       Учитывая её долгий и извилистый путь к выздоровлению и исцелению, должно было быть очевидно, что одного откровенного разговора и одного нового друга недостаточно, чтобы Нарцисса изменилась за одну ночь.        И, боже, что это была за ночь.        Гермиона сдержала своё обещание — она действительно провела всю ночь рядом с Нарциссой, неловко устроившись в кресле у эркера в роскошной спальне Нарциссы. Ей даже удалось ненадолго задремать.        Затем раздались крики.        Не было никакого предупреждения, только леденящие кровь крики Нарциссы, наполнявшие комнату, пока она боролась с каким-то невидимым злом.        — Нарцисса! — закричала Гермиона, вскакивая со стула.        Блондинка с силой зажмурила глаза и разинула рот в крике. Она яростно размахивала руками во все стороны, отбиваясь от того, что ей привиделось в кошмаре.       — Нарцисса!        Напрасно — отчаянный крик Гермионы потонул в воплях ведьмы, охваченной ужасом. Она рухнула на Нарциссу, отчаянно пытаясь удержать её бьющиеся в конвульсиях руки, чтобы подобраться поближе.        Лицо Нарциссы исказилось в злостной гримасе. Когда она не кричала, то сжимала челюсти так сильно, что Гермиона слышала ужасающий скрежет зубов.        — Нарцисса! Проснись! Тебе снится кошмар!       Раздался громкий треск, похожий на раскат грома; от его внезапной силы задрожали стены. Гермиона почувствовала, как волосы у неё на затылке встали дыбом от глубокого рокота, прокатившегося по комнате. Она почувствовала, как Нарцисса неосознанно отреагировала на грубую магическую атаку.        — Чёрт, — пробормотала она себе под нос, когда дверцы шкафа распахнулись, а окна зазвенели от силы защитной магии Нарциссы. Всё её тело неистово дрожало под простынями, кулаки сжимались и разжимались, комкая ткань, которая колыхалась в такт её движениям.        — Нарцисса, — снова попыталась произнести Гермиона, на этот раз чуть тише. Наконец ей удалось поймать бьющиеся руки ведьмы под одеялом и крепко их сжать, — Нарцисса. Ты в порядке, ты в безопасности. То, что ты видишь, ненастоящее. Тебе это снится.       Дрожь постепенно утихала, крики сменились всхлипываниями и тихими рыданиями, которые вырывались сквозь стиснутые от боли зубы. Гермиона крепко обнимала Нарциссу, громко и глубоко дыша ей в ухо, пока не почувствовала, что ведьма начинает повторять её движения. Непрекращающаяся дрожь в теле Нарциссы стала прерывистой, короткими толчками, пока Гермиона успокаивающе поглаживала её по спине.        — Тсс . Всё в порядке, — ласково прошептала она, когда дыхание Нарциссы выровнялось, — Ты в порядке.       Вскоре она почувствовала, как к шее подступают слёзы, а ресницы задевают кожу. Лёгкая дрожь, которую она ощущала в теле Нарциссы, теперь была вызвана её рыданиями.        Гермиона обнимала её, пока не начало светать.

      ***

      — О боже...        Гермиона приоткрыла один глаз, услышав благоговейный голос. Откуда-то поблизости донёсся совершенно сбивающий с толку звук — он был совсем рядом.        Она попыталась повернуться на звук, но обнаружила, что её левая сторона надёжно прижата к чему-то тёплому и удобному.        — Гермиона?       Сонно зевнув, Гермиона вытянула шею, насколько это было возможно, и с трудом разглядела неожиданного гостя.        Её сонные глаза встретились с удивлённым взглядом Андромеды.        — Эээ...       Это была её лучшая попытка сказать что-то вроде: «Доброе утро, Энди, как твои дела в это прекрасное утро?»        Однако она успела заметить несколько вещей: во-первых, она была совершенно измотана — сколько бы времени ни было, она точно не выспалась, она немедленно вернётся в постель позже. Во-вторых, после того как она окончательно выбилась из сил, она поняла, что лежит не в своей постели, на самом деле она вообще была не дома.        Что привело к самому поразительному открытию: удобная, тёплая тяжесть, придавливавшая её к постели, была не чем иным, как спящей — мирно спящей — Нарциссой Малфой. Блондинка положила голову ей на плечо и обняла за талию. Её дыхание было глубоким и медленным, как во сне, а глаза были плотно закрыты. Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, окутывая их золотистым сиянием, от которого светлые волосы Нарциссы красиво переливались.        Это было удивительно красивое зрелище.        — О, — простонала Гермиона, её сонный мозг соображал довольно медленно. Она почувствовала радость, увидев Нарциссу в таком состоянии — от этого на душе у неё стало приятно тепло, — Она спит.        Андромеда рассмеялась, но тут же испуганно прикрыла рот рукой.        — Клянусь бородой Мерлина, лучше нам её не будить!