СНР: Чёрный Лебедь

— Военным предоставляют жильё ближе всего к ангарам, на случай ЧП, — сказал Дмитрий, открывая дверь своей квартиры и толкнув её плечом. Первым делом он подошёл к плотным, не пропускающим свет шторам и по привычке проверил обстановку за окном. Хотя опасаться пока было нечего. Пока что. — Нам это сыграет на руку, но придётся посидеть здесь пару часов, — он указал на серое здание с камерами на противоположной улице, похожее на тюрьму. — Постараюсь приготовить что-нибудь поесть. Лейн огляделась. Её внимание привлекли мрачные серо-зелёные стены и минималистичная обстановка. Комната казалась пустой, безликой. Мебели было мало: узкая кровать, шифоньер, стол, два стула, небольшая кухня. Но личных вещей было ещё меньше — один только военный рюкзак для походов у кровати да несколько потрёпанных книг, сложенных стопкой в углу. — Чистые полотенца в душе, если хочешь помыться, — добавил Дмитрий, кивая в сторону двери с облупившейся краской. Его движения были чёткими и выверенными, но Лейн почувствовала холодную отчуждённость. Дмитрий, казалось, был здесь лишь телом, но не духом. В ванной Лейн включила горячую воду. В туалете также не было ничего из личных вещей. Шум струй эхом отразился от холодных стен. Тепло приятно обжигало кожу, смывая усталость последних дней. Она закрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Но радость была недолгой: когда она вышла, пересохшая кожа начала зудеть, оставляя неприятное ощущение липкости. Одежду пришлось надеть ту же, но уже сырую, после неудачной попытки застирать засохшие пятна. Она местами прилипала к телу, холодя и усиливая дискомфорт. На кухне запах разогретого сухпайка уже заполнял квартиру. Дмитрий работал методично, руки его двигались уверенно, но лицо оставалось непроницаемым. Лейн вытерла пыль со стула, прежде чем сесть. На столе стояли консервированный тунец и сухари. Свет от настольной лампы подчёркивал скромность ужина. — Ты практически здесь не живёшь, — заметила она, разломив сухарь в руках. Дмитрий поставил перед ней тарелку с лапшой, затем уселся напротив. — По сути, только когда сижу без дела. А меня уже давно никак не оставят в покое. Лейн взяла вилку. Лапша была почти безвкусной, но после всего пережитого казалась едва ли не деликатесом. — Донован пояснила, что «Исход» — военно-научный центр, — произнесла она осторожно, стараясь держать голос ровным. — Но ты не простой военный, Дмитрий. Чем же ты занимаешься? Дмитрий замер, не донеся вилку до рта, и опустил её обратно в тарелку. Он внимательно посмотрел на Лейн, стараясь прочитать суть вопроса на её лице. — Спецназ, разведка, — ответил он резко, как будто отрезал ножом, и запил свои слова вином, налитым в кружку. — Миссии, которые большинство не выдерживает. Всё ради «большого дела». Лейн почувствовала, как её сердце сжалось. Она уже пожалела о своём вопросе, но Дмитрий продолжил: — А ты? Ты тоже завралась. Надеюсь, Донован ты напела песенку про то, что ты простой психолог и к криптографии не имеешь никакого отношения. Он снова взял вилку и сделал паузу, обдумывая по-новой собственные слова. — Хотя вряд ли на неё это подействовало, если она и так знает всю правду о тебе и решила, что ты пригодишься. Лэйн побледнела. Она сжала вилку так сильно, что та чуть не выскользнула. Грудь сдавило, как если бы кислорода вдруг стало слишком мало. Она попыталась встретить его взгляд, но глаза Дмитрия были холодными и проницательными, как у хищника. — Для меня твоя ложь не имеет значения, — сказал он, равнодушно продолжив есть. — Ко мне стали часто приходить очень влиятельные люди, которые не принимают отказов. Я бежала сюда от них. С отцом мы давно не общались, поэтому место выбрала потому, что оно мне знакомо — как и язык. Так легче затеряться в толпе, выдать себя за свою. Лейн сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дрожь. — Ложь у тебя мастерски отточена. В Штатах можешь продолжать прикрываться ею, но под другим именем. — Давай начнём с начала, — предложила она, глядя ему прямо в глаза. — Что из твоих слов правда? Дмитрий медленно поднял взгляд, задержавшись на ней чуть дольше, чем было нужно. — Всё, что касается Михаила, — ответил он. Голос был тихим, но твёрдым. Их взгляды пересеклись, и в этом было больше, чем слова могли выразить. После ужина Дмитрий, так ничего и не сказав, стал убирать со стола. Лэйн сидела, поджав колени и обхватив кружку с остатками чая руками, словно пыталась согреться. Свет лампы отбрасывал резкие тени, превращая их лица в мозаичные портреты — яркие с одной стороны и погружённые в тень с другой. — Иди поспи. Отдохни, — сказал Дмитрий, вытирая стол влажной тряпкой. Его голос был ровным, таким, каким обычно отдают приказы подчинённым, но Лэйн уловила в нём усталость. Металлическая ложка со стуком упала на дно кастрюли, когда Дмитрий убрал последние остатки еды. Звук эхом отразился в тишине. — А ты? Он на секунду замер, словно вопрос застал его врасплох. Затем, не глядя на неё, потянулся к шкафчику и достал бутылку виски. — Пойду прогуляюсь, — произнёс он, наливая себе полную кружку, в которой за ужином пил вино. Стаканов у него просто не было. Лейн почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она видела, как Дмитрий осторожно взял кружку, как его пальцы слегка дрожали. Лишь короткий взгляд на его руку — бледные костяшки, напряжённые пальцы — дал ей понять, что за внешним спокойствием скрывается нечто противоположное. — Ты знаешь, что это не поможет, — тихо сказала она, стараясь, как сирена, завлечь его своим голосом, заставить отказаться от затеи, убедить, что она права. — Оно ничего не облегчит. Дмитрий поднял на неё взгляд поверх кружки, словно не сразу понял, что она сказала. Затем медленно сделал глоток. — Лучше, чем ничего, — отрезал он, поставив полупустую кружку на стол с едва слышным стеклянным стуком. — Тогда ляг со мной, Дмитрий, — в её шёпоте прозвучало нечто твёрдое, несгибаемое. Она не даст ему вот так просто отнекаться. — Хотя бы на час. Судороги не отпустят просто так. Он усмехнулся — холодно, без эмоций. Щёки Лэйн порозовели, словно она сказала что-то непристойное. — Со мной всё в порядке, — ответ прозвучал так, будто он говорил это не ей, а себе. Лэйн отодвинула кружку и встала. Свет лампы, казалось, стал ярче, проявляя решительность на её лице. — Ты даже не понимаешь, что ставишь нас под угрозу, — она сделала шаг ближе, и её голос стал твёрже. — Если ты продолжишь себя так убивать, то кто тогда вытащит меня отсюда? Ты сам сказал, что в Сибири мне не место. Дмитрий не ответил сразу. Он снова потянулся к кружке, но остановился, обдумывая её доводы. Он посмотрел на Лэйн. В её глазах читалась не только тревога, но и страх — страх потерять единственного человека, который мог её защитить. — Хорошо, — наконец произнёс Дмитрий, тяжело выдохнув. Она кивнула и отступила в сторону, чтобы дать ему пройти, но закрыла собой кружку, словно опасаясь, что он передумает и вернётся за ней. Дмитрий медленно двинулся к кровати и, разувшись, завалился на спину. Лэйн легла рядом, оставив между ними пространство. Она старалась не двигаться. Тишина комнаты стала почти осязаемой — её нарушали только их дыхание и слабое жужжание вентиляции. — Я тоже врал, — вдруг сказал Дмитрий. Его голос звучал низко и ровно, как будто он готовился к этому давно. Лэйн повернула голову, взглянув на него, но не стала давить. Дмитрий медленно выдохнул. — Я сказал, что тебя ищет полиция за убийство, — он остановился, подбирая слова. — Это была ложь. Я хотел, чтобы ты сотрудничала. Думал, что если горе тебя не сломило, то страх перед законом точно заставит открыться мне. Но ты не так-то проста. Слова, словно острые иглы, прокалывали тишину, оставляя болезненные следы. — Ты не представляешь, как это трудно… было. Делать вид, что мне всё равно, — добавил он. Его взгляд оставался прикован к потолку, будто он боялся встретиться с её глазами. — Мы оба притворялись, чтобы выжить, — наконец сказала она. Он повернул голову, и их взгляды встретились. В этот момент, лёжа полностью одетыми, казалось, что правда обнажила их обоих, показала всё их уродство вместе с красотой. Тишина вернулась, но теперь она уже не была наполнена секретами или ложными обещаниями. Дмитрий почувствовал, как дрожь в теле постепенно уходит. Он закрыл глаза, впервые за долгое время позволив себе расслабиться. Ночь нарушал лишь ровный, размеренный шум вентиляции и слабое потрескивание отопления. Дмитрий спал на краю кровати, как человек, привыкший всегда быть настороже. Лэйн лежала рядом, укутавшись в одеяло. Сон её был беспокойным: она всё время металась с одного бока на другой. Хотя дышала она ровно, даже во сне её лицо оставалось нахмуренным, будто она продолжала бороться с невидимыми врагами. Тонкий треск где-то в глубине здания стал первым сигналом. Он был таким слабым, что не разбудил бы обычного человека. Но Дмитрий, привыкший спать чутко, резко открыл глаза. Первым делом он потянулся к кобуре, что висела у изголовья. — Что-то случилось? — прошептала Лэйн, не шевелясь, но уже проснувшись. Прежде чем он успел сформулировать внятный ответ, пол под кроватью вздрогнул. Сначала это напоминало лёгкую вибрацию, как если бы неподалёку проехал тяжёлый грузовик. Но в следующие секунды она усилилась, и комната начала ходить ходуном. Трещащий звук был оглушительным. Половицы жалобно скрипели и ломались, штукатурка с потолка посыпалась белыми хлопьями. Дмитрий мгновенно схватил Лэйн за руку и потянул прочь с кровати. В тот же момент несущая часть потолка обвалилась. Если бы они задержались в постели хоть на секунду дольше, их бы придавило. Дмитрий заставил их спрятаться под столом. — Не двигайся! — рявкнул он, но его голос утонул в рёве разрывающихся стен. Вибрация стала такой сильной, что стол над ними подпрыгнул. Стены дрожали, словно были сделаны из бумаги, а не из бетона. Откуда-то из глубины дома донёсся протяжный металлический скрежет — несущие балки с трудом выдерживали нагрузку. С потолка сорвался светильник, разбившись о пол сотнями мелких осколков. Запах бетонной пыли тут же заполнил воздух, пробираясь в лёгкие. Дмитрий подтянул Лэйн ближе к себе, пока сверху сыпались обломки. Внезапно громкий треск прогремел прямо над ними. Когда пыль немного осела, он понял, что несущий каркас над столом выдержал. Дмитрий откинулся в сторону, стараясь оценить обстановку. Вокруг лежали обломки, кирпичи, сломанная мебель. Лэйн закашлялась, отмахиваясь от пыли. Её лицо было покрыто мелкими ссадинами, но в глазах горел ужас. — Ты цела? — Дмитрий схватил её за лицо, всматриваясь в поисках серьёзных повреждений. Она кивнула, всё ещё кашляя. — А ты? — Не важно, — буркнул он, уже разгребая обломки, чтобы достать рюкзак. Он быстро проверил содержимое — аптечка, оружие, батареи, фонарь. — Мы должны выбираться, — сказал он, бросив рюкзак через плечо. Дмитрий подошёл к двери и начал разбирать завал. Его руки цепляли холодные, шероховатые кирпичи, оставлявшие на ладонях пыльные разводы и царапины. Лэйн поднялась на ноги, шатаясь, будто земля всё ещё дрожала. — Дмитрий, смотри, — сказала она. Он остановился и обернулся. Лэйн стояла, указывая на дыру в потолке. Дмитрий, тяжело дыша, поднял взгляд. Сквозь зияющее отверстие было видно небо. Оно больше не было чернильно-чёрным: звёзды десятками прочерчивали горизонт, оставляя за собой кроваво-алые хвосты. — Это… что это? — выдохнул Дмитрий, глядя в небо с ужасом и трепетом одновременно. — Не знаю. Но если это то, о чём говорилось в Книге… — она не закончила фразу. Дмитрий поднялся и положил руку ей на плечо. Его глаза сузились — он пытался осмыслить увиденное. Лэйн повернулась к нему, её лицо было бледным. — Тогда слушай меня, — сказал он. Его голос был твёрдым, несмотря на дрожь в руках. — Следуй за мной. Мы должны выбраться отсюда. Один неверный шаг — и нас похоронит здесь заживо. Она кивнула, и они вместе начали пробираться к выходу. Электричества не было, но путь освещала огненная ночь, временами вспыхивавшая, как при дневном свете. Когда они выбрались из здания, реальность оказалась куда мрачнее их ожиданий. Солдаты и люди в халатах или пижамах бегали и кричали: кто-то от ужаса, кто-то отдавал приказы. Некоторые были окровавлены, другие — покрыты пылью. В воздухе висела взвесь от рухнувших зданий. Издалека тянуло гарью — горел склад с оружием. Дмитрий сжал руку Лэйн так крепко, что она невольно поморщилась, но ничего не сказала. Их толкала толпа — сотрудники базы, солдаты, раненые. Все неслись в разные стороны, как муравьи, лишившиеся ориентира. Над головами мигали ярко-красные аварийные лампы. По мегафону выла сирена. — Не отставай, — глухо бросил Дмитрий, не оборачиваясь. Он точно знал, куда им сейчас надо. Лэйн ничего не ответила — только крепче сжала его ладонь, чувствуя, как дрожит её тело. Она знала, что паника вокруг усиливает страх, но его корни уходят глубже. Девушка словно видела, как сбывается самое страшное из пророчеств, что ей довелось когда-либо перевести. Некоторые здания казались лишь призраками своей прежней формы — фасады были разворочены, крыши обрушены. — Чёрт, чёрт! — Дмитрий судорожно нащупал телефон, другой рукой по-прежнему удерживая Лэйн. Он набрал номер Анны, и звук гудков был почти неразличим из-за шума вокруг. Гудок. Ещё один. Лэйн заметила, как на его лице проступила тревога. — Ну же, возьми трубку, — прошептал он себе под нос, срываясь на глухое рычание. Здание больницы, некогда белое и стерильное, теперь выглядело как изувеченный скелет. Часть его лежала в руинах, словно его снесли до основания. Откуда-то из-под обломков торчала человеческая рука. Дмитрий застыл, глядя на эту картину. — Анна… — его голос дрогнул, но он не позволил себе остановиться. Он бросился к развалинам, срывая с плеча рюкзак и хватая первый попавшийся обломок. Камни холодили ладони, шершавые края и куски металла раздирали кожу. Он работал без остановки, как автомат, срывая с себя остатки самоконтроля. — Дмитрий! — позвала его Лэйн. Она видела его отчаяние — то, как он боролся с самим собой, пытаясь доказать, что ещё способен на что-то повлиять, и в то же время ярое пламя надежды в его глазах: сестра могла быть жива. — Дмитрий, стой, — Лэйн шагнула ближе, но он не услышал. — Это бесполезно! — Она здесь! — рявкнул он, не отрываясь от своего дела. Его голос был полон боли, почти отчаяния. Лэйн застыла. В горле встал ком, когда она поняла, что должна признаться, но слова не выходили. Это по её вине Анна оказалась здесь — сейчас. Но страх потерять Дмитрия был сильнее. Он душил её, нашёптывая, что стоит ей обмолвиться — и он, потеряв самообладание, пристрелит её на месте. — Дмитрий… — она тихо подошла к нему и осторожно положила руку ему на плечо. — Стой, послушай. Это… это не твоя вина. — Не моя? — он резко повернулся. Его взгляд был настолько свиреп, что Лэйн показалось, будто он уже выстрелил ей в грудь. — Я её брат, чёрт возьми! Ты хоть раз можешь головой подумать? Я за неё в ответе. Она посмотрела на него сквозь слёзы, зная, что одно-единственное слово может подорвать их отношения, как динамит. — Ты не в силах спасти всех, кого любишь, — прошептала она, сдерживая дрожь в голосе. Дмитрий посмотрел на неё с тем же отвращением, с каким когда-то смотрел на тюремщиков, пытавшихся выбить у него признания силой, сломить его. Он грубо скинул её руку с плеча и выпрямился в полный рост, нависая над девушкой, как тень. Сердце Лэйн заколотилось. Казалось, сейчас он скажет, что она права, и что её — единственную — он сможет спасти лишь потому, что она ему откровенно ненавистна. Из-за её спины появились солдаты в полной экипировке, как на войне. — Всем велено идти к пункту эвакуации! — крикнул один из них, указывая в сторону колонны бронетехники. — Здесь нельзя оставаться! — Уведите их, — добавил другой, подталкивая Дмитрия в указанную сторону. Дмитрий резко отдёрнулся, но Лэйн положила руку ему на запястье. — Нам нужно идти, — сказала она наконец. Голос дрожал. — Если она была там, мы узнаем. Но сейчас ты нужен здесь. Ты нужен мне. Его взгляд встретился с её. На долю секунды он задержался — отстранённый, суровый, пугающе пустой. Затем Дмитрий кивнул, разжимая крепко сжатые кулаки и челюсть. — Хорошо. Он прошёлся взглядом по местности. Солдаты повели их в противоположную сторону от ангара. *** Павел пробирался через толпу у оборудованного в спешке пункта эвакуации — места, где собирали машины для перевозки персонала и загружали уцелевших сотрудников. Он закинул за спину винтовку, стараясь выглядеть собранным, но сердце тяжело колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Сразу после первых толчков он едва успел выбраться из здания оружейной, как на него наткнулись бойцы с синими маркировками — такие же принуждённые добровольцы, как и он. Не обратив внимания на винтовку в его руках, солдат бросил ему грязный перевязочный пакет и ткнул пальцем в сторону раненых, которых укладывали на импровизированные носилки. — Помогай. У нас тут людей не хватает! — Я не медик, — начал Павел, но его перебили. — Знаю. Руки есть? Отлично, теперь ты санитар. Не дав Павлу шанса возразить, его тут же потащили туда, где трое бойцов пытались остановить кровотечение у мужчины с химическими ожогами. Один из них истерически кричал, требуя больше бинтов. Павел не успел осознать, что делает, как его руки уже механически накладывали повязку. Он помогал перебинтовывать раненых и загружать их в машины. Крики вокруг сливались в сплошной гул, запах гари и крови забивал нос. Адреналин гнал его вперёд, заставляя двигаться быстрее, несмотря на это он помнил, зачем всё ещё здесь. — Вы не видели Валентину? — спрашивал он у каждого знакомого, кто попадался ему на пути. Ответы были одинаковыми: — Нет, не видел. Неподалёку он заметил знакомую фигуру — словно луч света в этом хаосе. Дмитрий продвигался сквозь толпу в противоположном направлении вместе с Лэйн. Павел несколько раз пытался перекричать шум, выкрикивая его имя, но каждый раз голос тонул в гуле приказов, стонах раненых и рёве двигателей. Дмитрий был слишком сосредоточен на своём, а Лэйн выглядела так, будто ноги едва держали её. Павел побежал следом. Где-то рядом доносились приказы главнокомандующего: — Работаем, помогаем всем. Мы своих не бросаем! — Дмитрий! — отчаянно выкрикнул Павел ещё раз. Но тот не услышал. Дмитрий целеустремлённо пробирался вперёд, сжимая руку Лэйн. Вскоре они исчезли в кипящей массе людей. В груди Павла сжалось неприятное, тянущее чувство. — Чёрт с тобой, — пробормотал он, пытаясь задавить накатившую обиду. Он заставил себя глубоко вздохнуть и огляделся, выискивая хотя бы слабый шанс, что Валентина тоже могла быть здесь. Сзади раздались команды. Главнокомандующий — высокий, худощавый мужчина в идеально отглаженной форме — кричал в мегафон: — Все бойцы, не занятые эвакуацией, к жилым зданиям! Проверяем блоки, ищем выживших! Павел поднял руку. — Беру группу на северный блок! — Действуй, — коротко бросил командир, уже переключаясь на другие участки. Павел окликнул троих бойцов поблизости и велел следовать за ним. У всех был одинаково потрёпанный вид. — Удерживайте строй, не теряйте визуальный контакт друг с другом, — коротко бросил Павел, направляясь в сторону, где жила Валентина. Они вошли в тёмный коридор уже почти родного здания. Красный аварийный свет мигал и временами почти ничего не освещал. Провода свисали с обвалившегося потолка, как нити паутины. Запах пыли забивал нос, эхо шагов разносилось по узким коридорам. Павел шёл впереди. Его взгляд метался от одной двери к другой. На этажах всё ещё оставались люди. Женщина с окровавленной головой сидела у разбитого окна и смотрела на солдат с молчаливой мольбой. Скорее всего, у неё была контузия — она не понимала, что происходит. Из одной квартиры доносились крики о помощи. — Тут ещё раненые! — крикнул один из бойцов. — Проверьте их, — ответил Павел, даже не замедлив шага. Фонарь, закреплённый на винтовке, выхватывал из тьмы фрагменты коридора. Павел двигался вперёд, всё дальше, держась одной цели. Одной квартиры. Солдат, окликнувший его, молодой парень в очках, выглядел ошеломлённым. — Нам было велено помогать людям! — Вот я и сказал проверить их! — рявкнул Павел, не оборачиваясь. — Капитан, что вы задумали? — снова спросил солдат, на этот раз преграждая ему путь. Павел сжал рукоять оружия. — Отсюда доносились крики, — коротко бросил он, указывая дулом на дверь. — Своих не бросаем. — Мы прошли два этажа, и никто больше их не слышал, — заметил боец, медленно потянувшись к собственному оружию. Он учуял ложь Павла. — Может, просто никто не обратил внимания. Мы теряем время, а кому-то это может стоить жизни. Иди за мной. Понял? Солдат замер. Растерянность мелькнула в его взгляде, но он отступил. — Понял, — сухо ответил он, оборачиваясь к остальным. Павел шагнул вперёд, не позволяя беспокойству прорваться наружу. Он знал только одно: Валентина где-то здесь, и времени на объяснения нет. Он резко остановился у нужной квартиры. Дверь была частично выбита, но без следов грубого вскрытия. Солдат отворил дверь, и Павел влетел внутрь, держа винтовку наготове, быстро оценивая обстановку. — Чисто. Квартира Валентины была перевёрнута вверх дном. Пол усыпан обломками стен, штукатуркой, разбитой посудой. Павел прищурился, направляя луч фонаря вперёд. Свет выхватывал из сумрака следы разрушения. Никого не было. От этого дурное предчувствие только усилилось. — Никого нет, — заметил солдат с плохо скрытым подозрением. — Ладно. Значит, показалось, — ответил Павел и указал на разбитое окно, откуда тянуло ветром. Он пересёк комнату быстрыми шагами. У письменного стола лежала сломанная рамка. Павел опустился на одно колено и поднял её. Стекло треснуло, но улыбка Валентины на фотографии оставалась такой же живой. Под рамкой оказалась салфетка. Павел замер. Рисунок был сделан наспех, ручкой, но силуэт церкви угадывался сразу. Он знал это место. Был там — когда прятался с Дмитрием и Анной в деревне. Сердце болезненно сжалось. Он убрал салфетку в нагрудный карман бронежилета, закрепил липучкой и достал из другого кармана устройство слежения. Экран тускло светился, сигнал всё ещё не загружался. Павел раздражённо нажал обновление. Безрезультатно. — Сворачиваемся, — раздался голос главнокомандующего по рации. — Грузите раненых. Мы покидаем базу. — Что будем делать? — настороженно спросил солдат. — Следовать приказу. Павел поднялся. Движения стали резкими. Он направился к выходу, где бойцы уже собирали раненых. Коридор, залитый красным аварийным светом, напоминал шахтный тоннель — узкий, давящий, бесконечный. Группа вышла на улицу. Солдаты строем вели последних уцелевших. Металлические двери грузовиков с лязгом открывались. Ветер гонял листву, в воздухе стоял запах топлива и раскалённого металла. Перед посадкой Павел снова взглянул на устройство. Экран мигнул — и появился сигнал. Красная точка пульсировала в такт его сердцебиению. Трекер заработал. Валентина была в церкви. В той самой деревне недалеко от базы. Павел почувствовал, как напряжение сковывает тело. Он резко обернулся. Солдаты, машины, приказы — всё стало фоном. Он уже собирался сорваться с места, когда на плечо легла рука. — Все дороги ведут обратно в исходную точку, — тихо произнёс Ян у него за спиной. — Неважно, каким путём пойдёшь. Всё равно вернёшься туда же. Павел обернулся. Ян уже убрал руку и сделал шаг назад. Невозмутимый, как всегда. — Ты должен мне помочь, — сказал Павел. Это прозвучало не как просьба. — Ещё одна совместная миссия? — Ян улыбнулся, пожав плечами, словно цена вопроса была нулевой. *** Дмитрий окинул взглядом периметр. Его глаза цеплялись за каждый источник света, за каждую тень, скользящую по разрушенной базе. Земля под ногами стала неровной, дорога превратилась в полосу препятствий. Где-то вдалеке приглушённые крики сливались с общим хаосом. Лэйн едва поспевала за ним, чувствуя, как ботинки вязнут в треснувшем асфальте. Они добежали до гаражей. Один из них стоял настежь открытым — перекошенные створки дверей скрипели на ветру. Внутри, в сумерках, угадывались очертания нескольких служебных машин: два внедорожника и старый грузовик. Дмитрий присел за один из поваленных контейнеров и жестом приказал Лэйн замереть. — Здесь хранят не только списанные, но и конфискованные автомобили, — пояснил он. Он выждал несколько секунд, прислушиваясь к звукам вокруг. Вдалеке переговаривались двое солдат, их голоса были едва различимы. Времени почти не осталось. — Жди здесь моего сигнала, — бросил он шёпотом. Дмитрий достал пистолет и исчез в темноте гаража. Он рывком преодолел расстояние до ближайшего внедорожника и дёрнул дверь на себя, молясь, чтобы она не была заперта. Замок щёлкнул — дверь поддалась. Он нырнул внутрь. Водительское сиденье было покрыто пылью, на приборной панели валялся пластиковый пакет с парой карт и мелким мусором. Дмитрий быстро осмотрел салон — ключей не было. Он вытащил нож и как можно тише сорвал пластиковую панель под рулём. Многолетний опыт помогал ориентироваться в пучке разноцветных проводов. Дмитрий замер, прислушался. Голоса солдат стали ближе. Он выглянул из машины и подал Лэйн знак. Она выбежала из укрытия, пригибаясь, оглядываясь по сторонам, и запрыгнула на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась со скрежетом. В тот же миг разговоры снаружи оборвались. Дмитрий торопливо скрутил два провода. Стартер хрипло провернулся и замолк. Он выругался сквозь зубы и повторил попытку. На этот раз двигатель взревел слишком громко, разрывая тишину. Где-то снаружи раздались крики. — Держись! — крикнул Дмитрий, вдавливая педаль газа. Внедорожник рванулся вперёд, протаранив одну из перекошенных дверей гаража. Колёса взвизгнули, взметнув облако пыли. Лэйн вцепилась в дверцу, пока машину швыряло по разрыхлённой дороге. На подъезде к КПП их встретил свет мощных прожекторов. Дежурство выглядело так, словно ничего не произошло, но людей было заметно меньше. Обычно здесь стояли двое. Дмитрий сбросил скорость, перебирая в голове отговорки для знакомого, который должен был их пропустить. Но чем ближе они подъезжали, тем отчётливее становилось ощущение неправильности. Разбросанные баррикады. Полная тишина. В пятидесяти метрах от поста всегда кто-то выходил навстречу — сейчас никто не появился. Место выглядело заброшенным. Дмитрий заглушил двигатель и вышел первым, держа оружие наготове. Лэйн, закутавшись в армейскую куртку с заднего сиденья, выбралась следом — и замерла. У развороченного поста лежало тело солдата. Того самого, которого Дмитрий знал. Его рот был забит чёрной тряпкой, шея вывернута под неестественным углом. На обнажённой груди темнел вырезанный ножом символ. — Не смотри, — коротко бросил Дмитрий, щёлкая предохранителем и проверяя магазин. — Лучше подожди в машине. Я осмотрюсь и вернусь. Лэйн покачала головой. Оставаться одной ей хотелось сейчас меньше всего. Они двинулись дальше. Лэйн старалась не смотреть по сторонам, но краем глаза всё равно замечала разбросанные повсюду гильзы и тёмные пятна крови на асфальте. Здание КПП было пустым, но внутри раздавался оглушительный треск радиопомех из рации. Стекло в одной из будок оказалось разбито, дверь вахты распахнута настежь. Дмитрий жестом приказал Лэйн остаться снаружи и осторожно заглянул внутрь. На полу лежало ещё одно тело. В руке у мужчины была зажата рация, из которой доносились неразборчивые обрывки фраз. Дмитрий наклонился и прислушался — по каналу объявляли об эвакуации. — Это кто-то из красных? — прошептала Лэйн рядом с ним. — Эти люди были вне политических разборок. Ни за наших, ни за ваших. Тем более Синие здесь хорошо постарались, — едва слышно ответил Дмитрий. — Нет… это кто-то другой. Он выпрямился, стараясь ничего не трогать, чтобы потом криминалисты не связали его со всей этой чертовщиной. — Нам лучше не задерживаться. Когда они вернулись к машине, Лэйн замерла. Её взгляд упёрся в дверь гаража рядом с КПП. На металле виднелись свежие кровавые отпечатки рук. — Давай, пошли! — рявкнул Дмитрий, вырывая её из ступора. Машина завелась, и они начали выезжать из зоны КПП. Уже на ходу Лэйн мельком заметила надпись на стене одного из зданий. Неровными, будто выцарапанными буквами было выведено: «Она идёт». Дмитрий молчал, сосредоточенно ведя машину. Его не отпускало ощущение, что где-то рядом, в темноте, за ними наблюдают. Дальше дорога стала ещё хуже. Трещины в асфальте превратили её во вспаханное поле. Дмитрий лавировал между разломами, но порой машине приходилось перепрыгивать через небольшие провалы. От каждого удара Лэйн сжимала зубы. На горизонте небо всё так же пылало яркими красками. Она откинулась на спинку сиденья — сердце всё ещё билось в бешеном ритме. — Дмитрий, — тихо сказала она, пытаясь поймать его взгляд. — Спасибо, что не оставил меня. Он коротко кивнул, не отрывая глаз от дороги. — Я не оставляю своих. *** В лаборатории не было окон, и лишь отстающие на пять минут часы отсчитывали проведённое Анной время за рабочим компьютером. Когда она была занята любимым делом, мир вокруг переставал существовать. Дома над ней всегда подшучивали: мол, даже если случится конец света, Анна этого не заметит. Она терзала себя попытками найти ответы, игнорируя заложенность в ушах и странное давление в груди. Не давала покоя собственная гипотеза — MSP ни при чём. Иначе невозможно было объяснить заражение той семьи в городе. Все данные, собранные в тот день, бесследно исчезли вместе с самими заражёнными. Возможно, семьи и вовсе не было в зоне риска, а вся история оказалась искусной ложью, призванной предотвратить панику. Такое уже случалось. На базе всегда велась двойная игра, и у каждого была не одна роль. — Так, хватит, — вслух сказала Анна, пытаясь перебить назойливые мысли. Голова начинала болеть. Она отодвинула стул и посмотрела на часы. Время шло, а ощущение неправильности происходящего только усиливалось. Ася давно ушла за кофе и так и не вернулась. Лампа над головой слегка качнулась. С потолка посыпались пыль и крошки штукатурки. Анна подняла взгляд — ничего необычного. В следующий миг свет погас. Темнота навалилась мгновенно, плотная, давящая. Через несколько секунд электричество вернулось, но компьютер перед ней остался мёртвым. Сердце пропустило удар. Она не сохранила файлы. Если программа не делала резервных копий, вся работа была потеряна. Дрожащими пальцами Анна нажимала кнопки, пыталась переподключить провода — безрезультатно. Решив, что нужна помощь, она вышла искать Асю. Коридор оказался странно пуст. Сотрудники словно исчезли. Анна взглянула на часы — было уже за полночь, но у них был другой график. Руководству нужны были ответы как можно скорее. Одна из дверей в палаты заражённых была приоткрыта. Анна остановилась и заглянула внутрь. Палата пустовала. Кровать, где должен был лежать пациент, была смята, словно он вскочил и ушёл в спешке. По спине пробежал холодок. «Перевели…» — мелькнула мысль. Шаги эхом отражались от стен. Анне показалось, что кто-то идёт за ней. Она обернулась — никого. Асю она нашла у стены. Та сидела на полу, подтянув колени к груди, и зажимала уши. На ней не было защитного костюма. Анна замерла на мгновение, затем быстро подошла и положила руку ей на плечо. — Ася, что случилось? Голос прозвучал громче, чем хотелось, и эхом разнёсся по коридору. Ася подняла бледное лицо и посмотрела на неё пустым взглядом. — Они страдают… умоляют… Слова были тихими, но резали слух. — Я никого не слышу. Где все? Что здесь происходит? — Им страшно… больно… это невыносимо… Глухая заложенность в ушах превратилась в сплошной шум, будто Анна находилась под водой. — Надо идти к заведующему, — сказала она и подняла Асю, потянув за руку. Та сопротивлялась, но вскоре позволила себя увести. Кабинет заведующего оказался пуст. Стол был завален бумагами, монитор мигал системной ошибкой. Анна попыталась перезагрузить компьютер. Ася вырвалась и снова сползла по стене в угол, тихо зарыдав. Экран рядом ожил — замигал зелёный индикатор, появились записи с камер. Пустые коридоры. Ни души. — Это мы виноваты… — бормотала Ася, всхлипывая. — Не надо было лезть за грань… Эти грехи не смыть… Анна почувствовала, как в груди сжимается что-то тяжёлое, мешая вдохнуть. Шум в ушах усилился — остались только глухие шаги и собственный пульс. Она подошла и резко ударила Асю по щеке. Та вздрогнула, моргнула. — Соберись, — жёстко сказала Анна. — Мы уходим. Сейчас. Внезапно за их спинами раздался громкий металлический скрежет. Анна вышла из кабинета и обернулась. Коридор, откуда они пришли, погрузился во мрак. Электричество снова выключилось. Через пару секунд кромешной темноты ослепительный свет вернулся, залив всё вокруг. Паника охватила её, когда она заметила огромную фигуру. Это была Катя, но человеческий облик её почти исчез. Кожа почернела и покрылась трещинами, из которых сочилась густая чёрная жидкость. Глаза светились мертвенным светом, движения были резкими и неестественными. — Бежим! — Анна дёрнула Асю за руку и бросилась в противоположную сторону. Сзади слышался лязг когтей, царапающих стены, проникающий в сознание и вызывающий животный ужас. Анна бежала изо всех сил, резко тормозя на поворотах и хватаясь свободной рукой за стены и косяки, чтобы не поскользнуться. Они влетели в лабораторию, и Анна захлопнула дверь, заблокировав её всем, что смогла найти. Ася оперлась о стол, тяжело дыша, но быстро взяла себя в руки. — Кто её выпустил? — резко спросила Анна. — Это ты сделала? Ася нахмурилась и покачала головой. — Нет, — ответила она, сжав пальцы на вороте халата. В голосе не было паники, только напряжённое осознание. — Я… не помню. Анна прищурилась; голова раскалывалась от боли. — Ты серьёзно? — в её голосе скользнуло раздражение. Она скрестила руки и оперлась о стену. — Ты сказала, что сумеешь пронести кофе, не подвергнув риску заражения, а потом пропала на два часа. Ася прикусила губу, огляделась, словно сверяя своё местоположение с воспоминаниями. — Я помню, как вышла отсюда, — медленно сказала она. — Помню наш разговор… Потом шум, странный, как шипение телевизора. А дальше — ничего. — Провал в памяти, — заключила Анна, потирая переносицу. В голосе сквозила смесь усталости и недоверия. — А кому ты сочувствовала, помнишь? Ася резко подняла взгляд, нахмурилась, но ответила не сразу. — Ты хочешь сказать, что это я её выпустила? — в голосе прозвучало возмущение, сдержанное, глухое. — Думаешь, я бы поставила под угрозу всех, кто здесь остался? — Не знаю, Ася, — Анна резко выдохнула, закрыв глаза, пытаясь взять себя в руки. Когда открыла их снова, в них горела решимость. — Кто-то выпустил Ка… — она тяжело вздохнула, прежде чем продолжить более отстранённым тоном. — Кто-то выпустил заражённую из палаты. Мы не знаем, единственная ли она, и остались ли в карантинной зоне ещё сотрудники, помимо нас, но надо выбираться отсюда. Анна подошла к схеме эвакуации, висевшей в дальнем углу лаборатории, скрытой от посторонних глаз. План давно устарел, он явно оставался со времён военного использования зоны. Ася задержалась на месте, сжав ладонь в кулак. — Ты слышишь себя? — наконец выдавила она, не двигаясь с места. Анна замерла, не оборачиваясь. Она была занята изучением схемы, слушая вполуха. — Остаётся один выход, — голос её стал жёстче. — Герметизируем зону. Закрываем всё. — А что если здесь остались люди? — заявила Ася, явно недовольная затеей. — Если мы это сделаем, они погибнут. Анна нахмурилась. Скорее всего, кроме них, никого не было. Все ушли или сбежали, даже не предупредив их. Спасать было некого. — Сомневаюсь, — резко обернулась Анна. — Но только представь, сколько людей погибнет, если мы позволим инфекции выйти в мир. Это будут наши семьи, друзья. Ты сможешь жить, зная, что могла остановить это, но не сделала? — Не смогу, — Ася встретилась с её взглядом. Ни слёз, ни истерики — только осознание масштаба. — Но смогу жить, зная, что не закрыла глаза на тех, кому могла помочь выжить. Анна схватила Асю за плечи и заставила посмотреть на себя. Голос разрезал сомнения, как лезвие, но с каждым словом становился мягче и убедительнее. — Вместе мы справимся. Я знаю, что тебе страшно, мне тоже, но сейчас это единственно правильное решение. Мы закроем двери, и всё. Будем в безопасности. Ты ведь знаешь, как это сделать? Ты дольше всех здесь работаешь. В лаборатории повисла тишина. Ася обвела взглядом всё вокруг, будто стараясь найти доказательства тому, что их коллеги живы, просто прячутся где-то от заражённого. Наконец, она тяжело вздохнула. — Для активации механизма нужно двое, — начала она, пытаясь говорить ровно. — Система оборудована защитой от случайного запуска. Чтобы сработал механизм, нужно одновременно повернуть два ключа, которые расположены на противоположных концах панели. После этого начнётся процедура герметизации, двери начнут опускаться. Но... если хотя бы один из нас отпустит ключ до завершения процесса, всё остановится. Анна кивнула в знак согласия. Ася подробно описала, где находится панель, и, вооружившись подручными средствами, они решили не откладывать затею. Анна и Ася быстрым шагом двигались к герметизирующей панели, но, проходя мимо кабинета заведующего, Ася вдруг замедлилась и остановилась у двери. — Я хочу проверить записи с камер видеонаблюдения, — сказала она, сжав пальцы на ручке двери, и быстро юркнула в кабинет. Анна бросила на неё нетерпеливый взгляд, но ничего не сказала. Она понимала, что Ася не успокоится, пока не увидит своими глазами, что стало с коллегами. Ася села за стол, вывела на монитор записи с камер наблюдения и начала просматривать последние часы в ускоренном темпе. После начала ночной смены сотрудников осталось семеро, включая девушек и заведующего. На видео они не кричали, не метались, не звали на помощь. Движения были странно заторможенными. Кто-то медленно опустился на пол, обхватив голову руками. Кто-то с пустым взглядом сделал несколько шагов к стене и замер. Некоторые закрывали уши руками. Потом все замерли. Так продолжалось какое-то время. Никто не двигался и не подавал признаков жизни. Вдруг все одновременно направились в одном направлении. Ася включила записи из палаты Кати и побледнела. Снова раздался шум, как от телевизора. На записи было видно, что именно она открыла дверь. К горлу подступила тошнота. Катя медленно выползла из заточения, но прошла мимо девушки. Ася вспомнила животный страх этого момента, крики, ужас. Она словно потерялась в лабиринте отчаянья, и изо всех сил хотела покончить с этим горем. Скорее всего, остальные почувствовали то же самое — они хотели освободиться от этого чувства. — Достаточно, — твёрдо сказала Анна, положив руку на плечо Аси. — Они мертвы. Мы не можем им помочь. Ася вздрогнула и быстро выключила монитор, прежде чем Анна всё поняла. Когда они вышли из кабинета, Ася указала на палату Кати. Заражённой там не оказалось, но сотрудники, работавшие в эту смену, были все там. Трупы сбросили в кучу, как мешки с мусором. Кто-то держал их за руки, ноги и волосы, просто свалив в один угол. Груда сломанных, вывернутых тел, переплетённых конечностей, бледных лиц, расплющенных и придавленных друг другом. Кто-то задрал голову так сильно, что позвоночник выглядел, как обрубленный кабель. Кто-то держал в зубах свои собственные пальцы, вцепившись в них так, что изо рта торчали белые фаланги. У одного глаза были широко раскрыты, словно в момент смерти он увидел ужас в первозданной форме. Ася сделала шаг назад. Мир начал рассыпаться. Она снова слышала звук, как телевизор шипит, слова утопают в статике. Её стошнило. Анна рядом едва дышала, слишком ровно, слишком спокойно, будто заставляла себя не чувствовать. Она сжала запястье Аси крепко, до боли. — Надо идти, — тихо сказала она. Они оставили мёртвых позади и направились дальше. Подойдя к панели, Анна ощущала каждую клеточку своего тела, словно всё до этого момента было лишь туманным сном. Пальцы дрожали, но она не позволяла себе остановиться. Ася встала у другой панели. — Готова? — спросила она, глядя на Анну. Голос был мягким, почти успокаивающим, но с решимостью. — Да, — коротко ответила Анна, не сводя глаз с панели. Она набрала в программе нужную функцию. — Жми, — сказала Ася, повернув ключ, и Анна синхронно сделала то же самое. — Когда на панели отобразится, что процесс загрузился, можешь отключать. Механизм ожил, и с глухим тяжёлым звуком двери начали опускаться. Анна снова почувствовала прилив головной боли, уши сильно заложило. Она стиснула зубы, ощущая, как реальность становится вязкой, словно кто-то зажал её голову в тиски. И тут из мрачного коридора вышла Катя. Анна не сразу поняла, что смотрит на неё. Катя… или то, что от неё осталось, двигалась медленно, словно спешить было уже некуда. Фигура скрюченная, плоть не выдерживала собственной боли. Ася на мгновение замерла, дыхание сбилось. — Ася, не… — крикнула Анна, чувствуя, как что-то внутри сжимается, заворачивается в ледяной ком. Но было поздно. Ася отпустила ключ и, словно под гипнозом, направилась навстречу Кате. Двери замерли. Анна захлебнулась ужасом. «Нет, нет, нет! Только не это!» — пронеслось в голове. Перед глазами всё поплыло, боль в голове стала невыносимой, а тело — неподъёмным. Ася шла уверенно, словно её ждало некое блаженство за пределами человеческого понимания. Анна не успела вскрикнуть, как Катя уже была рядом. Её лапы обвили Асю, руки, испачканные в чёрной жидкости, разорвали плоть. Ася не издала ни крика, не пыталась вырваться. Секунда — и она уже лежала в луже собственной крови. Анна почувствовала, как невыносимая боль пронзила грудь. Она стояла, смотрела, но ничего не могла сделать. Ужас, сковавший её тело, шептал, что всё это сделала она. Она убила остальных сотрудников. Забралась к ним в головы. Завладела их разумами. Анна знала это, чувствовала каждой клеткой истерзанного сознания. Но как? Как она за столь короткий срок смогла развить такие способности? Это была не просто мутировавшая оболочка. Не просто ходячий мертвец. Она эволюционировала. Анна не знала, как это объяснить. Но это уже не имело значения. Теперь она смотрела на неё. Анна судорожно сглотнула. Катя двинулась в её сторону. Их взгляды встретились — в этих глазах не было ни единой искры человечности. Анна резко выдохнула, вырвавшись из оцепенения, и бросилась к едва опущенному металлическому гермозатвору. Она пыталась сдвинуть механизм, сжала ручку со всей силой и потянула на себя, но ничего не вышло. Вдруг что-то горячее пронзило её сознание. Раздался выстрел, и Катя рухнула на пол. Всё остановилось. Сердце Анны тоже замерло. Девушка боялась оглянуться. Но заставила себя. Грег опустил пистолет и бросил на Анну холодный, вопросительный взгляд. — Что это было? — спросил он. — Быстрее. Активируй второй ключ, — скомандовала Анна, и её собственный голос показался ей чужим. Выжить нужно было любой ценой. Грег подбежал к панели и повернул ключ. Механизмы снова заработали. Двери начали двигаться — тяжело, медленно, словно не хотели отпускать их. Анна смотрела, как зелёный сигнал на панели подтверждает запуск системы. Она отпустила ключ, едва веря, что у них получилось. Грег сделал то же самое и побежал к Анне, заметив, что иначе останется заперт по ту сторону. Двери почти закрылись, но он проскользнул в последний момент. Анна опустилась на колени. Произошедшее обрушилось на неё разом. Так не могло быть. — Это неправда, — прошептала, стараясь убедить себя. Перед глазами всё ещё стояло лицо Аси… Нет, не её лицо. То, что от него осталось. Грег не дал ей утонуть в кошмаре. Он схватил её и потянул вверх. Анна сглотнула, заставляя себя дышать. Нужно идти. Грег вытащил её на улицу. Их залило красным светом алого ночного неба. Здания вокруг были разрушены. Казалось, на их головы обрушилась ярость небес. После пережитого Анна не могла дать никакой эмоциональной оценки происходящему. Ничто не казалось реальным. Она действовала на автомате, разум блуждал в тумане, и лишь одна мысль фоново раздавалась в голове, пропадая и появляясь, словно эхолокатор: Его там не должно было быть. Зона засекречена, попасть туда практически невозможно даже для обычных сотрудников базы. А как давно он там работает? На каком проекте? Их первая встреча в городе — была ли она случайной? Грег тянул её вперёд. Вдалеке ехал военный грузовик, который то и дело отдалялся. Грег махал водителю, призывая остановиться. Машина замедлилась, и они забрались в её заднюю часть. Анна уселась на холодном полу. Людей было много, в основном солдаты, мест не хватало. Дыхание было неровным, но она больше не дрожала. Она закрыла глаза, пытаясь не думать о Кате и последствиях заражения, но ужасающие образы вспыхивали снова и снова. Она резко подняла голову и посмотрела на Грега. — Что ты там делал? — голос звучал напряжённо, почти враждебно. Грег сделал вид, что не понял, о чём речь. Анна повторила вопрос жёстче, уставившись на него сверкающими холодом глазами, не давая ему шанса на сомнение. Парень выдержал паузу, прежде чем ответить. — Искал кое-кого, — коротко бросил он, глядя в сторону, будто избегая её взгляда. — Кого? — Неважно, — его голос был ровным, даже неестественно дружелюбным, учитывая обстоятельства, но в нём всё же слышалась усталость. Анна хотела было надавить, но почувствовала, что сил у неё просто нет. Она откинулась на стену грузовика, взглядом изучая солдат вокруг. Кто-то сидел, уронив голову на грудь, кто-то нервно сжимал оружие, а кто-то просто смотрел в пустоту. Они выжили. Но что теперь? Анна закрыла глаза и провалилась в сон. Её разбудило резкое торможение грузовика. Она просидела в неудобной позе ещё какое-то время, ощущая, как тело затекло и вставать будет крайне больно. Когда дверь открылась, её охватил ледяной порыв воздуха. Солдаты пробирались наружу сквозь неё. Она заставила себя открыть глаза только тогда, когда к ней обратился водитель грузовика. — Врач нужен? — Я сама как врач, — резко ответила она, желая, чтобы мужчина перестал с ней разговаривать. Сил не было говорить или куда-то идти, но она заставила себя выбраться наружу. Перед ней возвышалось бетонное здание без окон — бомбоубежище. Они быстро вошли внутрь. Свет внутри был тусклым, стены давили, но здесь хотя бы было тепло. Анна провела рукой по лицу, стряхивая остатки сна. В голове гудело, ноги подкашивались, словно она была на корабле, и на мгновение ей даже показалось, что это продолжение того кошмара, который преследовал её последние несколько дней. Но нет. Это был не сон. Они действительно здесь. Грег молча шагал рядом, следуя за солдатами вглубь убежища. Анна оглядывалась по сторонам, пока они шли по широкому, но низкому коридору, освещённому ровным белым светом. Стены были гладкими, бетонными, но не сырыми, а чистыми, как будто здесь регулярно следили за порядком. Воздух был прохладным, но сухим. Несмотря на большое количество людей, не было хаоса, криков, беготни. Прибывших направляли, раздавали инструкции. Казалось, будто это не импровизированное убежище, а объект, который давно ждал своего часа. В конце коридора располагался контрольный пункт. Здесь стояли двое военных с автоматами, а перед ними — металлический стол с ноутбуком и списками. Те, у кого были пропуска, показывали их и проходили дальше без проблем. Несмотря на обстановку, некоторые вещи неизменны. Анна и Грег показали пропуска и документы. Сотрудник за компьютером задавал всем одинаковые вопросы, после чего вычёркивал имена из списка. Анна огляделась. Рядом была группа людей — человек пять или шесть. Им раздавали пластиковые бутылки с этикеткой военного образца. Каждому — по одной. После прохождения контрольного пункта им выдали стандартные наборы первой необходимости: серый спортивный костюм, носки, полотенце и набор гигиены — одноразовую зубную щётку, мыло, бритву. Молодая девушка, судя по форме — кто-то из гражданских сотрудников базы, протянула Анне комплект. Всё происходило слишком размеренно, слишком спокойно, словно это уже не в первый раз. «Слишком организовано», — подумала Анна, беря комплект. Грег получил такой же набор и перекинул его через плечо. — Пошли. Они прошли дальше по коридору и вышли в главное помещение убежища. Бетонный зал, но не пустой и заброшенный, а оборудованный как полноценный лагерь. Ряды двухъярусных кроватей, столы с пластиковыми стульями, закрытые металлические шкафы вдоль стен. В дальнем конце виднелась импровизированная столовая — большие термосы с горячей водой, расставленные подносы с едой. Анна ожидала чего-то другого: грязные матрасы, разбитую мебель, хаос. Но здесь было слишком… чисто. Но больше всего внимание Анны привлекло другое. Справа, за перегородками, оборудовали медицинский отсек. Стерильный, холодный: кушетки, штативы капельниц, ровные ряды ящиков с медикаментами. Она перевела взгляд на Грега, но оставила подозрения при себе. Найдя свободное место, Анна повалилась на кровать, успев лишь сбросить очки, и снова провалилась в тяжелый сон. Она не знала, сколько проспала: минуты или дни. Когда веки затяжелели и разомкнулись, вокруг ничего не изменилось. Свет оставался приглушенным. Сотрудники базы в серых робах сновали по залу размеренно, переговариваясь вполголоса. Грег опустил поднос на тумбу между койками. Анна посмотрела на него с недоверием; он лишь коротко улыбнулся в ответ. — Обед подан, — произнёс он с таким видом, будто принёс деликатес, а не миску серой каши с куском тёмного хлеба. Анна начала есть. Грег сел рядом, проведя пальцами по одеялу. — Странно здесь. Вроде убежище, а не гостиница. Чисто, ни одного пятна. Даже затхлостью не пахнет. Слишком хорошо подготовились. Место и вправду не выглядело спешно обжитым. Аппетит пропал. Анна смотрела в тарелку, но мысли были далеко: они касались то мутировавших заражённых, то брата. — Это потому, что они знали, — тихо сказала она. — Или, как минимум, догадывались. Наступила тишина. Ей было неуютно — не из-за тесноты, а из-за того, как Грег держался. Он слишком многое оставлял за скобками, а она ненавидела недосказанность. — Ты так и не ответил, кого искал, когда мы приехали, — произнесла она, глядя на него исподлобья. Грег вскинул бровь. В его глазах мелькнуло удивление — мимолётное, почти честное. Он знал, что она спросит. — А ты не забыла, — усмехнулся он. Анна ждала, не отводя взгляда. — Я не хочу тебя обманывать, — наконец произнёс Грег, глядя ей прямо в глаза. — Но пока не понимаю, кому здесь вообще можно верить. — Откровенно? Никому. — Я подслушал разговор офицеров, — голос Грега упал до шёпота. Анна замерла, перестав ковырять ложкой кашу. — Они говорили, что это глобальное. Землетрясение прошлось по всему миру. Не только у нас, хотя нашему захолустью досталось сильнее прочих. Связи с материком нет. Такого не фиксировали за всю историю наблюдений. Анна нахмурилась. Инстинкт гнал её прочь, но бежать было некуда. Расспрашивать военных бесполезно — правду от них не дождёшься. Только Донован могла дать ответы.