Vampire: The Masquerade

Обычно выдержанный и интеллигентный Лебедев орал матом так, что у съёмочной бригады заложило уши. Кто мог, попрятался, кто не успел - тех вызвали на «ковёр». - Вы хоть понимаете своей тупой башкой, что чуть не убили артиста? – режиссёр с багровым цветом лица хватался за сердце, с ужасом вспоминая грохот от падения тела Киркорова, его безжизненные глаза и первую фразу, когда он очнулся: «Всё? Сняли?». - Техническая группа, кто конкретно нес ответственность за эти долбаные маты? - Я, - вперед выдвинулся паренек с рязанским лицом и соломенными кудрями, ни дать ни взять реинкарнация Есенина. - Но я проверял, они там были. - И куда делись? Испарились? – Лебедев прожег нерадивого работника злющими глазами. – На твоё счастье, Киркоров отделался испугом, иначе ты бы уже уехал отсюда, - Николай шумно выдохнул. - Куда? – «Есенин» почесал в затылке. Он был уверен, что под платформой лежали матрасы, и куда они делись он понятия не имел. Как и все, смотрел на артиста, очарованный его искрометным монологом. - На нары! – Лебедев отпил из стакана остывший кофе и скривился. – Филипп очень просил никого не увольнять, так что иди с глаз моих на хер и скажи ему спасибо при случае, - режиссер сунул стакан ассистентке и взял микрофон от громкоговорителя. – Съёмочная группа, на сегодня закончили, все свободны. Но выходной завтра отменяется, работаем в обычном режиме, выходим усиленным составом, не будет съемок только у Киркорова. Технической группе еще раз тщательно проверить весь реквизит. Если опять накосячите, я лично каждому оторву его тупую бОшку, - под обиженное «у-у-у-у» Лебедев покинул павильон, на ходу натягивая куртку. Шепс, раздосадованный тем, что обещанный выходной обломился, играл сцену на окраине Москвы, и по идее, его голова должна была быть полностью занята мыслями о своем герое, но как на зло, он прокручивал как заезженную пластинку одно и тоже: руки обнимают крепкую шею партнёра, губы обхватывают его шаловливый язычок и в прищуре его бархатных глаз обязательные искорки, смешанные с любовью. Саша не знал, что случилось с Киркоровым, иначе сошёл бы с ума, бросил все и рванул к нему. Единственная информация, которую он получил, была от самого Филиппа в виде сухой смс: « Вечером съёмки «Маски», а сразу после я вылетаю в Уфу на концерт. Не скучай. Люблю, целую ». Долгожданный день Влюбленных оказался на грани срыва, но Шепс не мог просто так отказаться от своей затеи романтического вечера, которую он вынашивал уже месяц. Кое-как отыграв свою сцену и получив знатных пиздюлей от помощника режиссера за не слишком усердное старание, Саша купил билет на ближайший рейс в столицу Башкортостана. - Катя, добрый вечер, это Александр. Да, Шепс. В каком отеле остановился Филипп? Хочу сделать ему сюрприз, – медиум приземлился в аэропорту имени «Карима Мустая» в восьмом часу вечера и сразу набрал секретарше Киркорова. - Добрый вечер, Александр, отель Hilton Garden Inn Ufa Riverside, номер люкс, но Филипп туда уже не вернётся, он сразу же выезжает в Челябинск, - голос Успенской был плохо слышен из-за грохочущего музыкального сопровождения и вокала артиста на заднем фоне. Вовсю шёл концерт, который Киркоров должен был перенести, но по какой-то причине не сделал этого. - Челябинск? Зачем? – Саша недоуменно застыл посреди зала аэропорта, прижимая телефон к уху, не обращая внимания, как его толкают со всех сторон торопящиеся люди. - Там запланирован еще один концерт. Он разве вас не предупредил? – голос Кати тонул в ударных и ей приходилось почти кричать. - Только про Уфу, - спазм от обиды ощутимо сжал горло, но Шепс справился с собой. – Катя, я прошу вас, задержите его под любым предлогом и отправьте в отель. Это важно. Вопрос жизни и смерти! – Саша уже тоже начал кричать, но умоляюще-просительно. - Как вы себе это представляете? Он меня убьёт и это не фигура речи. У него поезд в одиннадцать вечера, уложитесь до этого времени? – голос секретарши стал тише, видимо она вышла из-за кулис в коридор. - Нет… Блин… Ладно, что-нибудь придумаю, только пусть приедет в отель, - мысли медиума лихорадочно метались, соображая, как за час помириться с Киркоровым. – Буду вам должен, - Шепс крепко сжал ручку сумки. - Ну хорошо, попробую. Но не обещаю. Он сегодня не в настроении, - Успенская усмехнулась, но не над боссом, а над ситуацией в целом. Совать голову в пасть разъяренному льву очень не хотелось, но если Шепс каким-то чудесным образом сможет его утихомирить, то она готова принести себя в жертву, ибо после падения на съёмках Филипп стал невыносимым, то ли устал, то ли все же прилично приложился головой о бетонный пол, все-таки три метра это не шутки. - Катюша, спасибо, вы чудо! – Саша оживился и снова появилась надежда реализовать свой план. – А можете его еще попросить надеть смокинг? Для торжественности момента. - Смокинг? Александр, вы точно хотите моей смерти, - было слышно, как улыбнулась пресс-секретарь и тут же рык Киркорова на заднем плане: «Тимофей, ебаный в рот, если эта херня с меня опять свалится в середине выступления, я не знаю что с тобой сделаю!!!» заставил ее отключиться, а медиума напрячься. Филипп и правда был зол, но, скорее всего, что-то там у них опять пошло не так, а принципиальный Киркоров терпеть не мог даже малейшей халтуры в работе, как в своей, так и всего коллектива. По звонку Успенской экстрасенса пропустили в номер и Саша не медля начал подготовку к романтическому вечеру. Заказал шары в виде красных сердечек, которые привезли в течении получаса, лепестки и так любимые Филиппом белые розы. В ресторане отеля Шепс заказал несколько бутылок шампанского, бутылку красного вина, кока-колу и минеральную воду без газа, фрукты, тартар из говядины, салат из помидоров и сыра и несколько местных, национальных блюд, чтобы голодный партнер, потерявший калории на концерте, плотно поел и как следует выпил. Тогда он точно останется ночевать, потому что пьяным Киркоров предпочитал на людях не светиться. Саша буквально не находил себе места, бестолково топчась возле стола, поправляя салфетки и приборы, поглядывая на часы и в зеркало, приглаживая и без того идеальную укладку. Покоя не давала мысль, что Киркоров может послать Катю на хрен и поехать на вокзал, по пути перехватив подозрительный беляш с начинкой из собаки и будки, жареный на машинном масле и завернутый в салфетку, напоминающей использованную туалетную бумагу. Чтобы хоть как-то отвлечься и перестать психовать, Шепс присел в кресло и стал листать соцсети, выискивая посты про сегодняшний концерт. На малочисленных видео от поклонников Филипп был откровенно уставшим, без обычной энергии и задора, с потухшими глазами и слабым вокалом. Не удивительно, что артист был зол как черт, он терпеть не мог себя таким вялым, хотя и делал все возможное и невозможное, чтобы публика не замечала, как он сутулится больше обычного, как еле передвигает ноги, как вымученно улыбается в направленные на него камеры телефонов. Саша не понимал, что случилось с ним за пару дней, ведь еще на недавних сценах в фильме он был противоположностью своей бледной копии из сегодняшнего дня. Возможно, сказалась усталость от бесконечных съемок и невозможность расслабиться и отдохнуть хотя бы день. Саша всерьёз стал переживать за состояние партнёра, которому завтра предстоял еще один концерт. Но если все же Филипп приедет в отель, то медиум сделает все от него зависящее, чтобы наполнить его силой и бодростью духа. Или хотя бы попробует его расслабить. - Катя, нет, какой еще отель? – после «приема» всех желающих у себя в гримерке, Киркоров, уже переодетый в дорожный костюм, собирал рюкзак. Сейчас его единственным желанием было поскорее добраться до поезда, запереться в своем купе и выпить крови. Много крови. При падении он серьезно ударился и его организму срочно нужен был допинг для восстановления. Он буквально умирал, но стоически превознемогал боль, и только морщины возле глаз и складки у рта выдавали его состояние. Он постарел буквально за ночь и ненавидел своё отражение в зеркале, в которое старался не смотреться лишний раз. Да и физическая составляющая дала сбой – на «Маске» он засыпал, почти не реагируя на происходящее и лишь повторял то, что ему говорили в наушник редакторы. Сейчас на шоу буквально ползал, активируя какие только можно резервы своего организма, чтобы не «обосраться» перед зрителями. Грубо запихав зарядку в рюкзак, Филипп поднял голову. – Где Баранов? Пусть там проход мне расчистит, оставит у выхода человек пять, с ними сделаю фото и поедем, - Филипп уже не кричал, раздавал команды глухо и спокойно, отдав последние силы на заключительную песню, но точно зная, что «свита» его слышит. - Филипп, там… ваш… Шепс, - выпалила Успенская, не сообразив сходу кем приходится экстрасенс ее боссу. Но то, что их отношения выходят за рамки дружеских, было видно невооруженным глазом. Киркоров спустил с плеча лямки уже наброшенного рюкзака и его лицо посветлело. - Серьёзно? Неожиданно. Ну ладно, тогда поедем в отель, - артист мягко улыбнулся, из чего Катя сделала вывод, что ее догадки верны и Саша новый бойфренд «короля». - Филипп, подождите. Он еще просил вас надеть смокинг, - секретарь проследила за поднявшимися бровями босса, но вдруг он резко и громко крикнул в открытую дверь, немного оглушив молодую женщину. - Тимофей! Тащи белый концертный костюм и пиджак поищи к нему, и побыстрее! Костюмер, уже бережно сложивший концертные наряды в чемодан и утащив его в багажник «Мерседеса» Киркорова, мысленно матюкнулся, но метнулся выполнять приказ начальника. Промедление грозило физическим наказанием, и лучше бы это был штраф или депремирование, но не порка. Лишь однажды Тимофей прошёл через боль и унижение, и запомнил навсегда, что спорить с боссом, а уж тем более заставлять его ждать лучше не стоит. Через десять минут, Киркоров, аки ангел спустившийся с небес, протискивался сквозь толпу фанатов, прикрывшись длинным пуховиком и кепкой, но все же, несмотря на сильно ограниченное время, нескольким счастливчикам удалось запечатлеть себя с кумиром и его пластиковой улыбкой. Его тяжелые шаги гулко раздавались по коридору отеля, не особо поглощаемые персидским ковром. Перед дверью в номер он на секунду замер, поправил прядь, упавшую на глаза, что, впрочем, не сильно помогло исправить взлохмаченный образ, и решительно без стука открыл дверь. Шепс, задремавший в кресле, услышал шорох и вскочил, видя перед собой родное, удивленное, но улыбающееся лицо любовника. - Привет! Я так тебя ждал! - Саша, понимая, что это не сон, мгновенно прижался к плотной фигуре Киркорова, обвивая его шею руками и страстно целуя, словно боясь, что тот сейчас исчезнет. После продолжительных поцелуев и крепких объятий, Шепс потянул партнёра за стол. - Садись. Ты голодный наверное, как волк. Пока вот закуски и салат, а горячее нам сейчас принесут, - медиум засуетился, хватая отельный телефон, но Киркоров положил большую, холодную ладонь на его руку. - Саш, подожди. У меня поезд в одиннадцать, - тоскливый, глухой голос Филиппа резанул по сердцу и Шепс замер с трубкой в руке. – Нам с тобой осталось полчаса… - Киркоров говорил так, словно это их последняя встреча. Тягуче и обречённо, выталкивая из себя буквы и с неимоверным усилием складывая их в слова. Казалось, что он даже говорит с трудом, и пытается держаться максимально прямо, натянув больную спину, не догадываясь, что его мучения очень хорошо видны и Шепс нарочито громко и бодро говорит, только бы не заплакать и не заорать в голос. - Филипп, что с тобой? – медиум сел на стул напротив любовника и взял его ледяные руки в свои. Вгляделся в потухшие, воспаленные глаза, потрескавшиеся губы, серое лицо. – Ты заболел? – ему стало страшно до такой степени, что мозг лихорадочно начал вспоминать номер «скорой», если сейчас Киркоров надумает умирать. - Саш, я… Мне нужна кровь, - Филипп действительно умирал и врать уже не было смысла. - Кровь? Какая? Переливание? Я не понимаю, - Шепс занервничал, отпуская руки партнера и хватаясь за телефон, но Филипп движением кисти показал, что не надо. - Живая кровь. Человеческая. Мне нужно ее выпить, - слабеющий голос Киркорова вонзился медиуму в солнечное сплетение и на мгновение лишил его дыхания. – Я должен кого-то укусить, - чуть прищуренные глаза артиста стали мутнеть, он покачнулся и Саша прижал его к своему плечу, чтобы он не упал. - Давай. Кусай, если надо, - Шепс, мало что понимая, подставил шею, но Филипп медлил, почти потеряв сознание он еще хотел остаться человеком, но жажда жизни пересилила, и он с хрустом распарываемой кожи погрузил клыки в артерию. Кровь медиума, сладковатая и терпкая, как кожура граната, с небольшим металлическим привкусом, заполнила пустоты в каждой клеточке, наполняя органы силой и мощью. Филипп смаковал ее, не торопясь разъединять зубы, пил, как элексир бессмертия, отдавая взамен чувство легкости, эйфории и небольшого возбуждения, которое возникало у «жертв» из-за вещества, содержащегося в его слюне. Теперь уже Киркоров придерживал размякшего любовника одной ладонью за затылок, а второй – крепко сжимая его талию. Напитав каждый орган кровью, Филипп наконец разжал зубы и пару раз лизнул место укуса, чтобы ранки быстрее затянулись. После чего со всей нежностью, на которую был способен, прижался к губам Саши, посасывая его нижнюю и проталкивая внутрь его рта свой язычок. Шепс встрепенулся, оживился, отвечая на поцелуй, его организм еще был напряжен из-за возбуждения, находившегося в его крови, и он снова вцепился в Киркорова, буквально вжимаясь в него и чувствуя жар его тела. - Теперь все хорошо? – экстрасенс наконец оторвался от губ, пахнущих миндалём и шоколадом, и посмотрел на румяного, снова помолодевшего любовника. - Да, теперь все хорошо. Спасибо, мой хороший, - Филипп неожиданно поднёс пальцы Саши к губам и ласково поцеловал, засмущав партнёра. – Наверное, ты хочешь знать, что это было? - Ну… Не особо. Я бы не раздумывая отдал тебе не только всю кровь, но и сердце, если нужно, - Шепс, залившись краской, смотрел, как Народный артист поочерёдно целует каждый его палец, но руку не убирал, ему была приятна ласка, которую он так давно не получал от него. - Ты вроде и так отдал мне его, - Филипп хихикнул, выпуская кисти и ощущая обычный человеческий голод. Его глаза метнулись к накрытому столу и в животе предательски заурчало, да так громко, что Саша рассмеялся. - Ну вот, теперь наконец мы можем отпраздновать день Влюбленных! Пока Филипп с жадностью ел салат, Шепс позвонил на кухню и попросил доставить заранее заказанный ужин. - Блин, я опоздал на поезд! - словно опомнившись, Киркоров вытащил из кармана телефон и набрал Кате смс, сразу убрав его обратно и выключив звук. – Завтра утром на самолёте полетим, - пояснил он замершему медиуму. - ПолетИМ, я правильно услышал? – Саша улыбнулся, разглядывая любовника, снова наполненного энергией и тем самым игривым блеском в глазах, который он обожал в нем. - Правильно, а то что я все один да один. У меня пара есть, - Филипп подмигнул Шепсу, налегая на учпочмак – пирожки из теста с начинкой из рубленого мяса, картофеля и лука. – Господи, как всё вкусно! Спасибо тебе, мой хороший, за такой праздник! – Филипп аккуратно вытер губы салфеткой, открыл шампанское, разлил по бокалам и встал, прежде, чем сказать тост. – Сашенька, мой любимый, мой обожаемый, мой самый лучший, я хочу сказать тебе, что я очень счастлив быть с тобой, что я хочу проводить с тобой каждый день и ночь, что ты делаешь меня счастливым, несмотря на все наши маленькие ссоры. Но если не бросать дрова в костёр – он потухнет, так что мы делаем все правильно, - Киркоров, держа одной рукой бокал, второй заправил прядь за ухо, что выглядело максимально смешно, но Шепс предпочел не ржать, чтобы не испортить момент. – Так вот, на правах святого Валентина, я поздравляю тебя с праздником и хочу сказать, что очень сильно тебя люблю! – с нажимом произнес Филипп последнее слово, и, чокнувшись с бокалом партнёра, выпил содержимое до дна, после чего наклонился к Шепсу и снова нежно поцеловал. - Я таких красивых слов говорить не умею, поэтому скажу просто – за нас, за нашу любовь и пусть она длится вечно! – ответил Саша после продолжительного поцелуя. У него вдруг начала кружится голова, от выпитого, или от нервов, или от того, что Филипп забрал у него слишком много крови, но медиума это не напрягало, он был счастлив и медленно плыл, качаясь на волнах счастья и любви. Когда шампанское было выпито, а ужин съеден, Шепс приступил к основной части сюрприза, о котором Киркоров даже и не догадывался. - Фил, а ты любил когда-нибудь? - Я? Конечно, - слишком быстро ответил артист, отводя глаза. - Я не про первую твою жену, а после нее. По-настоящему любил, а не влюблялся. Потому что это разное, - Саша решил со всей серьезностью подойти к вопросу на тему вечера. Киркоров хотел было пошутить, но вдруг задумался. Да, у него было много романов и ему казалось, что он любит. А вот любил ли. Вопрос медиума застал его врасплох. Любил ли он, так, чтобы сердце разрывалось от боли, от радости, от счастья, чтобы слезы градом, чтобы без любимого человека нельзя было дышать. Чтобы хотелось обнять до хруста костей, прижать, не отпускать, мчаться, считать часы до встречи, заниматься любовью как в последний раз, дышать запахом любимого человека, делать для него все и даже больше, ничего не требуя взамен. Любил ли так? Саша не торопил. Молчал. Даже тогда, когда Филипп вытянул сигарету и сделал глубокую затяжку, хотя курить ему было категорически нельзя. - Раньше я всегда думал, что любовь — это когда сносит крышу, когда адреналин в крови, когда учащается дыхание и пропадает аппетит. Думал, что любовь — это когда кровь бурлит и глаза застилаются, и мурашки по коже быстро-быстро. Когда бросаешься в омут с головой и становишься одержимым. Но нет, оказалось, что любовь — это сидеть в гостиной под теплым пледом и просто молчать. Это когда все просто и ясно, когда не нужно лгать и притворяться кем-то иным, тем, кем ты вовсе не являешься. Когда тихо-мирно пьёшь чай на кухне и говоришь обо всем на свете, зная, что можешь полностью довериться. Когда в любую непогоду тебе уютно и комфортно. Любовь — это уверенность, любовь — это спокойствие и самое главное — это тепло. И никаких бабочек не надо, было бы только надёжное плечо. Я очень сильно любил Аллу и после ее предательства у меня, кажется, не осталось сил на это трепетное чувство. Я, конечно, не жил монахом после развода, у меня были отношения, но… - снова вдох никотина, убивающего его связки. – Но чтобы любить… Нет, не любил. Шепс отобрал у Киркорова сигарету и затянулся сам. Как экстрасенс он предвидел, что партнер не скажет правду или не захочет. Не захочет вспоминать, потому что если и была у него в жизни любовь, то завершилась она болезненно. Не так конечно, как первая, но тоже не без рубца на сердце, как бы банально это не звучало. - А почему ты спросил? Опять ревнуешь? – Филипп попытался усмехнуться, но вышло криво. - Нет. Просто хочу понять насколько у нас все серьёзно и как быстро пройдёт твоя влюбленность в меня, - Саша ткнул окурком в тарелку, которая послужила пепельницей, сломав фильтр. Ему почему-то стало очень больно и он вдруг подумал, что скоро Киркоров наиграется им и уйдёт, так и не вспомнив, что любил. ЕСЛИ любил. - А если не пройдёт? И я тебя люблю? – Филипп погладил медиума по скуле большим пальцем, кладя остальные на шею и притягивая к себе. – Нам хорошо вместе, меня все устраивает и я… - певец уже коснулся губ партнёра своими, но еще не целуя, шепча в них, - я готов сделать для тебя все, что ты захочешь, - он наконец поцеловал, просовывая кончик языка, ища чужой. Но Саша чуть отстранился, смотря в тёмные глаза Киркорова. - Прямо все-все? - Прямо да, - Филипп снова властно приблизил к себе любовника, намереваясь прервать не слишком нравящиеся ему разговоры поцелуем взасос, но Шепс опять увернулся, хитро прищурившись. - Ну тогда сними это гребаное кольцо и выброси его в окно, - экстрасенс рассматривал лицо Киркорова, считывая с него весь спектр эмоций. Филипп сначала удивился, потом недовольно сдвинул брови, но, слово надо держать, и он, с усилием скрутив с пальца обручалку, подошёл к раме, открыл створку и чуть задержав в пальцах, выбросил ювелирное изделие. - Пацан сказал – пацан сделал, - доложил он, снова вытягивая сигарету из пачки. – Полляма в окно, это ли не любовь?! – воскликнул немного театрально Киркоров, переживая не за выброшенные деньги, а за нечто очень бесценное, дорогое, как память. Как напоминание о… любви. – Доволен? Что еще мне сделать, чтобы ты перестал меня пытать? – его тон был раздраженным, хоть он и пытался это скрыть за рваными затяжками. - Надеть это, - Саша вытащил из кармана пиджака коробочку и открыл ее. - Ты делаешь мне предложение? – Филипп вдохнул, медленно выдохнул, загасил сигарету и сел напротив медиума. Сейчас его взгляд был максимально растерянным. - Думай как хочешь, - Шепс улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным. Ему было страшно до чёртиков, как отреагирует Филипп на подобный экспромт, на который он потратил все свои сбережения. Киркоров вытащил кольцо, покрутил и сунул обратно в бархатный держатель. У Саши ёкнуло сердце. - Нет, - Филипп прикусил нижнюю губу. От его глаз расходились лучики, хотя он не улыбался. - Нет? – Шепс похолодел еще больше, рука, держащая коробку, задрожала. - Сам надень, - Киркоров протянул к нему руку, чуть растопырив пальцы. В темных глазах невозможно было что-то прочитать, но чуть охрипший голос выдал его волнение. Шепс облегченно выдохнул, вытащил кольцо и, боясь уронить, надел на безымянный палец партнёра. Филипп тут же сжал своей пятерней его руку, рывком подтаскивая к себе и страстно целуя. Теперь уже Саша и не думал вырываться, жарко отвечая на его поцелуй. - А ты, я смотрю, пришёл на встречу со звездой подготовленным, - процитировал сам себя Киркоров, отрываясь от сладких губ партнёра. – Оно такое же в точности, - он внимательно посмотрел на золотую полоску с бриллиантами. - Не совсем. Прочитай, что внутри, - Саша улыбнулся. Он предвидел такую реакцию. - Навсегда твой, Alex, - озвучил вслух Киркоров гравировку. – А если бы я не снял кольцо? - Снял бы, - уверенно ответил Саша, дотрагиваясь до лица любимого человека и убирая со лба чёлку. – Я же не просто так начал про любовь. Мне было интересно, что ты ответишь. И да, я знаю про все твои романы, какие тебе были дороги, а кто просто был мимолетным увлечением. - Ты что, собирал на меня досье? – хихикнул Филипп, чуть откидываясь на спинку стула, чтобы лучше видеть глаза партнера. - Нет, зачем? Сделал на тебя расклад, - Шепс касался его коленки своей и от тактильного ощущения по телу пробегали маленькие разряды. - Гадал что ли? – Киркоров нагнулся вперед, кладя свои большие ладони на ноги медиума, чуть сжимая штаны вместе с мышцами, поглаживая, усиливая приятные ощущения. - Фил, я не гадалка, - экстрасенс начал терять над собой контроль из-за длинных киркоровских пальцев, подбирающихся к его ширинке. – Расклад на картах Таро. - И что там было про тебя? Сказали, что ты моя последняя любовь, которая не предаст и никому не отдаст? – Филипп убрал руки, так и не коснувшись уже напрягшегося члена, и взял бокал с вином, прилично отпивая, чуть морщась от терпкости. - Они сказали, что ты разобьешь мне сердце, - Шепс отобрал у любовника вино и припал к отпечатку его губ, делая глоток. – Если прямо сейчас не займешься со мной любовью. - Какие хорошие у тебя карты. Зря я в них раньше не верил, - Филипп ухмыльнулся, вставая и отодвигая все на другой край стола. – Облокачивайся, проверим его на прочность. - Он нас не выдержит, - пробубнил медиум, покорно присаживаясь на стол, смотря как Киркоров, стоя перед ним, медленно расстегивает бабочку, кидает ее на пол, следом, еще медленнее стаскивает с плеч пиджак, и, словно издеваясь над распаленным партнёром, неторопливо, пуговица за пуговицей, расстегивает рубашку, постепенно оголяя татуированную грудь и подтянутый живот. Шепс задышал чаще, рот пересох, член налился кровью и больно уперся, приподнимая ткань джинс, от которых он поспешил избавиться, как и от нижнего белья и остальной одежды. Филипп, облизав кончиком языка уголок губы, выдернул рубашку из брюк и отправил ее на пол. - Дальше сам, - подойдя вплотную к Саше между расставленных ног, взял его руку и провел по своему горячему телу, явно наслаждаясь мужскими прикосновениями, покрывшись мурашками от небольшой щекотки. Его соски затвердели, когда медиум провел по ним, едва касаясь, и закинул голову, выдыхая, чувствуя как любовник нежно, но настойчиво гладит через брюки его напряженный член и сжимает ягодицы. Саша, не в силах более терпеть сладкую пытку, схватился за пряжку ремня, быстро расправился с пуговицей и молнией, и, засунув пальцы под резинку трусов, стянул все вниз, обнажая готовый к бою тяжеловесный орган, с выступившей капелькой смазки. - Повернись, - чуть охрипшим от возбуждения голосом скомандовал Киркоров, смачивая слюной член и анальное колечко партнёра, чуть проникая внутрь пальцем, растягивая. Саша облокотился о стол, чувствуя давление и резкую боль, впрочем, она быстро прошла, сменившись чувством наполненности и удовольствия. Филипп вошёл во всю длину, прижавшись пахом к ягодицам, и замер, давая привыкнуть, поглаживая партнёра по спине, но вот он начал двигаться, и каждый толчок был глубоким, мощным, но удивительно нежным, головка тёрлась о стенки, посылая волны наслаждения, сначала медленно, входя до упора, и снова назад, но доминирование очень быстро распалило его и он сменил темп на быстрый, ритмичный. Крепко держа любовника за бедра и шумно дыша, Киркоров вколачивался в его горячее нутро, выбивая из горла стоны и выкрики. Шепс опустил руку к своему члену, который раскачивался из стороны в сторону, намереваясь подрочить в такт толчкам, но Филипп, заметив это, завёл его руки за спину и крепко сжал запястья. - Так кончишь, - его властный голос пробрал Сашу насквозь, словно подстегивая, усиливая волну экстаза, гонимую твердым поршнем, который без остановки таранил его простату. В животе собрался тугой комок, его член запульсировал, он застонал громче и вскоре его накрыл мощный оргазм, ноги задрожали и если бы не стальная хватка Филиппа, он бы рухнул на пол. - Хороший мальчик… Мой мальчик… - почувствовав, как Шепс сжал его изнутри, прошептал Филипп и сам не выдержав, кончил, хлынув вглубь горячей струей, изо всех сил прижавшись к подрагивающему, стройному телу, прикусив плечо партнёра. От невероятных ощущений Саша вскрикнул, переживая еще один оргазм, который полностью опустошил его, затуманив на мгновение сознание.