Vampire: The Masquerade

- Почему ты так и не женился? – вдруг лениво спросил Саша, лежа поперек кровати. Они только что в очередной раз оторвались друг от друга, выжав из себя все соки и окончательно насытившись любовью. - Женился как видишь, - хмыкнул Киркоров, поднял руку и загнул пальцы, оставив только безымянный. Он лежал рядом с любовником - мокрый, взъерошенный, опустевший и счастливый. - Я серьёзно. Ты же любил и женщина была. Почему? Побоялся потерять свободу? Или что при разводе она оставит тебя в одних трусах? - Нет, Саш, в другом дело… Зачем сейчас об этом? - Киркоров явно не горел желанием копаться в глубине души. Он просто наслаждался моментом и не хотел его портить. - Хочу тебя понять. Понять, что с тобой не так, - Саша перевернулся на бок и достал сигареты. Не предлагая партнеру закурил, включив кондиционер, свесившись с кровати и поставив на пол пепельницу. - Все со мной так, - раздраженно буркнул Киркоров, морщась от табачного дымка, залезшего ему в нос. Артист встал с кровати и вышел из комнаты как был обнаженным. Он перестал стесняться своего тела с тех пор, как трансформировался. Наоборот, стал гордится своей идеальной на его взгляд фигурой. Вернулся, неся бутылку вина и бокалы. - Я подумал, что раз ты решил покопаться в моем прошлом, то на сухую мне будет трудно тебе «исповедоваться». - Я не священник, мне просто интересно, почему ты не создал классическую ячейку общества, - Саша привстал, опираясь спиной о подушку и принял бокал с вином. - Я не пчела, - в тон ему ответил Филипп, улегшись на колени Шепса, прикрытые одеялом. – Или что у них там, соты? – Киркоров закинул в рот виноградину, но промахнулся и она ударила его в лоб. Саша засмеялся и, взяв из тарелки кисть винограда, начал кормить любовника, иногда дразня его и, не давая откусить сразу, водил ягодой по распухшим после поцелуев губам, оставляя липкий, влажный след. Некоторое время мужчины пили вино, заедая фруктами, думая каждый о своем. Киркоров молчал, но складка, появившаяся между сдвинутыми бровями и поджатые губы говорили о том, что он блуждает где-то в закоулках своей памяти. - Я вырос в матриархате. Со мной всегда были бабушка и мама. Отец мотался по гастролям, потом, когда я подрос, они стали уезжать вместе с мамой. Я видел отца не так часто, и он особо никогда не занимался моим воспитанием, по-мужски как говорится. Привозил заграничные шмотки, подарки, я ни в чем не нуждался. Он не хвалил меня, но и не наказывал, мы не говорили по душам, разве только когда я собрался на журфак он сказал, что это не моё. И когда я провалил ГИТИС, он тоже сказал, что я должен поступить сам и он не будет мне помогать, хотя мог. С одной стороны это закалило меня, а с другой - я не видел мужской модели поведения. В нашей семье всегда и всем руководили женщины. Отец был подкаблучником, никогда не спорил с мамой и я всегда думал, что такой и должна быть семья, раз любишь. Приносить деньги, содержать свою женщину чтобы она ни в чем не нуждалась, боготворить… - начал Киркоров, но вдруг замолчал, смотря через потолок в свое прошлое. – Бедрос был очень хорошим мужем и наверное замечательным отцом, которого я почти не помню в детские годы. Это потом, когда я вырос и начал карьеру артиста, когда умерла мама, когда мы с отцом фактически остались одни, он начал мной интересоваться. Стал ездить со мной на гастроли, выступать в моих концертах, давать советы. Но тогда я в них уже не нуждался. Я нашёл замену. Женился, заместив утраченную семью женщиной. И я вот только недавно понял, что всегда подсознательно видел в ней свою маму. Не внешне, не по поведению, моя мать никогда не пила, не курила и не прыгала по койкам, - Киркоров усмехнулся. – А внутренне. В моей хрупкой маме был несгибаемый стержень, когда она еще была здорова, то являлась моим как бы сейчас сказали продюсером, и я хоть и брыкался, но безоговорочно слушался ее и она всегда подбирала тот самый ключик, при помощи которого мной можно было управлять. Так и Алла, со своим стержнем и стальными яйцами нашла ко мне подход через секс и манипулирование им, которого было безумно много, а что еще мне было надо в мои незрелые годы. Секс, известность, деньги, слава, жена – сама Пугачева, которая делает мне минет в лимузине, в лифте, в гримерке, да где угодно. Она как и мама, руководила мной, хотя мне наивному тогда казалось, что это все я сам: сам решаю какие песни петь, какие клипы снимать, какие костюмы носить. Всеми нашими финансами тоже владела она и мне было проще отдавать ей все заработанные деньги, чем откладывать что-то себе в заначку, - Филипп закашлялся и отпил вина, смахнув рукой уже исчезнувший в пасти кондиционера табачный дымок, словно отгоняя призраков из прошлого. Саша молчал. Он уже и сам не рад был, что заставил Киркорова ковыряться в воспоминаниях, но того уже понесло. Видимо, пришла пора выговориться, выпустить личных демонов на свободу из долгого заточения души. - Так вот, к чему я это. Я вырос избалованным инфантилом, привык, чтобы за меня все делали, а я не дай бог не напрягался. Как ты уже знаешь, я не умею готовить, даже не знаю, как включать стиральную машину и плиту, и в бытовых вопросах полный ноль, - Филипп усмехнулся, засовывая в рот дольку мандарина, отчего его речь стала чуть нечеткой. – Меня всё детство, вплоть до совершеннолетия, хвалили и дули в жопу, мама тряслась надо мной, ну еще и потому, что я часто болел, и как итог - выросла здоровенная детина, с нарциссическими замашками, пафосная, абсолютно уверенная, что мир крутится только исключительно вокруг моей драгоценной персоны. Пугачеву мне нужно было заполучить как трофей, в юности я бредил ею, как фанат, ни о какой любви тогда и речи быть не могло. Просто хотел красивую игрушку, как ту немецкую железную дорогу, которой я доканал таки отца и он мне ее привёз из заграничных гастролей, - Киркоров наконец прожевал цитрус и стал понимать, что он дико хочет спать. Травма, съемки, переезды, концерт, бурный секс сделали свое дело, и он, не будучи суперменом, а всего лишь вампиром на начальной стадии, банально выдохся. Но Саша ждал продолжения, он даже вино перестал пить, отставив бокал, и был занят тем, что обводил набитые буквы на груди партнёра, чувствуя под пальцами шероховатость его подсыхающей кожи. - Но, будучи по характеру упрямым и даже упертым эгоистом, я заполучил свой приз, ускорив этим уход мамы, - Филипп скривился, словно откусил лимон, и зажмурился от болезненных воспоминаний, которые он предпочитал никогда не доставать из самого дальнего угла памяти. Потому что было стыдно до жжения в сердце и больно так, будто кишки вывернули наизнанку. И время не смогло вытравить чувство вины, которое с годами лишь притупилось, но никуда не исчезло. Шепс сочувствующе переместил пальцы на голову партнера, но Киркоров отвёл его руку, сейчас его раздражало прикосновение к волосам, хотя обычно перебирание прядей действовало на него успокаивающе. - Так вот, женившись, я ослеп и оглох от любви. Меня словно заколдовали, или как там у вас говорят, навели порчу? – Филипп задрал голову и встретился глазами с Сашей. - Сделали приворот, - Шепс чуть улыбнулся и, не удержавшись, прижался к мягким, сладким от фруктов, губам. - Да. Но мне было все равно. Мама умерла и ее обязанности я взвалил на плечи Аллы, - ответив на поцелуй, артист облизал верхнюю губу, отчего у медиума зажгло внизу живота, хотя сил на возбуждение более не оставалось. Но контролировать реакцию своего тела на любые жесты Киркорова было невозможно. – Как я уже говорил, она все решала за меня, ловко управляя избалованным маменькиным сынком. Зачем ей это было нужно не знаю, может - ради пиара, может – грело самолюбие, что я как послушный пуделек скачу возле нее на задних лапках и выполняю все ее команды. Правда тогда я ни на что не жаловался, моя карьера как раз взлетала со скоростью ракеты, мне еще и тридцати не было, я был полон сил и амбициозных планов, хотел покорить весь мир, что, отчасти, мне удалось. Постепенно моя любовь начала отодвигаться на второй план, на первом – была сцена, покорение новых вершин, создание шоу, сравнимых по размаху и красочности с бродвейскими мюзиклами. Алла была со мной, но… в роли матери. Нет, когда мы трахались я понимал, что это моя женщина, так что в этом плане с головой у меня было все ок, - Киркоров хмыкнул, садясь вертикально и откидываясь на подушки. От неудобной позы у него затекла шея и он, подняв руку, попытался ее размять. – Кстати, на счёт верности. Я никогда не был моногамным, у меня всегда был повышенный тестостерон как у всех, кому присуща южная кровь, и потому на гастролях я прекрасно расслаблялся в компании красоток, которые сами бросались в мои объятия, - Филипп хмыкнул, прищурившись, снова перенесшись на тридцать лет назад. – Но на всех интервью я обязательно подчеркивал, что я однолюб, и сам верил в это. Ну как верил, так и было. Я же любил её… - Киркоров произнес последнюю фразу неуверенно, словно пробуя такие простые слова на вкус и пытаясь убедить себя в их правдивости. Саша застыл, не веря своим ушам. Ведь все в стране знали про неземную любовь Киркорова и Пугачевой, а многие и сейчас, особенно преданные фанаты этой пары, продолжают верить в то, что все песни Киркоров посвящает только ей и не женился только потому, что любит ее до гроба. А оказывается, что он и сам точно не знает, а была ли она – любовь? - А потом случилось то, что определило мою дальнейшую ориентацию. Алла, устав от моих бесконечных измен, стала сама искать развлечений на стороне, пока я мотался по гастролям и заколачивал деньги, заодно строя свою карьеру. Но то, что для меня было просто потрахушками после трехчасовых концертов и я вовсе не считал это изменой, то ее походы налево я конечно простить не мог. Я закатывал скандалы и истерики, колотя посуду и переворачивая все, что попадалось под руку. Изводил ее своей ревностью, в следствие чего она наконец не выдержала и съехала сначала в дом на Истре, а потом в "Балчуг", куда меня не пускала охрана отеля по ее просьбе. Во время наших разборок нарисовался этот Галкин и наша жизнь рухнула окончательно. Она выбрала его, чтобы спастись от меня, а я сделал вывод, что все женщины предатели, мама бросила меня, когда умерла, а Алла бросила, когда нашла другого. И мой жизненный вектор сместился в сторону мужчин. Я использовал их по назначению, но не любил. С ними было проще и по фигу, что там они обо мне думают. Я еще пытался тогда заводить романы с женщинами, но мой характер мало кто мог долго вытерпеть, и меня бросали под разными предлогами, отчего я еще больше укреплялся в своем мнении о том, что от женского пола надо держаться подальше и сколько бы они не говорили о любви, рано или поздно я останусь один, в муках и страданиях. Поэтому тему с женитьбой я закрыл для себя навсегда, чтобы никто не посмел причинить мне боль, - Филипп, окончательно придавленный сном, закрыл глаза. Последние фразы он почти шептал, и Саше пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его и так не слишком внятную речь. Но артист вдруг встрепенулся от недосказанной мысли и уставился на медиума. – И тем не менее, женщины для меня святое. Я классический подкаблучник и готов делать для них все, о чем бы они не попросили. И в сексе с ними у меня есть границы, переходить которые я считаю ниже их достоинства. Если конечно это любимые женщины, а не продажные шлюхи, - Киркоров повернулся на бок, подкладывая ладонь под щеку, мгновенно становясь маленьким, стеснительным мальчишкой, без мишуры, пафоса и гордыни. – Давай спать, нам вставать скоро на этот долбаный самолёт, - он зевнул, причмокнув, пытаясь рукой нащупать одеяло и натянуть на себя. Мокрое тело высохло, любовный жар спал и стало прохладно от включённого кондиционера. Шепс, с миллионом вопросов и мыслей после откровенного «исповедования» любовника, щёлкнул пультом сплит-системы и натянул одеяло на длинную фигуру Киркорова, как следуя закутывая его, чтобы он не простыл. Филипп приоткрыл уже затянутые сном глаза и протянул руку, находя сашины пальцы. - А на тебе я бы женился. Ты настоящий. И я тебя люблю. По-настоящему, - он сказал это так просто и легко, без фальши и бесконечной игры, и зацепив ладонь партнёра, перевернул ее и сунул себе под щеку. Саша замер. Сильное жжение в носу и глазах заставило его зажмуриться, он осторожно лёг рядом, не убирая руку, и натянул одеяло еще повыше, словно закрывая любимого от его прошлого, которое больше никогда не вернётся и не посмеет забрать его в вечность.