СНР: Чёрный Лебедь

            Лэйн хотела сделать шаг вперёд, но вытянутая перед ней рука Дмитрия преградила ей путь.             — Надо проверить в каких местах почва выдержит наш вес, иначе рискуем провалится вниз, на непонятную глубину.             Он присел на одно колено, внимательно осмотрев землю, словно считывал некую информацию с её поверхности. Достав складной нож, он погрузил его в почву. Лезвие ушло легко, что указывало на рыхлость верхнего слоя.             — Опытный географ здесь бы не помешал, — пробормотал он, сжав в ладони комок земли и медленно разминая его. Почва липла к пальцам, подтверждая его подозрения.             Он поднял длинную палку, которую нашёл неподалёку, и начал её вдавливать в разные участки вокруг, проверяя стабильность грунта. Он втыкал её в землю на небольшую глубину и покачивал, наблюдая, насколько сильно колеблется поверхность.             — Удерживает, но под тяжестью может осесть.             Земля под ним лишь чуть прогнулась. Дмитрий перешёл к следующему месту. Его внимание привлекли небольшие трещины, которые тут же залились влагой, стоило ему надавить на соседний участок. Он делал всё не спеша и дотошно проверяя каждый метр. Его методы были основаны на интуиции и знании базовых принципов безопасности. Главное правило Дмитрия — не полагаться только на одну проверку, а использовать несколько разных подходов, чтобы избежать фатальных ошибок.             — Найди палки и окутано втыкай в землю там, где я скажу, — произнёс он, оборачиваясь к Лэйн. — Нам надо знать, где безопасно, а где нет.             Лэйн послушно сделала, как он велел. Земля местами была влажная и скользила под ногами, а палки, которые она нашла промокли за ночь.             Дмитрий нашёл устойчивый участок земли на безопасном расстоянии от края воронки. Он осмотрел место ещё раз, отмечая взглядом, где земля была плотнее и сухой. Достав из рюкзака компактную палатку, он принялся за дело, методично раскладывая её детали.             — Мы разве здесь на долго? — спросила Лэйн, скрестив руки на груди. Ей совсем не нравилась эта затея. Палатка, природа, и тысяча насекомых вокруг казались ей совсем не привлекательными.             — Не могу сказать точно, разлом надо проверить, прежде чем туда спустится.             — Давай я помогу, — предложила Лэйн, чувствуя, что просто стоять в стороне неправильно.             Дмитрий на мгновение поднял на неё взгляд, но ничего не сказал. Его молчание не оттолкнуло Лэйн. Она подошла ближе и взялась за одну из дуг, пытаясь понять, как её соединить с основной конструкцией.             — Нет, не так, — спокойно сказал Дмитрий, перехватив её руку. Он поправил дугу, защёлкнул крепление и кивнул, чтобы она повторила за ним. — Держи здесь и потяни.             Лэйн попробовала, но не рассчитала усилие, и дуга выскочила из её рук, зацепив его плечо.             — Извини, — пробормотала она, чувствуя, как в груди нарастает неловкость.             — Не страшно, — сухо отозвался Дмитрий, поправляя деталь. — Сначала разберись, что к чему, потом действуй.             Лэйн заметила, как уверенно и быстро он двигался, словно ставил палатку уже тысячу раз. Она же была полной дилетанткой, которая ни разу в жизни не спала нигде кроме уютной кровати. Несмотря на его строгий тон, она всё равно хотела быть полезной.             — А может, я хотя бы закреплю колышки? — спросила она, указывая на металлические штыри.             Дмитрий вздохнул, но протянул ей молоток.             — Только не забивай под углом, иначе не будет держаться. Прямо, понятно?             — Поняла, — отозвалась Лэйн, беря молоток в руку.             Она попыталась закрепить первый колышек, но земля оказалась твёрдой. Молоток соскользнул, едва не ударив её по пальцам. Лэйн чертыхнулась, но стиснула зубы и попыталась снова. На этот раз штырь вошёл ровно, но не до конца. Силы у неё было мало, сколько бы она не старалась.             — Не так уж и сложно, — пробормотала она себе под нос, довольная маленькой победой.             Дмитрий мельком посмотрел на её попытки.             — Главное — не торопись. Делай всё с умом, иначе придётся переделывать.             Лэйн кивнула, сосредоточившись на работе. Её движения становились более уверенными, но всё равно оставалось ощущение, что она делает всё не так.             — Готово, — наконец сказала она, закончив с последним колышком.             Дмитрий проверил её работу, слегка дёрнув за дуги палатки и натяжение верёвок.             — Сойдёт, — пробормотал он.             Для Лэйн это прозвучало как похвала. Она отложила молоток в сторону, разминая затёкшие пальцы.             — Всё-таки я не совсем бесполезна, — усмехнулась она, глядя на Дмитрия.             — Для городской дивы приемлемо, — он сказал это даже как-т грубо, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на искренне одобрение.             — Ты сейчас меня пытался похвалить или унизить?             — Не то и не другое.             Живот Лэйн громко заурчал, разрывая повисшую тишину. Она смутилась, но Дмитрий лишь слегка усмехнулся.             — Думаю, стоит позавтракать, прежде чем лезть в это… чудо природы, — сказал он, указывая подбородком на воронку. — Костёр то ты хотя бы умеешь разжигать? — не дождавшись ответа, хотя по лицу Лэйн и так всё было понятно, он добавил. — Тогда займусь сам.             Лэйн села на ближайший пень, наблюдая, как Дмитрий ловко достал небольшой топорик, сухие ветки и кусок бересты. Он двигался с непринуждённой уверенностью, словно это было для него так же обыденно, как завязать шнурки.             — Ты всегда носишь с собой всё это? — спросила она, наклоняя голову.             — Привычка, — коротко ответил Дмитрий, коля сухую ветку на мелкие щепки. — Никогда не знаешь, что может понадобиться в таких местах.             Лэйн смотрела, как он раскладывает ветки, поджигает бересту и слегка дует на пламя, чтобы оно разгорелось. Огненные языки заиграли на его лице, и её удивило, насколько спокойным он выглядел, несмотря на странность ситуации.             — А ты часто попадаешь в такие места?             Дмитрий недвусмысленно посмотрел на неё сквозь тонкую нить дыма.             — Стараюсь не попадать.             — Где ты этому всему научился? — спросила она, ломая веточку в руках.             Дмитрий бросил взгляд на маленький огонёк, который тихонько разгорался, удовлетворённо кивнул, а затем сел напротив неё, вытянув ноги.             — Армия. Половину жизни провёл в таких вот условиях. — Он неохотно улыбнулся. — Правда, не с таким пейзажем. Ещё благодаря отцу. Он любит всякое такое, охота, рыбалка, да как чтобы это было в дали от цивилизации, а там, сама понимаешь, приходится выживать.             Лэйн вздрогнула от лёгкого холода и сильного запаха сырой земли.             — Думаю, я бы не выдержала, — призналась она.             — У человека нет выбора, когда речь идёт о выживании, — ответил он спокойно, глядя на пламя.             — Твой отец тоже военный? — осторожно спросила она.             — Всю жизнь служит. — Дмитрий задумчиво потёр подбородок, глядя куда-то за её спину, словно вспоминая что-то далёкое. — Служил всю свою жизнь, считал дисциплину панацеей от всех бед. Если я в детстве провинился, он не кричал и не наказывал, а, например, отправлял на пробежку через лес в пять утра.             У Дмитрия были с собой стандартные армейские пайки — компактные упаковки, внутри которых находилось всё необходимое для минимального питания в полевых условиях. Лэйн смотрела, как он распаковывает один из них, вытаскивая из плотного серого пластика аккуратно сложенные пакеты с едой.             — Это что, еда? — с явным сомнением спросила она, наблюдая, как он разворачивает очередной пакет.             — Еда, — подтвердил Дмитрий, доставая совсем маленький металлический нагреватель и термоупаковку с каким-то жидким содержимым. — Причём самая что ни на есть практичная. Долго хранится, калорийная, и не занимает места.             Лэйн осторожно взяла в руки одну из упаковок и попыталась прочитать надпись на ней.             — «Тушёнка с картофелем», — прочитала она вслух. — Очень заманчиво.             Дмитрий только усмехнулся и показал, как нужно вставить упаковку в нагреватель. Через минуту из устройства пошёл пар, а в воздухе разнёсся слабый запах тушёного мяса.             — Лучше, чем ничего, — заметил Дмитрий, наливая немного воды в нагреватель.             — Это точно съедобно? — с подозрением уточнила Лэйн, глядя на плотную массу в разогретой упаковке.             — Более чем, — заверил её Дмитрий, с лёгкостью открыл одну из упаковок и начал есть, используя пластиковую ложку. — Калории, белки, углеводы. Всё, что нужно, чтобы остаться в живых.             Лэйн нерешительно последовала его примеру. Она поднесла ложку с сероватым на вид картофелем к губам, слегка морщась от непривычного запаха. Попробовав, она удивлённо подняла брови.             — На удивление не так уж плохо, — призналась она.             Дмитрий только хмыкнул.             — Через пару дней такой еды ты её даже полюбишь.             — Надеюсь до этого не дойдёт, — возразила Лэйн, но всё же продолжила есть.             На десерт Дмитрий протянул ей маленький пакетик с надписью «Шоколадный батончик».             — Это я могу оценить, — с облегчением сказала Лэйн, разворачивая обёртку. — Шоколад — это уже серьёзная еда.             — Считай это бонусом, — усмехнулся Дмитрий, наблюдая за ней. — Но не привыкай.             Лэйн бросила на него весёлый взгляд, а затем снова уставилась на пылающий костёр, ощущая, как немного тепла наконец-то возвращается к её промёрзшему телу. Они ели молча, сидя у костра. Дмитрий время от времени поглядывал на воронку, словно пытаясь разгадать её тайну. Лэйн тоже смотрела туда, но её мысли блуждали где-то в прошлом, о её отце, о том, как она очутилась в этой странной ситуации.             — После завтрака спустимся чуть ниже, — сказал Дмитрий, нарушив молчание. — Я проверю почву у края, а ты не отойдёшь от меня ни на шаг.             — А если я всё-таки упаду? — попыталась она пошутить.             — Тогда постарайся ничего себе не переломать, — отозвался он, но в его голосе не было иронии.             После завтрака Дмитрий затушил костёр, разбросав вокруг влажную землю, и немного подождал, чтобы убедиться, что никакой искры не осталось. Лэйн сидела рядом, наблюдая, как он методично проверяет каждый шаг. Она нервно жевала остатки батончика, её взгляд постоянно возвращался к воронке.             Когда они подошли к краю разлома, стало видно, что на дне воронки сохранились некоторые части дома Михаила: обломки деревянных перекрытий, искорёженная металлическая мебель и даже часть крыши, застрявшая в груде камней.             — Дом не полностью ушёл под землю, — заметил Дмитрий, наклонившись к краю и пристально вглядываясь в детали.             Лэйн подошла ближе, заглянув в темноту разлома.             — Почему думаешь воронка образовалась именно здесь?             — Это частое явление в этом регионе. При добыче нефти или газа из глубоких пластов образуется пустота. Если её не компенсировать закачкой воды или специальных растворов, земля начинает проваливаться. Со временем эта пустота достигает поверхности и вызывает обрушение грунта.             Дмитрий осмотрел отвесные стены воронки, заметил участки, где земля осыпалась, а где, наоборот, выглядела более устойчивой.             — Спускаться придётся осторожно, — сказал он. — Никакого снаряжения для скалолазания у меня нет. Будем импровизировать.             — Импровизировать? —Лэйн нервно облизала губы. — Ты серьёзно?             — Предложишь другой вариант? — Дмитрий посмотрел на неё с некой ухмылкой, приподнимая бровь.             Он отошёл на несколько метров, внимательно осматривая окружающую местность. Его взгляд зацепился за крепкое дерево, стоящее неподалёку от края разлома.             — Это может сработать, — пробормотал он, скорее себе, чем ей.             — Что именно? —Лэйн подошла ближе, глядя туда, куда указывал Дмитрий.             — Нам нужно сделать верёвку.             Дмитрий проверил свою сумку, вытащил там моток крепкого паракорда, обычно используемого военными для таких случаев.Лэйн заметила, как он прикидывает расстояние до дна и соображает, хватит ли длины.             — Паракорда недостаточно, — признал он, оглядываясь вокруг. — Но, если мы добавим сюда несколько крепких веток и одежду, получится что-то вроде страховки.             Лэйн только покачала головой.             — Я начинаю думать, что ты не просто военный, а какой-то универсальный солдат.             Дмитрий не отреагировал на её комментарий, слишком сосредоточенный на задаче. Он нашёл несколько прочных веток, расчистил их ножом, чтобы они не сломались под нагрузкой, и сделал импровизированную верёвку, комбинируя ветки с паракордом и своей курткой.             — Ты пойдёшь первым? — спросила Лэйн, когда он закончил.             — Нет. Я буду держать, а ты спустишься, — ответил Дмитрий, крепко привязывая верёвку к дереву. — Твоя задача — только медленно и аккуратно двигаться вниз.             — А потом? — её голос дрогнул.             — Потом закрепишь конец верёвки, и я спущусь следом.             Лэйн тяжело вздохнула, глядя на обрыв. Дмитрий указал ей, куда лучше становиться и как держаться за импровизированную страховку.             — Не смотри вниз, — добавил он. — Дыши ровно. Ты справишься.             Лэйн кивнула, хотя в её глазах была заметна тревога. Стиснув зубы, она схватилась за верёвку и медленно начала спускаться. Дмитрий внимательно следил за её движениями, держал страховку так, чтобы в случае срыва она не упала.             Достигнув дна, Лэйн осмотрелась.             — Земля держит. — крикнула она наверх. — Вроде всё в порядке!             Дмитрий начал спускаться следом, используя тот же маршрут. Его движения были уверенными, почти механическими, словно он уже тысячу раз делал что-то подобное.             Когда оба оказались на дне, тишина воронки нависла над ними, словно укрывая их от внешнего мира. Солнце было уже довольно высоко и временами отбрасывало тени, которые мешали обследованию дома. Дмитрий подсветил фонарём покорёженные балки, куски мебели, и металлические предметы. Всё выглядело так, словно дом просто разлетелся на части и смешался с окружающим хаосом.             Дмитрий и Лэйн приступили к изучению останков дома. Лэйн подцепила ногой кусок древесины и отбросила в сторону. Дмитрий, стоя неподалёку, присел на корточки и аккуратно перевернул часть досок. Он делал это методично, не спеша, словно надеясь найти что-то важное.             Внезапно рука Лэйн наткнулась на что-то твёрдое, но не похожее на дерево или металл. Она вытащила из-под обломков тонкую рамку, покрытую землёй и копотью. В свете фонаря проступила старая фотография. На ней был изображён пожилой мужчина в пальто. Он стоял на фоне того самого дома, который теперь превратился в развалины. Внизу было подписано «Дед Костусь, 1963». Лэйн предположила, что это может быть предок Михаила, а это тогда их семейный дом.             — Взгляни на это, — позвала Лэйн.             Дмитрий подошёл ближе и изучил находку разглядывая её со всех сторон. Он нахмурился, изучая размытые контуры здания на снимке.             — Видишь? Сзади от дома виднеется пристройка. Похоже, это был сарай. Думаешь, он мог уцелеть?             Дмитрий кивнул, подняв фонарь выше, чтобы осветить местность.             — Сейчас узнаем. Если сарай был отдельной постройкой и находился чуть дальше, то у него больше шансов выжить.             Они принялись искать предполагаемое место. Слои грязи и обломков усложняли работу, но спустя несколько минут они заметили, что под грудой мусора проглядывают элементы каркаса. Лэйн, несмотря на усталость, активно помогала разгребать завал. Её руки были покрыты грязью, а ногти местами обломались. Они откинули последний слой обломков и обнаружили старую дверь, ведущую вниз.             — Вот он, — Дмитрий указал на сохранившиеся доски. — Тот самый погреб.             — Она каким-то чудом пережила всё это. Даже почти не повреждена.             Дмитрий слегка потянул за ручку, но дверь не поддалась.                       — Скорее всего, заклинило. Надо будет ломать.             Дмитрий выбил дверь со второй попытки. Древесина не выдержала напора, и мелкие щепки полетели вниз по узкой лестнице. Подсветив фонариком, они увидели, что для обычного погреба он был слишком глубоким. Дмитрий сделал шаг вперёд, не пропуская Лэйн первой.             — Будь осторожна, — предупредил он, изучая освещённые фонарём ступени.             Лэйн кивнула, стараясь не смотреть вниз слишком долго — узкая лестница уходила в темноту, а её конец терялся во мраке. Воздух, поднимающийся из погреба, был сырым и затхлым, словно пространство внизу было закрыто целую вечность.             Они медленно спускались по ступеням, которые хрустели под их весом. Когда они достигли дна, Дмитрий остановился, осматривая пространство. Погреб оказался куда больше, чем они ожидали. Стены были покрыты древесными панелями, местами почерневшими от времени и сырости. Под ногами Лэйн что-то захрустело. Дмитрий направил фонарик вниз, позволяя разглядеть битые стеклянные банки и гнилые остатки того, что, видимо, когда-то было продуктами.             — Как воняет, — тихо произнесла Лэйн, пытаясь укрыть нос от запаха.             Дмитрий присел, чтобы лучше рассмотреть пол. На нём кое-где проглядывали следы: словно кто-то относительно недавно размесил всю грязь.             — Кто-то был здесь до нас, — произнёс он, указывая на следы.             Лэйн насторожилась.             — Как ты думаешь, это могли быть люди Виктора?             — Вполне возможно, — коротко ответил Дмитрий, вглядываясь в дальнюю часть погреба. — А может быть и сам Михаил.             Лэйн осветила дальний угол, где свет выхватил массивный металлический шкаф, крепко запертый. Она подёргала за ручку, но дверцу видимо заклинило.             — Это должно быть он, — прошептала она, чувствуя, как в груди нарастает странная смесь страха и надежды.             Дмитрий подошёл ближе, провёл пальцами по замку, проверяя его на прочность.             — Замок на месте и без повреждений, — заявил он. — Открыть не составит труда, но будь готова, что тут могут быть не только бумаги.             Лэйн стало не по себе от одной только мысли.             Немного повозившись с заклинившим замком, Дмитрий сумел приоткрыть дверцу ящика. Вонь стала невыносимой. Изнутри словно что-то надавило на дверь, и та с силой распахнулась. Из шкафа вырвался смертоносный запах — гнилостный, едкий, доносящийся из самых глубин разложения. Дмитрий отшатнулся, прикрывая нос рукавом, но это мало помогло. Лэйн не смогла сдержать рвотного позыва, едва сдержавшись от того, чтобы не отпрянуть назад. В шкафу оказался разлагающийся сотрудник со знакомым знаком на униформе. Такой был у Донован и у Михаила, даже у Дмитрия на униформе, которую он никогда не одевал. Труп принадлежал человеку, служившему при Исходе. Скорее всего он и был одним из соратником Михаила. Только вот как он нам оказался? Его замуровали заживо, или он залез туда и уже не смой вылезти?             Труп выглядел словно ночной кошмар, вырвавшийся из самых тёмных уголков сознания. Кожа, точнее то, что от неё осталось, превратилась в серую, липкую массу, покрытую буро-зелёными пятнами и язвами, откуда сочилась густая, тягучая жидкость. Лицо было полностью обезображено: глазницы зияли пустотой, а челюсть отвисла так, словно человек умер в мучительном крике.             Лэйн сделала шаг назад, стараясь отвести взгляд, но её внимание тут же привлекло то, что держали мёртвые руки. Прессованные листы бумаги, удивительно хорошо сохранившиеся, были крепко зажаты в пальцах, на которых кожа давно отошла, обнажая пожелтевшие кости.             — Он... держал что-то до последнего, — тихо произнесла Лэйн, не сводя взгляда с рук.             Дмитрий наклонился ближе, прикрывая нос и, сдерживая отвращение достал бумаги. Осмотрев на первый взгляд ничем не привлекательные каракули, он передал их Лэйн.             — Сможешь прочитать? Судя по всему, он знал, что это важно. Или... — он замолчал, оглядывая труп сверху вниз. — Это то, из-за чего его убили.             Лэйн стиснула зубы, силясь отвести взгляд от остатков человека, который, несмотря на весь свой ужасный конец, казалось, не сдавался до последнего вздоха. Текст на некоторых бумагах было невозможно разобрать, но нашлась одна свёрнутая, где кое-что удалось прочитать. «Боже, помилуй наши души, ибо все мы причастны к краже и смерти Сына Твоего. Мы открыли тайну, что не предназначена для глаз смертных, и осквернили созданное Тобой. Прости нас за нашу гордыню, за желание стать равными Тебе. Оградите нас от падших, чьи имена мы нарушили, от тех, кто жаждет мщения. Прости тех, кто нас предал, ибо наши грехи и их жадность — одно целое. Мы видели, что не должны были видеть. Слышали, что не должны были слышать. Теперь же дай нам силы встретить неизбежное, ибо нам не укрыться от кары Твоей.»             Тишина накрыла их, нарушаемая лишь каплями, падающими с потолка погреба.             — Это молитва? — прошептала Лэйн, чувствуя, как холод проникает ей под кожу.             Дмитрий медленно кивнул.             — Не совсем обычная. Это... признание. Как предсмертная записка.             Его голос был напряжённым, словно слова на бумаге были тяжелее, чем вся эта ситуация. Лэйн окинула взглядом остальные бумаги, и её взгляд вновь остановился на трупе.             — Они украли что-то. Что-то... запрещённое? — спросила она, не отрываясь от листа.             Дмитрий отложил молитву и поднял другой документ — что-то вроде схемы, отмеченной символами, которые он не мог понять.             — Похоже, что так. И, судя по этой записке, они знали, чем это обернётся. ***             Вонь от трупа быстро стала сводить их с ума, и они решили, что изучить бумаги будет лучше на поверхности. Вылезая из погреба, Лэйн пыталась не думать о мерзком запахе, который словно въелся в её кожу и одежду. Больше всего её сейчас хотелось помыться, чтобы избавится от него. Воздух снаружи, хоть и сырой, показался спасением после трупной вони. Она опёрлась о деревянную балку, наконец вздыхая полной грудью, и огляделась. Дмитрий выбрался следом, небрежно стряхнув пыль с кофты.             — Здесь, — хрипло сказал он, кивая на импровизированное место у обломков, где они могли разложить бумаги.             Лэйн кивнула, всё ещё приходя в себя. Она бросила взгляд на пачку документов, которые Дмитрий принёс с собой. Они выглядели слишком испачканными и старыми, чтобы что-либо разобрать. С особой осторожностью они разделили бумаги на две стопки. Листы склеились между собой и разлепить удавалось с трудом не повреждая их. Прочитать они смогли не многое: 15 января. База работает как часы, но давление невыносимо. Эксперименты заходят слишком далеко. Мы играем в Бога, но никто не задумывается о последствиях. Сегодня видел, как один из объектов закричал на ультразвуке. Его глаза... они словно смотрели сквозь меня. Моя голова до сих пор раскалывается. 18 января. Ллойд говорил, что мы должны держать всё под контролем, но это ложь. Иллюзия. Не мы его здесь удерживаем, а он нас. Играет с нами, с нашим подсознанием, с нашими страхами. Его энергия, настолько мощная, что санитар сразу пал после ввода препарата. Долго не могли откачать. 22 января. Сегодня объект №8 прорвал изоляцию. Его не удалось вернуть. Мы потеряли троих в процессе. Я постоянно слышу их крики, даже когда коллайдер выключен. На базе происходит что-то странное. Они словно поселились среди нас. Сегодня один из лаборантов пытался нанести себе увечья, бормоча на их языке. «Боже, помилуй наши души, ибо все мы причастны к краже и смерти Сына Твоего.» 27 января. Он посмотрел на меня и назвал имя своё. Сариэль, что означает «Заповедь Божья» на их языке. И усмехнувшись сказал, что конец мой настигнет меня в клетке, и молитвы мои не будут услышаны. Я спросил про его конец. И он ответил, что судьба его - вершить волю Божью, даже в оковах. Ибо всех нас постигнет его участь. 2 февраля. Мы украли не просто энергию, мы вырвали из земли что-то большее. Что-то, что не принадлежит нашему миру. Слишком много совпадений, чтобы считать это случайностью. Кодировки данных становятся сложнее. Я боюсь, что скоро мы потеряем контроль даже над бумагами. 5 февраля. Я просил их остановится пока не поздно. Они отказываются слушать меня, утверждая, что наши открытия спасут миллионы. Человечество обретёт спасение. Но как? Мы выжимаем яд из корня мира. Смерть смотрит на нас сквозь лабораторные стёкла. 8 февраля. Каждую ночь мне снится один и тот же сон: я стою на краю огромной пропасти. Из темноты на меня смотрят его глаза. Они горят красным огнём. Каждый раз я слышу слова, но не могу их понять. Ему нельзя смотреть в глаза. 10 февраля. Кажется, я перестал узнавать себя. Глаза в зеркале не мои. Лицо моё, да, но взгляд... Он его. Где-то глубоко внутри поселился его голос. Он шепчет мне: «Ты не можешь это остановить. Процесс уже начался. Ты стал инструментом». Когда я впервые согласился на этот проект, я думал, что мы создаём будущее. Да, цена высока, но разве прогресс когда-либо обходился без жертв? Я говорил себе, что ради миллионов можно пожертвовать единицами. Это звучало благородно, логично. Но теперь... Теперь я понимаю, что благородство — лишь самообман. Оно позволяет скрыть от нас самих то, что мы действительно делаем: разрушаем основы самого существования. Моя рука дрожит, когда я пишу это. Потому что внутри меня борются два человека. Первый — это я, тот, кто верит в науку, прогресс, и в то, что всё это имеет смысл. Второй — это... не знаю, как его назвать. Он. Он смеётся над моими попытками найти оправдания. Говорит: «Ты просто оправдываешь своё варварство. Ты больше не учёный, а палач». Сегодня я видел, как их заставляют говорить. Им обрывают крылья, обливают ледяной водой и мучают током до победного. Так раны медленнее затягиваются. У них льется кровь из ушей, глаз, носа и рта. Но кроме одного, все молчат. Он всегда говорит одно и тоже: когда прейдут все её дети и семь рук разомкнутся, наступит цикл. Его голос вечно срывающийся, хриплый, словно он им никогда не пользуется из надобности. Он смотрел на меня, и его глаза были полны боли. У них нет некоторых органов, которые есть у нас, но болевые рецепторы присутствуют. И что меня пугает больше всего, это то, что я не испытываю жалости. Тот другой во мне... Он кричит от восторга. Я провожу с ним так много времени, что другие учёные начали избегать меня. Может, они видят, что я становлюсь тем, кого мы пытаемся уничтожить? Внизу, в лаборатории, есть дверь, за которой хранятся результаты наших самых секретных экспериментов. Я стоял перед ней сегодня, и мне показалось, что за ней кто-то шепчет. Я не могу доказать это. Может, это всего лишь игра моего разума. Но я знаю одно: если открыть эту дверь, то мы больше не сможем закрыть её. 15 февраля. Это всё больше не важно. У нас нет выхода. Либо мы сами уничтожим это, либо нас всех уничтожат. Я пытался поговорить с руководством, но они смеются. Они видят только прибыль и достижения. 18 февраля. Я сделал, как он велел. Он диктовал, а я записывал. Теперь все записи будут вестись только так. Их язык - пламя. Их музыка - молитвы. Когда ночь… Тогда явится Та, что не знает своего имени. С её приходом откроются … А тени станут … , лишённой разума. Если же она коснётся зла своей рукой, Откроется … для тех, кто жаждет её мести. Тогда земля содрогнётся под ногами смертных, А ангелы падут … Великий обман раскроется в час седьмой. Ключом станет её замок. Кто назовёт имя её, тот развяжет путь … Кто покорит волю её, обретёт власть над миром. Но горе тому, кто поставит её на колени, И лишь рука — сама по себе или разбитая — Обречёт всё живое на гибель или новую жизнь. 20 февраля. Мне нужно уйти. Здесь больше небезопасно. Я слышу шаги даже там, где никого нет. «Боже, помилуй наши души, ибо все мы причастны к краже и смерти Сына Твоего.»             — Текст на многих отсутствует — заключила Лэйн.             — Их надо будет отправить на экспертизу, — произнёс Дмитрий, перебирая листы и проверяя их на свет фонарика. — Если это не шифр, то явно другой язык, которым мы не владеем.             Его лицо было серьёзным, взгляд напряжённым. Лэйн старалась не выдать своё разочарование. Ей хотелось хоть какой-то ясности, хоть одного намёка на то, зачем они спускались в этот ужасный погреб.             — Я доложу о трупе начальству, — сказал он, поднявшись. — Это их забота, не наша. А ты жди здесь.             Дмитрий отошёл в сторону, отложив бумаги на камень. Он явно доверял Лэйн не на столько, чтобы позволить услышать разговор. Его силуэт растворился в густеющих тенях, когда он достал телефон, чтобы позвонить.             Лэйн, оставшись одна, опустилась на колени рядом с бумагами. Она медленно продолжала перебирать их, чувствуя странную смесь страха и любопытства. Её взгляд привлёк один из листов, сложенный под углом, который показался знакомым. Она нахмурилась, развернула его и попыталась сложить углы так, как когда-то учил её отец. Он обожал такие загадки, часто прятал в них послания, которые только она могла расшифровать. Её пальцы двигались механически, пока линии на бумаге не начали сходиться. Наконец, на ней проявилась фраза: «Они среди нас».             Сердце Лэйн вздрогнуло. Она оглянулась на Дмитрия, который всё ещё говорил по телефону. Надпись вызвала у неё мурашки. Кто они? Являются ли опасностью? Она попробовала сложить по новой бумагу, пробуя разные комбинации. «Не смотри им в глаза.» Лэйн нахмурилась. Если бы она только могла понять про кого шла речь. Но больше там ничего не было написано. Лэйн спрятала лист в карман, стараясь не выдать своего волнения. Она знала одно: эта находка — её секрет, по крайней мере, пока.             — Что-то нашла? — спросил Дмитрий, возвращаясь к ней.             — Пока нет, — ответила Лэйн, избегая его взгляда.             Он сложит все документы воедино, не намереваясь их больше отдавать девушку и спрятал в рюкзак. Пора было выбираться отсюда.             Они подошли к верёвке. Лэйн выдохнула с усилием, ощущая, как дрожат её ноги. Залезть на верх было в разы труднее чем спустится. Руки скользили по влажной земле, пока она пыталась выбраться из воронки. Но сил не хватало. Казалось, она едва оторвалась от земли и бессильно повисла, едва держась.             — Давай, — раздался голос Дмитрия.             Он поддержал её за талию, и бережно подтолкнул вверх. Лэйн почувствовала, как дыхание сбилось от столь неожиданной близости. Она стала перебирать руками и вскоре ощутила под собой твёрдую почву.  Дмитрий вылез след за ней. Они поднялись туда, где оставили палатку и припасы, но увиденное заставило их замереть. Всё пылало ярким пламенем.             — Чёрт! — выдохнул Дмитрий, мгновенно напрягаясь.             Он осмотрелся, и его лицо стало мрачным. Он точно знал, что потушил костёр перед спуском. Пожар был не случайным. Дмитрий осторожно двинулся вперёд, достав пистолет.             Лэйн почувствовала, как её охватывает волна паники.             — Смотри! — прошептала Лэйн, указав на что-то мелькнувшее вдалеке.             Фигура двигалась странно, словно не торопясь, но это не было хорошим знаком. В следующий момент раздался резкий хлопок. Дмитрий резко схватил Лэйн за плечо и пригнул её к земле.             — Ложись! — приказал он.             Пуля с громким свистом пронеслась мимо, задевая его бок. Он не сразу это ощутил.             — Беги! — крикнул он, толкая Лэйн в сторону леса. — К деревьям!             Лэйн подчинилась, вскочила и побежала. Он схватился за пистолет, прицелился и сделал несколько выстрелов в сторону фигуры. Если это был просто человек, то чёткие выстрелы быстро повалили бы его. Это было что-то иное.             Дмитрий поморщился, схватившись за рану. Его ладонь быстро стала тёплой и липкой. Продолжая стрелять, он двинулся следом за ней. Каждый шаг казался невыносимо тяжёлым. Движения замедлялись. Боль становилась невыносимой, одежда уже насквозь пропиталась кровью.             Добежав до первых деревьев, он почувствовал, как рука, которую он прижимал к ране, начала терять чувствительность. Он продолжал сопротивляться. Нельзя было останавливаться. Бежать. Вперёд. В голове была только одна мысль: «Нам нельзя здесь умереть».             Лэйн бежала изо всех сил, оборачиваясь каждые несколько метров. Ветки деревьев и засохшие кусты хватались за одежду и беспощадно хлестали лицо. Сердце бешено колотилось, отдавая ударами в ушах. Но самое страшное было, что она не видит Дмитрия. Его не было позади, а дорогу назад по памяти и в панике ей не найти.             Внезапный шорох листвы заставил её напрячься. Дмитрий, чуть пошатываясь, медленно брёл позади. Он рухнул на одно колено, облокотившись о ствол.             — Дмитрий! — крикнула Лэйн, бросившись к нему.             Она схватила его за другой бок, не позволяя упасть.             — Я сказал, иди вперёд! — прошипел он, пытаясь вырваться из её хватки. Его голос был резким, но ослабевшим, словно каждое слово давалось ему с усилием.             — Ты истекаешь кровью! — голос Лэйн дрожал.             — Я справлюсь, — выдавил он, отмахиваясь рукой, словно пытаясь прогнать её, словно эта забота была ему сейчас ни к чему. — Не делай из этого драму.             — Замолчи, — огрызнулась Лэйн, почувствовав, как страх сменяется решимостью. — Ты идти не можешь.             Она снова подхватила его под руку. Дмитрий хотел было протестовать, но, кажется, у него уже не было сил. Он только скривился от боли, и она почувствовала, как его тело дрожит от напряжения. Кровь с его раны текла, пропитывая ткань одежды, оставляя влажные пятна. Каждое его движение сопровождалось тяжёлым, прерывистым дыханием.             Лэйн едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Она почти волоком тащила его через корни и ветви, которые цеплялись за её ноги.             Когда они добрались до машины, Дмитрий с трудом опёрся о капот, хватая ртом воздух.             — Садись, — сказала Лэйн, открывая дверь пассажирского сиденья.             Он сел, тяжело осев на сиденье, и тут же схватился за рану, морщась от боли. Его лоб был покрыт потом, а лицо теряло цвет.             Лэйн метнулась к водительскому сиденью, завела машину и резко тронулась с места.             — Рация, — приказал Дмитрий, указывая на приборную панель. Его голос звучал как слабое эхо, словно силы покидали его с каждым словом.             Она нащупала рацию и передала её ему. Дмитрий, сжавшись от боли, нажал кнопку и пробормотал в микрофон:             — Это 971, требуется экстренная эвакуация, — голос Дмитрия, хоть и ослабленный, оставался твёрдым и точным, как у профессионала. — Координаты: пятьдесят шесть точка семьдесят три северной широты, тридцать восемь точка двадцать пять восточной долготы. Лесной массив, пятнадцать километров от ближайшей трассы. Примерно два километра от воронки.             Он коротко кашлянул, сжав зубы, чтобы не дать боли прорваться в голос.             — Один раненый, состояние средней тяжести. Возможна погоня. Запрашиваю мобильную группу прикрытия и медицинский транспорт.             Дмитрий убрал палец с кнопки и коротко выдохнул. Лэйн, наблюдавшая за ним, почувствовала, как её руки крепче сжали руль.             — Подтвердите, 971, приём, — раздался голос с рации.             — Подтверждаю, — ответил Дмитрий, стиснув зубы и глядя на карту. — Время прибытия?             — Двадцать минут, держитесь.             Дмитрий откинулся назад, его дыхание стало ещё тяжелее. Его глаза закрылись, а голова бессильно свесилась к плечу. Он убрал рацию в сторону, его пальцы с трудом расслабились.             — Эй, не смей отключаться! — закричала Лэйн, прибавляя скорость. — Мы скоро будем в безопасности, только держись.             — Аптечка под твоим сидением, —приказал он.             Держа руль одной рукой, Лэйн наклонилась, пытаясь нащупать её. Это получилось не с первого раза. Ей даже пришлось резко дёрнуть за руль, чтобы выпрямить курс. Наконец рука нащупала что-то твёрдое. Она протянула аптечку Дмитрию.             Дмитрию пришлось повозится, чтобы открыть её. Руки не слушались. Он сражался с болью из последних сил. Вынув медицинские ножницы, он как можно аккуратно разрезал окровавленную ткань, открывая рану. Лэйн мельком заметила глубокий разрез сбоку, где всё ещё сочилась кровь.             — Смотри на дорогу, — буркнул Дмитрий, вынимая бинты и перевязочные материалы.             Он стиснул что-то в зубах. Схватив антисептик, вылил его прямо в рану. Измученный крик прозвучал приглушённо. Он резко вдохнул, а потом медленно выдохнул, сдерживая стон. Далее он достал гемостатическую губку из аптечки, плотно зажимая её у раны, чтобы остановить кровотечение.             Когда губка начала действовать, Дмитрий вынул из аптечки эластичный бинт. Он одной рукой прикрепил его вокруг туловища. Лэйн, видя его усилия, с трудом удержалась от того, чтобы не вмешаться.             Дмитрий привалился к спинке сидения, глядя на неё сквозь полуопущенные веки.             — Езжай ровнее. Всё, что сейчас нужно, — это добраться живыми.             Лэйн вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели. Машина мчалась по узкой грунтовой дороге, обрамлённой стеной деревьев, с каждым поворотом скрипя и визжа тормозами. Дмитрий заметил в боковом стекле чёрную точку, которая их быстро нагоняла.             — Быстрее, — выдавил он, достав пистолет.             Машина, что следовала за ними, была чёрной и с хищным рыком двигателя, заставляющим почву дребезжать. Ещё два автомобиля вынырнули из-за поворота, блокируя дорогу.             — Сюда! — крикнул Дмитрий, указывая на боковую тропу.             Лэйн резко дёрнула руль, и машина, сорвавшись, ушла влево, поднимая клубы пыли и гравия. Дмитрий дёрнулся от боли, стиснув зубы. Лэйн мельком глянула на него — его разрезанная кофта была полностью залита кровью, а руки полностью утопали в этом же цвете.             Тропинка сузилась до непроходимого коридора между деревьями. Ветки хлестали по лобовому стеклу, но Лэйн не снижала скорость. Внезапно — грохот. Первое авто преследователей вылетело из-за поворота, настигая их.             Звук пуль — чёткий, острый, как удары молота по стеклу. Одна из них попала в заднюю фару, и осколки брызнули во все стороны.             — Держи курс, — выдохнул Дмитрий. — Только не тормози.             Он опустил стекло со своей стороны, слегка высовываясь, и начал стрелять по колёсам преследователей. Один выстрел за другим. Раздался звук разбитого стекла. Одна из машин потеряла управление и съехала с дороги. Дмитрий остановился только, когда после последнего щелчка ничего не произошло. Надо было перезарядить.             Из тени вынырнул второй внедорожник, заходя с бокового фланга. Машина взревела, пытаясь подрезать их.Лэйн успела заметить лицо водителя — холодное и сосредоточенное, как у охотника. Она резко выкрутила руль в сторону, и их автомобиль ударил чужую машину по крылу, отправляя её в дерево.             — Хороший манёвр, — прохрипел Дмитрий, его голос терял силу. — Не расслабляйся!             Лэйн прижала педаль газа в пол, но их машина уже теряла манёвренность. В зеркале заднего вида Лэйн заметила третий автомобиль. Он на полном ходу смял бампер и толкнул их машину вперёд. Руль дёрнулся у неё в руках, и машина начала терять управление.             — Держись! — крикнула она.             Дмитрий дёрнулся, вскинув голову.             — Газ в пол и резкий тормоз — делай, как я сказал!             Лэйн, сжав зубы, вдавила педаль газа, двигатель взревел на пределе своих возможностей. Преследователи по-прежнему оставались позади, но разгон терял смысл — впереди дорога резко уходила вниз, образовывая воронку.             — Дмитрий, там овраг!             Лэйн ударила по тормозам, и машина резко встала юзом. Гравий и пыль поднялись клубами, а колёса заблокировались, скользя по земле. Внедорожник противников промчался мимо, не успев затормозить. Он полностью залетел в воронку, врезавшись с грохотом в её дно. На поверхности остались задняя часть и колёса, которые ещё крутились.             — Левее, в поворот! — рявкнул он. Его голос прозвучал резко, как выстрел.             Лэйн крутанула руль, и машина резко свернула, чуть не вылетев с дороги. Колёса со скрипом пробуксовали, но она чудом удержала контроль.             Преследователи позади стремительно набирали скорость. Они не собирались сдаваться. Раздался резкий треск, когда пуля ударила в боковое переднее стекло. Осколки посыпались внутрь, царапая Лэйн щёку и руки. Она выругалась, стиснув руль до побелевших костяшек.             — Они будут целится в шины, — предупредил Дмитрий.             Лэйн резко свернула вправо, но удар сзади разнёсся по кузову, заставив машину занести.             — Держи ровно! — выкрикнул Дмитрий, напрягаясь от боли в боку, и дёрнул руль на себя помогая удержать машину ровно.             Лэйн почувствовала, как управление стало тугим. Преследователи пробили одно из задних колёс.             Ещё одна пуля пробила второе колесо. Машина начала вилять, её заносило всё сильнее. Лэйн боролась с рулём, но автомобиль уже терял сцепление с дорогой. Позади рёв мотора раздавался всё отчётливее. Преследователи приближались. Руль, словно живое существо, бился в её руках, а зад машины тянуло вправо. Она отчаянно боролась, но колёса проскальзывали, теряя сцепление.             — Тормози! — выкрикнул Дмитрий.             Она резко выкрутила руль, но машину уже несло. Колёса на мгновение потеряли контакт с дорогой, и они вылетели на обочину. Лэйн крикнула, но звук её голоса утонул в грохоте. Удар пришёлся на переднюю часть машины. Металл сомкнулся с деревом и выгнулся, как гармошка. Лобовое стекло треснуло мгновенно, покрывая салон сетью осколков. Подушки безопасности раскрылись с оглушительным хлопком. Мягкая, но мощная поверхность ударила её в грудь и лицо, выбивая из неё весь воздух. Ремень безопасности сжал её тело, не давая вылететь вперёд, и грудная клетка вспыхнула болью, когда тело резко остановилось.             Салон заполнился звуком шипящего двигателя, горячий пар вырвался наружу. Капот смяло внутрь, зад машины приподнялся, а затем с глухим стуком опустился обратно.             На мгновение наступила оглушающая тишина.             Подушка Дмитрия тоже сработала. Его отбросило сначала назад к подголовнику, а потом вперёд. Ослабленный потерей крови, он не мог пошевелится. Боль сковывала его. Он закашлялся, его дыхание стало неровным. Посмотрев на Лэйн, последнее, что он увидел была истекающая кровью девушка без сознания.