Vampire: The Masquerade

В Челябинск летели молча. Филипп закрылся черными очками, несмотря на темень раннего утра, и натянул козырек кепки на лицо. На скулах играли желваки, хотя предпосылок к его плохому настроению вроде не должно было быть. Разве что только не выспался, как и Саша, который моментально заснул, едва самолёт взлетел. Киркоров тоже попытался отрубиться и у него это даже получилось, привалившись к плечу Шепса и закутав одним пледом их двоих. Перед выездом из отеля они почти не разговаривали, наспех сделали мыльно-рыльные процедуры и отправились в аэропорт. Филиппу было неловко из-за своего через чур болтливого языка, которым он много чего наговорил и выставил себя не в самом лучшем свете перед любовником. А так хотелось побыть в его глазах белым и пушистым, без запятнанной репутации. Но Саша старательно делал вид, что ничего не помнит и никаких вопросов, касающихся прошлого, не задавал. Единственное, что он спросил, зевая во весь рот, пока ожидали посадку: «Какой кофе тебе взять?» И Киркоров был неимоверно благодарен ему за понимание и отсутствие осуждающих взглядов. В аэропорту их встретил организатор, подобострастно заглядывая снизу Киркорову в лицо, который, спя на ходу, даже не стал имитировать улыбку. Быстро пожал руку маленькому, плотному, как бильярдный шарик, мужчине, несколько брезгливо, как показалось Шепсу, и загрузился в черный «Майбах». - Сейчас куда? – Саша, пользуясь тем, что они остались одни, не считая водителя, тесно прижался к любовнику. Филипп вздохнул, снял очки, и повернул голову к медиуму, пальцами пытаясь запихнуть волосы под кепку. Его отросшие, седые пряди лезли ему в глаза, мешали и бесили, но Карина уговорила его не стричься, чтобы на фотосессии для новой песни его образ получился благородным и аристократическим. Киркоров, вечно пляшущий под чужую дудку, согласился, и теперь без укладки был похож на домовенка Кузю, и от этой мысли он психовал еще больше. Но молчал, научившись не показывать своих истинных чувств публично. - Сейчас в отель, отдохнем с дороги. Потом пообедаем и, может быть, погуляем, а потом на репетицию, мне нужно посмотреть зал и проверить звук, - глуховато ответил Филипп, смотря через глаза партнёра, как будто обходя их, устремляясь вдаль вместе со своими мыслями. - Я бы поспал, - чуть приподнял уголки губ Саша, тоже блуждая в темных глазах напротив, но не сканируя их, а просто наслаждаясь тем, что обладатель этих восточных, немного сонных глаз, рядом, и у них снова все хорошо. А что еще надо для счастья? – И как ты выдерживаешь такой ритм? Я бы уже сдулся. Я и сдулся. Черт меня дернул вообще связываться с этим туром, который, как оказалось, можно отменить только частично. И вообще, если бы не энергия, появившиеся благодаря тому, что я стал вампиром, лежал бы сейчас под капельницей в клинике и считал несуществующих мух на белом потолке, умирая от давления и боли в коленках. Потому что нужно рассчитывать силы, мать твою Киркоров, а не с жадностью соглашаться на всё, что так услужливо предлагает жизнь. Словно это единственный шанс запрыгнуть в последний вагон и снова доказать всем, кто хозяин этого гребаного шоу-бизнеса. - Годы тренировок, - отшутился артист, добывая из рюкзака свои совдеповские конфетки. Курить перед шоу он сам себе запретил категорически, переживая за связки и держался на морально-волевых и «Барбарисках», которые не помогали, а только усиливали нервозность и портили эмаль на зубах. – Будешь? - Не, спасибо, - Шепс опять зевнул, пристраиваясь на плече у Филиппа. – Разбуди, как приедем, - Саша повозился, вытягивая ноги и задремал. Сквозь тихий шум двигателя немецкого зверя до его слуха донёсся хруст разгрызаемой любовником конфетки, спокойное дыхание и стук пальцев по клавиатуре. Волна необъяснимой ревности поднялась из пупка и схватила за краешек сердца холодной ладонью. Медиум вдруг вспомнил вчерашнее странное поведение Киркорова, его желание выпить крови, безболезненный и даже приятный укус и последующее преображение из уставшего, разбитого мужика во вполне бодрого, холеного «светского» льва. Мелькнула мысль, что при случае нужно обсудить с ним его маниакальную страсть, а пока пусть восстановится перед выступлением и отдохнёт. В отеле к встрече Народного артиста подготовились как могли: связка шаров, фрукты, открытка и маленький тортик в виде короны встретил их в двухкомнатном номере, несмотря на то, что было семь тридцать утра. Но тем не менее, Филипп поблагодарил сотрудников, выстроившихся во фрунт, по-детски восхитился шариками и его фотографиями, явно напечатанными на не слишком хорошем принтере. Шепс усмехнулся, наблюдая, как Киркоров засунул палец в торт, не потрудившись помыть руки, едва за администраторами закрылась дверь. - Вкусненько, - доложил он, облизав крем, после чего сбросил с себя пуховик и кроссовки. Бейсболку кинул небрежно в кресло и посмотрел на экран смартфона, который частотой в минуту мигал новыми сообщениями. Саша предпочел не обращать на это внимания, но раздражение от игривого настроя любовника, с которым он отвечал на смс, усиливалось. Это просто от недосыпа. Это ему по работе. Срочно в кровать и спать. Всё остальное потом. Шепс разделся и плюхнулся на хрустящие простыни, пахнущие лавандой. Подушка была удобной, как, впрочем, и все, что относилось к Киркорову. Жизнь с ним вообще была похожа на романтический сон: пятизвездочные отели, качественный сервис, представительские авто, бизнес-класс. Единственное, что немного коробило медиума – это через чур откровенный подхалимаж суетящихся возле него людей, и не от большой любви и уважения, а скорее из страха потерять свои тёплые места, если они чем то огорчат поп-звезду подобного масштаба. Но Филипп, за много лет творческой жизни привыкший к тому, что ему вылизывают задницу согласно райдеру, нисколько не сомневался в искусственном восхищении и принимал всё как должное. Да и времени, чтобы распознать фальш в случайных людях у него обычно не было, как и желания. Поплескавшись в ванной, Киркоров лёг рядом с Сашей, сграбастал его худое тело, прижал к себе спиной, по-хозяйски закинул ногу, чмокнул в шею и, услышав сопение, слегка прикусил, пополняя свои запасы так понравившейся ему кровью. - Фи-и-л… - простонал медиум, вновь ощущая то самое жаркое возбуждение, которое мгновенно наполнило каждую клеточку его организма словно пузырьками от шампанского, пробежало вдоль позвоночника, пощекотало в животе и, сместившись ниже, заставило его член налиться кровью и приподнять ткань трусов. - Спи-спи, - Филипп провел горячей ладонью по груди и животу, задержавшись возле кромки белья, медля, нарочно распаляя мгновенно намокшего партнёра. Саша выгнулся, вжимаясь тощими ягодицами в массивное тело любовника, и Киркоров, отвечая на его беззвучный призыв, приспустил трусы с сашиных бёдер и положил пальцы на гладко-выбритый лобок, едва касаясь напряженного члена, изводя Шепса, который завилял задницей, выпрашивая ласку. - Хочешь меня, птенчик? – шепнул на ушко Филипп, наконец легонько сжимая ствол и яички. - Да-а... Хочу… - Саша готов был схватить его руку и сделать все самостоятельно, окончательно теряя рассудок от острого возбуждения. - Это хорошо, - Киркоров стянул его трусы пониже, но сам остался в них, хотя его весомый аргумент уже упирался Саше между ягодиц. Он наконец сомкнул свои длинные пальцы вокруг ствола, обнажив головку, и начал совершать ритмичные движения, размазывая естественную смазку, облегчая скольжение, иногда сбиваясь от того, что Шепс крутился и терся о его твёрдый орган, пытаясь насадиться на него, но мешала преграда из ткани и медиум шипел от разочарования и одновременно от наслаждения, которое ему доставляли ловкие киркоровские пальцы. Филипп, как штурман, прокладывал путь, зная наизусть каждую вену, каждую складку, тяжесть налившихся семенем тестикул, безошибочно по вздохам и стонам ускорял движение или наоборот, ослаблял хватку, невесомо касаясь чувствительной уздечки и по напрягшемуся телу партнёра понимал, что до финишной прямой осталось совсем чуть-чуть. Но вдруг он убрал руку. - Филипп… пожалуйста… - Саша едва не заплакал, оставшись в одиночестве, без сильных пальцев на его теле. Он уже дрожал в предоргазменной ломке, но Киркоров отодвинулся, как надеялся медиум, за смазкой, но через мгновение его шею обвил мягкий пояс от махрового халата. – Фил… что это? - Тихо, не бойся. Сейчас кайфанешь, - Киркоров, сделав петлю, намотал оба хвоста себе на кулак, другой рукой снова хватаясь за подрагивающий член. Шепс закрыл глаза, отдавшись новым ощущениям. Ему не было страшно, он знал, что любовник, знакомый с техникой удушения, не причинит ему вреда, а его пальцы, как инструмент сладкой пытки, уже снова начали свою игру, то сжимая головку, то сильно натягивая кожу, то впиваясь до легкой боли, то вновь отпуская, и упущенная волна оргазма появилась снова, жарко накрывая, вырывая стоны из пока еще не сжатого горла, и Филипп, чувствуя, что партнер находится на пике, затянул петлю, лишая кислорода, заставляя на мгновение умереть. Саша захрипел, впиваясь ногтями в руку любовника от мощного, дичайшего оргазма, выплескиваясь горячими струями прямо ему на пальцы, которые он не спешил убирать, еще двигая ими, еще сжимая пульсирующую головку, но мгновенно ослабив пояс, чтобы партнер не задохнулся. Шепс лежал, откинув голову назад, рвано дыша, с шумом засасывая раскаленный воздух, щекотя своими волосами любовника, еще не придя в себя после фантастического секса, пока Киркоров освобождал его шею от петли и заботливо вытирал следы страсти влажной салфеткой. До Саши вдруг дошло, что сам Филипп не кончил, хотя он был максимально возбуждён, судя по тактильным ощущениям. - Филипп, ты… Помочь тебе? – Шепс наконец восстановил сбившееся дыхание и посмотрел на лежащего рядом любовника, который довольно улыбался, явно гордясь своим самопровозглашенным званием «Партнер номер один». - Нет, не надо. Не хочу растрачивать энергию перед концертом, - он повернулся к Саше и чмокнул его, прижимая к себе. – Тебе понравилось? - Очень, - Шепс глупо расплылся в улыбке, закрывая глаза. – Спасибо. - Не за что, обращайтесь, - промурлыкал Народный, проваливаясь в сон. Они проспали до трех дня, и спали бы дальше, если бы верная Катя не ворвалась в их сладкий сон посредством телефонного звонка. Было решено пообедать в местном ресторане, скрытом от любопытных глаз, и к ним присоединились члены коллектива: визажистка Карина, стилист Максим Ануфриенко, пиарщица Катя и руководитель коллектива Сергей. Верные бодигарды его Высочества ели с ними в одном зале, но за отдельным столиком, зорко посматривая на входящих и всех, кто по их мнению слишком близко подбирался к королевскому телу. Киркоров рассматривал меню широко-раскрытыми глазами и время от времени, тыкая пальцем в ламинированный лист, громко возмущался по поводу цен. - Карпаччо из лобстера двадцать тысяч???? Мы что, перенеслись в Москву, на Патрики? – показушно негодовал Народный, играя бровями, заставляя официантов заливаться всеми цветами радуги, а «свиту» - прыскать от смеха в кулачок. Они прекрасно знали, что босс устраивает театр просто от скуки, и отвалить половину зарплаты жителя этого же Челябинска за крошечную порцию перемороженного гада для него копейки. Но он бы не был Киркоровым, если бы просто, не пытая сотрудников ресторана, заказал какое-то блюдо. Лицо надо держать, иначе местные газетенки напишут, что Киркоров скромно пообедал перед концертом, оставив щедрые чаевые, а не «Киркоров, возмущённый ценами, обматерил персонал, и отбыл восвояси, не заплатив за обед». - Зачем тебе надо, чтобы про тебя писали гадости? – уже подъезжая к площадке, поинтересовался Шепс, пытаясь заглянуть в экран и узнать, с кем переписывается любимый. – Как не откроешь новостную ленту, так обязательно про тебя высвечивается какое-то дерьмо. Тебя это не раздражает? - Мне по фигу. Пусть пишут. Хорошее остаётся – источник забывается, - буркнул Филипп, не особо вникая в суть вопроса. Невидимый абонент привлекал его гораздо больше, чем писульки «жёлтой» прессы. - Так вот именно, что хорошего они не пишут. И ты сам даёшь им повод, - обычно Саша не позволял себе разговаривать в поучительном тоне с Киркоровым, но сейчас он был раздражен из-за новой волны ревности. Кому он там строчит второй день? Бывшим любовникам? Любовницам? Или появился кто-то новый на горизонте? Сидит, губки прикусывает, бровками играет, улыбается. Бесит!!! Шепс обиженно отвернулся, глядя на серый город в затонированное окно. Ну и что, что еще несколько часов назад Филипп искусно ласкал его, доведя до умопомрачения, ну и что, что в ресторане, не скрываясь, кормил его со своей вилки, выбирая самые вкусные кусочки, ну и что, что рыкнул на своего охранника, когда тот, по его мнению, довольно невежливо отодвинул Сашу от двери авто, чтобы босс сел первым. Это все мелочи, по сравнению с тем, что сейчас он сидит и не обращает на него внимания, отвечая односложными фразами и даже за руку не возьмёт, занятый наверняка любовной перепиской. Саша надулся еще больше, окончательно испортив себе настроение, и даже не пошёл в зал смотреть концерт, хотя Филипп выделил ему самое лучшее место. Киркорову некогда было разбираться в тонкостях моральных переживаний партнёра, он готовился к выступлению и властно отдавал последние распоряжения команде, вновь взяв все под свой контроль. - Если будет скучно, можешь посмотреть на меня из-за кулис, или пожевать… что тут… колбаска, сырок, салатики… фруктики… - Филипп, уже облачившийся в белый костюм для начала выступления, встал перед Шепсом, который сидел на небольшом кожаном диванчике, уставившись в телефон. На Киркорова он не сразу поднял глаза, чтобы тот почувствовал себя униженным, чего, конечно же, не произошло. Медиум скептически оценил его наряд, такой же, как и на предыдущих шоу, но сегодня он ему не понравился. Слишком вызывающе-зауженные брюки в области паха, слишком яркий макияж, слишком хаотично-уложенные локоны, слишком сильный запах духов. Сегодня Сашу в Киркорове раздражало всё и он предпочел отмолчаться, чтобы не затевать новый скандал. - Ладно, я пошел, - Филипп недовольно повел плечами на равнодушие партнёра и ракетой выметнулся в коридор. Мать твою, Саша, какого опять хера с тобой происходит? Я уже чуть ли не жопу тебе вылизываю, чего со мной отродясь не бывало, а ты опять дуешься. Я скоро чокнусь с тобой, вот ей богу! Шепс так и не пошёл смотреть концерт, оставшись в гримерке вместе с Успенской, которая лихорадочно щелкала маникюром по экрану телефона, выкладывая в сеть новую фотосессию Киркорова. Ради интереса Саша открыл страницу партнёра в инстаграме и увидел нечто странное, что-то среднее между Миком Джаггером и Оззи Озборном, причём в очень плохой обработке искусственного интеллекта. - Какой лютый кринж, - пробубнил Шепс, забыв, что он не один. - Что? – вскинула голову Катя, увлечённо заливая посты, в которых босс рекламировал эксклюзивную коллекцию именных футболок с коллаборацией бренда «YOU WANNA». - Да, говорю, образ тут у Фила неудачный, - пояснил Саша и тут же пожалел о сказанном, потому что Успенская вздернула подбородок и даже грудь выпятила, защищая шефа. - Почему это? Наоборот, мы воссоздали идеальную отсылку в девяностые года, а именно к клипу «Единственная», - обычно ровный тон секретарши стал визгливым. И медиум понял, что идея превратить Киркорова в его неудачную восковую копию, была её. Но, блять, где были его глаза?! Он что, забыл в зеркало посмотреть? Ему же самому стрёмно без бороды, вон он, пытается прикрыться ладонью. Последний раз он полностью сбривал ее несколько лет назад и она всегда служила ему защитной маской. И ладно бы только это, для чего его массивный подбородок и изуродованные пластикой скулы выделили макияжем, который беспощадно подчеркнул его возраст? Кто подсказал ему настолько ненатурально сдвигать брови и делать взгляд брутального рокера, чтобы по факту получился старый, накрашенный гей? Саша отбросил телефон на диван и с громким вздохом провел ладонями по лицу, словно пытаясь стереть позорные фотки, которые только что сейчас увидел. Ему вдруг стало жаль Киркорова, несмотря на свои регалии и солидный жизненный опыт, он так и продолжает жить по чужой указке, не имея своего мнения, даже не понимая, что вся эта «свита» вокруг него заботится не о его имидже Народного артиста, а о том, как бы посредством него заработать побольше денег. Вот его пиарщица, которой он наверняка платит не пятьдесят тысяч и даже не сто, вместо того, чтобы создать ему репутацию артиста, который бесплатно раздаёт билеты на концерты бойцам СВО и детишкам-сиротам и тратит миллионы на фонд Хабенского, в очередной раз подсунула ему сомнительный и наверняка убыточный контракт с мало кому известным брендом, выставив его опять на посмешище с этим «помолодевшим» на тридцать лет образом. Он и так последнее время у обычных людей не в фаворе, которые считают его клоуном, и вот, пожалуйста, сейчас полетит очередная порция насмешек, на которые он, якобы, не обращает внимания, от которых, якобы, его спасает броня, которая наросла на нем за годы в шоу-бизнесе. Но Саша знал, что это ложь. Он реагирует, и еще как, просто держит все в себе, стоя в своем огромном, заваленном бестолковыми, навязанными ему «шедеврами» доме у окна, со стаканом виски в руке, упираясь лбом в холодное стекло. И ненавидит себя и всех, кто причастен к его громкому имени. Лежащий на столе телефон Филиппа снова замигал смсками, а через минуту раздался вибро-звонок. «Артём» - успел прочитать Шепс, перед тем, как Успенская схватила телефон и выбежала с ним в коридор. Вот и Артём появился. Новый. Или старый. А я тут сижу и расстраиваюсь вместо него из-за неудачной фотосессии. А потом в Москве он будет присылать мне куцые сообщения из нескольких слов, что устал и поедет домой спать. Да понятно уже, куда он поедет. А я так, на самый крайний случай, когда будет совсем одиноко. Или когда артемы и максимы надоедят и захочется чего-то свежего и чистого. Захочется туда, где любят. А я, как наивный дурачок, буду верить и ждать его, стараться готовить ужин, потому что мне приятно заботится о нем, давать кусать и душить себя, потому что ему так надо. А утром, он как ни в чем не бывало, будет целовать меня и убегать неизвестно куда, оставляя меня мучиться и страдать от ревности. Ну и ладно, хотя бы выясню что за Артём такой, может я зря накручиваю и это просто партнёр… по бизнесу. Катя вернулась, не успел Шепс додумать свою мысль, и как ни в чем не бывало положила телефон на стол, экраном вниз. Медиум хмыкнул и решил спросить в лоб. - Кто такой Артём? - Не знаю. А кто это? – перевела «стрелки» секретарша, быстро сообразив, что бойфренд босса увидел имя звонящего. - Катя, мне нужно знать кто это. Я не скажу Филу, - Саша еще понизил голос, до сочного, бархатного баритона. Успенская заерзала, словно села не в кресло, а на ежа, но, быстро бросив взгляд на дверь, как будто сейчас должен войти ее начальник, решилась. - Ладно. Артём – это бывший директор Филиппа Бедросовича. После «голой вечеринки» он прекратил с ним работу и уехал в Америку, - в голосе Кати просквозила явная неприязнь. - Понятно. И что он хочет? – Саша нервно покрутил стальное кольцо на указательном пальце. - Хочет должность обратно. Видимо, птичка донесла на хвосте, что сейчас открыта вакансия, - пиарщица усмехнулась. Она откровенно недолюбливала данного персонажа. - А что Филипп? – Шепс выдохнул и взял бутылку с газировкой, уже наполовину отпитую артистом. На столе были закрытые, но Саша хотел попить именно из этой, чтобы на язык попали его будоражащие флюиды. - Думает. Обычно он не прощает предательства, но тут другое дело… - Катя не успела закончить фразу и, прислушавшись, выскочила за дверь, будто подкинутая пружиной. Саша встал и понял по времени, что концерт закончен. В гримерку вместе с Кариной и Максимом-стилистом вломился Филипп, взбудораженный, мокрый и счастливый. - Как все прошло? – медиум отодвинулся в сторону, не мешая Ануфриенко разоблачать артиста, который жадно присосался к бутылке с той самой кока-колой, которую вертел медиум, но так и не успел даже открыть. - Уфффф! Все супер! Я доволен, - пока с Киркорова снимали гарнитуру и усилители, визажистка протирала его лицо мицеляркой, смывая растекшийся под глазами грим, и сушила волосы феном, пытаясь создать хотя бы видимость укладки. - Вот и хорошо, умничка, - похвалил Саша, наблюдая, как его любимый мужчина превращается из звезды в обычного человека. Филипп засунул в рот конфетку, смяв в ладони фантик, и следом отправил кружочек «Докторской», запив несовместимые ингредиенты вредным лимонадом. - А ты тут как? Не скучал? – Киркоров наконец вспомнил про Сашу и повернулся к нему всем корпусом, сидя в крутящемся, гримировочном кресле. - Скучал, - не соврал Шепс. – Но мы с Катей обсуждали твоего Артёма, - специально выделив имя, доложил медиум, ожидая реакции от партнёра. Но Филипп спокойно взял телефон, быстро просмотрел входящие сообщения и снова положил гаджет на стол. - Понятно, - артист решил не поддаваться на провокацию любовника и, дождавшись, пока Карина закончит приводить его образ в порядок и выйдет, присел на ручку кресла, обнимая Сашу, практически нависая над ним, и ласково потрепал по волосам. – И я скучал, мой хороший. Сегодня запремьерил новую песню, - похвастался Киркоров, приподнимая медиума за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Его движения были нежными, а глаза мягкими, уставшими от света софитов, и ему нужна была подзарядка в виде крови. - Укушу? – Филипп нагнулся еще ниже, целясь в бьющуюся артерию, но Шепс отпрянул. - Кто ты? - Я - вампир, - Киркоров широко улыбнулся, показав безупречные, белые клыки.