СНР: Чёрный Лебедь

            Плеск ледяной воды обрушился на Дмитрия, словно молот, пробивая каждый нерв, заставляя тело содрогнуться в очередной рефлекторной судороге. Его лёгкие отчаянно хватали воздух, холод обжигал кожу, как раскалённый металл. Перед глазами танцевали огненные точки, смешанные с тусклым светом единственной лампы, что висела под потолком.             Его руки были прикованы к металлическому стулу, а наручники, закреплённые за спинкой, впивались в запястья. Холод от металла проникал сквозь намокшую ткань его одежды. Пол под ногами был мокрым, вода собиралась в небольшие лужи, замерзая в трещинах бетона.             Их было трое. Всегда трое. Один стоял у двери, другой проверял генератор тока, третий вальяжно опирался на стол с металлическим подносом, покрытым ржавыми пятнами.             — Это только разминка, — произнёс второй, поднимая кабель с зажимами. — Пока не расскажешь, откуда у тебя жвачка с эсперамином, ты будешь нашим персональным экспериментом. Будем изучать лимиты человеческого тела под воздействием этой дряни.             Дмитрий поднял голову, его волосы прилипли ко лбу. Кабель с зажимами прикрепили к его запястьям.             — Подставили, — выдохнул он.             Мужчина у генератора хмыкнул, будто услышал плохую шутку.             — У нас тут каждый второй говорит, что его подставили. Зато потом вспоминают такое.             — Ещё раз, — голос главного раздался из тьмы. — На кого ты работаешь?             Дмитрий поднял голову, его взгляд был острым, но упрямым.             — На П-49.             — А ещё?             — На руководство базы.             — И всё?             — Всё!             — Неправильный ответ.             Резкий щелчок, и по телу прокатилась волна боли, как раскалённая игла, пронзающая каждый нерв. Дмитрий заскрежетал зубами, чтобы не закричать.             Слова начали путаться в его сознании. Вспышка боли вытолкнула из глубин памяти сцены, которые он старался забыть. Михаил. Гроб. Закрытая крышка. Священник, стоящий на краю, скользящий взглядом по всем собравшимся, словно ищущий что-то. Дмитрий чувствовал, что нечто важное тогда ускользнуло от него. Слишком мало людей для человека, который столько сделал для проекта. Что-то не сходилось. Его пальцы непроизвольно дёрнулись, воспоминания накатывали как волны.             Ещё удар током. Тело задёргалось, как марионетка, мышцы не слушались. В голове эхом отозвались слова, произнесённые вербовщиком: «Вопрос не в том, какими методами они пользуются. Вопрос в том, кто останется в живых, чтобы увидеть результат.»             — Хватит притворяться, что ничего не знаешь! — допросчик подошёл ближе, его лицо почти упёрлось в лицо Дмитрия. — Ты работал с Михаилом. Ты помогал ему вывести яд из лаборатории. Кто твои сообщники?             — Их нет… — Дмитрий закашлялся.             — Ты думаешь, мы идиоты? — продолжал допросчик, стиснув кулаки. — Давай ещё!             Новый разряд тока пробежал по телу, забивая дыхание. В этот раз Дмитрий не смог сдержать крик. Но даже в этом моменте сознание цеплялось за детали. Он не мог вспомнить лица священника, ведь в тупую пялился на Лэйн , опасаясь, что горе заставит её сделать глупость. Так сильно хотел помочь, быть для неё опорой в трудную минуту, но сейчас дико ненавидел себя за эту слабость. Теперь её нет. Это он виноват.             — Что они тебе обещали? — спросил допросчик. — Деньги? Свободу?             Дмитрий поднял взгляд, его глаза были красными, но так ничего не ответил.             Ещё один разряд пронзил его, на этот раз длиннее. Воздух вырвался из лёгких с болезненным сипом. Но его взгляд был твёрдым, словно выдолбленным из камня.             — Свободу… — он выдавил сквозь стиснутые зубы. — Её нам всем здесь обещали, поместив в клетки.             Допросчик на секунду застыл, затем резко отступил. В его лице промелькнуло раздражение, как если бы слова Дмитрия задели нечто личное.             — Знаешь, что забавно? Один из ваших уже заговорил. Правда, долго не протянул. Записали остановка сердца. Думаешь, ты лучше? Вам хорошо вбили в голову эту тупую идею: обет молчания. И знак красивый придумали, словно вы доблестные рыцари, а на самом-то деле просто твари дрожащие.             Допросчики переглянулись, один из них поднял рацию.             — Он ничего не скажет, — произнёс хриплый голос. — Готовьте его к следующему этапу.             Дмитрий закрыл глаза. Ток, вода, боль — всё слилось в единый ритм, в грохот его собственного сердцебиения. Они рассчитывали, что он сломается. На мгновение, прежде чем сознание покинет его, он ощутил укол в руке.             Впереди него снова были железнодорожные пути. Он шел по ним уверенно, словно знал, что состав здесь не поедет. Он следовал за кем-то. Рельсы уходили вдаль, будто обещая, что где-то за горизонтом может быть безопасное место.             В воздухе чувствовалась влажность — болото, притаившееся неподалёку, издавало едва уловимый запах прелой воды и мокрых трав. Под ногами иногда путались сорняки, пробирающиеся сквозь трещины в земле. Воздух был прохладным, он обнимал кожу, оставляя на ней лёгкую влагу.             — То, что ты ищешь, дар неизвестных мне покровителей людям. — сказал вербовщик. Он шагал впереди, скрестив руки за спиной. — Тебе лучше перестать искать его, забыть обо всём. Я подарю тебе взамен то, что ты искренне желаешь: свободу.             — В противном случае, полагаю, ты убьёшь меня.             — Есть вещи похуже смерти, — вербовщик вздохнул, словно был научен горьким опытом. — Это я приказал Михаилу укрась яд из лаборатории, чтобы остановить соприкосновение миров. То, что ученые окрестили «Сферой Иного» — мир, где раньше было место, таким как я и мои последователи. Люди не должны переступить за грань дозволенного им, они не станут от этого богами, а просто испортят всё его творение.             — То есть, ты хочешь остановить это?             — Это — конец цивилизации, нашей и вашей, здесь и на небесах. Процесс уже начался, я же планирую вернуть всему первоначальный вид, выбрав роль хранителя порядка.             Свет вечернего солнца создавал длинные тени. То, как он это говорил, как убедительно звучало каждое слово, наводили Дмитрия на тревожную мысль: всё слишком гладко. Даже место, где они находились, казалось разрушенным, забытым, но в нём была удивительная красота.             Очнулся он уже в камере. Дмитрий сидел, привалившись спиной к стене, и изо всех сил старался снова не провалится в сон. Каждое движение отзывалось болью, но хуже всего была слабость — липкая, будто грязь, от которой не отмыться. Он склонил голову, вглядываясь в собственные руки, отмеченные свежими ожогами от наручников. Они казались чужими.             Оставшись наедине с собственными мыслями, которые танцевали как демоны в его голове, было трудно не поддаться соблазну ярости. От чувства вины и беспомощности хотелось крушить всё вокруг. Но он знал, что это пустая трата времени. Этим он не поможет всем тем кто ему дорог, не убережёт.             Дверь перед ним медленно открылась, скрип петель отозвался гулом в пустом коридоре. Дмитрий не сразу поднял взгляд.             — Вставай, — раздался приглушённый шёпот. Это был Павел.             Дмитрий напрягся, будто ожидал подвоха. Павел подошёл ближе, присел на корточки и оценил его состояние.             — Пойдёшь сам, или мне тебя тащить? — пробормотал Павел, перекидывая куру Дмитрия через плечо и помогая ему встать.             — Сам, — сказал Дмитрий, опираясь свободной рукой о стену.             Анна подбежала к брату и крепко прижалась к нему, так и не вымолвив не слова. Они были не нужны. По измученному виду Дмитрия и так было всё понятно. Он тихо погладил Анну по голове, прижимая к себе, пытаясь хоть как-то утешить её, но его руки едва слушались. Она быстро отпустила его, будто испугавшись, что лишняя минута окончательно сломает их обоих. Павел жестом велел им двигаться.             Анна встала сбоку, поддерживая Дмитрия за локоть. Коридор был мрачным, выкрашенные в серый стены тянулись бесконечно, как туннель, ведущий в никуда. В воздухе витал отвратительный запах, от которого Анне приходилось прикрывать рот, удерживая рвотные позывы.             Каждый их шаг казался Дмитрию испытанием. Боль в мышцах разгоралась всё сильнее, тело вспомнило каждую травму и ранение, но он упорно шёл, стиснув зубы, стараясь не замедлять их темп. Он не хотел, чтобы Павлу пришлось тащить его, даже если от силы воли оставались одни слова.             На очередном повороте Павел поднял руку, останавливая их. Где-то впереди раздался звук — приглушённый хлопок, будто металлическая дверь закрылась слишком резко. Павел вытянул пистолет, двинулся дальше, жестом велев Анне и Дмитрию оставаться позади.             Дмитрий с трудом выровнял дыхание.             — Ты как? — очень тихо спросила она.             — Было и лучше, — пробормотал Дмитрий. Его ноги подкашивались, но он напрягся, не позволяя себе рухнуть.             Коридоры базы были пустыми, лишь изредка слышались отдалённые голоса, которые гулко отражались от бетонных стен. Павел шёл впереди, раз за разом бросая быстрые взгляды через плечо. Дмитрий, тяжело дыша, двигался медленно, но старался не задерживать их.             — Слишком тихо, — Анна оглядывалась, глядя на камеры наблюдения, которые они успели предварительно отключить.             Добравшись до служебной лестницы, Павел осторожно приоткрыл металлическую дверь. Лестничный пролёт был залит тусклым красным светом аварийных ламп. Шум снизу становился громче — ритмичные шаги, будто приближающийся патруль.             На мгновение они замерли. Дмитрий с трудом удерживал равновесие, опираясь на стену, а Павел быстро изучал пространство вокруг. Его взгляд остановился на решётчатой вентиляционной шахте сбоку.             — Туда, — указал он.             Анна выглядела ошеломлённой, но без лишних слов помогла Дмитрию добраться до шахты. Павел с силой сорвал решётку, гулкий звук отразился эхом, от которого у них сжались сердца.             — Быстрее, — процедил он, впихивая Анну первой.             Дмитрий следовал за ней, продвигаясь в замкнутом пространстве. Металл был холодным, пахнул ржавчиной. Каждый их шорох казался слишком громким, выдающим. Павел шёл последним, не переставая оглядываться.             Когда они выбрались из вентиляционной шахты и добежали до стоянки, Дмитрий сразу заметил свою машину. Точнее, то, что от неё осталось. Она стояла в стороне, кузов смят и исковеркан, колёса пробиты. На ней не осталась ни одного уцелевшего стекла.             Его сердце болезненно сжалось, но не от жалости к машине. В бардачке остались важные вещи. Не раздумывая, Дмитрий покачнулся вперёд, рванулся к искорёженной машине, игнорируя зов Анны.             — Дмитрий! — она попыталась схватить его за руку.             Вблизи картина выглядела ещё хуже: осколки стекла вялились по всему салону, на полусдутых подушках безопасности виднелись капли крови, двери были покорёжены, одна вообще висела на единственной петле. Дмитрий добрался до пассажирской стороны, и сразу потянулся к бардачку.             Заклинило.             Он поднажал, упёрся обеими руками, но крышка не поддавалась. Выругавшись про себя, Дмитрий ударил по замку кулаком, но слабость от недавних пыток сделала этот жест почти бесполезным.             — Отойди, — Павел уже оказался рядом. В его руках блеснул монтировочный ломик, найденный в полуоткрытом багажнике. Чего только Дмитрий там не хранил.             С резким треском Павел взломал бардачок. Металлическая крышка со скрипом откинулась, открывая его содержимое. Дмитрий быстро схватил книгу Лэйн, в которой красовались новый паспорт и авиабилет, и свой пистолет.             — Надеюсь это важное — сказал Павел, глядя на него с нескрываемой тревогой и злостью. Они теряли время, и это могло плохо кончится.             Дмитрий кивнул, машинально проверяя оружие, чтобы убедиться, что оно в рабочем состоянии.             — Поехали, — сухо бросил он.             Они добрались до нужной машины. Павел открыл пассажирскую дверь, помогая Дмитрию устроиться на сиденье. Анна, настороженно оглядываясь, заняла место сзади.             — Не нянчись со мой, — бросил ему Дмитрий, кое-как устроившись на сидении высокого военного внедорожника. Недавнее пулевое ранение дало о себе знать.             Павел устроился на водительское сидение и резко газанул. Колёса пробуксовали. Машина была мощной, и скорость набирала не подводя. Он бросил взгляд на дальний конец стоянки, где начали мигать красные огни.             — Закурить будет? — снова обратился к нему Дмитрий.             Павел метнул на него острый взгляд, не отрывая рук от руля.             — Тебе лучше бы аспирин попросить, а не сигарету, — пробурчал он, переключая передачу и плавно вписываясь в поворот.             Машина, как ни в чём не бывало, выехала со стоянки по пропуску. Они направлялись к пропускному пункту. Их было не миновать, все въезды и выезды с базы строго охранялись. Даже просто в лес убежать не удалось бы, там везде колючая проволока.             Анна, сидя на заднем сиденье, наклонилась вперёд, чтобы быть ближе к ним обоим.             — Куда теперь? — бросил она, глядя на Павла.             — Сперва уедем с базы, скроемся в ночи, — коротко ответил Павел. Его пальцы крепко сжимали руль. — Потом решим.             — Опять импровизируешь, — Дмитрий позволил себе едва заметно усмехнутся. Прикрыв глаза, он откинулся на спинку сиденья. Казалось, он пытался отгородиться от всего — от боли, от усталости, от собственных мыслей. Но долго оставаться в этом состоянии не получалось.             — Пока что это работает, не так ли? — Павел бросил на него взгляд, в котором одновременно считывалась и насмешка и серьёзность.             Анна, всё ещё глядя через заднее стекло, напряжённо вглядывалась в отдаляющиеся огни.             — Никто не уходит от сюда по собственному желанию, — её голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Они рано или поздно найдут нас.             — Не так скоро, как им хотелось бы, — ответил Павел. — В разведке никто не «умирает» один, нас прикроют на какое-то время.             — А потом?             — Не угнетай. Сейчас самое главное, что мы живы и бензина хватит пока мы думаем.             — По крайней мере, я не строю иллюзий, что можно просто взять и скрыться, — она подняла голову, её глаза встретились с его.             Дмитрий скривился, когда машина слегка тряхнуло на выбоине.             Ещё один поворот, машина вильнула влево и свернула на узкую просёлочную дорогу. Фары осветили густые ряды деревьев. Трасса осталась позади. Впереди был лишь глухой лес, небо плотно затянуло облаками, а мелькающие вдалеке огни окончательно исчезли, скрывшись за горизонтом.             Павел достал одной рукой из кармана сигарету с зажигалкой и протянул Дмитрию.             — Ты понимаешь, что теперь вы тоже их мишень? — Дмитрий приоткрыл окно и, закурив, пустил дым в сторону.             — Спасибо за напоминание, — Павел коротко хмыкнул, сосредоточенно следя за дорогой. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькала искра злости. — Если захочешь ещё кого-то утешить, лучше молчи.             Дым, вырвавшийся из окна, растворялся в густой ночи. Дмитрий сделал глубокую затяжку, глядя в темноту.             — Вам двоим лучше скрыться, уехать подальше отсюда — бросил он, не отводя взгляда от ночного леса за стеклом. — У меня есть незаконченное дело.             — Ты больше на них не работаешь, — твёрдо сказала Анна. — Никто из нас. Они — чудовища похуже тех, что изучают.             — Мне надо найти Лэйн.             Анна подалась вперёд, её голос звучал тише, почти шёпотом:             — Ну, нашли мы её, а дальше что?             — Дальше? — Дмитрий откинулся назад, его лицо было мрачным, почти лишённым эмоций. — Спроси у главного импровизатора, он что-нибудь придумает путёвое.             Павел резко перебил:             — Меня в это не впутывай. Умел бы ты получше обращаться со спутницами жизни, они бы от тебя не сбегали.             — Следи за дорогой, — сказал он сквозь зубы. — А то скрываться мы будем на том свете.             — И всё это ради неё? — Павел усмехнулся, но в его голосе не было насмешки, лишь усталость. Его слова повисли в воздухе, оставшись без ответа.             Анна сидела сзади, сжав руки так, что побелели костяшки. Она смотрела на двух мужчин, которые раз за разом прикрывали свою тревогу колкостями.             Дмитрий закрыл глаза и тяжело вздохнул. Боль в боку утихла, но только потому, что тело начало сдаваться.В машине снова воцарилась тишина.             Где-то вдали прогремел гром, и лес наполнился эхом.             Они ехали всю ночь и уже на рассвете решили подыскать место, где можно будет отдохнуть. Павел как-то раз видел на старой карте местности (на новых не обошлось без корректировок) заброшенную деревню, что вполне могла подойти как временное убежище.             Дорога к деревне не была асфальтирована и заросла за годы. Слабый свет пробивался через плотную пелену тумана, подчеркивая мрачную, но успокаивающую тишину вокруг. Полуразрушенные дома с покосившимися крышами выглядели так, будто время остановилось здесь внезапно. Воздух был насыщен запахом сырости и земли, оставленным недавним дождём.             Павел остановил машину, заглушив двигатель, и выглянул из окна, оценивая обстановку.             — Вот она, тихая гавань, — сказал он, с сарказмом указав на развалившиеся здания. — Не хватает только таблички «Добро пожаловать». Дома на любой вкус, выбирайте не стесняйтесь.             Анна быстро выскочила, осматривая ближайший дом.             — Нам нужно место для отдыха, — бросила она через плечо. — Этот вроде держится на честном слове, но внутри, возможно, будет сухо.             Анна отварила заржавевшую калитку, и Павел завёз машину на территорию дома, поставив её поближе к зарослям, чтобы та не привлекала внимания. Девушка сразу отправилась разглядывать дом. Дмитрий вывалился из машины придерживаясь за бок, который снова ныл. Он подошел к кузову с водительской стороны и прощупал пространство под рулём.             — Ищешь заначку в чужой машине? — запросил Павел. — И надо было тебе так раздолбать свою машину.             — Обычно они крепят устройство геолокации под руль или панель в зависимости от марки и модели. — ответил Дмитрий, чуть хрипло. Его голос выдавал усталость. — Если не отключим, они нас найдут.             Не найдя ничего под рулём, он тяжело вздохнул понимая, что придется разбирать всю панель.             — А я ведь узнал, кто тот парень, которого вы нашли в шкафу — бросил вдруг Павел.  — Артём Лысенко. Старший научный руководитель в Сибири. Помнишь такого?  Его записи — это чистый ад. Половина текстов зашифрована, а то, что не зашифровано, выглядит как смесь научного бреда с паранойей.             Дмитрий молча кивнул, давая понять, что слушает его. Он изучил панель приборов, оценивая, как лучше подступиться. Пластиковая обшивка выглядела монолитной, но опыт подсказывал, что производители обычно не заморачиваются и крепят её на простых защёлках. Дмитрий провёл пальцами вдоль стыков, ища слабое место. Тело опять трясло, руки не слушались.             С правой стороны, чуть ниже рулевой колонки, он обнаружил едва заметную щель. С усилием вдавил пальцы, чувствуя, как пластик начинает поддаваться. Панель скрипнула, а затем с тихим треском отскочила, обнажая клубок разноцветных проводов. Они казались клубком змей, свернувшихся в хаотичном порядке, каждый из них — возможность найти то, что он искал.             — Говорят, что ещё на этапе отбора он показался комиссии слегка… чудаковатым, но опыт у него был железобетонный. Руководитель с хорошим послужным списком, — продолжил Павел, взяв в руки огромную пластиковую крышку от панели, которую ему протянул Дмитрий. — Потом что-то с ним пошло не так. По рассказам сослуживцев, недели за две до его исчезновения он стал невыносимым параноиком. Люди жаловались, что он везде видит заговоры. Говорил, что за ним следят, что база проклята. А ещё — молитвы.             — Молитвы? — Дмитрий прищурился.             — Ага. Писал их везде, где только можно. На стенах, на дверях, в своих отчётах. Одна и та же фраза, как мантра: «Боже, помилуй наши души, ибо все мы причастны к краже и смерти Сына Твоего.»             Дмитрий наклонился ближе, его глаза изучали каждый провод и модуль, скрытый за панелью. Большая часть проводки была стандартной — питание, подсветка, подключение датчиков. Но среди всего этого хаоса его внимание привлёк небольшой чёрный прямоугольник, прикреплённый к внутренней стороне панели на двухсторонний скотч. Он выглядел слишком новеньким, чтобы быть частью старой машины.             — По мне, так у него крышу снесло от того, что он там увидел. Хотя… знаешь, странно, что после его исчезновения туда отправили Михаила. По ощущениям, начальство там что-то заминало.             Дмитрий попытался сорвать его, но скотч оказался слишком прочным. Он нахмурился. В горле всё пересохло, но вода не помогла бы. Тело будто само просило то, чего у него нет.             Никакого ножа или отвёртки под рукой не было, только ключ от машины. Он взял его и с силой поддел устройство. Несколько секунд борьбы, и модуль отвалился, оставив липкий след на пластике.             — И что Донован сказала на это? — спросил он, покрутив находку в руках. Это была компактная коробочка с антеннами и гравировкой производителя, напоминающей логотип военного ведомства. Он знал, что это устройство не только передавало координаты, но и, возможно, записывало их маршрут и даже звуки в салоне.             — Донован? Я тебя умоляю, Дим, она как паучиха в собственной паутине крутится, всегда знает больше, чем говорит. Что-то они там все готовят, и, судя по всему, не мы решаем, как это закончится.             — Решаем, — тихо сказал Дмитрий. — Неси что-нибудь тяжёлое.             Павел прислонил панель к кузову машины и взглядом прошелся по саду. У гаража он заметил бейсбольную биту под кустами. Вооружившись ей, он посмотрел на устройство в руках Дмитрия и улыбнулся своей кривоватой ухмылкой.             — Ну что, смять как жестяную банку?             — Как вариант, — сказал Дмитрий, протягивая ему коробочку.             Павел одним ударом раздробил корпус, разметав микросхемы и чипы по траве. Дмитрий внимательно смотрел, убеждаясь, что ни один компонент не остался целым. На лбу появилась испарина и больше всего ему хотелось присесть, отдохнуть, закрыть тяжелые веки.             Сражаясь с усталостью, Дмитрий прикрепил панель обратно. Вдруг, радио машины заиграло само собой. Треск, хриплые помехи и неразборчивые фразы. Дмитрий был уверен в том, что никак не задевал его, да и мотор он не зажигал.             — Что за … — пробормотал он, нащупывая регулятор громкости. Пальцы крутанули его, но шум не утихал. Радио продолжало жужжать, перебивая само себя короткими всплесками звука.             Сквозь помехи вдруг прорывались странные слова. Голос принадлежал Михаилу, но звучал с характерным хрипом старого оборудования.             «Если же она коснётся зла своей рукой… Великий обман раскроется в час седьмой.»             Дмитрий замер. Его сердце отозвалось тяжёлым ударом. Мгновение назад это звучало как чья-то дурная шутка, но теперь… Треск усилился, снова заглушая речь, но Дмитрий не отрывался от радио, словно мог поймать ещё хоть одно слово.             «Кто назовёт имя её, тот развяжет путь смерти.»             Тишина. Радио оборвалось, словно кто-то выдернул штекер из розетки, оставив после себя лишь едва слышный писк, который быстро затих.             — Ты тоже это слышал? — как-то нервно спросил он у Павла, словно опасаясь, что у него психика сдавала.             Павел кивнул в ответ. ***             Анна осторожно вошла в комнату, толкнув слетевшую с петель деревянную дверь. Она скрипнула с протяжным стоном. Внутри пахло пылью. Комнат в доме было всего две, скорее всего он был рассчитан на маленькую семью. Все вещи были на своих местах, как если бы прежние жильцы покинули это место внезапно. Просто встали и ушли в неизвестном направлении.             Её взгляд зацепился за массивный буфет в углу комнаты. Дверцы были слегка приоткрыты, и внутри проглядывали тускло поблёскивающий хрустальный сервисный набор. Анна подошла ближе, осторожно потянула за одну из дверей. Скрип разнёсся по комнате. Наверное, хозяева дома хранили в этом шкафу свои самые ценные вещи. На одной из полок пылись новогодние фарфоровые игрушки, а под старой блузкой пряталась музыкальная шкатулка, внутри которой были бусы из жемчуга.             Анна вспомнила, как насмотревшись мультиков, она долго выпрашивала у родителей музыкальную шкатулку как у главной героини, которая исполняет заветные желания. Но только много лет спустя она нашла похожую по форме гуляя с матерью по блошиному рынку, хотя тогда она уже давно выросла. Анна взгрустнула. Она очень по ней скучала, но ни слёзы, ни волшебные артефакты её не вернут.             «Интересно, сколько лет этому дому?», подумала девушка. Дом казался машиной времени.             Поставив шкатулку на место, её внимание привлекла маленькая полочка, прибитая на стене. На ней валялись пожелтевшие газеты, едва различимые из-за слоя грязи. Анна подняла одну из них, осторожно стряхивая пыль. Заголовки, написанные крупным шрифтом, казались знакомыми, но даты были не различимы. Она пробежалась по статье: «Неудачные военные испытания не закрытом полигоне приводят к эвакуации десятка населенных пунктов».             Взглянув на черно-белую свадебную фотографию, где у молодожен были забавные прически, она предположила, что дом заброшен лет тридцать как минимум.             Она прошла дальше, в сторону кухни. Под ноги ей попалась детская игрушка — плюшевый мишка с одним глазом. Она подняла игрушку, смахнула с неё пыль и на мгновение задержала взгляд, ощущая странное смешение ностальгии и тревоги. «Как ты здесь оказался?» — шепнула она, прежде чем осторожно посадить мишку на кухонный стол.             На кухне не оказалось чего-нибудь, что можно было съесть и не отравится. Взглянув из окна, она заметила заброшенный сад, в котором росли яблони. Анна выбежала на улицу и попыталась сорвать пару плодов, но на нижних ветвях были только сгнившие. За самыми сочными надо было лезть наверх. Она обошла дерево со всех сторон, прикидывая, как к нему подойти и проверила пару нижних веток на прочность.             — Что ты делаешь? — внезапно раздался голос Дмитрия позади.             От неожиданности, Анна повисла на дереве в странной позе.             — Добываю нам пищу.             — Слезай, не то поранишься. — вздохнул Дмитрий. — Ты по деревьям лазить то никогда не умела.             Павел, который как раз обошел дом с другой стороны, остановился, глядя на происходящее. Он скрестил руки на груди и с усмешкой наблюдал, как Дмитрий карабкается по дереву, явно прикладывая больше усилий, чем хотел бы показать.             — Эй, гений, обычно для просветления достаточно, чтобы яблоко само на тебя упало, а не чтобы ты грохнулся с яблони, — насмешливо бросил Павел.             Дмитрий в ответ запустил яблоко. Павел успел увернутся и яблоко пролетело в паре сантиметров от него, громко ударившись о валявшийся на крыльце тазик.             Анна, улыбнувшись их перепалке, заметила старую корзину у основания дерева. Она была вся в пыли и немного обветшавшей, но ещё могла послужить. Подняв её, она начала собирать яблоки, которые Дмитрий сбрасывал вниз.             — Осторожно, а то кто-то может попасться под раздачу, — сказала она, уворачиваясь от очередного падающего яблока.             — Это не раздача, это огонь на поражение, — заметил Павел, подбирая одно из яблок и с интересом осматривая его. — Неплохо для таких заброшенных мест.             Когда корзина была заполнена, Дмитрий спустился вниз. Его дыхание было тяжёлым, но на лице читалось удовлетворение.             — Готово, — сказал он, отмахиваясь от Павла, который протянул ему яблоко с преувеличенно почтительным видом.             Объевшись яблоками, мужчинам захотелось тоже осмотреть дом, хотя Анна и так уже рассказала, что ничего особенного не нашла.             Они разбрелись по дому. Дмитрий решил порыться в гараже в надежде найти что-то полезное. Павел же повторно осмотрел центральную комнату. Диван, сломанный телевизор, сервант. Всё было как в любом обычном доме. Вдруг, в одном из ящиков пыльного шкафа он наткнулся на старое радио. Смахнув с него вековой слой пыли, Павел покрутил его в руках, оценивая словно расхититель гробниц нашедший клад. Радио сильно пожелтело от времени. Он крутанул пару ручек. Радио зашипело, будто вспоминая, как работать, и, наконец, из динамика раздалась приглушённая мелодия.             Это была старая запись музыкальной программы и похоже на большее аппарат был не способен. Он не ловил ни одну радио волную Тёплые, хрипловатые голоса певцов пробивались сквозь потрескивания, заполняя комнату звуками ушедшей эпохи. Павел чуть наклонил голову, прислушиваясь, а затем, расплывшись в довольной улыбке, качнул плечами в такт.             — Ну что, дом, танцуем? — усмехнулся он, шагая в центре комнаты в неуклюжем пародийном вальсе.             Громкая музыка и топанье привлекли внимание Анны, которая возвращались из другой комнаты, осмотрев дом. За ней вошел и Дмитрий. Они остановились в дверях, наблюдая, как Павел с серьёзным видом кружится под музыку, но едва сдерживая смех.             — Тебя ломает? — хрипловато проговорил Дмитрий, прислоняясь к дверному косяку. — Или психика уже сдаёт?             — Это, друг мой, культура! Легендарная песня. — Павел резко остановился и театральным жестом протянул руку в сторону Дмитрия. — А теперь, будьте любезны, на танец!             — Сейчас, разбежался, — устало ухмыльнулся Дмитрий. — У меня все танцы кончились ещё на твоём последнем корпоративе.             Он из последних сил опустился на старый скрипучий диван, отбросив рюкзак под ноги. Мышцы спазмировали словно его продолжали бить током. Павел, не смутившись, переадресовал жест Анне.             — Мадам, не откажите офицеру.             Анна хмыкнула, но, увидев игривую улыбку Павла, сделала реверанс.             — Конечно, мсье. Честь для меня!             Павел с преувеличенной галантностью взял её за руку и повёл в танце. Анна засмеялась, стараясь не споткнуться о собственные ботинки, но Павел держал её уверенно.             Дмитрий наблюдал за ними с ленивой полуулыбкой. Голова кружилась, как если бы он сам кружился в танце, а перед глазами всё плыло. Образы соединялись и разъединялись и на долю секунды ему показалось словно вместо сестры он видит Лэйн , которая радостно смеётся. Он сразу понял, что это игра воображения, ведь ему ещё не доводилось видеть её такой весёлой. С момента их знакомства он видел только её боль и печаль.             Павел, заметив его кислое лицо, достал из кармана флягу и бросил ему. Фляга у него была особенной, потому что на ней был своеобразный хризмон. Изначально Павел просто выбил на ней латинскую букву Р, но позже в этом же месте случайно появилась глубокая царапина, создающая образ креста. Это произошло во время одной из операций, и с тех пор Павел считал это «знаком судьбы», а значит всё содержимое фляги было благословлено.             Дмитрий открутил крышку, сделал пару глотков коньяка. На мгновение тело залило огнём, но после спазмы прекратились. Дмитрий вздохнул с облегчением, делая новый глоток, а потом усмешкой сказал:             — Не боишься, что Валюша заскучает?             Анна замерла, но тут же заулыбалась, качая головой.             — Валюша? — игриво переспросила она, глядя на Павла. — Это что, новый роман? А ну ка, офицер, посветите нас.             — Моё с Валюшей не для ваших ушек, — Павел закатил глаза, продолжая кружить Анну в медленном круге.             Дмитрий, не убирая насмешливой улыбки, опёрся локтями на колени и посмотрел на Павла.             — А я то помню про прошлогодний корпоратив, когда вы с Валентиной напились вдрызг и весь вечер держались за ручки, как парочка голубков?             Анна широко раскрыла глаза, подавляя смех. Павел развёл руки, словно сдаваясь, но тут же с лукавой улыбкой продолжил танцевать, шагнув на шаг назад.             — Я, значит, тут тебя из тюрьмы тащил, а ты меня подставляешь, — бросил он Дмитрию. — Ну и друг.             — Называется, «прозрачность в отношениях», — съязвил Дмитрий, поднимая флягу в воздух, словно тост.             Анна не удержалась от смеха, но тут же вскинула руку, указывая Павлу пальцем.             — А вы дано уже, ну как это, вместе?             — Начальство у нас ещё те инквизиторы, — ухмыльнулся Павел, но тут же бросил взгляд на дверь, словно проверяя, не слышит ли их кто-нибудь. — Как будто не служебный роман, а богохульство. Вот закончится у нас контракт в следующем году, пошлю я разведку к чёртовой матери, и сыграем свадьбу. Сменим имена и уедим так далеко, что Исход о нас и не вспомнит.             Анна рассмеялась. Музыка играла, создавая уютную атмосферу, в которой напряжение последних дней растворилось. Павел и Анна, уставшие, улеглись по обе стороны от Дмитрия, пока тот, расслабившись, откинул голову на изголовье дивана, слушая поющий по радио голос.             — Это напоминает старые времена, — задумчиво произнёс Павел, глядя на солнце, которое пробивалось сквозь потемневшие от грязи окна. — Когда мы были детьми, а на заброшенных участках копались словно опытные сталкеры.             — Сравнил, — пробормотал Дмитрий, не открывая глаз. — Тогда мы хотя бы убегали не от военных.             — Да ладно тебе, паниковать будем потом. Сейчас главное — отдохнуть и собраться с мыслями.             Анна смотрела на мужчин и внезапно почувствовала, как между ними вновь возникает то едва уловимое, но такое важное чувство сплочённости. Они снова были командой — пусть ненадолго, пусть под угрозой жизни.             — Мне всё не даёт покоя одна вещь, — сказала вдруг она, задумчиво проведя пальцами по тёмному синяку вдоль глаза. Тон её голоса был тихим, почти отстранённым, но в нём звенела тревога. — Когда на днях мы с группой вирусологов изучали заражённых в городе, военные, что прибыли нам помогать, распорядились загрузить больных по разным грузовикам. Сказали, что так будет легче контролировать их, если начнётся вспышка агрессии, как у того ребёнка, что на меня напал.             Она на мгновение замолчала, словно воспоминания сковали её горло. Дмитрий оторвал взгляд от фляги, прищурившись, а Павел, перевернувшись на бок, скрестил руки на груди, но ничего не сказал. Анна продолжила, её голос чуть дрогнул:             — Три грузовика выехали к Исходу, но доехало только два. Никто этого даже не прокомментировал, никто не задал вопросов. Ни врачи, ни военные. Словно никто не заметил или... не захотел заметить.             Повисла напряжённая пауза. Дмитрий нахмурился, его взгляд стал тяжёлым. Павел, напротив, выдохнул шумно и демонстративно развёл руками.             — Нагнетать — это у вас семейное? — пробурчал он. — Ты уж прости, но я ненавижу фильмы про зомби-апокалипсис и выживание.             Анна одарила его раздражённым взглядом, но уголки её губ дёрнулись в слабой улыбке.             — А что, боишься оказаться заражённым? Или что тебя съедят зомби? — лукаво спросил Дмитрий, покосившись на друга.             — Нет, я просто не понимаю, зачем всё это, — отмахнулся Павел. — Если ты знаешь, что всё кончится плохо, зачем суетиться?             — Потому что... — начала Анна, но замолкла, чувствуя, как слова застряли у неё в горле. Она беспомощно посмотрела на Дмитрия, словно надеясь, что он закончит её фразу, но тот только пожал плечами.             — Не знаю, — сказал Дмитрий. Его голос звучал хрипло, устало, как будто он говорил сам с собой.             — Если грузовик перевернулся, и заражённые на свободе... Передачи инфекции будет трудно избежать, — закончила Анна, глядя в тёмное пятно на стене, словно видя там всё, что могло произойти.             Музыка на фоне казалась слишком громкой, слишком беззаботной для этой беседы. Павел хмыкнул, покачав головой, словно отгоняя плохие мысли. Дмитрий вздохнул, глядя на них, а затем устало провёл рукой по лицу, словно стирая чужие страхи вместе со своими.             Пролежав так ещё какое-то время, Дмитрий и Анна окончательно уснули, вымотанные тяжестью последних событий. Павел не мог сомкнуть глаз несмотря на то, что сам всю ночь не спал. Он решил, что лучшим будут осмотреть соседние дома в поисках вещей, что могут им пригодится.             На улице было светло, но холодно. То, что солнце успевало нагревать, остужал ледяной ветер. Домов в округе было мало и находились они иногда на значительном расстоянии друг от друга, а иногда хаотично кучковались, словно были готовы налезть друг на друга.             На краю деревни Павел заметил полуразрушенную церквушку. Её покосившийся шпиль словно пытался дотянуться до неба, а разбитые окна зияли чёрными пустотами, как пустые глазницы. Павел невольно поёжился, но любопытство взяло верх.             От церкви веяло странной атмосферой: одновременно пугающей и манящей. На ступенях у входа он заметил ещё дымящийся окурок, и инстинктивно потянулся к пистолету. Вытянув оружие перед собой, Павел осмотрелся по сторонам, но постороннего присутствия не заметил. Из-за недавнего дождя не асфальтированная дорога ведущая к церкви была сырая. На ней виднелись отпечатки ботинок, уходящие куда-то в сторону леса. По рисунку от подошвы он определил, что это не с Исхода. У военных там униформа отточена до мелочей, и протектор на сапогах свой, с глубокими и крупными канавками для лучшего сцепления с различными поверхностями.             — Так, хватит с меня приключений, — пробормотал он.             Не тратя больше времени, Павел поспешил назад к друзьям. Дмитрий и Анна уже грузили найденные вещи в машину.             — Куда дальше двинемся? — спросила Анна, подставляя бледное измученное лицо солнцу.             — На кладбище, — вдруг сказал Дмитрий, хлопнув дверью багажника.             Внезапно появившийся Павел, от неожиданности, подавился воздухом и Анне пришлось похлопать его по спине.             — Похороны Михаила не дают мне покоя, — спокойно продолжил Дмитрий. — У меня предчувствие, что только вскрыв его могилу мы найдём нужные ответы.             — Ты серьёзно? — Павел вздохнул, потирая переносицу. — У нас и так проблем хватает. А ты предлагаешь в могиле покопаться. Отличный план.             Анна ничего не сказала, но её взгляд был серьёзным. Она понимала, что Дмитрий говорил это не просто так. Обычно он никогда не ссылался на такие вещи как предчувствие или интуиция. ***             Дмитрий хорошо помнил это место. Воспоминания о том дне были ещё совсем свежими.             Вооружившись ржавой лопатой, что они нашли в гараже при заброшенном доме, они шагали, разглядывая надгробные плиты и кресты, увитые мхом. Холодный ветер шевелил голые ветви деревьев, от чего те скрипели, словно пытались предупредить о непременном наступление холодов.             Анна шагала по узкой дорожке, внимательно читая надписи на надгробиях. Людей здесь хоронили не обычных, а своеобразную элиту, что за жизнь успела заслужить достойное место после нее. Девушке показалось несправедливым, что даже после смерти люди не могут быть равны. Заметив, что отстала, она ускорила шаг.             — А ни у кого вопросов не возникнет, насчет, нашего здесь присутствия в столь поздний час? — спросила она, подбегая к мужчинам.             — Делов то, покажем, что военные, ляпнем чего про звездочки и погоны, — сказал Павел, пожимая плечами. Его голос был одновременно насмешливым и серьёзным — А если нет, — он покрутил лопату в руках, — пускай посмотрят на другие звездочки.             — Вот значит, как ты обычно решаешь задания, — пробормотал Дмитрий.             Он заметил фигуру в черном, ускользающую внутрь церкви, а после призадумался. Когда сомнения взяли верх над ним, он поспешил за тем человеком, кинув напоследок, что сейчас вернётся.             Дмитрий стоял перед массивной дверью. Взявшись за холодную металлическую ручку, он дёрнул её на себя. Дверь скрипнула, открывая перед ним тёмный зал освещенный только множеством догорающих свечей, что оставили прихожане задень.             Батюшка, стряхивая пыль с икон, поднял голову, услышав шаги Дмитрия.             — Кто там? — голос его был негромким, но твёрдым.             Дмитрий остановился, чтобы не создавать лишнего шума, и подошёл ближе.             — Извините, что тревожу. Хотел спросить, кто у вас проводит похороны.             — У нас маленький приход, сын мой. — ответил Батюшка и нахмурился. — Всё здесь я провожу сам, а иногда с моим учеником.             — Не припомните здесь высокого мужчину с седыми волосами и застиранными рясами? — перебил Дмитрий.             — Высокий? — батюшка выпрямился. — У нас таких нет. Ученик мой молод, ему чуть больше двадцати.             Дмитрий присмотрелся к мужчине, не заметив на его лице следов того, что он лжет или что-то скрывает. Его недоумение было откровенным. В таком случае Дмитрию оставалось полагать, что описанного священника он не выдумал сам, хотя в последнее время он не мог полностью полагаться на собственные воспоминания. Лэйн помогла ему вспомнить лишь малую часть того, что ему показалось утерянным в подсознании, а та жвачка просто перемешала в голове выдуманное с реальностью.             — Вы уверены? — грубо переспросил он, надеясь, что ответ изменится.             — Поверьте, я бы помнил. Никаких посторонних священников здесь не было.             Сомнения насчет похорон окончательно рассеялись. Дмитрий поблагодарил Батюшку и вышел из здания. В голове возникла гипотеза, что тот чудаковатый священник, что участвовал в похоронах, мог быть помощником Михаила, о котором говорила Донован. В одиночку ему было не утаить украденные материалы.             На кладбище Павел, сидя на корточках, разглядывал надгробие. Анна стояла рядом, её лицо было бледным.             — Что-то узнал? — спросила девушка.             — Только то, что возможно схожу с ума, — тихо ответил он, хватаясь за лопату. — А вы, вижу, времени зря не теряли.             — Не очень ли странный портрет для надгробия? — вдруг спросил Павел, указывая на камень.             Дмитрий впервые взглянул полностью на могилу Михаила. И впрямь портрет был неоднозначным. При смене угла обзора линии лица размывались, и появляется второе лицо, искажённое зловещей улыбкой, словно и не его вовсе. В углу также было выгравировано что-то странное — крохотная фигура с крыльями, будто насекомое, которая цеплялась за плечо Михаила, почти незаметная при первом взгляде.             — Напоминает мне тех жуков, которых обнаружила первая экспедиция в пещере 37-AL, — сказала Анна, убрав за ухо прядь волос. — Мерзкие твари. Видела их только на снимках.             Сырой воздух ночи обжигал лёгкие, смешиваясь с запахом влажной земли. Дмитрий напрягся, услышав в паре метров от них хруст ветки. Он заметил неясный силуэт, который замер в тени, едва видимый в свете луны. Это был явно не Батюшка. Тот не смог бы так юрко проскользнуть сквозь них в его возрасте и с таким весом. Оставалось гадать, человек ли это или нет. Лицо невозможно было рассмотреть, но фигура явно следила за раскопками.             Дмитрий нащупал пистолет, но решил повременить и посмотреть, что это существо будет делать дальше. Возможно оно было не одно.             Не спуская с него глаз, мужчина стал копать. Павел вскоре присоединился к нему, а Анна подсвечивала фонариком.             — У нас гости, — пробормотал Дмитрий, подходя ближе.             Павел поднял голову, его лицо блестело от пота.             — Держи наготове, — Дмитрий кивнул в сторону кобуры Павла. — Кто-то там, в стороне кладбища.             Минут через десять, лопата Павла ударилась о крышку гроба. Пустое кладбище наполнилось гулким стуком дерева. Павел, вытирая грязные руки о куртку, хмыкнул:             — Ну, поздравляю, откопали. Кто первый?             — Ты же у нас смелый, — отозвался Дмитрий, вставая рядом. — Давай, открывай.             Павел пробурчал что-то недовольное, но всё же поддел крышку монтировкой. Скрип металла по дереву разрезал тишину, и гроб медленно раскрылся. Анна, держась чуть позади, зажала рот рукой, а Дмитрий невольно напрягся. Если по началу Дмитрию показалось, что всему виной переутомление, то теперь он не знал, как объяснить себе это жуткое совпадение.             Михаил выглядел именно так как в ту дождливую ночь, когда он померещился Дмитрию перед капотом. Та же стадия разложения.             — Господи, что за аромат, — бросил Павел, морщась. — Это просто ад какой-то.             Однако внимание Дмитрия привлекло нечто иное. Рядом с телом, обёрнутый в кусок ткани, лежал чемоданчик. Тёмный, потертый. Игнорируя рвотные позывы, он достал его и убрал ткань. На чемодане красовался знакомый символ.             — Сибирь. — заключила Анна.             Когда он открыл его, в воздухе запахло химией. Внутри лежал странный пистолет и семь пробирок с мутной зелёной жидкостью. Каждая из них точно подходила под обойму оружия, словно служили ему патронами.             — Эта та самая хрень, что заставила Михаила загубить свою жизнь? — спросил Павел, заглядывая через плечо.             — Похоже на оружие, но не простое, — отозвалась Анна, доставая пробирку. — Они явно не людей собирались им убивать.             Дмитрий обернулся в сторону, где раньше видел фигуру. Теперь там никого не было, лишь тень деревьев казалась длиннее, чем прежде.             — Что-то здесь не так, — сказал он наконец, его голос звучал глухо.             — А что в этом такого? — спросил Павел, разглядывая, как переливается жидкость. — Человек хотел унести секретное оружие с собой в могилу, чтобы никому не досталось, возможно предотвращая геноцид или чего по хуже. Ты же знаешь, какие у нас учёные, готовые на всё ради открытий.             — Это камень в чей огород ты сейчас кинул? — переспросила Анна.             Дмитрий в последний момент заметил тёмную фигуру, вынырнувшую из тени за спиной Анны. Всё произошло слишком быстро — незнакомец бросился вперёд, его движения были молниеносными, словно вовсе и не человеческие. Лопата Павла звякнула о землю, когда он отскочил назад, доставая оружие из кобуры, но Дмитрий уже откинул сестру, подставляя себя под удар.             Девушка упала на землю и откатилась в сторону. Чемодан с пробирками отлетел в сторону. Фигура врезалась в Дмитрия с неестественной силой, сбивая с ног. Он почувствовал, как в груди вспыхнула адская боль.             — Дмитрий! — прохрипела Анна, когда, попытавшись встать, она поскользнулась о сырую землю.             Противник кинулся к чемодану.             — Назад! — выкрикнул Павел. Он выстрелил несколько раз, но пули врезавшись в плоть, казалось, лишь оцарапали нападавшего. Кровь, что потекла из ран, была густая и темная.             Анна не растерялась. Она быстро подползла к чемодану, выдернула пробирку с зелёной жидкостью и вставила её в особый пистолет. В голове всплыл разговор Донован о странном оружии. Не зная всех подробностей, она лишь молилась, что не прогадалась. Противник оказался в считанных сантиметрах от неё. В следующий момент зелёный луч вырвался из пистолета Анны и вонзился в грудь фигуры. Нападавший резко остановился, его тело дёрнулось, словно через него прошёл электрический ток. Он упал на колени, раздался рваный хрип, и спустя мгновение он рухнул на землю, неестественно выгнувшись.             — Что это было?! — Павел, всё ещё держа оружие, оглядывался вокруг, словно ожидая, что из тьмы выпрыгнет ещё кто-то.             Анна, тяжело дыша, подошла к Дмитрию. Тот сел на землю, прижимая бок. Его взгляд был прикован к мужчине на земле. Казалось, он ещё дышит, сопротивляется из последних сил цепляясь за жизнь.             — Ты знала, что он такое? — спросил он, поднимаясь с земли.             — Не совсем, но предположила. Как-то раз хотела поговорить с Донован, а она с кем-то разговаривала, — сказала она, будто извиняясь. — Получилось так, что я их подслушала. Они говорили о покровители, что дал людям оружие, которое их поровняет с теми, кто их превосходит. Я знала, что оно предназначено для… таких, как он.             Анна убрала пистолет, её взгляд был тяжёлым.             —Значит вот оно доказательство соприкосновения нашего мира со Сферой Иного, — Павел усмехнулся, хотя в его голосе слышалась нервозность. — А мне всегда казалось, что чудес на базе только семь. Кажется, он, что-то хочет сказать.             Павел указал пистолетом на мужчину, у которого шла кровь изо рта. Он давился ей, бормоча себе под нос. Дмитрий подошел к нему и с настороженностью наклонился, держа оружие наготове.             — Крр… кре-пко… открой глаза… узри…             Силы покинули его, не дав закончить фразу. Дмитрий осмотрел внимательно тело. Его одежда показалась знакомой.             — Станция… — Дмитрий пробормотал это так, будто слово горело у него на языке. Резким движением он поднялся и направился прочь, словно его подгоняла невидимая сила, что толкает к неизбежному.  — Это тот самый ублюдок, что напал на меня в туннеле.             — Дмитрий, ты куда? — вскрикнула Анна, быстро складывая оружие и защёлкивая чемодан.             Павел тут же рванул следом, схватив Дмитрия за плечо и дёрнул на себя силой, вынуждая его остановится.             — Не хочешь пояснить? — в голосе Павла было больше укора, чем злобы, словно он пытался вразумить друга.             Дмитрий глубоко вдохнул, словно торопился.             — Помнишь ты меня упрекал, что я долго вожусь с Лэйн?             Павел кивнул в ответ, не перебивая его.             — Так вот, мне нужно было время, чтобы вспомнить. В ту ночь, в переходе, датчики зафиксировали аномальную активность. Это были они — он и ещё двое, — Дмитрий показал на бездыханное тело. — Они вывели меня на того самого вербовщика.             — Ты всё же двойной агент? — спросила Анна, в её голосе звучала нотка тревоги.             — Не уверен. Но он точно не хотел, чтобы яд был найден.             Павел нахмурился, складывая руки на груди, словно намеревался стать стеной здравого смысла, что отгородит Дмитрия от очередных неприятностей.             Всё сходилось, но цена разгадки росла с каждой минутой. Вербовщик… Шостаков пообещал, что не убьёт его если Дмитрий перестанет искать то, что погубит их всех. Но как это могло погубить человечество, если яд действует только против бессмертных?             — Я знаю, где искать Лэйн. Она у него.             — Ты собираешься туда один? — воскликнула Анна, пробивая невидимую стену молчания, которой Дмитрий окружил себя. — Это опасно.             — Придётся поднапрячься, — спокойно ответил он, разминая шею, как будто собирался на тренировку, а не в смертельную ловушку. — Мне не привыкать.             Анна резко шагнула вперёд и встала прямо перед ним, заграждая дорогу.             — Возможно это — она указала на труп. — Было изначально спланировано. Может он хочет, чтобы ты пришел, и заранее подготовил тебе ловушку. Мы не можем знать наверняка.             — Ты предлагаешь оставить всё как есть? — уставился на неё суровым взглядом.             — Нет, но один ты не пойдёшь, — отрезала она. — Мы с тобой.             — Нет. — твердо отрезал он. В его голосе не было ни капли сомнения.             — Что значит «нет»? — Анна напрягла плечи, пытаясь удержать его взгляд. — Ты что, правда думаешь, что сможешь всё это провернуть один?             — Именно поэтому ты и должна держаться подальше. — Дмитрий сделал шаг к ней и, понизив голос, добавил: — Я не позволю, чтобы ты ещё сильнее в это влезла.             Анна прищурилась и сделала встречный шаг, едва не уткнувшись брату в грудь.             — А ты вообще себя слышишь? Ты не справишься один.             — Всегда справлялся. — Дмитрий отвернулся и двинулся дальше, но Анна тут же догнала его.             — Если тебя убьют, то нас это нас точно не спасёт!  — выпалила Анна, хватая его за руку.             Дмитрий резко дёрнул руку, но не развернулся. Он замер, глядя вперёд, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.             — Анна, это не игра. Тут не место для … — он замолчал вовремя, чтобы не наговорить лишнего и подобрать правильно слова.             — Таких как я, —закончила она за него. — Ты всегда считал меня обузой, — огрызнулась девушка. — Но тебе не надо строить из себя героя, ограждая меня стеной тайн и недосказанности. Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, чем всегда занимался. Ты пошел по этому пути, потому что хотел дослужить до момента, когда отец тебя похвалит, признает, что он гордится тобой. Но каждый раз ты заходишь всё дальше, отдаляясь от тех, кто печётся о тебе. Ты загубишь себя если и дальше будешь надеется только на себя.             Павел, стоявший в стороне, шагнул ближе.             — Дмитрий, — его голос был спокойным, но твёрдым, словно он говорил с ребёнком, которого нужно вразумить. — Ты всегда был упрямым, но сейчас это уже не просто упрямство. Ты хочешь доказать, что справишься один? Хорошо, но ты точно уверен, что можешь взять на себя весь этот груз? Дмитрий вздохнул, качнув головой.             — Это не обсуждается.             — А зря, — Павел покачал головой, скрестив руки. — Потому что тот, что ты называешь вербовщиком питается ложью. Он был лишен плоти в своём мире в качестве наказания. Если они до такого дошло, значит он не просто водил всех за нос. В нашем его до сих пор не нашли, потому что никто не может противостоять его силе.             — Гарантии нет, поэтому я не позволю вам рисковать.             Дмитрий забрал чемодан у Анны и сложил себе в кобуру оружие против иных и закрепляя обычный пистолет на ремне.             — В рукопашной вы оба не очень, а вот план отступления сейчас не менее важен. Нам нужны паспорта, чтобы уехать отсюда. У П-49 не бывает бывших сотрудников.