СНР: Чёрный Лебедь

И вот опять. Ушёл, оставив её гадать, вернётся ли он вообще. Анна стиснула кулаки, чувствуя, как из груди поднимается ярость — жгучая и одновременно леденящая кровь. Она не могла винить его во всём: упрямство было костяком его характера. Но это не унимало боли. Павел тем временем заканчивал приводить могилу Михаила в порядок, утаптывая землю тяжёлым ботинком. Он был совершенно спокоен и отстранён, как сама ночь. Анну это ледяное равнодушие раздражало до зуда под кожей. — И что теперь? — рявкнула она. Слова предназначались Павлу, но ударили, кажется, по ней самой. Он ответил не сразу. Его движения оставались размеренными, будто он взвешивал не только свои слова, но и каждый вдох. — Он верит, что его хранят счастливый случай и бронежилет, — произнёс наконец Павел, выпрямляясь. Голос звучал плоско, безразлично. — Пусть верит. Он окинул могилу взглядом, оценивая результат, затем подошёл к неподвижному телу, лежащему в паре шагов. — Ты вот так всё это оставишь? — прошипела Анна. Голос сорвался от негодования. — Нет, — спокойно отозвался он, присаживаясь перед мертвецом. — Сначала сожжём, потом поедем за ним. Дадим ему фору, чтобы не заметил «хвост». Оставлять это нельзя. Будет как с тем уродом, которого убила Лэйн — придётся потом по всему городу ловить оживший труп. — Тот самый, в квартире? — Анна нахмурилась, припоминая сбивчивый рассказ подруги. — Он самый. Дмитрий сразу передал дело нашим. Когда приехали на опознание, в комнате остались только реки крови, тянувшиеся до соседнего парка. Там след и пропал. Знаешь, я бы списал всё на то, что пуля не задела жизненно важных органов и человек ушёл в состоянии аффекта. Но поваляться в луже собственной крови, а потом просто встать и исчезнуть… Это странно. Даже для нашего города. Анна отвернулась и сделала несколько шагов в темноту, пытаясь унять дрожь. Мысли о Дмитрии затягивали её, как воронка. — Это безумие, — выдохнула она, опускаясь на обломки надгробия. — Мы копаем могилы, прячемся, как крысы, кругом эти ходячие трупы, а он… он решил, что вытянет всё в одиночку! Павел молча подхватил труп под мышки. — Бери за ноги, — коротко бросил он. Анну захлестнуло негодование. Она хотела ответить резко, ударить словом, но вместо этого подчинилась. Вместе они дотащили тяжёлую ношу до машины и без лишней деликатности сбросили в багажник. Павел выпрямился, отряхивая ладони, и посмотрел на неё тяжёлым, изматывающим взглядом. — Анна, пойми: Дмитрий не играет в героя. Просто у него слишком паршивые отношения с собственной совестью. Эта прямолинейность была похожа на пощёчину. Анна замерла. — Что ты имеешь в виду? Павел сел за руль, не спеша оживил двигатель и, поправляя зеркало, бросил: — У него комплекс. Спасать всех, исправлять всё. Такие сгорают первыми, ты и сама видишь. Он идёт за Лэйн не потому, что он единственный, кто справится. А потому, что хочет тащить этот груз в одиночку. Искупает старые ошибки. — Ошибки? — её голос прозвучал хрипло. — Ты о тех делах, которые он вёл? — Вполне, — Павел неопределённо развёл руками. За кладбищем была поляна — кусок ничейной земли, скрытый за густым кустарником. Там они выгрузили ношу. Павел методично обложил мертвеца сухим валежником и облил бензином из канистры, которую берёг для особого случая. Запах разлился густым, удушливым маревом. — Знаешь, — сказал он, протягивая ей коробок, — иногда мне кажется, что ты просто пытаешься доказать Дмитрию, что ты не хуже него. Такая же сильная. Такая же... сломленная. Анна вскинулась, в глазах вспыхнул опасный огонь. — Ты ни черта не понимаешь, Павел. Он усмехнулся, глядя ей прямо в лицо. — Может, и так. Но я вижу, как ты борешься. И как он. Просто у вас разные войны. Слова застряли в сознании, как зазубренные шипы. Она чиркнула спичкой. Пламя жадно взметнулось вверх, выхватывая их лица из темноты, и Анна вдруг осознала: тьмы вокруг них всегда было гораздо больше, чем казалось. *** Темнота в туннеле была абсолютной. Лишь слабый луч фонаря выхватывал из мрака рельсы и стены с ошметками старой краски. Запах ржавчины и гнили давил на легкие, а капли, падающие с потолка, мерно отсчитывали каждый шаг Дмитрия. Он шел вдоль путей, стараясь ступать максимально бесшумно. Рельсы в подземельях всегда ведут к цели: станции, шахте или выходу. В кромешной тьме они оставались единственным надежным ориентиром. На глаз определить расстояние было трудно, но Дмитрий прикинул, что прошел уже около двух километров — значит, перрон где-то близко. Внезапно впереди, за изгибом туннеля, замаячил отблеск. Это не было ровное сияние: свет дергался неуверенными рывками, словно кто-то прорубал им путь сквозь густой мрак. Дмитрий погасил фонарь и замер, прислушиваясь. Свет приближался, становясь ярче, и спустя мгновение донесся скрежет. Вагонетка. Тихий металлический визг эхом катился по сводам. Дмитрий лихорадочно огляделся. Слева чернела узкая дверь с потрескавшейся табличкой «Служебное помещение». Не раздумывая, он метнулся к ней. Внутри тускло тлела красная лампа аварийного освещения. Створка осталась приоткрытой — если груженая платформа окажется широкой, она либо снесет дверь с петель, либо его заметят в щель. Он потянул ручку на себя, не рискуя захлопывать её до конца. Когда вагонетка поравнялась с его укрытием, туннель заполнил невыносимый грохот. Дмитрий попытался провернуть замок, но тот не сдвинулся. Он нахмурился, дернул сильнее — безрезультатно. Заклинило. Скрип снаружи все еще отчетливо вибрировал в воздухе. Привалившись спиной к холодной стене, Дмитрий ждал, пока платформа проедет мимо. Лязг, сначала осторожный, теперь нарастал, затапливая пространство. Сердце колотилось в рваном ритме, вторя капле. В этой удушливой тесноте мысли, словно потревоженные вороны, взметнулись и закружили над ним, впиваясь когтями в недавние воспоминания. Перед глазами всплыла Лэйн. Её расширенные от ужаса зрачки, когда она спустила курок, целясь в бездомного. Бок снова прошила острая боль — туда, под кожу, вгрызлась пуля. В лесу, во время бегства, он не думал о ране. Все мысли занимала она. Он втянул её в это. Он обязан был её защитить. Грохот металла становился оглушительным, эхо билось о стены, точно пойманный зверь. Висок пронзила вспышка. Жвачка... «Эсперамин»... С тех пор как запасы иссякли, тело словно выворачивали наизнанку. Ломота в суставах, липкая тошнота, головокружение — он чувствовал себя выпотрошенным. Он не боялся тишины, но казалось, что эти воображаемые птицы сейчас заклюют его насмерть. ЛЯЗГ, ЛЯЗГ, ЛЯЗГ! Кровавый отблеск аварийной лампы плясал на бетоне, превращая ржавые трубы в извивающихся змей. Страх — скользкий, трупный — парализовал волю. Страх за Лэйн, страх провалить миссию, ужас перед неизвестностью. Он ведь погубил не только себя — он подставил сестру и друга. Если бы не его ошибки, им бы не пришлось идти на этот риск, предавать П-49. Дмитрий чувствовал, что рассудок ускользает. Мысли хлопали крыльями над самой головой, каркая и издеваясь. Когда шум наконец стих, он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь. Приложил ухо к металлу створки, убедился, что путь чист, и отступил на пару шагов, оценивая петли. Бить плечом — значит поднять грохот на весь сектор. Нужно действовать тоньше. Но тут нечто заставило его напрячься. Щелчок. Едва уловимый, но определённо знакомый. Предохранитель. Дмитрий медленно обернулся. Глаза уже привыкли к темноте, и он сумел различить в полумраке силуэт. В руках незнакомца тускло блестела вороненая сталь пистолета. Человек прижал палец к губам, приказывая молчать, и указал на дальний угол комнаты, где в полу виднелся квадратный металлический люк. Дмитрий застыл, лихорадочно оценивая ситуацию. Снизу, прямо под ними, донёсся гулкий топот и обрывки фраз — патруль обходил периметр. Дмитрий прищурился, пытаясь рассмотреть лицо напротив. Солдаты медленно двигались дальше, их шаги затихали в глубине коридоров. Незнакомец опустил оружие. Дмитрий смотрел на него, нахмурившись, словно отказывался верить зрению: перед ним стоял тот, кто числился пропавшим без вести много лет назад. — Ты... — медленно начал он, незаметно уводя руку за спину, к кобуре. — Работаешь на них? Ян убрал пистолет. — В таких случаях принято говорить «спасибо», — бросил он без тени иронии. — Ты всё это время скрывался, пока тебя считали мертвецом? — Кто считал? Дмитрий тряхнул головой, понимая, что сейчас не время ворошить могилы. Но прошлое само настигло его, нависнув новой тяжелой тенью. Тот день, когда Яна не стало, выжег на его памяти несмываемое клеймо. И вот он здесь: живой, спокойный, будто и не исчезал. Нет, это был не тот Ян. Его товарищ погиб на задании. Перед ним стоял чужак с чужим лицом. — Ты не похож на них, — произнёс Ян. — Я изучил их достаточно, чтобы видеть разницу. Скорее всего, ты ищешь здесь кого-то. Дмитрий выпрямился, но ладонь по-прежнему сжимала рукоять оружия за спиной, а палец лежал на предохранителе. — У тебя я мог бы спросить то же самое. Какого чёрта ты здесь забыл? Ян развёл руками, предлагая самому искать ответы. — Как и ты, ищу одну пропажу. Он наклонился к люку, отодвинул защелку и приподнял тяжелую крышку. Из проема пахнуло сыростью и отработанным машинным маслом. Ян заглянул вниз, прислушиваясь к темноте. Дмитрий молча наблюдал за ним, взвешивая каждое слово. Ян не выглядел подозрительным, но это ничего не значило — Дмитрий давно разучился верить глазам. — Я ищу девушку, — наконец произнес он, обрывая затянувшееся молчание. — Лэйн. — Ян вскинул бровь и прищурился, будто внезапно нашёл недостающий фрагмент пазла. — Ты ведь о ней? Дмитрий внутренне подобрался. Откуда этот призрак знает её имя? — Ты в курсе, где она? — Да, — просто ответил Ян. Одного этого слова, казалось, должно было хватить, чтобы снести барьеры недоверия, но Дмитрий лишь сильнее сжал зубы. Слишком много лжи он впитал за последние дни. — Откуда тебе известно? Ян вздохнул и шире распахнул люк, открывая вид на ржавую вертикальную лестницу. — Это скучная история. Сейчас главное — убраться отсюда. Они скоро вернутся. — Патруль? — Дмитрий сделал осторожный шаг вперед. Ян наконец поднял взгляд. В багровых отсветах аварийной лампы его лицо казалось изможденным, мертвенно-бледным, но в глазах горел тот самый огонек лихорадочного азарта, который Дмитрий помнил по их общим вылазкам в самое пекло. — Те, кто держит Лэйн, — ответил Ян, словно читая чужие мысли, — и те, кто пытался прикончить тебя. Дмитрий напрягся, ощущая, как по спине пробежал холодок. — Наблюдал за мной? — Только когда наши маршруты пересекались. — Ян указал на люк. — Дальше технический туннель, он ведет к старому депо. Оттуда есть выход на платформу со списанными составами. Её держат в одном из вагонов. Дмитрий колебался. Верить человеку, которого он похоронил много лет назад, было форменным безумием. Но Лэйн была там, во тьме, а время утекало, как кровь из раны. — Приведи хоть одну причину, — прошептал он, медленно опуская ствол, но не убирая палец со спускового крючка, — почему мне не стоит пристрелить тебя прямо сейчас. Ян лишь криво усмехнулся. — А ты не изменился. Давай просто договоримся: мы союзники, пока наши цели совпадают. Идет? Внутри Дмитрия выла буря: облегчение мешалось с ядовитым подозрением. Но выбор был сделан за него. Ради спасения Лэйн он готов был шагнуть в бездну, даже если проводником в ней служил призрак. — Хорошо, — прошипел он. — Веди. Ян кивнул и бесшумно исчез в черном зеве люка. Дмитрий подошел к краю. Темнота внизу казалась осязаемой, она жадно поглощала свет и взгляд. Он глубоко вздохнул, подавляя очередной приступ тошноты, и спустился следом. *** Обрушенный участок туннеля встретил их хаотичным нагромождением бетона, искорёженной арматуры и кабелей, свисавших с потолка, точно мёртвые змеи. Проход был забит наглухо. Дмитрий замер, прислушиваясь к гулкому биению собственной крови в ушах. Ян казался невозмутимым, но его взгляд непрестанно сканировал свод, оценивая риск повторного обвала. — Тупик, — отрезал Дмитрий, вытирая липкий пот со лба. Ян, стоявший чуть позади, указал на узкий разлом между двумя бетонными плитами, уходивший куда-то под уклон. — Есть лазейка, — произнёс он. — Через коммуникационные шахты. — И куда они нас выведут? — Дмитрий прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой щели. — Мы просто выйдем на другой стороне, — Ян наклонился к решётке и рванул её на себя. Металл отозвался протяжным скрипом, но поддался. Дмитрий с подозрением наблюдал за ним. Спокойствие Яна казалось напускным, слишком выверенным. Сколько времени он провёл здесь, изучая эти крысиные тропы? — Откуда уверенность, что это верный путь? — спросил Дмитрий, не сводя с него глаз. — Не хочешь — можешь подождать, пока ребята с той стороны разгребут камни, — Ян кивнул назад, в сторону завала. — Ну, или дождись, пока потолок рухнет окончательно и откроет тебе новый выход. На тот свет. Дмитрий стиснул зубы. Ситуация была паршивой: теснота шахт, вонь и необходимость доверять человеку, который давно должен был гнить в могиле. Его колебания разрешила пыль, посыпавшаяся с треснувшего свода прямо на воротник. — Веди, — бросил он сквозь зубы. Шахты встретили их затхлостью и запахом разложения. Сырость вперемешку с плесенью забивала лёгкие. Дмитрий шёл следом за Яном, стараясь не шуметь, но в узком пространстве каждое движение отдавалось пугающим эхом. Внезапно впереди послышалось хлюпанье. — Вода, — констатировал Ян, замирая у края лестницы. Проход впереди был затоплен густой чёрной жижей. Уровень поднялся до середины лестничного марша, а тяжёлый запах мазута и стоков намекал, что прогулка будет долгой. — И это твой «безопасный путь»? — саркастически уточнил Дмитрий. Ян уже начал спуск. — Если хочешь найти Лэйн живой — другого нет, — отозвался он, бросив короткий взгляд через плечо. Ян первым скрылся в темноте. Дмитрий почувствовал, как волна раздражения — или это была лихорадка? — накрывает его с головой. Он посмотрел на маслянистую воду, затем на спину Яна, который уже стоял по колено в зловонной грязи. Помедлив секунду, Дмитрий последовал за ним. Вода оказалась ледяной, пробирающей до самых костей, вымывая последние остатки тепла из раненого тела. Чем дальше они продвигались, тем выше поднимался уровень. Теперь жижа доходила до пояса. Они двигались медленно, цепляясь пальцами за скользкие, покрытые слизью стены. Паранойя Дмитрия крепла с каждым шагом: он был почти уверен, что его ведут в ловушку, из которой не выбраться. Внезапно Ян остановился и указал на узкую щель в стене. — Туда. Дмитрий с трудом пробрался ближе. Лаз был настолько тесным, что протиснуться в него можно было только боком. Вода здесь стояла почти по грудь, сдавливая рёбра. — Издеваешься? — прорычал Дмитрий. — Думаешь, я поверю, что Лэйн там, за этой стеной? Ян замер. В его взгляде мелькнула холодная, почти мёртвая насмешка. — А ты разве знаешь, где она? Или просто бродишь по туннелям, надеясь на чудо? — Осторожнее с тоном, — Дмитрий сделал шаг вперёд, так что их лица оказались почти вплотную. Не успел он закончить фразу, как Ян резко схватил его за плечо, пытаясь силой втолкнуть в проём. Дмитрий рванулся назад, едва не потеряв опору под ногами в скользкой жиже. — Руки убрал! — рявкнул он, хватая Яна за воротник и подтягивая к себе. — И что ты сделаешь? — Ян усмехнулся, но в его зрачках блеснула сталь. — Мне ничего не стоит оставить тебя в этой канаве с дыркой в голове, — голос Дмитрия сорвался на шёпот, пропитанный неприкрытой угрозой. — Если ты водишь меня за нос, я сдохну, но тебя заберу с собой. Ян не остался в долгу: его пальцы сомкнулись на запястье Дмитрия мертвой хваткой — сильнее, чем тот ожидал. — А если не вожу? Что тогда, командир? Снова будешь извиняться, как в тот раз? На мгновение напряжение между ними стало почти осязаемым. Но резкий всплеск воды где-то в глубине туннеля заставил обоих похолодеть. Дмитрий оттолкнул Яна, провожая его тяжелым взглядом. — Идем, — бросил Ян, разворачиваясь. Дмитрий не мог подавить вспышку воспоминаний. Ян ударил по больному намеренно, напомнив об их последней операции. Ирония судьбы: они снова оказались в похожей ловушке, зажатые в бетонной кишке, как когда-то в ущелье под перекрестным огнем. Тогда Ян, рискуя жизнью, вытащил его из-под обстрела. Но был ли это тот же самый Ян? Дальнейший путь превратился в пытку. Вода прибывала, а гладкие стены шахты многократно усиливали каждый шорох. Ян остановился у заклинившей гермодвери. — Помоги, — коротко приказал он. Дмитрий молча встал рядом. Они навалились плечами, но металл сидел намертво. — Тяни на счет «три»! — прохрипел Ян, напрягаясь всем телом. Ладони Дмитрия скользили по мокрой стали. На руках вздулись вены, рана в боку отозвалась ослепляющей вспышкой боли. Дверь поддалась с оглушительным скрежетом. Оба едва успели отшатнуться, чтобы не ухнуть в хлынувший поток. Они выбрались на сухой бетонный выступ. Дмитрий осел на ступени ржавой лестницы, пытаясь протолкнуть воздух в легкие. Ледяная вода лишь подстегнула лихорадку: тело била крупная, неумолимая дрожь. Ян присел рядом. Он выглядел не лучше — осунувшийся, с темными кругами под глазами. — Послушай, — начал Ян, ломая душную тишину. — Я знаю, что тогда всё выглядело паршиво. Но у меня не было выбора. Дмитрий смерил его косым взглядом. — А сейчас он у тебя, значит, есть? — Не особо, — Ян проигнорировал его желчь. — Тогда о доверии забудь. Его нет. Ян тяжело вздохнул. В полумраке было не разобрать — от усталости это или от застарелой вины. — Мне поручили найти артефакты, — произнес он, тщательно взвешивая каждое слово, будто ступал по минному полю. — Вещи... которые существовали задолго до того, как мы начали свою историю. Некоторые из них уже проявили себя, переламывая реальность, как сухие ветки. Дмитрий нахмурился, с остервенением выжимая подол куртки. — И как успехи? — сухо выплюнул он. — Один из них здесь. Символ разрушения. И очищения одновременно. — Ян нервно усмехнулся, избегая смотреть Дмитрию в глаза. — Если он пустит его в ход, последствия будут... окончательными для всех нас. Дмитрий поднял взгляд на сочащийся влагой потолок. Слова о «разрыве миров» звучали как бред сумасшедшего, но в этом проклятом месте всё казалось возможным. Он коротко кивнул — не в знак согласия, а просто чтобы Ян замолчал. Тот уловил этот жест, поднялся и направился к выходу из коллектора. Туннель наконец вывел их на открытую платформу. Под высоким сводом депо дрожали редкие лампы, заливая пространство болезненным желтоватым светом. На путях замерли списанные составы: изуродованные ржавчиной, покрытые слоем многолетней копоти. Ян скользнул в тень колонны, жестом приказав Дмитрию пригнуться. — Пришли, — Ян кивнул в сторону одного из поездов. — Её держат в вагоне. В каком точно — не знаю, её постоянно перемещают. Дмитрий прищурился. Поезд казался грудой мёртвого лома, окна были забиты листами железа. Но по периметру расхаживали двое охранников в чёрной униформе. — Это не просто сторожа, — прошептал Дмитрий, отмечая их стойку и то, как они контролируют сектора. — Профессионалы. — У них, скажем так, особая подготовка. — Откуда такие познания? — Дмитрий обернулся, его голос был острым, как бритва. — Неужто потому, что ты сам на них работаешь? Ян криво усмехнулся, но в его глазах читалась лишь смертельная усталость. — Если бы я работал на них, ты бы уже остывал в шахте. Они не оставляют свидетелей. Дмитрий шагнул вперёд, сокращая дистанцию до опасного предела. — Тогда почему ты здесь? Почему ты всё ещё жив? —тихо спросил он. Каждый слог был пропитан подозрением. Ян выдержал паузу, словно решая, стоит ли тратить на него правду. — Потому что я иду по следу их лидера. И если тебе нужны причины, то вот она: я пытаюсь предотвратить неизбежное. Дмитрий не отступил. — И что же это? — Тебе правда нужно объяснять? — Ян чуть склонил голову, и в его голосе проступило ледяное презрение. — Он готов нарушить сам баланс, разорвать ткань реальности. И Лэйн для него — ключ. — Значит, наши интересы временно совпадают? — Дмитрий скептически вскинул бровь. — Пока что — да. Мне плевать на твои мотивы. Ты хочешь её спасти, я хочу помешать им. Нам выгодно работать вместе. — Пока? Значит, ты всё равно планируешь использовать её или меня. — Нет, — отрезал Ян. — Я знаю, что они готовят. Это не просто жестоко — это чудовищно. Если она останется у них, её ждёт участь хуже смерти. Тишина повисла между ними, тяжелая и липкая. Дмитрий вглядывался в лицо Яна, пытаясь нащупать дно в этом омуте лжи. — У нас нет времени на паранойю, — Ян указал на часовых. — Либо мы вытаскиваем её сейчас, либо никогда. Что предлагаешь? — Я отвлеку их, — быстро проговорил Ян. — Ты проникаешь внутрь, находишь Лэйн и выводишь её. — Как удобно, — бросил Дмитрий. — Ты уводишь хвост и исчезаешь, оставляя меня разгребать последствия. — Если бы я хотел исчезнуть, я бы сделал это ещё в коллекторе. — Голос Яна стал жестким. — Ты либо идёшь, либо теряешь её. Решай. Дмитрий сильнее сжал рукоять пистолета. Вместо ответа он коротко кивнул. Ян воспринял это как сигнал. Скрываясь в густых тенях, он подобрал обломок бетона и швырнул его в дальний конец платформы. Грохот сработал идеально: когда охрана бросилась на шум, Ян намеренно обнаружил себя и увёл патрульных в противоположный туннель. Дмитрий прижался к колонне, сливаясь с темнотой. Дождавшись, когда шаги стихнут, он двинулся к ближайшему вагону. Вода в ботинках предательски хлюпала, каждый шаг по гравию казался пушечным выстрелом. Вдруг со стороны путей послышалось движение. Дмитрий замер, вскинув оружие. Ян мог отвлечь не всех, или же его уже скрутили. Не тратя секунды на сомнения, Дмитрий продолжил осмотр. В одном из окон за листом металла пробивался тусклый свет. Лэйн сидела у настольной свечи — единственного источника тепла и света. Она пыталась согреть озябшие пальцы о крохотное пламя. Её взгляд, измученный, но по-прежнему пронзительный, вспыхнул удивлением, когда дверь вагона с тихим лязгом поддалась. Дмитрий вошёл внутрь, мгновенно взяв пространство под контроль. — Лэйн... — выдохнул он. Имя сорвалось с губ едва слышным шепотом. Она замерла, глядя на него так, словно видела выходца с того света. Сердце ее забилось в лихорадочном ритме, заполняя тишину вагона. — Ты в порядке? — он быстро подошёл к ней, голос был напряжен, как натянутая струна. Лэйн сглотнула, пытаясь выдавить хоть слово, но голос подвел её. Она не могла отвести взгляда от его лица: каждая черта была ей знакома, но сейчас, в неверном свете свечи, Дмитрий казался другим. Почти ранимым и одновременно — пугающе чужим. Дмитрий сделал неуверенный шаг, словно проверяя пол на прочность. Лэйн рванулась к нему, едва не погасив пламя резким порывом воздуха, но замерла в шаге. Под разодранной одеждой виднелись синяки и мелкие порезы — следы чьей-то методичной жестокости. Дмитрий сглотнул, боясь представить, что скрывается под грубой тканью и через какой ад ей пришлось пройти. Лэйн, почти не осознавая своих действий, потянулась к его лицу, но её пальцы замерли в паре сантиметров от его щеки. Она видела, как его взгляд проследил за её движением, прежде чем снова столкнуться с её глазами. Дмитрий хотел прикоснуться к ней, убедиться в её реальности, но в последний момент рука дрогнула. Лэйн тоже отпрянула, внезапно осознав опасную близость. — Ты... правда здесь? — прошептала она. В этом шепоте смешались страх, облегчение и нечто такое, чему она еще не смела дать имя. Дмитрий лишь коротко кивнул. Молчание затягивалось, становясь невыносимым, густым. Время сжималось до ударов сердца, которые теперь, казалось, звучали в унисон. Всё, что имело значение, — этот миг, слишком длинный и мучительно короткий одновременно. Внезапно вагон содрогнулся. Глухой толчок откуда-то снизу заставил пол задрожать. С потолка посыпалась серая штукатурка. Дмитрий среагировал мгновенно: он схватил Лэйн за плечи и повалил на пол, прикрывая своим телом от возможного обвала. — Осторожно... — выдохнула она, но затихла. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. Она чувствовала его прерывистое дыхание на своих губах. Их глаза встретились. Дмитрий смотрел на неё с пугающей интенсивностью, словно боялся, что она растворится в пыли. Шум, дрожь земли, грохот — всё отошло на задний план. В его голубых глазах она видела тот же холодный блеск северного океана, который когда-то её покорил. Дмитрий медленно наклонился ниже. Лэйн не отстранилась, её губы невольно приоткрылись... И в этот момент — резкий скрежет железа, грохот распахиваемой двери. — Дмитрий! — вскрикнула Лэйн, в её голосе вспыхнула паника. Она изо всех сил оттолкнула его. — Прячься! Секундное замешательство. Но её отчаянный взгляд заставил его подчиниться. Дмитрий рывком поднялся и скользнул в густую тень за вагонным оборудованием, растворяясь в темноте. Дверь слетела с петель, и в вагон ворвались двое. Черная униформа сливалась с мраком, лица — холодные маски безжалостных исполнителей. — Подъём, — один из них рывком поставил Лэйн на ноги. — Руки убрали! — выкрикнула она, пытаясь вырваться. Второй солдат перехватил её запястья и с лязгом защёлкнул наручники. — Не дергайся, будет хуже, — предупредил он. Лэйн в ответ попыталась ударить его ногой в колено. — Пошли вы к чёрту! — её голос звенел под металлическими сводами. Солдаты обменялись короткими, циничными взглядами. Один из них грубо толкнул Лэйн к выходу. Дмитрий, затаившийся в укрытии, до боли стиснул рукоять пистолета. Всё его существо требовало всадить по пуле в затылки конвоиров, но он понимал: любая попытка боя в тесном вагоне превратит Лэйн в живой щит. Её приказ «прячься» жёг сознание, удерживая от рокового шага. Силуэт Лэйн уже исчезал в проёме, но в последнюю секунду она обернулась. В её взгляде, направленном в темноту, где скрывался он, отчаяние боролось с безумной надеждой. *** Павел и Анна стояли перед дверью, обклеенной выцветшим плакатом с изображением будущей линии метро, которая должна была соединить центр с пригородом. Дверь оказалась не заперта. По ту сторону свет подземного перехода мерк, погружая их в вязкую темноту. Они шли молча, опасаясь «сюрпризов», притаившихся во мраке. Проход за турникетами раздваивался. Когда-то это помогало пассажирам распределяться по платформам, но теперь лишь путало. Влажный, затхлый воздух напоминал о давно заброшенных подвалах. Анна старалась дышать через рот, чтобы не чувствовать тошнотворного запаха гнили. Павел помахал фонариком, оценивая направление. Под ногами хрустели осколки плитки, когда-то украшавшей стены. У входа на платформу из-за угла донесся тихий, едва различимый шёпот. Это не было эхом. Павел вскинул руку, приказывая Анне замереть, и выключил фонарь. Тьма стала абсолютной. Шёпот же делался громче, переходя в неразборчивое бормотание, перемежающееся надтреснутым смехом. — Там кто-то есть, — одними губами произнес Павел. Они осторожно заглянули за угол. Там, вжавшись в бетонный выступ, сидел человек. Его одежда превратилась в грязные, заляпанные чем-то тёмным лохмотья. Он хаотично водил руками по воздуху, будто ловил невидимых мух, раскачивался и внезапно хватался за голову. — Больно… Он сделал нам очень больно, — жалобно скулил безумец. — Я говорил, что не надо, а ты ослушался. — Вдруг он выпрямился, обращаясь к пустоте: — Нет, нет... я не могу... ему не угодить! Я же предупреждал! Анна отшатнулась. Павел наблюдал за этой сценой с холодным прищуром. — Похоже, кто-то провел в этом аду слишком много времени, — прошептал он. Безумец внезапно вскочил и начал метаться, словно отбиваясь от невидимого противника. Его скрюченные пальцы напоминали когти. — Что он делает? — едва слышно спросила Анна, вжимаясь в холодную стену. — Псих. Или под дозой, — Павел сжал рукоять пистолета, но доставать не спешил. — Не трогай его. Пройдем мимо. Безумец с размаху ударил кулаком в стену и взвыл. Стон мгновенно перешел в хриплый, раздирающий горло кашель-смех. Он наклонился вперед, готовый к прыжку, но внезапно замер, уставившись в пространство остекленевшими глазами. — Люди для неё — лишь букашки под ногами! — взвыл он, указывая пальцем прямо на Павла и Анну. — Она хочет начать всё сначала! — Уходим. Живо, — Павел схватил Анну за руку и потащил в боковой проход. Они обошли его по служебному коридору. Голос безумца за спиной то срывался на яростный крик, то переходил в скулеж, пока не стих совсем, но ощущение его присутствия всё еще ползло следом, точно невидимая змея. — Думаешь, он нас заметил? Или это просто бред? — голос Анны дрожал. — Надеюсь, если здесь есть кто-то поопаснее, они не слушают сумасшедших, — Павел проверил магазин пистолета. — Но будь начеку. Они вышли на платформу и спустились в туннель, откуда доносился странный, нарастающий гул. Рельсы под ногами мелко вибрировали. Слабый луч фонаря выхватывал лишь пару метров пути, упираясь в бесконечную черноту. Запах сырости смешивался с едким ароматом озона и старой пыли. Внезапно гул превратился в рев. Стены задрожали. Анна замерла, оглядываясь назад, туда, где из темноты пробивался призрачный, мертвенный свет. — Поезд, — выдохнул Павел. Он лихорадочно огляделся, но в этой части туннеля не было ни технических ниш, ни выступов. Грохот перекрыл все звуки. — Ложись между рельсов! Быстро! Не дожидаясь ответа, Павел схватил Анну за плечо и дернул вниз. Она вскрикнула, но он уже прижал её к холодным, пахнущим мазутом шпалам, накрыв своим телом. — Не шевелись, — выдохнул он. Его горячее дыхание обжигало её щеку. Гул перерос в оглушительный, первобытный рев. Поезд ворвался в туннель, толкая перед собой плотную стену воздуха и пыли. Сталь скрежетала о сталь, вибрация пробирала до мозга костей. Анна зажмурилась, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Состав несся прямо над ними — многотонная железная смерть в нескольких сантиметрах от спины Павла. Он прижал её к земле еще сильнее, словно пытаясь вдавить в бетон. Мгновение растянулось в вечность, но состав промчался. Гул начал стихать, оставляя после себя вакуум и давящую тишину. Павел приподнялся, осторожно отпуская плечи Анны. — Ты цела? — голос его дрожал от избытка адреналина. — Жива, — Анна поднялась на колени. Ноги были ватными. — Догоняем! — бросил Павел, вскакивая на ноги. — Это наш единственный шанс проскочить за периметр. Анна стиснула зубы и побежала, игнорируя боль в легких. Вагоны стали отчетливее видны в мерцании красных сигнальных ламп. Павел на ходу запрыгнул на узкую подножку последнего вагона, вцепившись в стальной поручень, и обернулся. — Руку! Прыгай! — крикнул он, перекрывая шум колес. Анна ускорилась, но поезд продолжал набирать ход. Подошвы скользили по щебню, дыхание превратилось в хрип. Она вытянула руку, пытаясь достать до Павла. Их пальцы почти соприкоснулись, но силы оставляли её. — Держись! — в его голосе звенело предельное напряжение. — Еще рывок, давай! — Павел! — её крик сорвался. Она почти сдалась, когда в последнюю секунду прыгнула вперед. Павел рванулся навстречу, мертвой хваткой вцепился в её запястье и рывком вытянул на выступ вагона. Оба рухнули на холодный металл, судорожно хватая ртом воздух. — Чуть... не опоздали на рейс, — Павел попытался усмехнуться, вытирая пот со лба. — Ты сумасшедший, — выдохнула она. Лицо горело от напряжения и злого бессилия. Поезд долго шел сквозь заброшенные, темные станции, мимо обрушенных сводов и скелетов старых путей. Ледяной ветер пробирал до костей, выдувая последнее тепло. Наконец состав начал замедляться. — Приехали, — коротко бросил Павел, кивая на свет впереди. Они спрыгнули с подножки, пока поезд еще катился в темноте туннеля. Перрон впереди был залит тусклым, болезненным светом ламп. Из укрытия за колонной они наблюдали, как к составу спускаются военные. Форма была им знакома, лица — суровые, без тени эмоций. Началась разгрузка. Группа солдат с красными повязками вытащила из вагона массивный деревянный ящик, стянутый стальными полосами. Его несли четверо под конвоем автоматчиков. — Охраняют как святыню, — прошептала Анна. — Думаю, это то самое содержимое фургона, который шел под прикрытием, — ответил Павел, не отрывая взгляда от груза. Тишина платформы давила. Анна заметила, как пальцы Павла коснулись кобуры — непроизвольный жест бойца перед схваткой. Внезапно дверь одного из вагонов распахнулась с душераздирающим скрежетом. Из темноты вывели людей. Руки связаны, головы опущены. Среди пленных Павел мгновенно узнал Нико. Она шла неуверенно, пошатываясь. Его взгляд тут же ожесточился: по лицу Нико было ясно, что её били долго и методично. Она бы никогда не пошла так покорно, если бы в ней оставались силы. Пленные двигались как сломленные куклы. Павел стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Анна слышала его тяжелое, сбивчивое дыхание. — Что они задумали? — едва слышно спросила она, боясь, что ярость Павла сейчас подожжет этот пороховой погреб. — Ничего хорошего, — хмуро отозвался Павел. Его взгляд был прикован к четверым пленным. Выглядели они не лучше Нико. Анна заметила, как тяжелый ящик перегрузили на тележку и покатили к грузовому лифту. Чуть дальше на перроне они увидели хаотичное скопление палаток. Грязное тряпье и куски брезента тянулись вдоль стен, а изнутри доносились тихие, болезненные стоны. Солдаты проходили мимо, не оборачиваясь, словно эта картина давно стала для них привычной и скучной. Стараясь не выходить из тени, Анна и Павел медленно продвигались по платформе. Вдоль стен на вонючих матрасах лежали или ползали люди в рваной форме. Их глаза светились нездоровым зеленым огнем, кожа была изъедена язвами, а лица превратились в обтянутые пергаментом черепа. — Что с ними? — прошептала Анна. Голос сорвался, она прижала ладонь к губам, подавляя рвотный позыв. Павел молчал. В его глазах гнев боролся с невыносимым осознанием. — Те, кто пережил дозу эсперамина, но стал его рабом, — наконец произнес он. Усталость в его голосе была тяжелее свинца. — Это уже не люди. Лишь то, что от них осталось. — Те самые подопытные из досье? Анна прислушалась. Хриплый, монотонный шепот сотен голосов сливался в жуткую литанию: — Свят, свят, свят Дарующий Блага, который был, есть и грядёт... Она отшатнулась, когда один из несчастных поднял голову и, растянув губы в липкой улыбке, потянулся к ней дрожащей рукой. Павел резко шагнул вперед, отстраняя зависимого. Но в следующую секунду он замер, словно от удара в лицо. Седина, характерный шрам на шее... В этом существе он узнал Полковника разведки — человека, к которому Нико когда-то отправила его за помощью. Полковник тогда взял плату единственной таблеткой эсперамина. Павел и подумать не мог, что тот был на крючке. — Свят, свят... — прохрипел Полковник. Слюна текла по его небритому подбородку прямо на лохмотья. — Дарующий... Павел опустился на корточки, вглядываясь в пустые глаза старика. В них не было и капли узнавания. Только беспросветная мгла. Слова застряли в горле Павла. Он смотрел на своего бывшего наставника как в зеркало собственных кошмаров. — Он преподавал у нас, когда меня зачислили в разведку, — глухо пояснил Павел. — Позже он стал моим лучшим информатором. Профессионалом до мозга костей. Анна осторожно коснулась его плеча. — Павел, это бесполезно. Его больше нет. — Я знаю! — рявкнул он, но тут же осекся, опуская голову. — Я знаю... Животный страх сковал его. Дыхание стало рваным. Перед глазами замелькали лица тех, кого он не успел вытащить. Павел понял: он смотрит на финал, который уготован им всем, если они проиграют. Его рука сама потянулась к кобуре. — Павел, — умоляюще прошептала Анна. — Не надо. Шум поднимет всё депо. Он поднял руку, заставляя её замолчать. Взгляд его был направлен в пустоту. — У него был выбор, — сказал он, словно оправдываясь перед призраком. — Он знал, на что шел. Но никто не заслуживает такого конца. Полковник снова забормотал свою безумную молитву. Павел глубоко вздохнул, прижал пистолет к его виску и нажал на спуск. Глухой, подавленный выстрел хлопнул под сводами перрона. Тело Полковника безвольно обмякло на грязном матрасе. Анна застыла, чувствуя, как ледяной холод сковывает сердце. Тишину платформы разорвал тяжёлый, мерный гул подкованных сапог. Павел, словно очнувшись от ступора, резко огляделся, осознавая фатальность своего поступка. Его лицо окаменело. Без единого слова он схватил Анну за плечо и втиснул её в узкую щель между строительными мешками и грудой ржавых конструкций, скрытых густой тенью. — Что бы ни случилось, не высовывайся, — прошептал он. Голос был сухим и жестким. Он на мгновение поймал её взгляд, пытаясь передать уверенность, которой сам уже не чувствовал. Анна хотела возразить, но Павел уже отстранился. Он вышел на свет, расправив плечи. Его шаги были размеренными, вид — почти спокойным, но Анна видела, как подрагивают его пальцы. Это была маска, сдерживающая лавину отчаяния. Девушка замерла, не сводя глаз с его спины. Дыхание стало поверхностным и частым, каждый вдох отдавался резкой болью в ребрах. Свет мощных фонарей прорезал мрак с противоположного конца платформы, и Павел оказался в самом центре ослепительного круга. Солдаты подлетели к нему мгновенно, грубо заломив руки за спину. Павел не сопротивлялся. Из строя вышел офицер. Старший лейтенант Игорь Селиванов двигался с пугающей грацией хищника. Даже в полумраке Анна видела, как неестественно ярко вспыхивают изумрудным огнем его глаза. Его лицо, покрытое жесткой щетиной, казалось высеченным из камня. Жеваки на челюсти мерно двигались, а вокруг него разливался тяжелый, приторно-химический запах, от которого кружилась голова. — Я один, — твердо произнес Павел, глядя в упор на лейтенанта. — Здесь больше никого нет. Селиванов чуть склонил голову, изучая пленного, но затем небрежно махнул рукой подчиненным: — Осмотрите каждый угол. Солдаты начали прочесывать платформу. Анна сжалась в комок, стараясь слиться с бетоном. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно выдает её местоположение. Шаги гремели совсем рядом. Тонкие иглы лазерных целеуказателей заплясали по мешкам, прямо над её головой. Она нащупала пальцами тяжелую стальную балку — жалкое подобие оружия. Секунда — и ярко-красная точка замерла на её лице. — Здесь еще одна! — рявкнул солдат. Анну рывком выдернули из укрытия. Балка с оглушительным звоном упала на пол. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, её потащили к свету. Она зажмурилась, пытаясь отгородиться от реальности, но её грубо поставили на колени рядом с Павлом. Павел сидел неподвижно, опустив голову, его лицо скрывала густая тень. Анна чувствовала исходящий от него холод. Это было не безразличие — это было осознание краха. — Предатели... — выдохнула Анна. Голос дрожал от страха, переходящего в горькую злобу. Селиванов усмехнулся. Ухмылка была пустой и жуткой. Он медленно обошел Анну, рассматривая её, как любопытный биологический образец. — Предатели? — протянул он, наклоняясь к самому её уху. Его дыхание, пропитанное табаком и той самой сладковатой химией, коснулось её кожи. — Громкое слово. И совершенно неверное. Нет, милая. Мы — спасители. Мы делаем это ради будущего вида. Он выпрямился, глядя на неё сверху вниз с расчетливым интересом. — Или ты считаешь иначе? Думаешь, ты понимаешь, что здесь происходит? Думаешь, ты способна отличить верность от измены? Анна вскинула голову, её голос зазвенел, как натянутая до предела струна. Она попыталась подняться, но хватка солдат на её плечах стала стальной. Теперь она видела отчетливо: глаза всех стоящих рядом бойцов мерцали тем же ядовито-зеленым светом. В воздухе стоял плотный, удушливый запах эсперамина. Они были не просто солдатами — они были живым оружием, накачанным препаратом до предела. Селиванов снова взглянул на Анну, и в его пронзительных глазах проступило нечто похожее на сочувствие хищника к жертве. — Скажи мне, — прошептал он, склоняясь к самому её лицу, — ты веришь в контроль? Или всё же в судьбу? Анна лишь плотнее сжала челюсти, отказываясь подыгрывать ему. — Мы не стоим на пороге Апокалипсиса. Мы уже живём внутри него, — продолжил Селиванов, не дождавшись ответа. Голос его стал сухим и жёстким. — Мир требует очищения. Разрушения будут продолжаться с каждой новой вскрытой печатью, и только Дарующий Блага знает, как остановить этот цикл. Он замолчал, обводя солдат тяжёлым взглядом. — К алтарю их, — приказал Селиванов. Его голос теперь напоминал лязг стали. — Последние гости прибыли. Пора начинать. Анну грубо подхватили под локти и поволокли вперёд. Ноги цеплялись за неровности пола, сердце в груди билось в паническом ритме. Она обернулась на Павла, но тот лишь опустил голову. В его глазах она увидела не холодное безразличие, а чистый, первобытный ужас. Такой же, как у неё самой. Их вели по бесконечным лестничным пролётам, уходящим вглубь станции. Селиванов шёл во главе процессии, временами замирая и поворачивая голову, будто прислушивался к звукам, недоступным человеческому уху. Он ловил шёпот, рождённый в пустоте туннелей. Анна, собрав остатки самообладания, выкрикнула в спину офицеру: — Что вы затеяли?! Мы все — часть «Исхода», у нас одни цели! Селиванов остановился и медленно обернулся. На его губах заиграла странная ухмылка — так взрослые реагируют на наивные вопросы детей. Он жестом велел солдатам продолжать движение и заговорил мягко, почти ласково: — Тебе не понять. Мы все ждали единого спасения, но нам были протянуты две руки. В одной — ответы, в другой — трусливое отрицание Истины. Пришлось выбирать. Он провел ладонью по стене, словно смахивая невидимый налёт времени. — «Красные» и «синие»... — задумчиво произнёс он, смакуя слова. — Контроль и принятие. Забавно, как люди обожают делить мир на своих и чужих. «Левые» бредят контролем над Сферой, высокомерно игнорируя пророчества. Они мнят, что подчинят её силу, сделают её ресурсом. Верят, что купят себе бессмертие. Но какой ценой? И кто из вас будет удостоен этой... милости? Он снова впился взглядом в Анну, его зрачки сузились до точек. — Твой брат? — прошептал он. — «Синие» так долго подозревали его в измене лишь потому, что никогда не могли полностью его подчинить. Красивый спектакль они разыграли, не находишь? Вы все одержимы контролем. Познанием. Но есть вещи, которые нужно просто принять. Он передернул плечами и продолжил путь, обращаясь теперь к кому-то невидимому. — Дарующий уже ждёт. Возможно, он откроет тебе ту истину, которую я не в силах облечь в слова... Внезапно Павел, которого конвоиры подтолкнули ближе к Анне, наклонился к её уху. Его шёпот, прозвучавший сквозь стиснутые зубы, заставил кровь в её жилах заледенеть: — Дмитрий работает на них. С самого начала. Всё это было ловушкой.