СНР: Чёрный Лебедь

      Холодный воздух был насквозь пропитан влагой, и казалось, что небо вот-вот рухнет под тяжестью низко нависших облаков. Мокрая осень была в самом разгаре, и каждая лужа на потрескавшемся асфальте отражала серую хмурость города. Анна шагала быстро. Её неровное дыхание выдавало всё ещё кипящее внутри раздражение: горячее, словно подогретое теми словами, которых в тот момент ей не хватило для спора с Дмитрием, и сейчас она тонула в их нынешней бесполезности.             Анна остановилась, чтобы привести мысли в порядок, когда её внимание привлекло небо. Оно стало насыщенно-алым, почти кровавым. Ей ещё никогда не доводилось наблюдать такого феномена, разве что в фильмах. Краем глаза она заметила, как старушка с корытцем начала креститься, а кто-то из подростков снимал происходящее на телефон. Она только сейчас заметила гнетущую тишину, как перед бурей. Птицы не летали, а прохожие замерли, словно в предвкушении чего-то. И это что-то не заставило себя ждать.             Секунда. И их накрыло внезапным и мощным порывом ветра, словно от ударной волны. Анна сгруппировалась, упав на колени, инстинктивно прикрыв голову руками. Следом раздался хлопок. Резкий, оглушительный. В ушах зазвенело. Она подождала немного, прежде чем подняться.             Анна огляделась. Прохожих, как и её саму, сбило с ног. Её дыхание стало прерывистым, а сердце билось где-то в горле. Охваченные паникой люди бегали и кричали, нагнетая ситуацию, но Анна их почти не слышала.             — Это ядерный взрыв! — прокричал кто-то. — Надо бежать в бомбоубежище…             — Вы это видели?!             — Может, землетрясение?             Анна вцепилась в прохожего мужчину, который выглядел не менее ошеломлённым.             — Что произошло? — её голос был сорванным.             — Не знаю! — крикнул он, вырываясь. — Это было как… как удар! Нас атакуют!             — Это не был удар, — пробормотала Анна, но в её голосе не было уверенности.             Она огляделась, надеясь понять, где эпицентр. Её взгляд упал на здание неподалёку, где верхние этажи начали крениться под углом, будто оползали внутрь себя. Она направилась туда. Движение на проезжей части парализовало: из-за взрыва многие машины набросило друг на друга, образовав груду. Анна перебежала дорогу. Между двумя малоэтажными развалинами стояла церковь, пастор которой выбежал на улицу и, вздымая Библию к небу, кричал:             — Мы все стали свидетелями, — по его лысой голове стекали капли крови. — Открылась ещё одна печать откровения. Судный день не заставит себя ждать. Молитесь, грешники, и бойтесь за свою участь. Ибо когда протрубят метисы в горны, пути назад не будет.             Анна посмотрела на его жалкие крики с неким презрением. Сколько она себя помнила, эта Церковь Конца Света пользовалась дурной репутацией у местных жителей. Её прихожане часто вывешивали свои плакаты на улицах города и приставали к прохожим с проповедями, пытаясь привлечь новых адептов. Но сколько бы они ни пророчили, Апокалипсис так и не наступал.             — Да заткнитесь уже! — резко бросила Анна. Она была из тех, кто верит в науку, а не в бога.             Пастор, заметив её, вдруг остановился. Его глаза, безумные и мутные, уставились прямо на неё. Он вскинул Библию, словно меч.             — Раскрой глаза, дитя, — указал он на Анну. — Дьявол уже шепчет тебе ложь на ухо, а ты следуешь его приказам. Только когда твои близкие падут от его лап, ты наконец прозреешь.             — Вы в своём уме? — она развела руками, словно приглашая его объяснить. — Это просто газовый взрыв или, не знаю, диверсия. Но это точно не ваш Судный день.             «Возможно, даже испытание нового оружия на полигоне», — добавила она про себя. Многие в городе не подозревали, что живут вблизи секретного военно-научного объекта. Его не было на картах, в городских легендах или даже слухах. Разведка хорошо поработала над этим.             — Времени мало. Великая ложь раскроется в час седьмой! — пастор, с пеной на губах, подступил ближе, его босые ноги оставляли кровавые следы на асфальте. — Боже, помилуй наши души, ибо все мы причастны к краже и смерти Сына твоего.             Анна почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она сделала шаг назад, но тут пастор рывком схватил её за запястье. Его пальцы, худые и костлявые, вцепились, как клещи.             — Отпусти меня! — резко выкрикнула она, пытаясь высвободиться, но его хватка была сильной.             — Ты должна открыть глаза. Крепко, крепко открой их! Узри всю истину, что кроется под пеленой лжи!             — Я сказала, отпусти! — Анна, изо всех сил дёрнув рукой, попыталась вырваться, но пастор лишь сильнее вцепился.             — Отпустите её, — голос раздался откуда-то сбоку, спокойный, но твёрдый, словно удар.             Она резко обернулась и увидела молодого мужчину, который стоял чуть в стороне. Его высокий рост и крепкое телосложение создавали ощущение спокойной силы, чему также способствовали резкие, но утончённые черты лица. Его чёрная куртка была слегка припорошена пылью, а рука спокойно лежала на ремне сумки, но в том, как он держался, угадывалась готовность мгновенно среагировать.             — Совсем с ума сошёл, — резко сказала Анна, выдёргивая руку из цепкой хватки пастора.             Мужчина спокойно приблизился, но его взгляд стал холодным. Анна потёрла запястье, на котором остались красные следы.             — Спасибо, — коротко бросила она мужчине.             — Без проблем, — он повернулся к ней, внимательно оценивая её. — Ты в порядке?             — Теперь да, — сухо ответила Анна, чувствуя, как раздражение и страх ещё не отпустили её полностью.             Пастор внезапно пошатнулся, словно ощутил резкую боль. Библия выпала из его дрожащих пальцев и со стуком упала на землю. Его лицо исказилось.             — Эй! — Анна мгновенно среагировала, подхватив пастора, чтобы он не упал на асфальт. — Ему плохо!             Мужчина быстро оказался рядом, его движение было молниеносным, словно он действовал на автомате. Он поддержал пастора за другую руку, помогая Анне уложить его на землю.             — У него может быть сердечный приступ, — бросил мужчина, опускаясь на одно колено. Он сосредоточенно осмотрел пожилого мужчину, который судорожно хватал воздух. — У тебя есть телефон?             — Да, сейчас, — Анна выхватила из кармана смартфон и уже набирала номер скорой помощи.             Пока она общалась с диспетчером, мужчина, сохраняя хладнокровие, расстегнул верхние пуговицы рубашки пастора, чтобы облегчить ему дыхание.             Когда звонок был завершён, Анна опустилась на колени рядом с ними.             — Скорая уже выехала, — сказала она, стараясь не терять самообладания. — Возможно он пострадал при взрыве, удариться, — предположил мужчина. Он подложил свою куртку под голову пастора, стараясь, чтобы тот оставался в горизонтальном положении, а после добавил, указывая на запачканный воротник его рубашки: — Он потерял много крови.             — Ты знаешь, как оказывать первую помощь, — заметила Анна, с некоторым удивлением наблюдая за тем, как этот незнакомец действует чётко и уверенно, словно всю жизнь спасал людей. — У тебя есть медицинское образование?             Он едва заметно усмехнулся.             — Ну, я многозадачный, — отозвался он, не отвлекаясь от пастора. — Но высшее у меня совсем в другой сфере. Я — географ.             Через несколько минут раздался вой сирен. Скорая помощь, пробиваясь через заторы на дороге, остановилась прямо у церкви.             Мужчина поднялся, отступая в сторону, чтобы не мешать медикам. Анна задержалась на мгновение, глядя на пастора, которого загружали на носилки. Затем она повернулась к незнакомцу.             — Спасибо ещё раз. Если бы не ты, я бы, наверное, не справилась.             — Пустяки, — ответил он, отряхивая руки от пыли.             Он бросил на неё взгляд, в котором было что-то одновременно лёгкое и проницательное, словно он за это короткое время узнал о ней больше, чем ей хотелось бы.             — Я — Грег, — представился он, протягивая руку.             Анна слегка замешкалась, но пожала его ладонь.             — Анна.             — Рад знакомству, Анна, — он отчётливо произнёс её имя.             Телефон в кармане завибрировал. Анна едва смогла вынуть его дрожащими руками. На экране светилось знакомое имя.             — Анна? С тобой всё в порядке? — выпалила Катя, её голос немного дрожал. — Я смотрю новости, там здание обрушилось… Похоже на твоё. Ты дома?             — Нет, я… я на улице, недалеко от дома.             — Слава богу, — выдохнула Катя. — Приходи ко мне. У нас, я надеюсь, пока что безопасно.             — Хорошо. — Анна медленно кивнула, будто Катя могла это видеть. — Я скоро буду.             — Тебя проводить? — спросил Грег, оглядывая развалины вокруг.             Она внимательно посмотрела на него, словно оценивая, стоит ли ему доверять.             — Только если нам по пути, — уклончиво ответила она. — Мне в Институт.             Грег усмехнулся.             — А ты там случайно не сотрудница?             Анна прищурилась, пытаясь уловить подвох. Не дождавшись ответа, Грег продолжил:             — А то это было бы забавное знакомство с коллегой в первый же день, — он поправил дорожную сумку на плече. — Меня предупреждали, что город маленький, но я всё же надеялся, что здесь также будет спокойно.             — Взрыв у нас впервые, — ответила Анна, скрестив руки на груди.             Они двинулись в сторону ближайшего метро. Ударная волна разнесла повсюду пыль и мусор. Здания, казавшиеся непоколебимыми, теперь зияли трещинами. У некоторых полностью выбило окна. Крыши и стены небольших домов провалились, открывая обломки мебели и бытовой техники. Автомобили, припаркованные вдоль тротуаров, выглядели так, будто их смела невидимая рука: они были перевёрнуты, перекошены или покрыты пылью и мелкими обломками. На некоторых участках дороги спасатели с рациями координировали действия, перенаправляя транспортные средства.             У входа на станцию Анна заметила окровавленную женщину, которая безуспешно пыталась достать из-под перевёрнутого трейлера с едой зверька на другом конце поводка.             Внутри было полно людей, искавших временное убежище. Поезда, словно не зная о произошедшем на поверхности, ходили без особых опозданий. Только на одной ветке произошёл сбой в энергоснабжении.             По дороге Грег рассказал, что приехал на научную конференцию, которую каждый год проводит Институт Геологии, чтобы привлечь новых специалистов. Его голос был глубоким, с лёгким акцентом, а на губах играла обезоруживающая улыбка.             Он много рассуждал, в основном насчёт взрывной волны.             — Я думаю, что если взрывная волна пришла не с поверхности, а изнутри, из самой коры, то причина может крыться в нестабильных подземных пустотах, — сказал Грег, его взгляд был сосредоточенным, но в нём чувствовалась лёгкость, как будто он искал решение увлекательной головоломки. — Я видел нечто подобное пару лет назад, во время экспедиции в Исландию. Тогда сейсмическая активность вызвала цепную реакцию подземных выбросов метана. Похожий характер разрушений. Но здесь… — он замялся. — Слишком всё локально, словно это что-то направленное.             Анна бросила на него беглый взгляд, стараясь сохранить невозмутимость.             — Ты думаешь, это что-то искусственное? — Она хотела, чтобы её вопрос звучал просто как вежливый интерес, но внутри уже обдумывала его слова.             — Или… это может быть результат необычного природного процесса. Кто знает, природа — самый опытный архитектор хаоса. Но если это не природное явление, тогда кто-то очень хорошо понимает, как манипулировать геологией.             Анна чуть заметно поморщилась, пытаясь угадать, был ли это непроизвольный намёк или он просто случайно коснулся истины, сам того не подозревая. Девушка предполагала, что взрыв мог быть связан с засекреченным исследованием, которое проводят на базе. О нём не было ничего известно, кроме того, что требовались специалисты в разных областях.             — Взрывная волна могла возникнуть в результате резкого выброса энергии из пустот. Моя гипотеза такова: где-то глубоко под нами произошёл процесс, который высвободил огромный объём газа.             — Как при вулканической эмиссии? — уточнила Анна.             — Почти, но без магмы. Скорее всего, это метан или диоксид углерода, скопившиеся под большим давлением. Это часто происходит в глубинных слоях известняка. Но вот что странно: здесь нет никаких разломов или вулканов.             — Это исключает классические причины, — заметила Анна, нахмурившись.             Она не могла отделаться от ощущения, что Грег говорил о природе, словно она была сама по себе нейтральной, инструментом, зависящим лишь от того, в чьих руках она окажется. Но Анна знала: природа никогда не существовала в вакууме. Её направляют интересы — политические, военные, экономические.             — Если газы поднялись на поверхность, то они могли взаимодействовать с атмосферой, и это могло объяснить красное небо. Газовые выбросы, содержащие частицы железа или серы, могут создавать такие эффекты, особенно если их подогрела энергия взрывной волны.             — Но что могло вызвать сам выброс? — Анна поправила очки, её тон стал более требовательным.             Анна делала вид, что полностью вовлечена в разговор, но на самом деле её мысли были далеко. Она снова погрязла в работе. Её роль в системе заключалась в том, чтобы направлять такие таланты, как Грег, в «правильное» русло. Она бросила на него изучающий взгляд. Если он уже работает на них, её задача — просто наблюдать. Если нет — убедить.             Грег вздохнул:             — Пока это только моё предположение. Возможно, подземные пустоты достигли критической точки. Давление воды, газа и разрушение слоёв породы вызвали так называемый эффект «подземного выстрела». Это похоже на то, как если бы вы резко открыли бутылку с шампанским — только в масштабе всей земной коры.             — Но выбросов таких масштабов я ещё не слышала.             — Это и делает его уникальным, — Грег пожал плечами, улыбнувшись своей фирменной обезоруживающей улыбкой. — Но, если это повторится, последствия могут быть непредсказуемыми.             Приехав в Институт, их пути разошлись, хотя Анна подозревала, что, если его профиль понравится вышестоящим, они ещё встретятся для беседы, которую она про себя называла «Мы защищаем мир, предотвращаем катастрофы». Это была её основная задача, всё остальное — прикрытие, даже если и нравилось в разы больше. Она всегда хотела посвятить себя науке, но в итоге её взяли на «своих условиях», которые приходилось исполнять, чтобы быть ближе к семье и собственной мечте. Но в душе она верила, что однажды обстоятельства изменятся и её допустят до настоящих исследований и перестанут всё списывать на возраст.             Анна вошла в просторное фойе, выжимая с волос остатки дождя. Стены украшали огромные фотографии Пастера, Коха и Флеминга, а в центре красовался огромный арт-объект, отдалённо напоминавший уродливый микроскоп.             — Анна! — крикнула Катя, подбегая к ней с другого конца фойе. — Ты цела! Господи, я чуть с ума не сошла! — её голос прозвучал с облегчением, и она обняла подругу так крепко, будто та могла исчезнуть в любую секунду.             Анна попыталась улыбнуться, но мышцы её лица всё ещё оставались напряжёнными после пережитого.             — Спасибо, что позвала, — сказала она.             Катя отступила на шаг и внимательно посмотрела на Анну, заметив бледность её лица.             — Я рада, что ты здесь. Пойдём, выпьем что-нибудь тёплое.             Катя повела Анну за собой. Они прошли в большой зал, где хранили старое оборудование и то, которое по своим размерам нигде больше не помещалось. Там же для сотрудников была маленькая кухня с раковиной, холодильником и микроволновкой. Девушки уселись за угловым столом. Катя налила обеим чай.             — Как экспедиция? — спросила Анна, водя ложечкой по кружке.             — Мы обнаружили новую колонию, которая значительно отличается от первых образцов MPS, — Катя с энтузиазмом размешивала сахар в своём чае, её глаза сияли, словно в предвкушении чего-то. — Самое удивительное, что грибки никак не взаимодействуют с пещерными обитателями: летучие мыши, пауки… Они словно живут в параллельных реальностях, а не в одной экосистеме.             Анна слушала, аккуратно поглядывая на своё искажённое отражение в металлической колонне позади Кати. Ей часто говорили, что у неё лицо как открытая книга. Она не хотела показывать, как сильно завидует коллеге. Её тоже изначально звали в эту экспедицию, но в последний момент отклонили её кандидатуру, сославшись на нехватку мест.             — И вот очередная загадка природы, которую нам предстоит разгадать, — продолжала Катя, сделав глоток. — Осталось понять, можно ли считать новую колонию результатом эволюции из-за неправильного взаимодействия с первой группой, обнаружившей её. Но пока что все наши традиционные методы анализа не дают полной картины. Хотя, знаешь, что мне пришло в голову? — Катя вдруг задумалась, словно решая, стоит ли озвучивать свои мысли. — «Пикник на обочине».             — «Пикник на обочине»? Ты серьёзно?             — Да, — кивнула Катя. — Подумай сама. В книге Зоны — это места, где побывала некая внеземная цивилизация, оставив после себя непонятные и опасные артефакты. Мы не понимаем, зачем они здесь, как они работают и опасны ли они на самом деле. Просто… мусор после чужого пикника.             — И ты думаешь, что Muco-Praesidium Sapiens — это…             — Ну, гипотетически. Просто представь: какая-то сила, возможно, даже не из нашего мира, «прошла» через нашу реальность, оставив после себя… вот это. Грибок, который растёт только в одной пещере, реагирует на звук, выделяет психотропные споры и, кажется, даже усваивает информацию. Это же не похоже ни на что известное науке!             — Но ведь это просто… метафора.             — Возможно. Но очень удобная метафора.             Анна кивнула, но в глубине души её грызло чувство, что, побывав там, она смогла бы придумать гипотезу получше. Она представляла себе, как бы сама проводила эти исследования, как бы анализировала образцы, как бы делала открытия.             — Мы планируем опубликовать результаты в следующем номере «Nature», — с гордостью сказала Катя. — Если это станет сенсацией, нам могут выделить дополнительные средства на исследования.             Анна выдавила улыбку.             — Это потрясающе. Поздравляю.             Их разговор прервал звонок. Телефон Анны завибрировал, и на экране высветилось имя Дмитрия.             — Извини, — пробормотала она, отходя в сторону.             Она ответила, и голос брата, полный раздражения и тревоги, тут же ударил ей в ухо:             — Анна, где ты? Я уже час пытаюсь до тебя дозвониться, — он говорил привычным «военным басом», которому научился у отца.             — В Институте, — отрезала она.             — Ты в порядке? С тобой ещё кто-нибудь есть?             — Успокойся, со мной всё хорошо, — Анна крепче сжала телефон. — У меня, знаешь ли, тоже есть голова на плечах. Я могу о себе позаботиться.             С той стороны раздался шум, будто Дмитрий подбирал слова.             — Ладно, — наконец выдохнул он. — Оставайся там, я за тобой заеду.             — Не нужно, — её голос прозвучал резче, чем она ожидала. Но Дмитрий уже повесил трубку.             Анна опустила телефон, чувствуя, как поднимается новая волна злости. ***             Анна отдала свою кровать Лэйн вместе с запасной пижамой. Пока она умывалась, Лэйн ходила по комнате, не находя себе места. Ей казалось, словно она отобрала у Анны личное пространство.             Её взгляд упал на бумаги, что хаотично лежали рядом с ноутбуком. Лэйн стала перелистывать их, следя, за тем, чтобы не перемешать. Это казалось на научный доклад. На страницах было полно текста, заметок, сделанных от руки, и графиков. Лэйн прочла первый попавшийся фрагмент. Введение Muco-Praesidium Sapiens (далее — MPS) представляет собой уникальную форму грибкового патогена, впервые обнаруженный в образцах, собранных в пещере №37-AL. Первичный анализ показал, что этот организм обладает необычайной способности к взаимодействию с центральной нервной системой носителя. Этот патоген, предположительно, появился в результате мутации ранее известного рода грибков Praesidium, но его происхождение, вероятно, связано с воздействием неизвестных аномальных факторов внутри пещеры, которые пока не идентифицированы. Патогенез и биологическое поведение. После проникновения в организм носителя MPS проявляет удивительную избирательность: он взаимодействует только с определёнными нейротрансмиттерами в мозге, влияя на эмоциональную сферу и способность принимать рациональные решения. Наши эксперименты показали, что под воздействием MPS у носителя резко возрастает уровень агрессии, но при этом его физическая сила и рефлексы существенно улучшаются. Экспериментальные результаты. Тесты на лабораторных крысах выявили два основных сценария: 1. У части испытуемых наблюдалась острая инфекция, сопровождавшаяся неконтролируемыми агрессивными действиями, разрушением социальной структуры групп и усилением физических показателей. 2. Некоторые испытуемые демонстрировали спонтанное выздоровление, при этом их поведение становилось более «упорядоченным», но их реакции оставались аномальными, предполагая, что организм мог адаптироваться к патогену. Этапы прогрессии заражения 1. Начальная стадия: Незначительные изменения поведения (раздражительность, рост активности). 2. Средняя стадия: Усиление физических показателей, эмоциональная нестабильность, появление галлюцинаций. 3. Поздняя стадия: Полная утрата контроля над поведением. Носители демонстрируют признаки координированных действий, что предполагает наличие некого «центрального механизма управления.» Потенциальные угрозы. Исследования показали, что в лабораторных условиях распространение патогена ограничено. Однако моделирование сценариев в дикой природе указывает на его высокую выживаемость: • MPS сохраняет активность в почве и воде до трёх месяцев. • При попадании в новый биогеоценоз патоген способен заражать значительные группы популяции в радиусе до 200 км от эпицентра за полгода. Есть также свидетельства, что длительное воздействие MPS может вызывать не только поведенческие изменения, но и физиологическую трансформацию, включая изменения в структуре тканей и повышенную регенерацию. Заключение MPS представляет собой угрозу как биологическому, так и социальному порядку. Глубокое изучение его механизмов взаимодействия с организмом и нервной системой людей необходимо для предотвращения возможной глобальной катастрофы.             Когда Лэйн перевернула следующую страницу, Анна уже была рядом. Она выхватила бумаги из рук девушки, прижав их к груди и смерив Лэйн холодным взглядом.             — Это не для твоих глаз, — произнесла она. Её голос звучал тихо, но угрожающе.             — Ты биолог? — спросила Лэйн.             — Занимаюсь исследованиями в сфере микробиологии и инфектологии.             Анна положила доклад в шкаф под стопку одежды и достала спальный мешок, который постелила на ковре. В комнате было тепло и спокойно, и даже не верилось, что за окном город, погружённый в режим чрезвычайной ситуации.             — Ты уверена, что не хочешь поменяться? —Лэйн нарушила тишину, бросив взгляд на Анну. — Я могу...             — Не начинай, это не навсегда, — мягко перебила её Анна, снимая очки и укладываясь в спальный мешок. — Завтра кровать снова будет моей. Выключи свет, тебе ближе.             Лэйн выполнила просьбу Анны и тоже легла на кровать, укутываясь мягким одеялом. Матрас оказался неожиданно твёрдым, и она невольно вытянулась, позволяя себе впервые, казалось, за долгое время почувствовать что-то близкое к расслаблению. Но сна не было ни в одном глазу. Она долго лежала на одном боку, мучилась, пока тот не затёк, не желая шуршать простынями, чтобы не потревожить Анну.             Не выдержав, Лэйн всё же перевернулась на другой бок, прижимая край одеяла к подбородку и уставившись в потолок, где тени сливались в причудливые формы, когда под окнами проезжала машина с мигалками. Тишина в комнате была настолько плотной, что можно было услышать сирены скорой помощи и спасателей, которые до сих пор справлялись с последствиями волны.             — Не можешь уснуть? — раздался приглушённый голос Анны из темноты.             — А ты? — ответила Лэйн, слегка повернув голову в её сторону.             Анна вздохнула, чуть шурша тканью спального мешка.             — Если бы могла, не разговаривала бы с тобой, — с лёгкой насмешкой сказала она, но её голос звучал мягко, без укора.             Лэйн усмехнулась, отпуская одеяло.             — Знаешь, — сказала вдруг она. — Я ощущаю себя как на пижамной вечеринке, вот только в школе я новая и ни с кем подружиться не успела.             — Это можно исправить. Расскажи о себе.             — О себе? — переспросила Лэйн, словно её спросили о чём-то сложном.             — Да, какая ты, что тебе нравится, чем увлекаешься.             Лэйн призадумалась. В голову не лезло ничего, что могло бы показаться увлекательным. Ей не хотелось говорить о буднях. Серостью своей жизни она боялась наскучить Анне.             — Мой отец увлекался криптографией, — сказала Лэйн, словно ей просто хотелось обронить эти слова или любые другие. Она чувствовала, как молчание давит на неё изнутри. — Он любил шифры, загадки... Даже загадки из детских журналов казались ему захватывающими. В детстве он иногда писал мне шифры, а я могла часами сидеть над ними. Обычно послания были чем-то незначительным вроде «ужин скоро будет» или «не забудь сделать домашнее задание».             — И ты хотела стать криптографом, когда вырастешь? — Анна не казалась удивлённой или даже заинтересованной. Она словно спросила это лишь для поддержания разговора.             Лэйн кивнула, её взгляд был устремлён куда-то в темноту.             — Это не в каждом университете преподают. Денег хватило на один курс. К этому моменту я уже жила с мамой в Штатах, и она настоятельно не хотела просить денег у отца. Пришлось бросить и выбрать профессию попроще.             Анна долго молчала, а потом вдруг спросила:             — А кем ты в итоге стала?             Лэйн усмехнулась.             — Ничем особенным. А то осталось хобби. Подруга в университете подарила старинную книгу, чьим переводом я занимаюсь в свободное время.             Анна укуталась посильнее в спальный мешок.             — Похоже, твой отец был интересным человеком, — наконец сказала она. — Криптография... Это не только загадки, но и своего рода искусство. Неудивительно, что тебе это нравилось.             — Нравилось. А потом стало казаться, что всё это бесполезно. Кому в реальной жизни пригодится расшифровывать старые коды? Даже если бы я окончила университет, всё равно бы не работала по специальности.             Анна пожала плечами.             — Ты удивишься, но всё, что кажется бесполезным, может однажды пригодиться. Даже самые странные знания.             На мгновение они замолчали, слушая, как ветер за окном гудел сквозь щели в здании.             — Кажется, здание всё-таки треснуло, — вздохнула Анна, поёжившись от холода. — Раньше я никогда не ощущала сквозняка.             — Тогда ложись на кровать, — твёрдо сказала Лэйн, отодвигаясь на край и ставя свободную подушку посередине. — Обещаю, не буду лапать.             Анна усмехнулась.             — Нет уж.             Больше она ничего не говорила и Лэйн подумала, что её удалось заснуть, хоть она и была далека от истины.             Но не только им одним трудно спалось. За стеной, Дмитрий боролся с собственными демонами. Он метался на диване, сбивая простыни в клубок. На лбу проступили испарины от пота, но мышцы дрожали словно от холода. Дыхание было обрывистым, как у человека, пытающегося вынырнуть из ледяной воды.             Во сне он снова оказался посреди железнодорожных путей. Темнота сжималась вокруг него словно живая, а небо, покрытое трещинами, мерцало красным, как пропитанное кровью. В центре был вербовщик. Он ощущал его мощь, но не видел его нигде его фигуры. Глаза горели алым светом, а изо рта, растянувшемся в жестокой улыбке, будто капала магма.             Дмитрий отступал назад, чувствуя, как тьма пытается обрушится на него, вытягивая из него воздух. Он пытался заговорить, но слова застряли в горле, оставляя лишь хрип. Небо всё приближалось. Казалось, ещё чуть-чуть и он ощутит его вес на собственных плечах.             Вдруг демон вытянул руку, длинные когти блеснули в красноватом свете, предлагая знакомую зелёную таблетку. Она блестела словно неоновая. В другой его ладони была только пустота. Дмитрий почувствовал резкую боль в груди, словно что-то вырывали изнутри.             — Как можно крепко открой глаза, — произнёс демон, смеясь. Смех заполнил комнату, превращаясь в грохот, от которого закладывало уши.             Дмитрий резко очнулся, делая жадный вдох. Его футболка прилипла к телу от пота, а во рту стоял привкус горечи. Тело будто горело, мышцы ныли, суставы ломило. Он протянул руку к тумбочке, нащупывая стакан с водой, но пальцы оказались такими слабыми, что он только перевернул его, разлив воду на пол.             — Чёрт... — прошептал он, опуская голову в ладони.             С тех пор как жвачка закончилась, его состояние ухудшалось с каждым часом. Это напоминало ломку, о которой он слышал от напарников, что увлекались препаратами похуже. Холод пробирался под кожу. Каждый нерв в теле болел. Дмитрий попытался встать, но ноги подкосились, и он опёрся на край дивана, чтобы удержать равновесие. Его тело трясло, как от сильного озноба, и даже свет лампы казался нестерпимо ярким. Он чувствовал, как что-то изнутри зовёт его.             Дмитрий с трудом нащупал брюки в темноте, а после и кофту. Временами руки почти ничего не ощущали, и что-то обычное, как застегнуть замок кофты, казалось невыполнимым. Ему до сих пор мерещился тот красный свет, и смех демона, который всё ещё звучал в его ушах, пульсируя в такт головной боли.             Он вышел на улицу. Под окнами его ждал чёрный Рубикон. Пришлось повозиться, чтобы открыть багажник, нажав на маленькую кнопку дрожащими руками. Его пальцы нащупали внутри багажника бутылку Бурбона.             — А вот и ты, — пробормотал он, словно разговаривал со старым другом.             Крышка была уже ослаблена, и Дмитрий сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но вместо привычного тепла оставила только горечь. Дмитрий закрыл глаза, прислонившись затылком к краю открытой двери багажника.             Ночная улица была безмолвной, только ветер шелестел в кронах деревьев, оставляя за собой шлейф из шороха и одиночных капель дождя, которые всё ещё цеплялись за листья. Усевшись на край багажника, он посмотрел на небо. Красный свет, что залил его перед взрывной волной, потускнел в ночи, но не исчез до конца.             Он закрыл глаза представляя, свою жизнь после завершения миссии. Ему хотелось верить, что Донован сдержит слово, и он получит свободу. Больше всего он желал стать новым человеком, не привязанным к ошибкам прошлого. Но мог ли он стать новым человеком в старом мире? Нет, он знал, что должен будет уехать далеко, затаится, потеряться, оставив позади всех, кто ему дорог, и только тогда начать с чистого листа. А как же Лэйн? Она ведь тоже приехала сюда, чтобы начать с начала, но прошлое настигло её с неведанной силой, обрушив на неё кару за чужие поступки. Когда всё закончится, ей тоже придётся строить жизнь заново. Может они могли бы это сделать вместе? Бутылка чуть скользнула в его руке, но он успел её перехватить. Мысль показалась ему неуместной.             Он поставил бутылку на край багажника и уткнулся руками в лицо. Пальцы скользнули вниз, наткнувшись на жёсткую щетину, и остановились у подбородка. Мысленный образ нормальной жизни — квартира, семья, покой — казался ему нелепой выдумкой. Это больше не было его реальностью. Та жизнь осталась где-то далеко, была для него ещё одной незнакомкой, с которой он встретится на улице, и она прошла мимо. Ему не хотелось думать, что может Михаил и был в чём-то прав, поэтому он сделал ещё один глоток, понимая, что жидкость в бутылке подходит к концу. ***             Утром девушек разбудил оглушительный стук в дверь. Казалось, что кто-то пытается её снести. Спасатели насильно эвакуировали жильцов, заставляя в спешке покидать квартиры. Так получилось, что за ночь в здание образовалась огромная трещина, которая могла повалить его в любой момент, и здание признали аварийным.             Анна оказалась сильно недовольной и хотела унести с собой хоть какие-нибудь вещи, даже если бы это означало, что спасателям придётся выносить её силой.             Лэйн решила помочь ей. Она тихонько постучала в дверь, но не услышав ответа, тихо вошла. Анна нервно сбрасывала вещи в дорожную сумку. Лэйн закрыла за собой дверь, опираясь на неё спиной. Она призадумалась о том, какие вещи могут быть ценнее всего для девушки, что она ни за что не оставит их здесь на радость мародёров. Её взгляд скользнул по комнате Анны: на прикроватной тумбочке стояли свечи разных форм, некоторые уже на половину сгоревшее, а в углу лежала книга сразу с несколькими закладками, выглядывающими из потрёпанных страниц.             — Ты так и будешь стоять над душой, — недовольно фыркнула она. — Или уедешь наконец куда вы там с Дмитрием собирались?             Она скомкала кофту и затолкала её в сумку.             — Надо было сразу догадаться, что обычных людей он ко мне бы не привёл, — тихо произнесла она, словно это были мысли в слух.             — Куда ты поедешь? — осторожно спросила Лэйн. Она наклонилась к сумке и поправила в ней вещи.             — Хочешь помощь? — Анна хмыкнула, бросив в сумку ещё пару футболок, которые сразу выбились из её молнии. — Встань на пути у спасателей и скажи им, чтобы нашли другого человека, которому будут командовать. Мне Дмитрия хватает.                  — Я слышала, как он командует тобой, словно ты его подчинённая, — начала Лэйн издалека.             — Скажи, кому он не командует?             — Он военный?             Анна замерла, держа в руках свернутые джинсы. На секунду показалось, что она обдумывает, как ответить. Затем она резко бросила джинсы обратно в шкаф и швырнула вместо них ботинки в сумку.             — Работает… в частной организации, — Анна выдохнула, присела на ковёр у кровати и посмотрела на неё с усталостью в глазах. — Они не понимают, что это не просто квартира. Это всё, что у меня есть! Все те вещи, которые я берегла…             Лэйн присела напротив, стараясь не давить, но её голос звучал мягче, чем обычно:             — Не стоит бояться, что ты должна оставить всё навсегда.             Анна резко вскинула голову. Её взгляд был холодным, почти колючим.             — Бояться? — повторила она, словно пробуя это слово на вкус. — Знаешь, ты, кажется, любишь копаться в чужих слабостях, чтобы потом использовать их. Или мне это только кажется?             Лэйн стиснула кулаки, пытаясь не показать, как её задели слова Анны.             — Может, я просто пытаюсь помочь, потому что знаю, каково это.             Эти слова зависли в воздухе, и в комнате стало слишком тихо. Анна отложила в сторону свою сумку и, сняв очки, устало потёрла глаза.             — Навязывай свою помощь тем, кто об этом просит.             Лэйн почувствовала, как слова Анны словно оттолкнули её назад. Она была права: её помощь действительно никто не просил. Лэйн подошла к сумке и вытряхнула всё содержимое, после чего стала собирать всё по новой, но на этот раз складывая всё аккуратно.             — Что бы делаешь? — недовольно спросила Анна.             — Если ты отправляешься во временное убежище или ещё Бог знает куда, думаю там утюга не будет, чтобы всё отутюжить как следует.             Анна замерла, словно не ожидала услышать такие слова. Её лицо оставалось напряжённым, но в глазах мелькнуло нечто похожее на сомнение.             — Я поеду в научный центр, в котором работаю. Там у них есть общежития для сотрудников. Правда условия там боевые.             Она отвернулась, глядя на треснувшую стену в углу комнаты. На какое-то мгновение между ними повисла тишина, но она была уже не такой напряжённой. Анна опустила голову, собирая в кучу свои волосы, и завязала их наспех резинкой.             — Ладно, — произнесла она через силу. — Если ты хочешь помочь… сложи вот это, — Анна указала на ноутбук и кучу бумаг, которые были разбросаны по всему рабочему столу.             Анна уложила ноутбук и доклад в сумку. Лэйн смерила комнату взглядом, ощущая неловкость.             — Ты всегда берёшь так много вещей с собой? — попыталась она сменить тему, чтобы разрядить обстановку.             Анна фыркнула, но без злобы. Замок сумки не сходился.             — Обычно я бы планировала это неделю, проверяя список дважды.             — Ты и правда из тех, кто составляет списки? — усмехнулась Лэйн, надавливая всем своим весом на сумку.             — Знаешь, это спасает. Упорядоченность хоть немного возвращает контроль, когда всё вокруг разваливается.             Замок на сумке резко сошёлся.             — Есть! — радостно вскрикнула Анна, поправляя чёлку.             Лэйн едва уловила её слова, но этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать, что между ними на мгновение установилась связь.             Дверь в спальню открылась, и Дмитрий бросил строгий взгляд в их сторону.             — Ты закончила? — спросил он, скрестив руки на груди.             Анна кивнула, поднимая сумку с пола, и повесила себе на плечо.             — Да, можем идти.             Дмитрий пытался настоять на том, чтобы отвезти Анну, но на лишь отобрала у него ключи от мотоцикла и заверила, что справится со всем сама. Мужчина проследил в какую сторону она отправится, прежде чем завести машину.             Лэйн села на рядом. Они ехали под шипящий звук радио, в котором, чем больше они отдалялись от города, тем меньше различались слова или музыка.             Лэйн погрузилась в свои мысли, наблюдая за тем, как проносятся фонари за окном и быстро гаснут. Её не покидало одно ощущение, какая-то необъяснимая внутренняя дрожь, холодная и тягучая. Связанна она была с Виктором.             Их первая встреча была по крайней мере странной. Поддавшись отчаянию, узнав о цене похорон Михаила и о его огромной задолженности, она бродила по улице словно в тумане, не видя ничего. Вдруг, она замедлила шаг, почувствовав, как вокруг стало тише, словно кто-то выключил звук мира. Улица, которая всего секунду назад шумела машинами и сыпала отблесками уличных фонарей, теперь казалась мёртвой. Её шаги отдавались глухим эхом в пустой подворотне.             Её охватило то самое чувство — липкое, настойчивое, словно незримая рука касалась её плеча. Это не было просто страхом. Нет, это было ощущение, что её ловят в сеть, которую она сама и не заметила.             Она плохо помнила все детали, но ей хорошо запомнилось как её бросило в холодный пот. Она никогда раньше не видела этого человека, но в то же время он знал уже о ней слишком много. Словно ему открыты все её мысли, все страхи. Она ощутила это мгновенно, как только он посмотрел на неё.             Сама того, не заметив Лэйн погрузилась в сон, в котором она шагала по всё той же подворотне, где они встретились в первый раз, и взамен на свою помощь он попросил, что-то, что казалось совсем не существенным. На это раз он хотел знать, где тот участок, куда они направляются. И ей показалось, словно она ему ответила.                         Увидев, что она не спит, Дмитрий предложил ей залезть в бардачок. Открыв дверцу, Лэйн увидела свою книгу, ту самую, которую переводила. Она была обёрнута в, казалось бы, неуместный для неё книжный чехол с цветами, что делало её совсем не привлекательной на вид. Внутри, в качестве закладок лежали паспорт и посадочный талон. Лэйн пролистала паспорт. Его страницы были чисты, без единой отметки, сделанной на пограничном контроле, а вот данные, что были вбиты на последней странице ей не принадлежали, хотя фотография была её.             — Имя придумал не я. Но паспорт настоящий. —сказал Дмитрий, как бы отводя от себя подозрения и не желая сталкиваться с презрительным взглядом Лэйн — Осталось только заменить твои биоданные в базе, и ты свободна. Сможешь улететь подальше отсюда и начать заново.             Почему-то от его слов Лэйн не стало лучше.             — Как тебе удалось достать мою книгу? Полиция, наверное, отцепила место преступления и изъяла все мои вещи.             — Связи, — бросил он, словно это решало всё. — Везде свои люди.             Лэйн ощутила внезапный порыв гнева, направленного на себя. Она думала, что, переехав к отцу с другого конца, света всё наладится. Она так хотела его увидеть, по-настоящему, в живую, а не по перепискам и видеозвонкам, после стольких лет разлуки, которые последовали за разводом родителей. Но больше всего она, скорее всего, хотела, чтобы отец её обнял, заглушив навязчивый голос матери, повторяющий в сотый раз, что переезд к отцу — ошибка.             — Кто ты такой, Дмитрий, раз владеешь столь влиятельными связями?             Дмитрий крепко сжал руль.             — За разглашение, мне придётся всадить тебе пулю в лоб. Незнание некоторых вещей сохранит тебе жизнь.             Лэйн хотела было прикусить язык и не показывать своего неудовольствия, но гнев, бурлящий где-то под кожей сам вытолкнул слова из неё.             — Ты и Анне сказал похожее при первой встрече?             — С ней вышло немного иначе.             — Это не честно, ты всё обо мне знаешь, а мне «не позволено». Я своего разрешения тебе тоже не давала, но…             — Один вопрос, — сквозь зубы сказал он. — Задай любой вопрос, и я отвечу на него.             Его неожиданный ответ застал девушку врасплох. Она быстро начала перебирать все возможности в голове. Она практически ничего о нём не знала. Не знала можно ли ему верить, даже не была полностью уверена, представляет ли он до сих пор для неё опасность.             — Ты когда-нибудь жалел о своих решениях?             Дмитрий нахмурился. Видимо задумался. Его молчание длилось очень долго и Лэйн даже уже подумала, что ответа не последует. Да и упрекать бы она его не стала. Просто сделала бы вывод из этого.             — Сожалел, сильно.             — О чём?             — Я сказал один вопрос, а это уже два.             Лэйн отвела взгляд в сторону, уставившись на темноту за окном. Асфальт временами давал знать, что дорогой мало пользуются и власти совсем не следят за её состоянием. Машина иногда подпрыгивала, отчего Лэйн ударялась о подголовник, который явно был подстроен не под неё.             — Спасибо за честность, — вдруг сказала она.             Дмитрий поставил локоть на подоконную линию двери и подпёр ей голову. Его другая рука лёгкими движениями корректировала позицию руля. Фары светили так ярко, что окрашивали лес по обе стороны в белый цвет, как при вспышке фотоаппарата.             — Поспи, нам ещё долго ехать, — его слова прозвучали как очередной приказ, но девушке совсем не хотелось ему перечить.             Ей казалось, что она просто закроет веки, но не уснёт. Тишина как-то по-своему давила на уши. Ей хотелось как-то ещё разговорить Дмитрия, скоротав таким образом время. Она никогда не была тем человеком, который первый идёт на контакт разговаривая о банальных вещах. Разговоры ни о чем её просто не интересовали. И пока она пыталась придумать возможные темы для разговора, сама того не заметив, провалилась в сон.             Машина резко остановилась с оглушительным скрипом.Лэйн инстинктивно выставила руки вперёд, чтобы не ударится головой о панель. Дмитрий выключил двигатель. Дальше дорога, размокшая от дождя, превращалась в кашу из грязи и опавших листьев.             — Приехали, — коротко сказал он, открывая дверь.             Лэйн вышла следом, чувствуя, как холодный воздух пробирается под куртку. Земля под ногами чавкала, ботинки вязли в мягкой грязи. Перед ними простирался тёмный лес, мрачный и молчаливый. Дмитрий вытащил из багажника огромный походный рюкзак, фонарь, карту и компас.             — Что это? —подметила она, указывая на согнутую карту со знаками и подписями, отмеченными на черным фломастером.             — Для лучшей ориентировки. Пойдём, — сказал он, включая фонарь. Луч света пронзил густую тьму, выхватывая узкую тропу между деревьями.             Лэйн неуверенно пошла за ним. Она чувствовала, как её тело сопротивляется, но молчала, стараясь не показывать слабости. Лес был тих, только где-то далеко слышались крики ночных птиц. Лэйн казалось, что тишина сама наблюдает за ними, угнетает, проникает под кожу.             Шаги Дмитрия были уверенными и размеренными, он шёл первым, освещая тропу. Лэйн старалась не отставать, но мокрая земля то и дело норовила выскользнуть из-под ног. Тропа петляла между деревьями, узкая и поросшая корнями, которые выступали из земли, как костлявые пальцы.             Лэйн поскользнулась на мокром участке. Но, прежде чем она успела упасть, сильная рука Дмитрия подхватила её за локоть, удерживая на ногах.             — Осторожнее, — сказал он сухо, но в его голосе не было укора, только констатация.             — Спасибо, — выдавила она, стараясь выровнять дыхание.             Их глаза на мгновение встретились. Лэйн заметила, что глаза Дмитрия были такого же цвета, что у Анны. Их оттенок напоминал океан далеко на севере, который она всю жизнь мечтала увидеть. Дмитрий отпустил её, убедившись, что она стоит уверенно, и продолжил путь. Лэйн шла за ним, стараясь быть внимательной, но усталость брала своё.             Чем дальше они углублялись в лес, тем тяжелее становилось идти. Воздух казался сырым, густым, а холод пробирал до костей. Ближе к рассвету свет фонаря начал слабеть, но впереди уже проступали очертания их цели. Лес потихоньку стал мельчать, открывая перед ними алое небо.             Когда они наконец вышли к участку Михаила, Дмитрий застыл, ошеломлённо глядя на то, что простиралось перед ним.             — Чёрт… — прошипел Дмитрий.             Земля ушла вниз, образовав огромную воронку, почти идеально ровную и непонятно насколько глубокую, которая простиралась на несколько десятков метров в каждую сторону. От деревянного дома, который должен был здесь стоять не было и следа.             Лэйн почувствовала, как внутри нарастает паника. Всё, что связывало её с Михаилом, казалось, исчезло вместе с этим местом.