СНР: Чёрный Лебедь

      Больше всего он ненавидел эту часть своей работы, ведь она сильно выматывала своей пустотой. Никогда не было гарантий, что слежка оправдает себя.             Дмитрий быстро отметил для себя, что жизнь Лэйн была рутиной зомби. У неё не было тех же странностей, что у её отца. Она не была спонтанной, но также не выстраивала свой день по часам. Жила она в съемной однокомнатной квартире на семнадцатом этаже человейника. Просыпалась в одно время. После скудного завтрака, тратила около сорока минут, чтобы привести себя в порядок. Пробежка по парку всегда занимала по-разному, в зависимости если она и в правду бегала или быстро ходила. К десяти у неё был назначен первый сеанс. Обычно их было как максимум два за день, но чаще всего ни одного, и принимала она у себя дома. Она казалась одинокой, хрупкой, но всё ещё держалась.             Встречу с Дмитрием она несколько раз переносила. Привыкший быстро ориентироваться в пространстве, он откровенно долго искал двухтысячипервую квартиру, затаившуюся в лабиринте лестничных пролетов, поворотов и не поддающейся логике нумерации квартир.             В тихом подъезде хорошо раздавались отголоски жизней соседей — звуки телевизоров, чьё-то приглушённое радио, плач ребёнка за соседней дверью.             Он постучал в металлическую дверь.             Несколько секунд ничего не происходило. Дмитрий уже собирался повторить стук, когда замок щёлкнул.             Лэйн стояла на пороге. На ней были обычные джинсы и футболка, а волосы убраны палочкой для волос. На лице проступал лёгкий румянец, без какого-либо намека на ту смертельную бледность, которая так запомнилась Дмитрию.             — Дмитрий, заходите, — сказала она, широко открыв дверь.             Он молча кивнул и вошёл. Вдоль стен стояли картонные коробки с разными надписями: кухня, ванная, работа, спальня. Дмитрию пришлось между ними маневрировать.             — Извините за беспорядок, — пробормотала Лэйн, жестом указывая на диван в углу.             — Всё в порядке. Вы переезжаете? — сказал Дмитрий, садясь. Его взгляд быстро скользнул по комнате, отмечая каждую деталь.             Она задумалась, как словно оценивая стоит ли говорить правду.             — Скорее всего, но пока ещё трудно сказать наверняка.             У нее было свое кресло, а Дмитрию она предложила расположится на диване. Между ними оказался крошечный столик с тетрадью, в которой она вела записи.             — Что привело вас ко мне? — спросила она, надевая маску спокойствия.             — Мне хотелось бы вспомнить, кое-что.             Её голос был спокойным, манящим, как у сирены. Он направлял его туда, откуда слышались шёпот и колеса, стучащие по рельсам, в то место, откуда пахло сыростью и потом. Временами там было громко, а иногда, происходящее казалось совсем близко, чувствовалось ощущаемым.             — Скажите всё, что приходит вам в голову, не задумываясь, не пытаясь это оценить. Начните с того, что вспомнили.             Зелёные таблетки, нет, это со стороны они так выглядели. На самом деле это была просто жвачка с кофеином. Она была невыносимо горькой и помогала не заснуть. И поэтому он её постоянно жевал.             Осенние ночи становились всё холоднее, а темнота поглощала дни. Дмитрий подметил, что Лэйн довольно часто сидела на кухне с книгой, часами листая её и переписывая, что-то. Она казалась заворожена ею.             Донован нужны были результаты. Если бы она узнала, чем он занимается, то высмеяла его аккуратность и приказала бы не церемонится и обыскать от и до квартиру Лэйн, ломая стены если придётся, в поиске тайника.             — Перед мной грузовые составы. Старые, ржавые, испачканные. Бесконечные пути. Лес. Пахнет затхло, плесенью, гнилью.             Вспоминать давалось с таким трудом, что иногда ему казалось словно он просто выдумывает всё, чтобы не прерывать диалог.             После каждого сеанса она заваривала кофе на двоих. Она не говорила об отце или о собственной утрате, и приходилось читать между строк её молчания. Дмитрий не был в этом искусен, но отличался тем, что схватывал всё на лету. Она нуждалась в поддержке. В этом городе она была чужой и совершенно одна. Тишину обычно прерывал звонок в дверь, но, когда этого не происходило, одна чашка сменялась другой, за расплывчатым рассказом Дмитрия о чем-то из своей жизни. Почти всегда это было выдумкой. Но не когда он говорил о Михаиле.             — Когда я был подростком, — начал Дмитрий, задумчиво крутя в руках телефон, словно вспоминая давно забытое чувство. — Михаил помог мне купить мотоцикл, не обычный, а спортивный. У меня, даже не помню, были ли вообще права или нет, но бешеное желание точно помню. Отец запрещал об этом заикаться. Боялся, что разобьюсь. Так и получилось, что в первый же день я упал. Обжог руки, ноги, ладони, а над губой без швов не обошлось, ведь на шлем мозгов не хватило.             Дмитрий усмехнулся, глаза его на мгновение стали теплее, а уголки губ поднялись в слабой улыбке.             — Первым делом я позвонил Михаилу, реакции отца жутко боялся. После того как меня зашили, мы вместе отправились домой. Он велел мне ждать за дверью пока он говорит с отцом. Говорил он с ним долго. Наверное, все соседи услышали высказывания отца. Но зато. Когда дверь отварилась, и Михаил пригласил меня войти, при виде его спокойной улыбки, я…             Дмитрий вспомнил их последнее мгновение. Та же спокойная улыбка играла на лице Михаила, когда Дмитрий направил на него пистолет. Возможно, он знал, что Дмитрий не будет стрелять, что это он всё делает для вида, чтобы убедить самого себя, что сможет, когда сам знает, что нет. Может поэтому Михаил сам решил нажать на курок.             Лэйн протянула руку через стол в его сторону. Она хотела согреть его жестом, так же, как и он пытался словами. Ей казалось, что он это рассказывает ради неё, но где-то в глубине сознания, она понимала, что он это делает для себя. Чтобы пережить утрату. Он тоже потерял близкого человека. И его путь, такой же, как и её, тернистый, полный воспоминаниями и сожалением. Она протянула руку дальше, делая вид, что полезла за печеньем, которое находилось рядом.             — Я знал, что, когда он рядом, всё будет хорошо — наконец закончил он, взглянув на Лэйн, которая, казалось, задумалась.             Лэйн была для него как закрытая книга, обложку которой он изучил сотню раз, а текст внутри не поддавался расшифровке. Но иногда всё же удавалось прочитать пару слов, когда она могла обмолвится о незначительных деталях из детства, а иногда из вуза. С её слов Дмитрий знал Михаила лучше, чем она. В последнее время он совсем ни с кем не общался.             Наверное, поэтому на его похоронах было очень мало людей. Дмитрий всегда пытался наблюдать за всем со стороны, не вмешиваться. Не совмещать работу с личным, не пересекать начертанную им грань.             Дмитрий стоял с края от толпы, держа руки в карманах. Осенний ветер шумел среди ветвей, и листва шуршала под ногами тех, кто пришёл проститься с Михаилом. Лэйн стояла впереди всех. На фоне скорби и угрюмого неба, она казалась призраком, которого нет с той же уверенностью, с которой он есть.             Гроб был закрыт. Это не казалось странным для большинства, и в тот момент Дмитрий тоже не предал этому особого значения. А вот священник, читающий молитвы не давал ему покоя. Он запинался, тараторил, а потом резко останавливался. Он не говорил то, что должен был обычно, вместо этого его речь звучала, как набор разношерстных фраз, предназначенных для кого-то другого.             Дмитрий огляделся. Среди пришедших была небольшая группа людей, выделяющихся среди остальных. Они стояли позади, словно были свидетелями чего-то иного. Одного из них он уже видел раньше — на парковке рядом с домом Лэйн. Тот же пальто, те же прямые, резкие движения. Дмитрий сделал шаг в сторону, чтобы лучше рассмотреть, но тот мужчина уже отвернулся, словно почувствовал, что за ним наблюдают.             Когда церемония закончилась, и Лэйн подошла к могиле, чтобы положить белую розу, Дмитрий поймал взгляд одного из незнакомцев, что стоял дальше всех. На секунду ему показалось, что он его знает. Черты лица словно кого-то напоминали, возможно даже, что человека из далёкого захороненного прошлого. Мужчина был в бейсболке, он поднес зажигалку к сигарете и закурил, прикрывая таким образом лицо. Дмитрий моргнул, а когда снова посмотрел, человек уже ушел прочь.             Он инстинктивно потянулся за своими сигаретами, но в кармане оказалась эта дурацкая жвачка. Ему не удавалось вспомнить, где и когда он ею обзавелся. Возможно, кто-то дал. Да, он даже припомнил разговор.             — Держи, — сказал ему кто-то —. С неё не захочешь спать, и заодно избавишься от своей военной привычки.             Этим он имел ввиду, что, когда он служил рядом с линией фронта, чтобы не уснуть, они натирали табаком глаз, которым не пользовались, чтобы прицеливаться, и эта жгучая боль помогала не заснуть при обстрелах. Выжить надо было любой ценой.             Теперь, когда Дмитрий стоял в коридоре похоронного бюро, с его серо-беловатыми стенами и отвратительным белым светом исходящего от дрожащих люминесцентных ламп, ему это всё казалось, как из прошлой жизни. Теперь он видел перед собой только Лэйн. Она стояла у стены, её взгляд был устремлён на стену с табличками, но видно было, что она их не разглядывала. Он подошёл ближе, но не сразу, давая ей время заметить его. В воздухе стоял аромат цветов и средства для дезинфекции. Когда она обернулась, её лицо ну отображало ничего. На нем не было эмоций. В коридоре было пусто. Только редкие голоса сотрудников и приглушённые шаги заполняли гулкую тишину. Дмитрий встал рядом с ней, разглядывая таблички. Он не был силён в словах поддержки, не хотел наговорить лишнего. Её руки дрожали. Дмитрий, не задавая вопросов, снял с себя пальто и мягко накинул ей на плечи.             — Я в порядке, — сказала она, но даже не попытавшись снять пальто.             — Знаю.             Постояв так ещё какое-то время, Лэйн пошла прочь. Дмитрий же задержался, разглядывая часы на стене, показывающие странное время.             Они гуляли в парке неподалеку от её дома, вытаптывая по кругу одни и те же дорожки и аллеи. Осенний воздух был свежим и влажным после моросящего дождя. Лэйн шла медленно, укутавшись в пальто Дмитрия, а он сохранял расстояние, медленно выдыхая дым сигареты, не вторгаясь в её пространство.             Изредка мимо них проходили прохожие, в основном пенсионеры с собаками или родители с колясками.             — Мы не можем продолжать консультации. — сказала она, оборвав затянувшееся молчание.             — Почему? — спросил он, хотя знал ответ.             Лэйн обернулась к нему.             — Неэтично. Это я должна была помочь тебе, а не позволять… — она замолчала, подыскивая слова.             — Хорошо.             Лэйн ожидала сопротивления, но Дмитрий сказал это с такой легкостью, что стало обидно.             — Тогда просто гуляй со мной, — сказал он наконец. — Молчание тоже помогает.             Они стали чаще встречаться. Дмитрий всегда приходил с чем-то простым: книгой, шоколадкой или просто пакетиками для чая. Лэйн , хоть и не подавала виду, всегда ожидала его прихода. Иногда, если они встречались на улице, он помогал ей донести пакеты с продуктами до квартиры. В эти моменты Дмитрий ощущал странное чувство покоя. Казалось, что весь этот хаос вокруг затихал, и они находили временное убежище друг в друге.             Но возвращаясь в рутину, он всё чаще думал, что сходит с ума.             Он слышал поезда, особенно во сне. Вместо тишины его сознание наполнялось грохотом стальных колёс, стучащих по рельсам. Перед ним вырисовывалось железнодорожное депо: запах смазки, масла и ржавчины пробивался сквозь сырость осенней ночи. Где-то далеко раздавался протяжный свист локомотива, словно предостерегающий сигнал.             — Мир на грани коллапса, — сказал кто-то ровным тоном, который срезал, как нож. — Это как поезд, мчащийся к обрыву. Мы все его пассажиры.             Грохот рельс становился громче, свет фар приближающегося состава, гудок.             — Ты ведь знаешь, Дмитрий, — вербовщик наклонился ближе, его голос стал чуть громче, как шёпот в ночи. — Никто не спасёт этот мир, кроме нас.             Звук грохота поезда слился с собственным сердцебиением, а затем резко прекратился.             Дмитрий открыл глаза. Он сидел на скамейке в парке, крутя в руках очередную таблетку. Лучи солнца играли на её гладкой поверхности, обнажая её странный оттенок — нечто между зелёным нефритом и изумрудом, с лёгким металлическим отблеском. Таблетка пахла странно — смесь кофе и чего-то химического, горького. Он снова пытался вспомнить, где взял их. Казалось, что они всегда были частью его рутины, хотя Дмитрий точно знал, что это не так. Каждый раз, жуя их, он ощущал прилив энергии, как если бы они наполняли его странной силой.             Он объехал в городе, казалось, все магазины, заправки, маленькие лавки, в которых торгуют экзотическими товарами, и даже один закрытый клуб, о котором узнал от Павла. Там его встретили так, словно он был не гостем, а потенциальной угрозой. Но никто не знал, что это такое и где их взять. Фармацевты ссылались на импорт, а обычные продавцы опасались, что за их ответом последует задержание.             — Знаешь, иногда ты меня пугаешь своими пристрастиями, — Павел присел рядом с Дмитрием на скамью. — Сколько ещё будешь с ней возиться?             Дмитрий протянул ему зелёную таблетку.             — Разберись, что это такое. А насчёт дочери Михаила — я сам справлюсь.             — Ты знал, что, когда Лэйн была маленькой, отец отправлял её ДНК в разные лаборатории для анализа, которые он применял в собственных исследованиях? — Павел достал планшет из своей сумки и развернул экран в сторону Дмитрия. — Да, звучит жутко, не спорю. Может он был психом?             Дмитрий взглянул на экран. Записи, таблицы, лабораторные результаты, подписанные именем Михаила.             — Что он изучал?             — А вот это не так-то просто выяснить. Он, наверное, считал дочь особенной, и не беспричинно.             — Это как-то касается таблеток?             — Ещё не знаю. Но совпадений слишком много. А ключ ко всем дверям один.             — Лэйн знает больше, чем говорит, — вздохнул Дмитрий, массируя переносицу. — Я попытаюсь узнать, что она знает, пока это не сделали другие.             Павел хлопнул Дмитрия по плечу, а затем встал.             — Увидимся, как только будут результаты.             Он ушёл, растворившись в вечернем полумраке. Дмитрий остался сидеть, сжимая кулаки в карманах. У него уже были свои подозрения насчёт Лэйн, и они ему жутко не нравились. ***             Не теряя времени, Павел отправился в лабораторию к человеку, у которого точно найдутся ответы.             Валентина сидела за металлическим столом, заваленным распечатками хроматограмм, пробирками и портативным спектрометром. Её короткие светлые волосы были убраны в тугой пучок, а на лбу залегла небольшая морщинка от напряжения. Она вертела в руках таблетку, которую принёс Павел.             — Где ты её нашёл? — спросила она, не отрывая взгляда от таблетки.             — Информация не для тебя, Валюша, — отмахнулся Павел, присаживаясь на стул напротив. — Просто скажи, что это такое.             — Валюша? — она приподняла бровь, но промолчала. Взяла пинцет и аккуратно положила таблетку на анализатор. Она нервно постукивала пальцами по столу, пока шел анализ. Экран анализатора вспыхнул, отображая сложную цепочку химических формул. Валентина вскинула голову. — Яд судного дня. По-другому эсперамин, — сказала она тихо, словно не хотела слышать собственные слова.             — Звучит как что-то страшное, — Павел нахмурился, стараясь не выдать напряжение в голосе.             — Оно и есть что-то страшное, — она сняла очки и протёрла их салфеткой, затем сделала небольшой глоток остывшего чая из кружки с надписью «Keep calm and analyze». — Это вещество начали разрабатывать ещё десять лет назад. Его создали для стимуляции нейронной системы, добиться максимальной активности мозга, подавления страха, повышения когнитивных функций. По сути, чтобы создать сверх человека.             — И как успехи? — Павел постарался, чтобы его тон звучал лёгким, но внутри у него что-то напряглось.             — Исследования загубили много подопытных, но получился не сверх человек, а ходячие бомбы, — её голос оставался ровным, но в нём появились резкие, почти режущие нотки. — Правительство признало это провалом, и программу свернули. Ученых отослали кого куда, но прошло много времени, возможно у них всё же получилось вывести безопасную формулу.             Она внимательно посмотрела на цепочку на экране.             — Этот немного отличается по составу от того, что мне попался несколько лет назад. Тогда меня попросили изучить анализы сотрудников, которые употребляли его. В этом же есть следы тетрагидроканнабинола и синтетического опиоида.             — У тебя сохранились данные об этих сотрудниках? Кем были, чем занимались, как докатились до этого. — Павел указал на таблетку.             — Тогда произошла крупная утечка данных. Двое пытались передать информацию о разработках кому-то извне. Но их поймали. Ты же знаешь, как в таких случаях поступают.             — Жёстко, — коротко сказал Павел.             — Вот именно, — она выдохнула. — Из того, что мне довелось знать, утечка была связана с созданием сверх оружия. Трудно ответить сколько всего они успели передать и кому, могу поискать, но ничего не обещаю. Если не сняли ещё гриф совершенно секретно мой старый пропуск им не сгодится.             Павел едва не выронил ручку, которой вертел в руках. У него появилось странное подозрение. Утечка данных, таблетки тогда и сейчас, не связанно ли это? Дмитрию всегда поручали копаться в мутных делах, но Павел не мог быть полностью уверен на сколько он, может быть, к ним причастен, и это его тревожило.             — Мне казалось ты избавилась от всего, что тебя связывает с тем… — он остановился, не подобрав нужного слова.             — Икар? — спросила она невозмутимо, словно не заметив его реакции. — Есть некоторые вещи, от которых не избавишься, например угрызений совести, — она провела пальцем по краю стола, словно стирая невидимую пыль. — А другие лучше сохранить, особенно если могут пригодится. Участие в том исследовании открыло мне многие двери. И вот тому результат. — Валентина жестом указала на анализатор. — Обычная жвачка с необычной начинкой, так её легче куда-либо внедрить и миновать контроли. Что-то похожее внешне производит местная компания.             — А начальство знает?             — Скорее всего.             — Почему тогда их ещё не закрыли? — Павел облизнул губы, чувствуя, как тревога сжимает грудь.             — Не наша компетенция. Считают, что компания производит обычные наркотики, которые распространяет среди местных жителей.             — Адрес имеется?             Валентина вздохнула. Она взяла лист бумаги и жестом попросила Павла вернуть ручку, после чего начеркала улицу и дом.             — Точно не знаю, если это оно. Может, откроет нужные двери, а может и создаст кучу проблем. Ты сам понимаешь, когда мы просто спицы в колесе, трудно понять замысел того, кто у руля, но я не хочу, чтобы кто-то ещё прошел через то, что пережили участники Икара.             — Дмитрию кто-то дал эти жвачки, и он всё время их жуёт, Валюша, — Павел скрестил руки на груди. — Мне по-любому надо проверить. Возможно, кто-то пытается его подставить.             Валентина застыла. На мгновение её профессиональная маска треснула, и Павел заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали край стола. Она сняла очки, положила их на металлическую поверхность и посмотрела ему прямо в глаза.             — Тогда у него проблемы. Большие проблемы, — бросила Валентина, возвращая Павлу таблетку с анализатора. — Дольше двух недель на этом никто не выживал… чтобы я знала.             Павел молчал, чувствуя, как внутри у него растёт тревога. Дмитрий уже казался ему на грани пропасти. А теперь он понимал, что его друг куда ближе к краю, чем думал. ***             Темнота раннего утра окутывала промышленный район, когда Павел подъехал к воротам фабрики. Кабина грузовика была пропитана запахом пыли и дешёвого освежителя воздуха. Впереди возвышались бежевые корпуса фабрики, обнесённые высоким забором. Павел глянул на часы — 4:47 утра.             Двигатель урчал ровно, но иногда похрапывал, как и должно быть у старого дизеля. Павел слегка поправил бейсболку и вытащил из кармана накладную, которую подделал накануне. Каждый штрих был выполнен идеально — всё выглядело так, словно груз был направлен сюда из центрального склада.             Павел остановил грузовик у КПП. Охранник среднего возраста с усталым взглядом лениво поднялся из кресла.             — Документы, — пробурчал он, не глядя.             — На разгрузку, срочный заказ, — Павел протянул накладную.             Охранник скользнул взглядом по бумаге, затем по кабине. Его взгляд задержался на номере грузовика.             — Не видел вас раньше.             — Только сменился на этой линии, — с лёгкой усмешкой пояснил Павел. — Обычно возил на восточную площадку.             Охранник что-то пробормотал, заполняя журнал. Павел тем временем продолжал спокойно смотреть на него, словно торопился закончить рабочий день.             — Припаркуйтесь у четвёртого входа. Поторопитесь, через полчаса смена.             — Понял, — Павел коротко кивнул, когда шлагбаум поднялся.             Грузовик плавно въехал во внутренний двор. Павел быстро оценил обстановку: камеры на стенах, несколько охранников у входа. Свет фар выхватывал силуэты рабочих, медленно переговаривающихся у столовой.             Он оставил двигатель работать, вытащил телефон и сделал вид, что проверяет маршрут. Взгляд его скользил по окнам административного здания, отмечая этажи и окна с включённым светом.             На первый взгляд фабрика выглядела как обычное предприятие, но жвачка была просто прикрытием. Обычные продавцы и курьеры не подозревали, что разносят наркотики, под видом банальных товаров. Процесс был хорошо организован. Рабочие действовали быстро и молча, а охранники, явно обученные, патрулировали территорию, готовые пресечь любое подозрение. Лаборатория скорее всего была где-то в подвалах.             «Данные должны быть в архиве, а архив — всегда рядом с главным офисом,» — мысленно отметил Павел.             У четвёртого входа стоял другой грузовик, и рабочие медленно переносили коробки внутрь. Павел выбрал момент, чтобы выглядело естественно, подошёл к одному из них.             — Мне куда ставить? — спокойно спросил он.             Рабочий, не поднимая головы, махнул рукой:             — Разворачивай у пятого, там свободно.             Павел кивнул, сел обратно за руль и аккуратно направил грузовик к пятому входу. Когда двигатель заглох, он перекинул через плечо потрёпанный рюкзак. В нём был инструмент на случай, если потребуется вскрыть двери или панели.             Павел двигался уверенно, как человек, который всегда знает дорогу. Он поднялся по лестнице, ведущей к офисным помещениям. Ни одна камера не фиксировала его передвижений — Павел предусмотрел это заранее, тщательно изучив план здания.             На втором этаже коридор был пуст, только издалека доносился шум вентиляторов. Вдруг за спиной раздался щелчок предохранителя, и Павел ощутил холодное дуло пистолета у затылка.             — На новеньких у меня чуйка, — равнодушно сказал женский голос за спиной. — А тебя, я так полагаю, здесь быть не должно.             — Запутался. Искал туалет.             Павел слегка повернул голову, чтобы рассмотреть женщину. Она беспристрастно смотрела на него, словно он был покупателем в супермаркете, стоящим в кассе перед ней.             — Ещё не освоился, все здесь как спицы в одном большом колесе.             — Выполняют свою роль, но не знают маршрута повозки.             Она опустила пистолет, и Павел выдохнул с облегчением, благодаря Валентину за подсказку.             Женщина молча пригласила его следовать за ней. Она подошла к двери офиса и, наклонившись к электронному замку, открыла её с помощью браслета.             Старая комната отдыха представляла собой тесное помещение с низким потолком, освещённое единственной лампой, которая едва держалась. В углу виднелся диван с продавленными подушками и потрёпанным чехлом, а рядом стоял сломанный журнальный столик с парой забытых кружек. Воздух был пропитан затхлостью, а на полу виднелись следы от рабочих ботинок.             Женщина достала бутылку вина из холодильника и налила себе в обычную кружку. Павел остался стоять посреди комнаты.             — Я — Николетта. Нико, — сказала она, раскинувшись на диване.             — Это ваше дело?             — Передал прошлый владелец. Попросил присмотреть, пока сам где-то скрывается. У него враги по хуже моих. Просто смертью он не отделается.             Павел осмотрелся, словно по-прежнему что-то искал.             — Прикрываетесь мужским именем для отвода подозрений?             — Мужчин чаще ставят в авторитет, чем женщин, — она сделала глоток вина. — Говори, зачем пришёл.             Павел достал из кармана зелёную таблетку.             — Слышал, что это ваших рук дело. Я ищу того, кто их распространяет.             Нико скривила лицо.             — В зависимости от того, какой состав внутри.             — Эсперамин.             Нико призадумалась. Закинув ногу на ногу, она помешивала вино в кружке и не спешила с ответом.             — Человек, которого ты ищешь, известен мне под именем Шостаков. Я подозреваю, что он вообще не человек. Уж больно живучая тварь. Он забирает мой товар через курьеров и добавляет туда своего. Как и где он это распространяет, мне неизвестно.             — Вы раньше работали в Исходе?             Нико вздохнула. По её лицу было видно, что она не хочет вспоминать прошлое.             — Была химиком. Верила, что мы помогаем человечеству в развитии. Как наивно с моей стороны. Когда я сбежала, они похитили моего брата, чтобы оказать давление. Рассчитывали, что я вернусь. Его звали Макс. В конечном итоге он был убит, а тело подбросили к дому так, чтобы я его нашла. Следом они должны были прийти и за мной, но Шостаков пообещал защиту. Только от них. Благодаря бизнесу на мою жизнь теперь много кто покушается, а уйти он мне не даст.             — И поэтому вы сотрудничаете со спецслужбой?             — Отчасти, — она сделала глоток вина. — Я могу перенаправить тебя к тому, кто точно знает о Шостакове больше, чем я. Возможно вы даже знакомы. Скажешь, что занимаешься расследованием по делу агента, что попал под подозрение. Больше ему знать не надо.             — А мы разве не этим занимается? — с долей сарказма спросил Павел, скрестив руки на груди.             — Он уже давно на пенсии, и в такие дела лезет из собственной выгоды. Лучше, чтобы он не подумал, что ты хочешь прикрыть их лавку с эсперамином. Как найду его, дам знать, если, конечно, сможешь выбраться отсюда незамеченным. У тебя ведь должен быть план отступления. Я не могу прятать тебя от них. Это меня подставит.             Павел замялся. План был, но он ему не сильно нравился. Он посмотрел на часы. Его рейс отправлялся через 4 минуты. В этот момент снаружи раздались шаги. Единственным выходом была узкая вентиляционная шахта.             Когда дверь открылась и лицо Нико покрылось красными лучами лазеров уже знакомых людей в форме без опознавательных знаков, в комнате никого не было. Павел медленно, но уверенно полз вперёд. Внизу послышался резкий голос командира, отрывисто приказывающий:             — Обыскать здание! Нико вниз, она всегда знает, что происходит.             Ползком, цепляясь за стены шахты, Павел проклинал всех на свете. Впереди показался свет. Осмотрев коридор сверху, он выбил решётку и спрыгнул вниз, подняв небольшое облако пыли, после чего побежал в противоположную сторону от той, где доносился шум.             Коридор вывел его к узкой лестнице, ведущей вниз. Шаги преследователей эхом разносились где-то выше. Он прижался к стене, достал из рюкзака небольшой аэрозольный баллончик и распылил его на металлические ступеньки лестницы после того, как сам по ним спустился. Через несколько секунд послышались крики — первый из преследователей поскользнулся, увлекая за собой остальных.             «Мелочь, а приятно,» — подумал Павел, двигаясь дальше.             Он выбежал в промышленный цех. Пространство было заполнено огромными резервуарами, металлическими трубами и конвейерами. Люди в форме, которых он успел окрестить Шостаковцами, уже были здесь, вооружённые, и патрулировали каждый угол. Павел спрятался за резервуаром и глянул на часы. Осталась минута. Думать пришлось быстро. Он нашёл на полу камень, видимо, отвалившийся от старой кирпичной стены в трещинах, и бросил его в противоположную сторону. Звук заставил Шостаковцев броситься туда. Пока они проверяли источник шума, Павел выскользнул из укрытия, пробираясь вдоль стен.             Один из охранников повернулся слишком быстро — их взгляды встретились.             — Эй, стой! — заорал тот.             Не раздумывая, Павел рванул наверх по металлической лестнице. Пули зазвенели по поручням, но он не останавливался. Прыгнув на трубу, он ухватился за неё и, как акробат, перебрался на другую платформу. Сверху он сорвал огнетушитель, бросив его вниз — белая пена взорвалась, дезориентировав преследователей.             Позади были слышны шаги и громкие голоса:             — Закрывайте все выходы! Никто не должен уйти!             Когда он выбрался к грузовикам, то с облегчением заметил, как водитель загружает последние коробки. Он спрятался за уже разгруженный товар, а когда водитель сел за руль, пробрался к кузову. Проведя пальцами по холодному металлу замка, он ловким движением провернул ключ. Механизм тихо щёлкнул, и дверь приоткрылась на пару сантиметров. Павел быстро оглянулся, убедившись, что его никто не видит, и протиснулся в узкий зазор, аккуратно прикрыв дверь за собой.             Внутри было темно и душно. Он ощупью продвигался вглубь фургона, стараясь не задеть картонные коробки, небрежно сложенные вдоль стен. Устроившись между грузовыми паллетами, Павел замер, прислушиваясь. Снаружи кто-то громко засмеялся, и в этот момент двигатель грузовика загудел, заставив всё вокруг слегка задрожать. Грузовик с рывком тронулся с места.             Павел прижался к свободной стене и сполз вниз, пытаясь отдышаться. Воздуха катастрофически не хватало.             «Выход есть всегда,» — подумал Павел, нащупав в кармане ту самую зелёную таблетку. Теперь оставалось выяснить, куда вести эту игру дальше. ***             Дмитрий пришёл к ней как обычно. Лэйн попросила его подождать в комнате, а сама скрылась за закрытой дверью кухни. У неё были гости, а значит, у него появился шанс убедиться, что Павел грамотно выполнил свою работу, и Михаил никоим образом не передавал ей украденный материал, а она не хранила его дома. Он искренне хотел в это верить. Быстро, но уверенно он стал проверять каждую коробку, жуя зелёную жвачку.             Дверь на кухню открылась, и голоса стали громче. Дмитрий напрягся. Лэйн проводила гостя до прихожей. Он прислонился к стене, воспользовавшись экраном телефона, чтобы уловить отражение гостя, и почувствовал, словно его ударила молния — быстрая, резкая, оставившая после себя жгучую боль, которая разрывала всё внутри. Это был вербовщик. Его длинные и костлявые пальцы обхватили тонкую руку Лэйн.             — Тогда до следующего раза, — сказал он хриплым голосом, огрубевшим от многих лет курения сигарет.             Он поцеловал её руку, но девушка никак на это не отреагировала.             Дмитрий стиснул зубы. Если Лэйн всё это время водила его за нос, то почему она позволила этой встрече случиться именно сейчас? Работала ли она на него, передала ли ему украденные разработки? Вопросы крутились в его голове, как ураган. Надо было действовать, дать о себе знать.             — Кажется, телефон разрядился, — сказал он намеренно громко, выходя в коридор. — У тебя не найдётся зарядного устройства?             Но когда Дмитрий взглянул на вербовщика, то увидел нечто, похожее на кошмар. Красные глаза горели адским пламенем, которое, казалось, могло прожигать насквозь тех, кто осмелился бы взглянуть в них. Его лицо было вытянуто, с неестественно удлинённым черепом и острыми, словно высеченными из камня, скулами. Рот, который раньше скрывал лёгкую аристократическую усмешку, теперь обнажал ряд заострённых, словно кинжалы, зубов. На его спине проявлялись изогнутые костяные выступы, напоминающие крылья, но изломанные и разодранные, как у павшего ангела. Руки удлинились, а пальцы стали костлявыми, с когтями, похожими на изогнутые клинки. Кожа на ладонях была затянута тёмными шрамами.             Заметив пристальный взгляд Дмитрия, вербовщик поднёс палец к губам, указывая молчать, и усмехнулся.             Дмитрий инстинктивно потянулся к пистолету, но не смог пошевелиться. Словно невидимая сила удерживала его. Он старался ей сопротивляться, но всё было бестолку, пока вербовщик не покинул квартиру.             Когда Лэйн закрыла за ним дверь, их с Дмитрием взгляды встретились.             — Сейчас принесу провод.             — Ты работаешь на него? — резко и даже грубо спросил он. В его глазах сверкала злость и некий ужас от увиденного.             — Что? Нет, — она подошла к письменному столу и достала провод из верхнего ящика.             — Тогда, что он здесь забыл?             Лэйн растерялась. Ей было трудно представить, к чему эти странные обвинения в её адрес.             — Это моё личное дело, — её голос стал холодным и отстранённым, но внутри всё сжималось. Она не знала, какой реакции ожидать от Дмитрия, и это пугало.             — Он что-то искал? Задавал вопросы о Михаиле? — Дмитрий не мог скрыть своего раздражения.             Лэйн фыркнула и неохотно ответила:             — Михаил был в долгах, и теперь они все висят на мне. У меня даже на похороны не было денег. Виктор всё оплатил.             — Это всё? — спросил он, пытаясь контролировать голос.             — Да. Ты хотел что-то другое услышать? У меня финансовые трудности, и я беру помощь там, где могу.             — Что он попросил взамен? Что ты ему дала?             — Тебе не обязательно это знать, —Лэйн прикусила губу. Она присела на диван, но не смогла расслабиться из-за нависшего над ней Дмитрия. — Михаил коллекционировал редкие книги и какие-то артефакты, — в конце концов призналась она. — А Виктор хотел купить их.             — Хочет или уже купил?             Лэйн закатила глаза. И с чего это Дмитрий решил, что может вот так её допрашивать? Своим поведением и недоговорённостью он выводил её из себя.             — А ты не задумывалась, как кстати он оказался? — Дмитрий скрестил руки на груди. — Не думала, откуда он мог знать Михаила?             — О тебе могу сказать то же самое.             Дмитрий отвёл взгляд. Ему хотелось рассказать ей то, что она не знает, открыться, заставить довериться ему. Секунды казались вечностью. Она ждала ответа, но он так и не нашёл слов. Лучше ей было не знать. Да и он не был полностью уверен в её правдивости.             — Кто ты такой, Дмитрий? — тихо спросила она.             Он кивнул и направился к двери, но перед уходом остановился и оглянулся. Девушка последовала за ним, чтобы закрыть дверь. Дмитрий достал кошелёк и начал считать наличные.             — Виктор — опасный человек. Он не пытается тебе помочь.             — А ты, тогда?             Её взгляд был суровым. Дмитрий положил несколько крупных купюр на трюмо. Он ничего не ответил, лишь вышел, хлопнув дверью. ***             Дмитрий сел в машину. Ему страшно хотелось закурить, но он пообещал себе (да и сестре тоже), что откажется от вредной привычки. Жвачка во рту уже размякла и её хотелось заменить. Руки сами потянулись за очередной порцией, но его остановил внезапно раздавшийся звонок. Это был Павел.             — Слушаю.             — Не вздумай, — грозно приказал Павел. — Выкинь все свои чертовы зеленые жвачки. В них сплошной яд.             При упоминание этого слова «яд», Дмитрий непроизвольно вспомнил слова Михаила, который тоже назвал субстанцию в пробирках ядом. Могло ли это быть как-то связано?             От мыслей его отвлекла странная фигура движущуюся к подъезду. Сначала, он предположил, что это просто местный житель, укутался в капюшон от холода. Но был одет точь-в-точь как тот бездомный в переходе, и от него исходила странная дымка, похожая на ту, что обволакивала вербовщика. Дмитрий почувствовал, неладное.             — Я перезвоню, — бросил он Павлу, бросив трубку.             Бездомный дождался пока кто-то из соседей выйдет и скрылся в темноте подъезде. Дмитрий ждал пока в одной из квартир не зажжется свет, но прошло слишком много времени, а ничего не изменилось. Он вышел из машины и направился к двери, решив проверить всё лично.             Его окутало странное чувство, словно за ним наблюдают, но это никак не было связанно с бездомным. Оглянувшись по сторонам, Дмитрий никого не заметил, и поспешил к подъезду.