Быть

Уши пробил пронзительный и надрывный, как сигнал тревоги, визг звонка. Под эти адские аккомпанементы, 8"Б" с галдежом и грохотом стульев тотчас выкатился в коридор. В опустевшем классе задержался лишь один ученик. Он не спешил, старательно, с почти болезненной тщательностью укладывая учебники в рюкзак. Надеялся, что это даст им время уйти подальше. Его звали Тимофей. Тима. Но уже почти год никто не использовал это имя. Теперь для всех он просто Зонтик. Не сказать, что раньше было лучше. Замкнутый и молчаливый, тот самый тихоня с последней парты - его сторонились, считая странноватым, кто-то подтрунивал, кто-то посмеивался, большинство вовсе не замечали. Но когда появился Вару... Пиковый валет ступил на порог их школы в начале седьмого класса и перевернул с ног на голову всё, до чего только смог дотянуться: распылил в классе перцовый баллончик, затопил целый этаж, кидал петарды под ноги учителям, в общем, исправно делал то, что было предначертано ему колодой - портил всем жизнь. Его водили к завучу, директору, школьному психологу, звонили родителям, угрожая отчислением... Бестолку. Зонтик не знал, почему он выбрал своей главной мишенью именно его. Может, дань славной традиции со времён Фёдора, может, что-то своё. Так или иначе, теперь он стал полноправным фриком, а ненавистное прозвище из ненавистной прошлой жизни подхватили все и откреститься от этого клейма было уже невозможно. Сгорбившись, обнимая потрепанный ранец, Зонтик, как можно незаметней, выскользнул из класса. Он смотрел куда-то вниз, пытаясь, будто и вправду зонтик, сжаться в себя, сложиться, чтобы занимать меньше места. Не получилось. - Опа-а, - звонкий, радостный голос прозвучал прямо над ухом, и тяжелые ладони легли на плечи, пригвоздив к месту. - А вот и гражданин Завьялов. Дежурный по непогоде. Коридор, казалось, сузился и сжал стенами в тиски. Мимо проплывали лица: одни ускоряли шаг, другие замедляли, чтобы посмотреть. Никто не вступится. Никогда не вступаются. *** Это случилось два года назад спустя пару дней после жалкого тринадцатилетия, где вместо торта со свечками был только дешевый мармелад из "Пятерочки" и очередная ссора родителей. Воспоминания пронзили его сразу после пробуждения - отчётливые и невероятные. Сначала он попытался объяснить всё тем, что ему просто приснился сон. Удивительно яркий сон. Настолько нереально звучала эта история. Голову заполонил рой вопросов: Какие к чёрту карты? Что за жуткий обряд и как событие, произошедшее вчера, может иметь влияние на предыдущие тринадцать лет? Как он вообще может быть чьим-то клоном, если у него есть своя жизнь? Он помнил её, пожалуй, слишком хорошо. Нечего было запоминать. Вот он родился, пошёл в садик, потом в школу, вот из семьи ушёл отец, а вот появился отчим. Высохшие фломастеры, крекеры рыбки, пьяные ссоры, церковь, овсянка на воде, восковое лицо бабушки в гробу - никак и никогда он не был связан ни с каким "Фёдором". И тем не менее, эти не пойми откуда взявшиеся новые воспоминания идеально ложились поверх, объясняя все трещины его личности: и синие пряди у корней, которые приходилось замазывать дешевой краской; и абсолютную, беспросветную пустоту на месте логики и чисел; и неудержимый порыв к искусству - будто из одной половины души вырвали все шестерёнки, а другую выкрутили до максимума. А потом пришло сообщение от Феликса, и почва окончательно ушла из-под ног. Обряд, добытый Пиком и Куромаку, с колодой был связан лишь косвенно, поэтому никто не знал, как он сработает и сработает ли вообще. Но у них получилось! Спустя сотни лет короли и валеты вырвались из карточного мира и наконец стали свободны. Ну, почти... - Если так подумать, то де-факто мы всё ещё клоны Фёдора, - рассуждал Куромаку, когда они, найдя друг друга, собрались вместе. - У нас есть его воспоминания и тела одинаковые. - Как такое вообще возможно? - шептал Ромео, массируя виски. - Не знаю... Наука вряд ли может дать ответ на этот вопрос. Хотя... Наверняка я просто недостаточно знаю. Нужно почитать про теорию относительности и квантовую механику... - Есть вещи, над которыми не стоит задумываться, - пожал плечами Данте. - Тебе тринадцать, какая квантовая механика? Расслабься и живи, как мы того хотели. - Согласен. - подтвердил Пик, - Нам нужно не объяснить магию колоды, а понять, как её использовать. - Ты совсем меня не услышал... - качнул Данте головой. А Зонтик молчал. «Жить, как мы того хотели». Хотели? Он не хотел этого. Он получил не свободу, а двойную каторгу. Бракованная копия, обреченная влачить жалкое существование в чужом, неуютном мире. Даже его собственные неудачи и собственная боль не принадлежат ему теперь в полной мере. Он не хотел этой свободы. Он ненавидел её. Ненавидел, когда давился пресной кашей по утрам, ненавидел, когда засыпал под звуки пьяных разборок, мечтая не о будущем, а о том, чтобы раствориться, как тень на солнце - том самом солнце, которое должно было его "греть". *** Вару легко выдернул ранец из ослабевших пальцев, расстегнул молнию и, с ехидной ухмылкой, перевернул. Тетради, учебники, пенал с грохотом рассыпались по грязному паркету. Кто-то из стоявших рядом засмеялся. - Собирай, - сказал Вару, спокойно и буднично. Зонтик, решив не злить его лишний раз, опустился на колени. Губы дрожали, лицо заливала краска. В этот момент один из ребят поднял потёртый блокнот, выбивающийся из общей массы тетрадей. - Отдайте, - хрипло вырвалось у Зонтика. Он резко вскочил и протянул руку, но Вару шлепком отбил её, забирая находку себе. - Что это у нас? - он театрально раскрыл обложку. - "Капли по стеклу, как мысли…" Ой, да ты поэт, Зонтик! Плачешь о своей несчастной судьбе? Уши горели так, что, казалось, вот-вот задымятся. От осознания, что он стоит весь красный на глазах толпы становилось ещё невыносимее. - "Капли по стеклу, как мысли, Стекают в никуда. Осколки в воздухе повисли Разбитого «когда»." - голос звонко раскатился по коридору, и смех, на этот раз уже не сдерживаемый, взорвался эхом. - Хватит! - А я и не собираюсь дальше читать, - Фыркнул Вару, пролистывая страницы. - Это же пиздец. - Зато ты не можешь даже так, - процедил Зонтик сквозь зубы, сам удивившись этой секундной дерзости. Вару поднял взгляд, нахмурился, а потом усмехнулся, швыряя блокнот под ноги его владельцу. - Не могу, да? Лё-ёх, а ну-ка дай сюда воду. Один из ребят, стоявших поблизости, послушно выудил полупустую бутылку. Зонтик, осознавая, что сейчас будет, зажмурился. Холодная струя хлестнула по голове, стекла за шиворот, поползла ручьём под рубашкой. Он вздрогнул и отпрянул, ударившись затылком о стену. - Упс, дождь пошёл, - с фальшивым сочувствием развёл руками Вару. - Ну ничего страшного, ты же Зонтик, тебе не привыкать. Прозвенел ещё один звонок, уже спасительный - на урок. Вару показал напоследок фак, развернулся и направился в сторону нужного кабинета, ступая прямо по разбросанным вещам. За ним разбрелись и зрители, понимая, что шоу подошло к концу. Зонтик остался один во внезапно опустевшем, оглушительно тихом коридоре. Вода капала с волос на размокшие страницы учебника по алгебре, который он так ненавидел. Медленно, очень медленно, он снова опустился на колени и бережно поднял блокнот, промакивая рукавом расплывшиеся чернила. Капли падали с ресниц на бумагу, разводя новые кляксы. Феликс обманул его. Как вообще можно было поверить в то, что он ему наплёл? Эта, так называемая, "свобода" оказалась клеткой похуже прежней. Они сбежали от Фёдора только чтобы попасть в рабство к своим новым, убогим жизням. И хуже всего было то, что он, валет треф, получил, пожалуй, самую горькую, самую беспросветную из всех. Жизнь, которую он не выбирал и от которой теперь не мог отказаться.