Vampire: The Masquerade

Вот и настал день Х. Филипп проснулся в хорошем настроении, несмотря на то, что вчерашняя репетиция закончилась в два часа ночи. Саша боялся, что Киркоров не уснёт из-за волнения, но он отрубился мгновенно, едва коснулся головой подушки. Зато сам Шепс пол ночи не спал, прокручивая в мыслях предстоящее шоу, как будто это он должен выходить на сцену, а не Филипп. Масштаб «Лайв арены» поразил его. Одиннадцать тысяч человек и все билеты проданы. Вот она какая – народная любовь. Саша лежал и с нежностью смотрел на расслабленное во сне лицо любовника, который дышал, чуть приоткрыв рот, потому что накануне умудрился простудиться, выбегая потным на улицу к авто. Натянув на него одеяло повыше, Шепс прижался к его горячей груди, сцепившись своими пальцами с его. Он полюбил этого неординарного, удивительного человека и даже не мог себе представить, что способен на такое глубокое, огромное чувство. Он очень хотел, чтобы завтра получилось все, как задумал Филипп, и не случилось никаких непредвиденных накладок. Особенно, травмоопасных. Филипп очень долго плескался в душе, словно стараясь соскрести с себя татуировки, и спустился в гостиную с идеально-ровной линией бородки и в парфюмерном облаке такой насыщенности, как будто вылил и намазал на себя весь магазин «Золотое яблоко». Шепс чихнул и улыбнулся. Киркоров выглядел свежо и бодро, явно готовый к сегодняшнему выступлению как морально, так и физически. - Ну что, готов, мой хороший? – Саша дотронулся до его пальцев, когда они сели за стол. - Как пионер, - шутливо ответил артист, сжимая в ответ руку партнёра. - Что подавать на завтрак? – подскочила услужливая домработница, готовая выполнить любую прихоть своего шефа. - Мне только чай, чёрный, с лимоном, - Киркоров уже полностью сосредоточился на экране смартфона, где его долбили рабочими сообщениями. - Поесть надо бы, а то сил не будет, - Саша обеспокоенно посмотрел на серьёзного любовника, который, сдвинув брови, уже отвечал на смски. - Нет, Санечек, я не ем перед концертом. Артист должен быть голодным, - наконец поднял свои выразительные глаза на медиума Киркоров. Его тёмный шоколад расплавился, утонув в сашиных синих. - Может, хотя бы бутерброд? С колбаской? – Шепс прикинул, что поесть Филипп сможет только в одиннадцать вечера, если повезёт, и ужаснулся. - Колбаски я тяпну в гримерке, не беспокойся. Мне там накроют поляну, - сегодняшний покоритель «Лайв арены» заулыбался. Все же чертовски приятно, когда о тебе заботятся. В гостиную спустились дети Филиппа, и, дежурно чмокнув отца, сели за стол завтракать, уткнувшись в гаджеты. - А почему вы не в школе? – выдержав минутную паузу, спросил глава семейства, медленно отпивая горячий чай. - Так каникулы. Ты че, пап, - буркнула дочь, не поднимая головы. - До девятого марта, - Мартин был более разговорчив и даже удостоил отца взглядом. - А, точно. Ну тогда не придётся вас отпрашивать пораньше. Приедете на концерт часам к пяти, а то там пробки будут жуткие, - Киркоров откинулся на спинку стула, рассматривая наследников. - Зачем? – дочь все же встретилась с папой глазами. - Что зачем? – не понял Филипп, вынимая чайную ложечку из кружки и аккуратно кладя ее на стол. - Зачем нам ехать на твой концерт? Я вот лично с подружками в кино собралась, - недовольно протянула Алла-Виктория, быстро отведя глаза от отцовских, которые начали темнеть. - А у меня тренировка, - ввернул Мартин, натягивая капюшон толстовки, пытаясь спрятаться от холодного молчания родителя. - Дети Лазарева ходят на его концерты, Сонечка – дочка Лорак тоже, а вы, значит, решили, что я недостоин вашего внимания? – Филипп говорил угрожающе тихо и медленно, чеканя каждое слово. Он наклонился вперед, сцепив кисти рук в замок, с силой сжав пальцы. - На концерт какого-то Деруло вы ходите, а на концерт отца, который выступает после долгого перерыва, вы значит, идти не хотите? – на скулах Киркорова заиграли желваки, но голос по-прежнему звучал на одной ноте. - Да блин, пап, твои песни это кринж! Кто их слушает вообще? Одна только в тик-токе крутится! – дочь, по поведению ставшая копией своего невыдержанного отца, вскочила со стула. Может она и не хотела обижать папу, но подростковые гормоны делали свое дело, заставляя сначала говорить, а потом думать. Филипп отшатнулся, как от удара, и помрачнел. - Я ничего, никогда у вас не прошу. И не попрошу видимо… - он замолчал, его скула дернулась, возле прищуренных глаз появились резкие морщины. – Но мне было бы приятно знать, что вы меня поддерживаете в ответственный день. Мы же семья, у меня кроме вас никого нет… - голос Киркорова дрогнул и он быстро зажмурился, не давая эмоциям вырваться наружу. - Пап, мы придем, - Мартин, более близкий по духу с отцом, быстро вскочил со своего места и обнял его за шею. – Не переживай так. Филипп молча потрепал его по голове и чмокнул в щеку. У них не принято было проявлять свои чувства через сюсюканья, но сейчас был другой случай. Дочь сидела насупившись, глядя в телефон, намеренно игнорируя расстроенного отца. - Аллочка, если не хочешь, я же не заставляю, мне просто было бы приятно… - максимально ласково начал Филипп, хотя его руки непроизвольно были сжаты в кулаки, которые он опустил под стол. - Не называй меня так, я же просила! – снова вскочила младшая Киркорова, начиная истерить. - Господитыбожемой, а как тебя называть? – Филипп начал злиться, теряя терпение. Впереди такой сложный день, а ему уже с утра бьют по нервам. - Все равно как, только не как эту ш… - Хватит! – Киркоров, повысив голос, хлопнул по столу, отчего все сжались, и даже невольный свидетель семейных разборок Шепс. – Держи себя в руках, распустилась совсем, - Филипп горько вздохнул, обдумывая следующее слово, чтобы окончательно не разрушить и без того шаткие отношения со своенравным подростком. – В общем так, давить я на вас не буду. Не хотите, как хотите. Но знайте, что… - Киркоров пожевал нижнюю губу, собираясь с мыслями. – Что вы мне очень дороги и я вас люблю, независимо от того, придёте вы ко мне или нет, - Алла-Виктория, не выдержав, закрыла лицо и всхлипывая, выбежала из гостиной. - Пап, не обращай внимания. Мы придем, я обещаю, - Мартин, осторожно дотронувшись до плеча отца, побежал за ней следом. Киркоров обреченно выдохнул, переключившись на телефон, который по-прежнему разрывался миллионом сообщений, на которые требовался ответ, и наверняка срочный. - Филипп, ты прости ее, подростки все такие, - Шепс попытался успокоить партнёра, у которого явно испортилось настроение. - Я ей… - Киркоров не успел договорить, ответив на звонок. - Да. Что? В смысле ты не успеваешь??? – взвыл артист, ударяя кулаком по столу. – Тогда пулей в зал, и только попробуй опоздать, я тебе глаз на жопу натяну!!! – взбешенно проорал Киркоров в телефон, шваркая по экрану с такой яростью, что, кажется, он хрустнул. - Что случилось? – Саша хотел обнять любимого, но не рискнул умереть во цвете лет. - Карина должна была приехать, сделать причёску и грим, чтобы там время не тратить и говорит, что застряла в пробке, - у Киркорова разве что пламя из ноздрей не вырывалось, насколько он был зол. – Проспала поди, ссу… - прошипел Народный, сжимая голову. - Ну все, все, она приедет, накрасит, и… - проворковал Шепс, но Киркоров опять взвился, отбрасывая его руку. - Меня. Не. Красят!!! Я не баба!!! – Филипп вскочил, с легкостью оттолкнув тяжёлый стул, и понесся в сторону гардероба, выкрикивая угрозы и проклятья неизвестным адресатам. День, начинающийся так хорошо, рисковал превратится в казнь Египетскую, а вечером шоу, и желательно, чтобы артист успокоился и настроился на выступление. - Идиоты, блять… - бубнил Киркоров, сидя в зале с микрофоном, смотря генеральный прогон. – Я не пойму, вы че, три движения выучить не можете? Ну ладно я, мне шесят почти, а вы то что? Соберитесь уже! – недовольно гудел Народный артист, которому сегодня не нравилось ничего, хотя еще вчера он был всем более чем доволен. Через пару минут уже досталось музыкантам. - А че за пауза такая после плюса? Сразу надо включаться, а не спать. Игорь, меня хорошо слышно? Если ты переход проебешь я за себя не отвечаю, вот честно, - Киркоров даже еще не орал, но страшно уже было всем. Наконец Филипп поднялся на сцену и набросил белый концертный пиджак, чтобы настроили свет. Мимоходом доставалось всем: звуковикам, танцорам, техническому персоналу, осветителям, стилисту, гримерше и даже господу Богу, потому что именно к нему взывал артист каждый раз, когда мат иссякал. - И выучите наконец порядок песен, вот не дай бог вы перепутаете… - Киркоров красноречиво чиркнул себя по горлу ребром ладони, вытаращив глаза. После двух часов изнурительной репетиции, Филипп отправился в гримерку, передохнуть и собраться на импровизированную пресс-конференцию в холле «Лайв арены». Шепс молча следовал за ним, не решаясь задавать никаких вопросов, хотя их и не было, одно лишь восхищение любовником, которого сегодня он увидел с другой стороны – как сильного и принципиального руководителя огромного коллектива. И вдруг он замер и мгновенная волна жгучей ревности и обиды ударила в грудь. По длинному коридору им навстречу вразвалочку шёл Ситник, с бейджиком «Артист». Увидев Киркорова с Шепсом, он нагло усмехнулся и подошёл ближе, протягивая руку боссу, пожимая чуть нежнее, чем было уместно для бывшего любовника, бросив быстрый взгляд из-под опущенных ресниц на медиума. Хотя… Может, он не бывший? Максим стал бодро докладывать о том, что все входы проверены, охрана выставлена, пожарная сигнализация в норме, карета «скорой помощи» на всякий случай стоит у служебки. В холле концертного зала уже выставляется мерч артиста: футболки, кепки, диски, постеры, журналы и прочая атрибутика, милая сердцу любого фаната. Киркоров кивал на ходу, широкими шагами преодолевая расстояние до гримерки, и Ситник, еле поспевая за ним, даже слегка запыхался, хотя был на двадцать лет моложе и явно спортивнее. - Хорошо, спасибо, Максим. Сообщи, когда приедут Синицкие, - Филипп вошел в гримёрку и начал раздеваться, чтобы переодеться в любимый халат. Ему уже накрыли стол, чтобы он перекусил перед выступлением, до начала которого еще оставалось достаточно времени. Все шло чётко по таймингу, Карина приехала и уже раскладывала на гримировальном столике все необходимое для преображения Филиппа Киркорова в Артиста номер один. - Санечка, ты что там застыл, мой хороший? Иди сюда, садись, покушай, - Киркоров нарочно громко и специально томно позвал Шепса, понимая, что бывший еще мнется возле дверей, не зная как поступить. Без приглашения заходить он не решался, а просто так уйти было западло. Саша сел на диванчик и Ситник злобно на него зыркнул, все-таки протаскивая свою квадратную тушу в святая святых. - Максим, а ты иди, я позову, когда понадобишься, - мгновенно ставший равнодушным тон бывшего начальника и любовника толкнул Ситника в грудь и он, что-то пробормотав, выскочил из комнаты, задев плечом охранника Баранова. - Серёжа, сюда никого не впускать без моего разрешения. Устроили проходной двор, - раздраженно протянул Киркоров, приземляясь в кресло перед зеркалом. - Так он же вроде свой… - охранник пожал плечами, но наткнувшись на отраженный в зеркале холодный взгляд босса, плотно прикрыл дверь. - Кариночка, выйди на минутку, - Филипп круто развернулся лицом к нахмуренному Шепсу и подождал, пока молчаливая гримерша их покинет. - Я должен объяснить… - начал Киркоров, драматично вздыхая, но Саша его перебил. - Ты мне ничего не должен. Делай так, как считаешь нужным. Я просто прошу тебя не играть со мной в свои игры. Не делай мне больно, - медиум сидел, нахохлившись, на неудобном, низком диване и смотрел на какой-то салат, избегая темных глаз партнёра, в которых уже вовсю плясали черти, хотя он не улыбался. - Родной, я не играю. Катя одна не справляется, другого директора найти не удалось, вот и пришлось привлечь Макса. Но только на эти три дня, - Киркоров чуть повысил голос на последнем предложении, пытаясь оградить самого себя даже от мысли о продолжении романа с бывшим. – Я люблю только тебя, - несколько наигранно промурлыкал Филипп и хотел было пересесть к Шепсу, чтобы как обычно замять назревавший скандальчик поцелуем и поглаживанием в определенных местах, но дверь открылась и заглянула Успенская. - Филипп Бедросович, там кондитеры приехали, - секретарша с интересом мазнула взглядом по печальному экстрасенсу и уловила напряжение, висящее между мужчинами. Ну еще бы, идея пригласить Ситника и столкнуть их лбами с действующим любовником было слишком даже для Киркорова. Хотя он, похоже, не видел в этом никакой проблемы. - Там Пилягин еще рвётся к вам видео снимать и ваши дети приехали, но они пока рассматривают мерч. Володя их сопровождает, - Катя вздохнула, нервно дрыгнув ногой. Если хоть что-то пойдёт не так, босс разорвёт ее, как Тузик грелку, и это будет отнюдь не метафора. Слава богу хоть этот Шепс действует на него успокаивающе, и бушевавший еще несколько минут на репетиции артист сейчас присмирел и спокойно сидит, сложив ручки на коленках. - Детей давай сюда, Пилягина на хер, - оживился Киркоров, явно с облегчением, что можно больше не оправдываться и не выбирать слова, чего он терпеть не мог. Для него и так все было предельно понятно, а рассусоливать на тему «любишь-не любишь» было не его коньком. - Ладно, не буду тебе мешать, - Саша поднялся и попытался улыбнуться, но вышло криво. В его глазах застыла обида, усиливаемая синими линзами. – Посижу в баре до начала шоу, - Шепс поджал губы, глядя на мгновенно изменившееся лицо партнёра. Киркоров нахмурился и вцепился в подлокотник кресла, сдерживаясь, чтобы не взорваться. - Я думал, ты побудешь со мной, а потом мы выйдем к журналистам, - глаза Народного сузились, и его массивная фигура напряглась, отчего он стал напоминать пантеру, приготовившуюся к прыжку. – Что, так трудно поддержать меня? - У тебя и без меня много жаждущих твоего общения, зачем я буду маячить рядом? Я посмотрю на тебя из зала и конечно буду поддерживать всеми своими энергетическими силами, - Сашу начал выводить из себя тон любовника, в котором сквозили приказные нотки. - Понятно. Катя проводит тебя в VIP – ложу, - Киркоров отвернулся от Шепса к зеркалу, в котором отразились его вдруг уставшие глаза, и спина, до этого натянутая как струна, по-стариковски сгорбилась, выдавая возраст. - Я хотел бы посмотреть на тебя не через экраны. Если можно, поближе к сцене, - Саша сцепил пальцы за спиной, с болью и нежностью глядя на серебряные, спутанные локоны любимого человека. Вот какая муха меня укусила?! Зачем нужно было обязательно сейчас портить ему настроение еще больше? У него и так впереди два часа напряжённой работы, а я, вместо того, чтобы обнять и успокоить, устраиваю сцены ревности. - Хорошо, сядешь там, где захочешь. Катя все устроит, - Киркоров вздохнул, встретившись глазами с партнёром через зеркало, но быстро опустил ресницы, не желая, чтобы экстрасенс считывал его настоящие чувства. – Карину позови пожалуйста, надо собираться, а то журналисты народ нетерпеливый, сожрут и не подавятся, - Филипп с силой потер лицо и когда за Сашей закрылась дверь, прошептал, - Господи, дай мне сил... – и через мгновение, уже твердым, капризным, но начальственным тоном, - Кариночка, давай, сделай из меня звезду, и лохмы вот эти над ушами зачеши назад, чтобы я не выглядел, как Иванушка-дурачок. Бесит! Спустя пару часов Шепс зашёл в пока еще пустующий зал. Огромная махина, которая через несколько минут заполнится зрителями, жаждущими яркого зрелища. Они заплатили деньги, купили артиста, чтобы он пел и плясал для них, и ждали от него максимальной отдачи. По слухам, на свое шоу Киркоров отвалил двести миллионов и всем было любопытно, что же им покажут такого на эту баснословную сумму. Может, цирк Дю Солей в полном составе или парад слонов? А может, Киркоров, как Билан, взлетит над залом без страховки, ну или хотя бы сожжет себя для эффектной концовки? Народ избаловался, просто песни они могли и в записи послушать, а тут требовался киркоровский размах, когда действительно красиво, дорого и богато. Шепс сел поближе к сцене и удивился, заметив на ней одиноко стоящее кресло, а на нем – Киркорова с книгой «Идиот». Саша ухмыльнулся, какой ироничный перформанс. Интересно, кто автор? Вряд ли сам Филипп, он бы до такого не додумался, слишком себя любит. Он же привык появляться эффектно, то проходя аки император через весь зал, минуя толпу подданных, то выезжать на платформе из сцены в столбе дыма и лазеров, а тут вдруг по-простому, в чёрном, да еще встречая входящих зрителей, как дружелюбный хозяин. Филипп увидел медиума и помахал ему рукой, улыбнувшись. В его глазах было явное волнение, а поза – напряженной, как будто он сидел на электрическом стуле перед казнью. Но его руки не дрожали и голос звучал твердо, когда он отдал приказ открывать двери. Лишь носок лакированной туфли дергался в такт увертюре «Болеро», подчеркивая накалявшуюся обстановку. Киркоров – гениальный продюсер. Только ему удаётся так искусно балансировать на грани между шутом и королем Лиром. И это не борьба противоположностей, а два в одном. Вот и сейчас, сидя в кресле и разглядывая первых зрителей, которые в свою очередь нисколько не стесняясь, пытались делать селфи на его фоне, словно он был не живым человеком, а восковой фигурой, он ожидал. Ожидал, когда начнётся его театр, чтобы вновь начать менять маски и примерять на себя разные роли, от трагика до комика, от царя до «парня из своего двора», который всем уже стал почти родственником. « Все получится. С Богом, родной», - беззвучно прошептал Шепс, зная, что Филипп его слышит. « Спасибо, мой хороший », - так же молча ответил Киркоров, и тёплая волна нежности в груди придала ему сил, успокаивая после не слишком приятной пресс-конференции и глупых вопросов представителей прессы, которые еще больше вывели его из себя. Он расслабился, выдохнул и в глазах появилась та самая королевская надменность. Ведь он был рожден для сцены и сегодня балом править будет он. Шоу началось с задержкой на час. Публика опоздала из-за московского снега и пробок. Люди медленно заходили в зал, лениво, нога за ногу, еще не зная, что все это время артист сидит на сцене, ожидая их. И градус его нетерпения поднимался все выше, уже практически дойдя до критической отметки. Саша чувствовал, как он психует, видел каплю пота, стекающую по виску, и умолял зрителей поторопиться. Но наконец шоу началось. Под торжественную и эпичную увертюру Вагнера «Лоэнгрин» к Киркорову вышла женщина со скрипкой, в маске, полностью закрывающей ее лицо и в облегающем костюме. Саша удивленно вскинул брови, а потом про себя рассмеялся. Филипп сумел воплотить даже на сцене свои эротические фантазии, притащив личного бдсм-демона. Шепс даже не догадывался, что это «золотая» скрипка России Лилия Люманова, которую заполучить было совсем не просто из-за ее перегруженного графика, и что только ради Киркорова она нашла окно и приехала к нему на шоу. Показав, что можно быть великим даже в простой чёрной водолазке и брюках, Киркоров перешёл к масштабному театрализованному действу, буквально выскочив, как пробка от шампанского, из кулис. Его белоснежный, «лебединый» костюм и активное вступление с жизнеутверждающей «Все хорошо» резко контрастировали с классической музыкой и скромным нарядом на интро. И в этих диссонансах был весь Киркоров. Он иронизировал над собой, и поэтому корона, набекрень надетая на голову, впервые смотрелась органично. Над зрителями, которые заставили его ждать. Над пресс-секретарем президента, уверяя его, что он «безопасен». За вечер он не раз показывал, что жемчуга на костюме и татуировки на пальцах прекрасно сочетаются, что искусственные головы артиста, явно позаимствованные у знаменитого показа Gucci 2018-го на Неделе моды в Милане вписываются в концепцию автобиографичной песни «Кумир», и сам Киркоров, в приталенном пиджаке по стоимости крыла от «Боинга», изображающий манекен, но забывающий слова, тоже очень органичен. Как и его расшитое стразами, облегающее боди уживается с простыми синими джинсами и бесформенными штанами, а изображение матери и отца на огромных экранах заставляют лить слезы не только самого артиста, но и зрителей. Но главное, Филипп никуда не лез, ниоткуда не падал, не горел и не взрывался. Единственная сложная конструкция в виде выдвижной платформы подняла артиста над сценой, на которой он гордо замер, опираясь на трость. Правда, его скула почему-то нервно дернулась, а молния, вылетевшая из прищуренного глаза, наверняка убила кого-то из команды. Но для зрителей это секундное проявление эмоций осталось незамеченным. Филипп в этот вечер смог уместить в одном шоу не только разноплановые песни от совсем новых «Знаешь, у меня все хорошо», которая далась ему с большим трудом и он с непривычки перешёл сначала на крик мимо нот, а потом и вовсе на речитатив, до монументальных «Снег», «Я поднимаю свой бокал» и десяток других, всем знакомых хитов, которые он исполнял хором со зрителями. Публика вообще играла большую роль в сегодняшнем шоу, с которой артист постоянно взаимодействовал, превращая концерт в своеобразный интерактив, рассказывая то небольшие монологи, то спускаясь в зал, позволяя обнимать, целовать и трогать себя, то «стреляя» в поклонниц свертками с футболкой и пятитысячной купюрой, предлагая «выпить за его здоровье». Шепс, радующийся как ребенок, не мог оценивать шоу как критик. Сегодня он был просто зрителем, даже фанатом, впервые попавшим на концерт своего кумира. Ему нравилось совершенно все, он просто захлебывался эмоциями, подпевая своему партнеру, жадно поглощая высокотехнологичное зрелище, наполненное костюмированными постановками, визуальными эффектами и динамичной хореографией. Декораций как таковых не было, их заменяли огромные экраны от пола до потолка, транслирующие с помощью искусственного интеллекта оживших родителей артиста, фильмографию или его самого, правда, не слишком на себя похожего. Эти же экраны беспристрастно показывали мимику Филиппа, каждое движение его бровей, широко-раскрытые или прищуренные глаза, с резкой сеточкой морщин в уголках, когда он улыбался. Его искренние слезы, его смех, его радость, его игривое настроение или убийственный поворот головы в сторону кулис, когда музыканты внезапно заиграли не ту песню. И все одиннадцать тысяч зрителей смогли рассмотреть артиста в мельчайших подробностях, без фильтров и визуальных ухищрений, с головы до ног, сдвигая прицел камер на телефонах чисто случайно на область паха. Он был перед всеми как на ладони: потный, с растрепанной прической, уставший уже на середине концерта, но стойко державшийся и умудряющийся шутить и танцевать. О, эти его танцы! Шепс закусил губу, наблюдая, как Филипп, освободившись наконец из блестящего «кокона», именуемого брендовыми шмотками и оставшись лишь в белой водолазке и брюках, с надетой поверх торса «портупеей» из имитации драгметаллов, сосредоточенно пытался повторить движения за молодыми танцорами, с трудом выкручивая больные суставы и бодро перебирая ногами в темпе ударенного током электрика. Саша очень переживал как бы его не шарахнул третий инсульт от такого энергичного танца, а когда Киркоров повернулся к публике задом и начал азартно трясти пятой точкой, изображая эпилептический припадок цыганки, то Шепс даже моргнул, тряхнул головой и уставился на экраны, пытаясь понять, откуда у его любовника появилась задница Ким Кардашьян. Кстати, на этом танцы, обязанные вызывать у фанаток многочисленные оргазмы, не закончились. Под песню «Фиолетовая вата», следуя своей традиции разрушать стереотипы, Киркоров плясал в красных штанах и расшитой стразами водолазке, что-то посасывая из стаканчика, возможно, энергетик, иначе откуда у 58-летнего артиста брались силы на почти трехчасовой концерт? А вот «Цвет настроения синий» совпал по цветовой гамме с нарядом Киркорова, но тверкать как Дженнифер Лопес энергии уже не хватало, но Филипп все равно призывно крутил бедрами и тазом, выжимая из себя сексуальность по-максимуму. Где-то в середине шоу, после впечатляющего номера на песню «Чёрная пантера», который состоял из смеси несуществующего боевого искусства и танцев с женщинами-пантерами, Филипп стал недовольным, а его глаза злыми. Видимо, что-то пошло не так или он элементарно начал сдавать и это его бесило. Хотя пел по-прежнему живьём, используя фонограмму по минимуму, но уже не старался, а больше спускал на тормозах, прикрываясь балетом и хором зрителей. Саша чувствовал его дикую усталость, дыхалка отказывала, ноги забились, болела голова, слова песен начали путаться все чаще и чаще, но Киркоров терпел, где-то добывая силы, чтобы публика ни на секунду не усомнилась в том, что он Артист номер один в этой стране. А еще Шепсу очень сильно мешали орущие друзья Киркорова, сидящие возле сцены, которые пели иногда громче артиста и наверное мешали и ему тоже, потому что он все время на них косился, но тут же маскировал раздражение за широкой улыбкой, опять же помня, что каждая его эмоция транслируется на экраны. Саша наконец начал понимать, что сегодняшнее шоу для Филиппа не пример идеальности, он был слишком напряжен, может, чувствовал ответственность из-за высокопоставленных гостей, может, просто не распелся и было недостаточно времени для репетиций, а может, внутренние ресурсы его организма не дали кайфануть ему по-полной. Но впереди еще два концерта и он наверняка соберётся и еще покажет всем, как надо. Хотя уже сегодня Филипп «прогнул» коллег, в очередной раз напоминая, что это он – глава шоу-бизнеса, где мало только одного таланта, нужна еще продюсерская хватка, ну или, на худой конец, договор с дьяволом или господом Богом. После окончания шоу Киркоров обнимался и фотографировался с друзьями за кулисами и вроде бы не собирался никого казнить. Откуда Саше было знать, что после концерта артист находится в состоянии эйфории и все разборки оставляет на следующий день, чтобы не лишать себя профессиональной радости от качественно выполненной работы. Но рыкнуть ему все же пришлось. Обещанные тубы с портретами артиста внутри и рандомным свиданием провалились козе в трещину. - Максим! Скажи, какого хера ты вызвался привезти эти ебаные трубки из мастерской Тарана? – стараясь дышать ровно, спросил Ситника артист, уже сидя перед зеркалом, пока визажистка смывала с него растекшийся грим. - Какие трубки? – бывший любовник стоял возле двери, засунув руки в карманы джинс. - Тубы! Тубы эти ебаные!!! – Наконец прорвало Киркорова и он шарахнул кулаком по гримировальному столику, разметая косметику. – Почему их не было сегодня в продаже, а??? – глаза Филиппа почернели и Карина вместе с Успенской поспешно ретировались, оставив обосравшегося бывшего директора вместе с разъяренным боссом. Правда, там был еще Шепс, но он сидел на диване нога на ногу и листал буклет, делая вид, что его тут нет. Зато его душа ликовала, наконец-то этот наглый качок подставился под удар. Еще бы прилетело за его дружков, которые вели себя на концерте как обезьяны, прыгая, размахивая телефонами и громко, невпопад выкрикивая слова песен. - Фил, я просто не успел. Пробки такие, - промычал Ситник, не видя особо никакой проблемы. – Завтра их курьер привезёт сразу на концерт. - Какой курьер? Ты ебанулся что ли??? – Филипп схватил тюбик с тональником и сжал его с такой силой, что он лопнул, измазав руку и халат. Саша молча протянул ему пачку салфеток, которые Киркоров выхватил, не глядя, но все же буркнул: «Спасибо». - Мне от тебя больше никакой помощи не надо. Все, вали отсюда, придурок, - холодно обронил Филипп, оттирая пальцы, но крем лишь размазывался сильнее, делая невидимой татуировку. - А гонорар? – с вызовом заявил бесстрашный Максик, глядя в бешеные глаза Народного артиста. - Че-го? – Киркоров аж салфетку выронил от изумления. – Го-но-рар? – протянул он, медленно вставая с кресла и надвигаясь на бородатого гнома, заставляя того вжаться в дверь. Его напускное спокойствие грозило треснуть, как старая штукатурка. – Ты не охуел, дебил? Ситник сжал кулаки, его бицепсы вздулись, но Шепс мгновенно оказался рядом с Филиппом, сложив руки на груди и усмехнулся, глядя с неимоверным презрением на качка. - Пошёл вон отсюда, - еле слышно проговорил Киркоров, которого буквально колотило от ярости. - Ты ответишь за то, что кинул меня, пидор, - набычился Ситник, берясь за ручку двери, понимая, что устраивать драку в прилюдном месте чревато нехорошими последствиями. – Встретимся еще ско… - Вон, я сказал!!! – заорал Филипп, бросаясь на небритую «обезьяну», но Саша крепко ухватил его за талию и прижал к себе. - Все, все, родной. Успокойся. Он свалил, - Шепс почти силой усадил партнёра на диван, лицо которого было перекошено от гнева, а глаза просто пылали бешенством. Переживая, как бы любовника не хватил очередной удар, он осмотрел гримерку на предмет алкоголя. Грамм сто водочки сейчас были бы очень кстати. - У вас все в порядке? – в приоткрытую дверь просунулась голова Кати Успенской. - Не совсем. У вас выпить не найдется? Покрепче что-нибудь, - Шепс все еще обнимал Филиппа, который потихоньку выдыхал, но ярость продолжала бурлить в крови. – День был тяжелый, нужно снять напряжение, - Саша сделал умоляющие глаза и секретарша, кивнул, исчезла за дверью. - Саш, этот проект стоил мне миллион. Да и черт с ними, с деньгами, я поклонникам обещал, понимаешь? – Филипп перестал наваливаться на партнера и откинулся на спинку дивана, с силой проводя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть этот день. Не так он представлял себе первый концерт, думал, все пойдёт, как по маслу, без канонических косяков. Но нет, пиротехники опять облажались, Ситник забыл про дорогостоящий мерч, а любимая дочка играла в телефон. Да, выпить было бы как нельзя кстати. - Не переживай так, завтра все будет намного лучше. Ты же сам говорил, что первый день – разгонный. Сейчас поедем домой, примешь ванну, или, если хочешь, я тебя вымою, - Саша улыбался, убирая со лба Филиппа еще влажные волосы, но на душе у него скребли кошки. Его пугал измученный вид партнёра, а ведь впереди еще два дня и телевизионная съемка. – И ляжем спать. Ведь все в целом было хорошо. Я лично в полном восторге, как и одиннадцать тысяч зрителей, - Шепс изо всех сил подбадривал Филиппа, который перестал психовать и даже еле заметно улыбнулся глазами. - Спасибо, мой хороший, - только и ответил Киркоров, устало пристраивая под нещадно гудящую спину маленькую подушку. Он знал, что ему будет физически сложно, но не думал, что настолько. Ноги просто горели огнём, а во всех членах была такая тяжесть, что казалось, по нему проехались катком. - Нашлась только «Самбука», пойдёт? – помощница аккуратно поставила на стол среди тарелок с остатками сыра и колбасы бутылку. «Пилягин, сука ебучая, и когда только успел все подожрать?», мелькнуло в голове у Кати, и она мысленно вставила пиздюлей и ему, и охранникам, и администраторам, что не уследили. - Фу, почему это пойло воняет, как ополаскиватель для рта? – Филипп скривился, глядя в стакан, как будто на прозрачной поверхности был написан состав. - Туда анис входит, - Саша тоже ненавидел «Самбуку», но выбора не было. – Анисовая водка короче, - он чокнулся с партнёром и залпом опрокинул в себя ядерную жидкость, стараясь глубоко не вдыхать. Киркоров повторил за медиумом, закашлялся и запил зачем-то «Колой», отчего вонь во рту стала еще хуже. - Блять, ну и гадость! Надо запомнить это название и никогда в жизни больше ее не пить, - простонал артист, засовывая в рот кружочек заветренной колбасы, которая ничем ему не помогла. Но зато как-то моментально повело и сознание затуманилось, стало жарко и на висках выступили капельки пота. - Ну ни фига себе пойло, крепкое, - Саша тоже быстро захмелел и его неудержимо потянуло в сон. – Поедем или еще по одной? – зачем-то спросил он, хотя ему уже было хватит. Что ответил Филипп он не разобрал, его сознание схлопнулось и наступила темнота. Шепс крепко спал, буквально без задних ног. Ему что-то снилось, но проснулся он от какой-то возни на кровати, всхлипов, стонов, рычания, а потом адского крика, заглушаемого воплем дикого животного. С трудом разлепив глаза, сквозь пелену сна он увидел картину, которая повергла его в немой шок. Филипп стоял раком, причём его голова лежала на подушке, а руки сжимали простыню с такой силой, что пальцы побелели, а сзади стоял на коленях Ситник и дико долбил его в очко. Шепс внезапно сел на кровати и только сейчас понял, что вся территория постели вокруг этих самцов насквозь пропитана потом. Кровать просто ходила ходуном. Макс был весь мокрый, пот лился с него ручьём, казалось, что его сверху поливают из шланга. Всё его мускулистое, разрисованное тело блестело от влаги. Он сжимал ягодицы Филиппа, впиваясь в них ногтями, оставляя на них такие глубокие царапины, что они уже начинали кровоточить. Такие же царапины были и на спине Киркорова. Его плечи были искусаны, а на руках багровели синяки. Ситник держал неистовую скорость, долбя очко бывшего любовника, которое вовсю хлюпало и истекало смазкой вперемешку с кровью. Филипп, почувствовав, что Саша проснулся, повернул к нему голову. В его мокрых от слез глазах медиум прочёл столько боли, стыда и унижения, что ему самому стало невыносимо больно. Партнер просто молил о помощи, но что тощий Шепс мог сделать против неистовой гориллы Ситника? Лицо Филиппа также было в кровоподтёках и синяках, нижняя губа разбита и кровоточила, левый глаз уже заплыл от гематомы, а сильная ссадина на скуле говорили о том, что пока он спал, у них была потасовка. Ситник все-таки сдержал свое обещание и вернулся, чтобы отомстить. Наконец Макс сделал еще пару глубоких толчков вглубь Киркорова и стал кончать. Он рычал, как дикий зверь и душил артиста, пока Филипп не закричал вслед за ним и полностью обмяк на кровати. Шепс был в ступоре от увиденного и молча смотрел, как Ситник около минуты кончал в его обмякшее тело, после чего вынул член из разъёбанного очка и сел, тяжело дыша. Его здоровенный, раздутый елдак продолжал стоять. Он был весь в сперме, она сгустками стекала по стволу на волосатые яйца, источая резкий запах. И тут Саша заметил, что из разорванного ануса любовника фонтаном выплёскивается сперма. Её было очень много, и она всё вытекала и вытекала, пачкая его ноги и кровать. - Максим, ты что с Филом сделал? - отойдя от шока, спросил Шепс, пытаясь не закричать. - Что сделал? Выебал его и всё, - все ещё переводя дыхание, ответил качок. – В следующий раз будет следить за базаром. - Ты ебнутый? Посмотри, он же вообще никакой. А что с его очком? Оно словно наизнанку вывернуто. Блять, да там поезд со свистом пройдёт! – Саша с ужасом смотрел на последствия «разборок». - Бля, он кстати отключался несколько раз, пока я его ебашил, - хохотнул Ситник, разглядывая Шепса. – Слабачок твой король оказался, - имитация кавказца подергал себя за яйца. – Еще хочу! Давай, теперь твоя очередь! И он протянул свою лапу по направлению к Саше, намереваясь схватить его и подтащить к себе. - Нет! Нет!! Нет!!! – забился в истерике Шепс, лягаясь изо всех сил. - Саша! Что с тобой? Да проснись ты! – знакомый и такой родной голос выдернул медиума из страшного кошмара. Зажегся ночник и над вспотевшим экстрасенсом нависло сонное лицо Филиппа, без синяков и ушибов. - Эх и прет тебя, дружок, - Киркоров протянул руку за бутылкой воды и, открутив крышку, подсунул к губам партнера, приподняв его голову. – Попей, полегче станет, - пока Шепс жадно пил, Филипп протяжно зевнул и посмотрел на часы. – «Самбуку» нельзя тебе походу, ты мне чуть яйца не разбил своей кеглей, - Киркоров усмехнулся и посмотрел на Сашу, который никак не мог прийти в себя от увиденного. – Че хоть снилось то? Шепс отдал партнёру почти пустую бутылку и натянул на голову одеяло, сгорая от стыда. - Концерт твой. Снилось, как ты опять горишь, - соврал медиум, закрывая глаза и пытаясь прогнать из головы навязчивые образы. - Не дождётесь, - буркнул Народный, выключая свет и укладываясь. – Спи уже. Спокойной ночи. - Спокойной… - пожелал больше себе Саша, прижимаясь к теплой спине любовника и слушая его ровное, спокойное дыхание.