Быть

(Если что с момента прошлой главы прошло уже пару недель и они помирились за кадром, потому что это не важно для сюжета) ________________________________________ Вот чёрт! Что он тут делает? Сердце Зонтика ёкнуло и замерло. Сквозь разводы на стекле, в серой мути предвечернего часа, он с первого взгляда узнал эту непоседливую фигуру у подъезда. Нужно незаметно задёрнуть штору... Стоило руке потянуться к занавеске, как Вару, копавшийся у входной двери, будто уловил мысль на лету и резко повернул голову. Лицо его приняло такое выражение, что стало ясно - отступления нет. Он тут же подскочил к окну, не глядя под ноги. Ботинок с громким всплеском исчез в огромной луже, натаявшей у стены. С треском отколовшаяся от карниза ледышка утонула там же. Разлетелись брызги, а через мгновение в стекло прогремел стук и раздался приглушённый голос: - Открывай окошко, Рапунцель! Зонтик поднял глаза к потолку и взмолился богу о спасении своей грешной души. Вздохнул, смирился и провернул ручку. Влажный воздух хлынул в комнату, смешиваясь с запахом лекарств и одиночества. - У вас домофона что ли нет? - Вару ухватился руками за раму. - Откуда ты знаешь, где я живу? - ответил Зонтик вопросом на вопрос. - Так соскучился по тебе, не представляешь! - как всегда проигнорировал всё тот. И полез внутрь. - Эй, ты куда? Я же болею! Ты заразишься! - Не! - бодро отрезал тот, переваливаясь через подоконник. - У меня иммунитет хороший. Пришлось отскочить в сторону, освобождая место. Вару спрыгнул на пол, сбросил на него несколько грязных капель и раскинул руки, приглашая в объятья. - Ты ненормальный... - прошептал Зонтик, но на душе почему-то стало легче. И он рассмеялся - сдавленно, устало, а потом шагнул вперёд, прижимаясь к тёплому под расстёгнутой курткой телу. - Я тоже соскучился, - признался он в складку ткани, - Неделю почти не виделись. Руки, грубоватые и нежные одновременно, легли на его спину, запутались в волосах. - Бля, да ты реально Рапунцель! Ниже плеч уже отросли. - Обрезать? - на всякий случай обидевшись заранее спросил Зонтик. - Не, мне нравится. Красивые. Вару чмокнул его в макушку, затем, как добропорядочный гость, снял обувь, снег на которой уже начал подтаивать, и задвинул под батарею. - Ноги промочил маленько. Самые мерзкие деньки пропускаешь - на улице страшная слякоть. Затем он деловито подошёл к кровати, стянул куртку и, перевернув её, пару раз встряхнул. На серый плед посыпался целый праздник: шоколадки в блестящих обёртках, разноцветные конфеты, пакетик с мармеладом. - Гостинцы тебе, больной. Последней с глухим стуком вывалилась пачка синего "Парламента". - Оп, а это уже моё, - ничуть не смутившись, Вару сунул её в задний карман джинс. - Не стоило... - начал Зонтик, растерянно глядя на это внезапное изобилие на своём одеяле, нарушавшее аскетичный строй его больничного бытия. - Должна же у тебя быть хоть какая-то радость в жизни? - парировал тот. И неожиданно, ухватив за талию, повалил на кровать, прямо на свои же "гостинцы". Мир перевернулся, зашуршал фантиками. Зонтик ахнул. - Не знал, что у тебя квартира на первом этаже, - заметил Вару, устроившись рядом. - А как тогда хотел её найти? Он лишь хмыкнул в ответ. - Секрет фирмы. И как, удобно здесь жить? - Как видишь, никакой приватности. Лазят тут всякие. По комнате прокатился довольный хохот. - А если серьёзно, я и сам пару раз так из дома уходил через окно, - вдруг признался Зонтик, задумчиво разглядывая трещину на потолке. - Нифига... Это когда? - Вару заинтересованно повернулся на бок, упёршись локтем в подушку. Зонтик вспомнил звон рюмок, пьяную ругань и блеск бляшки ремня. - Да неважно... - он почувствовал, как старая тяжесть наваливается на грудь, и тут же, спасаясь, попытался перевести тему. - Слушай, Вару, я давно хотел задать один вопрос... Почему ты единственный из нас, у кого есть имя? Карточное я имею ввиду. Откуда оно? - О-о, нашёл, что спросить... Не самая приличная история. Ну, ты же знаешь, для чего обычно вызывали нас с Пиком? Зонтик замялся, накручивая на палец синюю прядь. - Для чего-то не очень хорошего? - Вроде того. Скажем так, произошла эмм... парочка военных преступлений. "Вару" на японском значит "плохой". Не то имя, которое стали бы давать просто так... Он помолчал, а затем, словно спохватившись, добавил: - Тебя в школе, кстати, ждёт сюрприз. - В каком смысле? - Зонтик насторожился. Вару неопределённо повёл плечами. Видно было, что он выпалил это не подумав и уже жалеет о сказанном. - Ладно, давай так: хороший или плохой? - Ну... Как посмотреть. - Блин, зачем ты вообще это сказал, если объяснять не хочешь? Вару перекатился и навис над ним, отрезая свет от лампы. В комнате будто стало темнее. - И что ты делаешь? - Отвлекаю тебя от неприятных тем, - прошептал Вару, лица коснулся запах табака и мятной жвачки. - Я правда о тебе беспокоюсь, ты заболеешь, - пытался сопротивляться Зонтик. - Да нормально всё будет, че ты? - Пожалуйста, не нужно... Но Вару продолжал. Его губы почти коснулись губ Зонтика. Тот отвернулся и выкрикнул: - Вару, я серьёзно! Возможно, слишком громко. Звук ударился о стены, отразился эхом, затем - секундная тишина и... тихий скрип. Дверь неожиданно отворилась. В комнату заглянула женщина с испуганным, обеспокоенным лицом. По телу ледяной волной прокатился ужас. - Мам? Вы же в гостях должны быть... - Тим, ты... Кто это? Вслед за женщиной в комнату втиснулась широкая, мрачная тень. Отчим. - Что тут происходит?! Тяжёлый взгляд скользнул по разбросанным на кровати конфетам, по двум замершим в отвратительной близости фигурам, по длинным волосам, растрепавшимся на подушке. Лицо его медленно побагровело. - Вот сволочь пидорская. - Э-э, здрасте? - Вару мгновенно вскочил на ноги, сгребая с пола куртку. Он метнулся взглядом к окну - видимо, собирался ретироваться тем же путём, каким пришёл. - Так, руки в ноги и на выход. - Я... - Съебал отсюда, живо, пока пизды не дали! Он взял Вару за шиворот, как щенка, и поволок к выходу. Тот же, пытаясь вырваться из крепкой мужской хватки, брыкался и упирался ногами, но мокрые носки предательски скользили, мешая затормозить. Зонтик выскочил в коридор, разум затмил острый, тошнотворный страх. - Он... он ко мне в окно залез! - закричал он, подчиняясь слепому инстинкту самосохранения, и голос его был пронзительным, чужим. - Я не хотел пускать! Он... пытался... - Э, обувь хоть дайте забрать! - крикнул Вару, пытаясь вывернуться из железной хватки. Одной рукой мужчина отшвырнул того к двери, а другой схватил пасынка за волосы, больно оттягивая голову назад. - Ай! Отпустите! Я ни в чём не виноват! - Я из тебя, тварь, нормального мужика-то сделаю! - Саша, пусти его, - беспомощно попыталась вмешаться мать, застывшая в дверном проёме. - Пожалуйста, я даже не знаю, кто это! - продолжали литься отчаянные оправдания. Вару вывалился в подъезд. Следом, со свистом, полетели ботинки. Едва миновав голову, они с глухим стуком ударились о стену напротив. Последнее, что видел Зонтик перед тем, как дверь захлопнулась - недоумённые, полные вопроса зелёные глаза. Отчим, тяжело дыша, схватил валявшиеся в прихожей ножницы и развернулся. - Всё, доигрался. Хватит из себя бабу строить. Сильная рука вновь вцепилась в волосы, пригнула голову. - Клянусь, это он меня заставил! Я тут не при чём! - Стоять смирно. Раздался щелчок. Первая прядь упала на линолеум. Скрежет металла о металл. Не стрижка, а самая настоящая казнь. Волосы сыпались к ногам, на плечи, цеплялись за ресницы. Когда это закончилось, отчим оттолкнул его. - Вот. Теперь хоть немного на человека стал похож. Зонтик, почти не чувствуя ног, попятился и прислонился к стене. Голова ощущалась по-странному легкой. Воздух холодил кожу на шее. Он медленно соскользнул на пол, в груду собственных отрезанных волос. Они валялись повсюду - синие и мягкие. Поднял руку, дотронулся до затылка. Чужой, колючий, уродливый. - Убери тут. И чтобы я больше этой падали в своём доме не видел. Отчим со звоном кинул ножницы в угол и ушел на кухню, хлопнув дверью.