already my hero

когда класс 1-А выходит на арену, голову сносит оглушительной волной восторженных, взбудораженных криков. всё пространство взрывается громкими аплодисментами и ожиданиями: именно этот класс сражался недавно против настоящих злодеев и вышел победителем, оттого надежды на него возлагаются великие. кацуки пробивает волна возбуждения, сердце клокочет в самом горле, но не от страха — от предвкушения и приятного волнения. это новый масштабный шаг вперёд к его геройскому будущему, и он высоко задирает голову, встречая ликующие голоса собравшихся зрителей. тем временем объявляют о выходе и остальных факультетов, помимо геройского, и учеников на арене становится всё больше и больше. целая толпа, армия, взволнованно поднимающая головы и оценивающая масштаб события по-настоящему только теперь. полночь величественно выходит на пьедестал, всех громко и радостно приветствуя, и просит представителя класса 1-А выйти вперёд. им оказывается киришима, занявший первое место на вступительном экзамене. он неловко выбегает на небольшую сцену и чуть тревожно, ведь всё внимание сейчас приковано к нему одному, произносит самую банальную речь: пусть все хорошо постараются, повеселятся и выложатся на полную, ведь это будет очень мужественно. кацуки фыркает, когда дерьмоволосый спускается и бегом возвращается к классу, улыбаясь во весь зубастый рот, будто сделал что-то гениальное и произвёл фурор. бакуго бы, набери он тогда больше всех очков, вышел и сказал, что порвёт всем очко и станет первым. да, высокомерно, но именно на победу он сейчас и настроен. и только на неё. он обещал всемогущему. и теперь обещает это ещё и самому себе. и всей арене и ученикам в целом. особенно тому фиолетовому выскачке из общего класса, что своими нападками пытался объявить их классу войну. им объявляют тему первого испытания: бега с препятствиями. и кацуки уверенно берёт на себя ответственность выйти лучшим, быстро разминая ноги выпадами перед стартом. — по-о-о... ГНАЛИ! — орёт голос сущего мика, и все срываются с места. двумордый придурок мгновенно выпускает свой сраный лёд, примораживая ноги части участников и отсеивая их тем самым ещё на стартовой линии. но бакуго этим точно не остановишь, только лишь злость на одноклассника пробирает его до мозга костей. он ведь ему тоже объявил войну. ну, в общем, стоит и поблагодарить его за устранение лишних препятствий в лице этих замороженных идиотов, наивно верящих, что они станут героями. хотя главным препятствием на его пути сейчас становится сам тодороки, занимающий пока что — но это только пока что — лидирующую позицию. он первым добегает до выскачивших на него роботов, и кацуки хмыкает, замечая, что это те самые нулевые, сражаться с которыми так не рекомендовалось на вступительных. значит, теперь это обернулось уже необходимостью. ну, бакуго всё-таки уже удалось прикончить одного, а сейчас он и с причудой своей подразобрался, так что повергнуть их не должно составить особого труда. что сейчас хуже — он замечает, что изуку бежит прямиком за ним, а значит это, что он тоже целит в победители. это вызывает не то раздражение, не то азарт: необходимость обогнать и победить главным образом и самого мидорию закипает в нём с новой силой. робот несётся на них, собираясь ударить и размазать по земле, и хоть кацуки и готовит кулак, двумордый действует первее и шустрее всех, направляя в нулевого острую волну льда и заставляя застыть в неустойчивом положении. глупцы, бегущие позади, радуются, что им очистили путь, но бакуго видит, что тот сейчас с треском грохнется, и мчится со всех ног за тодороки, никак не желая отступать. краем глаза успевает увидеть, как спасает ребят изуку своим телекинезом, и хмурится, цыкая, но продолжая путь. мимо следующего мешающегося на дороге робота тодороки удаётся проскользнуть без использования причуды, потому он остаётся преградой для кацуки, и тогда он концентрирует волю, вспоминает все потные и духовные тренировки, рисует в голове уже надоевший образ перца и выпускает пять процентов из кулака, заезжая роботу по ноге. тот не удерживает равновесие и валится на землю. бакуго остаётся только надеяться, что риски были просчитаны верно и позади никого не было. в отличие от двумордого, которому явно на всё и вся посрать, он не хочет ненароком кого-нибудь задавить и убить. но времени оглядываться нет — он спешит дальше, пытаясь нагнать разноцветную макушку. ещё одного нулевого он ударяет по голове, высоко подпрыгнув, вновь умело используя пять процентов в ногах, и тот с треском падает вниз, чуть было не задевая рукой двумордого, вовремя выпустившего лёд. и вот перед ними появляется вторая преграда, о которой торжественно верещит в свой микрофон сущий мик: каньон с выступами, по которым и следует добираться дальше к финишу. что ж, кацуки не зря тренировал прыжки в длину с использованием причуды. с этим новым испытанием он справится на ура, уже разминая ноги и готовясь к прыжку. тодороки тем временем создаёт себе ледяной путь и ловко скользит по нему вперёд, и кацуки понимает, что больше времени на промедления нет. он прекращает разминку и занимает готовящуюся позицию, просчитывая мысленно расстояние. первый прыжок не удаётся точным, и он повисает на канате, едва успевая зацепиться руками и не свалиться вниз. дыхание замирает на это мгновение. сердце уходит в пятки. он чуть было не отдаёт душу этой растянувшейся под ним пропасти. ещё бы чуть-чуть — и его, быть может, не стало, и всё обернулось провалом. он поднимается на ноги, на этот раз ещё серьёзнее подходя к задаче, собирая себя в руки, и вновь совершает прыжок — теперь чёткий, с приземлением на поверхность выступа. и так он продолжает свой путь. и тут вперёд неожиданно выходит изуку. за счёт причуды он просто и легко пролетает над каньоном, обгоняя бакуго, у которого это вызывает приступ гнева. он начинает торопиться — и оттого вновь слетает на трос. слыша его крик с ругательствами, мидория взволнованно оборачивается, уже желая протянуть руку помощи, но кацуки справляется сам, со злостью вскарабкиваясь наверх. между ними пробегает искра, но бакуго не настроен сдаваться и проигрывать. изуку левитирует дальше, а он — снова прыгает вперёд, наконец тоже достигая конца каньона. следующим испытанием становится минное поле. — значит, составили трудность тем, кто вырывается вперёд, — задумчиво проговаривает тодороки. — что, струсил, двумордый? тот ничего не отвечает на его выпад и шагает вперёд. — если присмотреться, то сможете увидеть мины! они не так уж сильны, но всё ещё могут оторвать вам ногу! — оповещает сущий мик задорно. — а у нас пока трое лидирующих участников, и все они из класса 1-А! как неудивительно, не правда ли?! тодороки занимает лидирующую позицию, но бакуго отчаянно толкается, вырываясь то и дело вперёд! и, конечно же, мидория! он тоже не отстаёт от соперников! у изуку, видимо, закончились силы и подвисла концентрация, из-за чего он перестал левитировать и тоже аккуратно ступал по полю, время от времени всё же поднимая себя силой вверх, чтобы не подорваться, когда натыкался на мину. вокруг кацуки и шото тоже всё гремело взрывами, потому что они грубо толкались, никак не желая отдавать друг другу первое место. и пока бакуго был слишком занят этим важным делом по пиханию и попыткам уронить двумордого, мидория вырвался вперёд, поддав под конец газу причудой и улетев к финишу. — а вот и-и-и... ПОБЕДИТЕЛЬ!!! мидория изуку! — ревёт сущий мик. — что скажешь, сотриголова, твой ученик занял первое место?! чему такому ты их там учишь?! — ничему особенному. — поздравляем мидорию и спешащих за финишную черту тодороки и бакуго! к самому концу кацуки всё же на полной злости ставит несчастную подножку двумордому и перегибает финиш. он занимает второе место. — вот неудача! тодороки отлетел от взрыва, и теперь третье место за ученицей класса 1-В, шиозаки ибарой! но взгляните, он уже встаёт на ноги и мчится занимать следующее четвёртое место! — чёртов задрот! — орёт бакуго, которого даже не удосужились объявить, и подрывается к задыхающемуся изуку. — как ты посмел меня обогнать?! — я... это... прости? но я тоже здесь, чтобы победить! — решительно заявляет мидория, выпрямляясь и твёрдо глядя в глаза. — придурок! в следующий раз я выиграю! — буду ждать этого, каччан, — нагло отвечает изуку, чуть улыбаясь. кацуки это выводит из себя, и он едва ли сдерживается, чтобы не двинуть кулаком по довольной роже друга. но, по крайней мере, он обогнал на два места двумордого, и второе — всё ещё не так уж и плохо... дальше — больше, верит бакуго, отворачиваясь от обоих и приводя дыхание в норму. — итак, мне не терпится показать, что вас ждёт дальше, пусть я и знаю что это! что же это? а я вам расскажу! дальше — битва человеческих конниц! — воодушевлённо объявляет полночь. — можете собрать команду из двух-четырёх человек, чтобы оформить вашу конницу! правила такие же, что и при обычной игре: задача — снимать чужие повязки с очками на них. лишь одно различие: очки распределяются в зависимости от прошлого испытания! у сорок второго места пять очков, у сорок первого — десять, у сорокового — пятнадцать и так далее. но это правило не касается первого, чья награда составляет... десять миллионов очков!! — вокруг поднимается гул, и кацуки быстро понимает, что ему необходимо делать теперь, но полночь тоже это озвучивает. — на вашем месте я бы охотилась именно за парнем, что занял первое место! так у тех, кто пониже, есть шанс прорваться вперёд. добро пожаловать в нашу игру на выживание! полночь рассказывает ещё пару деталей, включая то, что на испытание даётся пятнадцать минут и очки в команде суммируются, а повязку носит наездник. бакуго смотрит на опешившего изуку, взгляды к которому обращены сейчас со всех сторон. теперь он для всех стал добычей, а не только для кацуки. но и ему не стоит расслабляться: его двести пять очков тоже будут выглядеть весьма заманчиво для тех, кто не рискнёт заняться мидорией. когда полночь заканчивает, объявляя время на подготовку, часть класса облепляет кацуки, просясь ему в команду. — енотоглазая, причуда? — спрашивает он, потому что честно забыл, какая у неё сила. — ну, знаешь, баку-бро, не знать причуды параллели — одно дело, но своих не запомнить! уже месяц вместе! — ворчит киришима, что тоже хочет к нему в союзники. — заткнись, дерьмоволосый! — только и рявкает бакуго, не видя особой проблемы. — я выделяю кислоту из тела, — закатывая глаза, отвечает мина. — подходишь, — спустя недолгую обдумывающую паузу говорит кацуки. — йес! — а я, а я! — кричит дерьмоволосый. — помнишь же моё отвердевание? я буду лучшим конём для тебя! — допустим. нужен четвёртый, кто сможет легко срывать повязки, ведь мы втроём всё-таки больше по атакам и защите. — так потому я и говорю, что должен быть в твоей команде! — вступает сэро с улыбкой. — мои ленты отлично справятся с этой задачей! — отлично. дерьмоволосый — спереди, опора и защита. кислотная — слева, атакует всех, кто к нам полезет. ленточник — справа, собирает повязки. я — сверху, ношу повязки и могу прыгать и тоже воровать, ленточник будет возвращать меня на место. всё ясно? дождавшись согласных кивков и улыбок, бакуго бросает хмурый взгляд в сторону изуку. тот уже объединился с круглолицей и какой-то причудливой с приборами. взгляд мечется в сторону двумордого, что тоже нашёл себе напарников. он оценивает силы врагов, вспоминая причуды каждого и спрашивая про незнакомые у своей команды, что закатывает на его беспамятство и невнимательность глаза. они обсуждают, как будут противостоять мидории, ведь, конечно, каждый хочет сорвать с него десять миллионов очков. и бакуго первый в их числе. всем выдают повязки на липучках, начинается отсчёт, и каждый, затаив дыхание, готовится к игре. как кацуки и думал, на их команду сразу по окончании отсчёта понеслись две другие. — ленточник, енотоглазая! — приказывает он громко. — мина я! запомни уже! — метко, словно в танце, выстреливая кислотой в противников, кричит ашидо. — а я сэро ханта! — произносит ленточник, закидывая ленту на первую повязку с суммой в сто двадцать пять очков, пока соперники отвлеклись на кислоту, попавшую кому-то даже в глаза. вторая команда продолжает нестись на них, и, зацепив сорванную повязку на шее, бакуго готовит кулак к удару и посылает воздушную волну в сторону врагов. тем временем сэро проворно выпускает ленту и забирает ещё одну повязку в руки их команды. — легче лёгкого! — довольно улыбается кацуки. — прошло только две минуты, а команда бакуго уже заработала себе ещё сто девяносто пять очков! — орёт в микрофон сущий мик. — другие команды класса В тоже не отстают!.. — погнали к изуку! — кричит бакуго, покончив с триумфом. — есть! — отвечает дружно и весело его команда, зарядившаяся азартом и вкусом победы. однако пойти на мидорию оказывается не так-то просто: они тут не одни такие, и в толпе легко невольно проворонить свою собственную повязку с очками. — будьте внимательны! не даём никому к нам подобраться! — орёт было кацуки, как вдруг повязка их команды ловко слетает с его лба. — какого чёрта?! — он прикасается к голому лбу, ничего не обнаруживая, и оборачивается. блондинистый парень с наглой рожей улыбается и покручивает повязку на пальце. — как конфетки есть... класс А. эй, звезда грязевого монстра, расскажи потом, какого это — всё время попадаться в руки злодеям. больно интересно, — усмехается он, и их команда отбегает прочь от рванувшейся на них руки кацуки. — киришима, меняем планы, — рычит бакуго разгневанно, скрипнув стиснутыми зубами. — эй, пыл поубавь, звезда-а. герои нынче пошли слишком высокомерные, не находите? — монома, харэ его провоцировать! — говорит сокомандник блондина в попытке утихомирить своего наглого дружка. тот лишь беззаботно пожимает плечами. но пыл кацуки уже так просто не остудить. всей командой под его руководством они спешат за мономой и своей повязкой. бакуго ударяет волной воздуха в противника, но парень уворачивается, и выставляет руку вперёд, словно собираясь ударить силой на дальнюю дистанцию. кацуки избегает удара, отклоняясь в сторону, но ничего не происходит. опешивши, он глядит на блондина, не понимая, что произошло. — ох, я оплашал, — пожимает плечами монома. кацуки рыкает, заряжает кулак по-новой и целит им прямиком в скулу парня, но тот поднимает руку, и та мгновенно твердеет так же, как у киришимы. — у него моя причуда?! — вопит эйджиро, не догадываясь. — нет, придурок, его причуда — копирование, — понимает, наконец, бакуго, злясь только сильнее. — о, молодец, что понял. хотя даже дураку было бы ясно, — ухмыляется довольный собой блондин, разводя руки и ускакивая прочь на своих конях. у кацуки сводит челюсть от боли — настолько жёстко он её сжал. — сейчас я прыгну, — оповещает он своих, когда они вновь возвращаются к преследованию чужой команды. — а от нас живое место хоть останется? — беспокоится ленточник. — я сделаю так, что останется, — рычит на это бакуго и готовит причуду в ногах, стараясь выпустить чуть меньше пяти процентов, и разъярённо выпрыгивает на моному, отталкиваясь от рук напарников. вроде бы все остаются живы после этого толчка, и он уверенно летит вперёд. он всего лишь хочет, чтобы им гордились. чтобы перестали называть неудачником и бесполезным. чтобы он был первым. чтобы, наконец, их блядская команда победила. — ну и ну, а ты настойчивый. цубураба, защита! но, оказываясь прямо перед ними, кацуки врезается в воздух, мгновенно затвердевший перед лицом, словно щит. бакуго вовремя цепляется за его верхний край, чтобы не навернуться, и, активируя причуду в руке, ударяет по этому щиту, просовывая руку к повязкам на шее расслабившегося мономы. он срывает сразу две: свою и чьей-то ещё команды. плюс ещё триста пять и вернувшиеся шестьсот шестьдесят пять очков в их копилку. за ленты его возвращают обратно на место. — и-и-и команда бакуго вырывается на третье место! на втором у нас команда тэцутэцу, а лидирующее по-прежнему занимает команда мидории! и как он только держится под этим натиском?! ещё и успевает срывать повязки с чужих голов! что скажешь, сотриголова?! сотриголова! не спи! а тем временем остаётся меньше половины времени! сорян за тавтологию! — вот теперь — к дэку! — ревёт кацуки, злобно улыбаясь. — дэку? — переспрашивает киришима. — изуку, — шипит бакуго и направляет его тупую голову в сторону мидории. тот уже вовсю сражается с командой двумордого. тодороки выстреливает льдом, неожиданно отгораживая все команды от их двоих, чтобы устроить бой один на один с изуку. другие команды, учитывая и бакуго, примораживает к земле. мина мгновенно заливает лёд кислотой, чтобы растворить, киришима вырывает ноги своим отвердеванием, а кацуки выпускает причудой воздушную волну, чтобы разрубить лёд вокруг ног сэро. этот паршивец их ни за что не остановит. они точно прорвутся вперёд за десятью миллионами изуку. бакуго разносит ледяную стену одним махом, заряженным причудой, и команда выходит на поле битвы между тодороки и мидорией. лишь одна оплошность — и повязка оказывается в руках шото. теперь главным врагом становится именно он. — дерьмоволосый, все, вперёд! — кацуки жопу порвёт, но заберёт эту чёртову повязку себе. мина запускает кислотой в команду шото, но яойорозу защищает всех тем же покрытием, что использовала для защиты от молний дэнки. ленты сэро вырываются вперёд, атакуя, чтобы сорвать повязку, но иида вовремя включает газ, стремясь сбежать. однако бакуго просчитывает этот момент и вновь совершает прыжок, активируя силу в кулаке, замахивающемся на лицо тодороки. тот, оторопев, едва успевает подставить руку, причём левую, и зажечь её огнём. но кацуки проворно отталкивает её воздушным потоком, расправляя ладонь и остро проводя ею по воздуху. двумордый отклоняется, не ожидав такого поворота, и в этот момент рука хватает перевёрнутую, чтобы не было видно числа, повязку. бакуго уверен, что это она. тодороки специально развернул их обратной стороной, но та, что он снял с изуку, была последней — верхней. но не успевает он отдаться радости, как повязка сама собой вырывается из рук и возвращается ни к кому иному, как мидории. — дэку! это не наша повязка!.. — кричит круглолицая, когда повязка подлетает к ним ближе, и кацуки замирает в ступоре. получается, он зря потратил время и силы?! так ещё и этой, неважно уже, какой, повязки его тоже лишили! — наивно было думать, что всё так просто. я поменял их местами, — произносит тодороки, проверяя остальные повязки на шее. и тогда на их команду вновь несутся сразу две другие: мидории и бакуго. обе крайне серьёзно настроены и проигрывать не желают. однако в этот же момент вдруг раздаётся звонкий голос сущего мика, оповещающий, что... — время вышло! все отлично постарались, это было зрелищно! а сейчас посмотрим результаты! первое место — команда тодороки! второе место — всё же на него вышла команда бакуго, ведь команда тэцутэцу потеряла... погодите?! третье место — команда шинсо?! ого! когда они успели урвать очки?! ну а четвёртое место — команда мидории! что ж, поздравляем победителей! кажется, никто из наездников, кроме шинсо, не доволен победой, ха-ха! герой прав: конечно, кацуки недоволен. он не забрал себе лямы очков! и снова второе место — это что, теперь его проклятие?! всегда быть за кем-то, а не перед? вторичный пол бы с этим спорить, конечно, не стал, но во всём остальном — он должен, мать вашу, быть первым! почему недоволен мидория, он тоже понимает, но вот что этот двумордый состроил кривую рожу ему совсем не понять. всех приглашают передохнуть на час и пообедать, но кацуки вдруг подзывает к себе тодороки со словами, что есть разговор. он кивает в сторону, мол иди за мной, и бакуго эта наглость до дрожи вымораживает, но ему даже любопытно, о чём этот придурок захотел поговорить. — ну и? что тебе приспичило? — грубо начинает он, прислоняясь лопатками к стене и пряча руки в карманы, когда они доходят до тихого, укромного места. — если планируешь и дальше молчать, то я ухожу, — говорит он, теряя терпение через минуту, и собирается уже уйти. — ты действовал из слепой зоны, — подаёт всё же голос тодороки, — и даже заставил меня нарушить моё обещание. — какое ещё обещание? не использовать свою левую руку? слушай, меня не ебут твои проблемы. если решил излить душу, выбери кого другого. — никто не понял, только я. ведь видел всемогущего вблизи, когда он стал серьёзен, — продолжает шото, несмотря на его нападки. — и чё? нихуя не понимаю, к чему ты всё... — от тебя исходит схожая аура... ты что, внебрачный сын всемогущего? кацуки прищуривается, и у него дёргается глаз. а потом стены коридорчика сотрясаются от его громкого смеха. — я тебе вроде по голове не заехал, что за хуйню тогда ты несёшь? — в любом случае, ты как-то с ним связан. ведь он выбрал именно тебя в свои любимчики. — к чему ты клонишь, а? — не сдаётся странному напору бакуго. — наверняка ты знаешь, что мой отец старатель. он всё сделает, чтобы улучшить своё положение, ведь давно является героем номер два после всемогущего. а это значит, что, если ты и правда связан с номером один, я непременно должен тебя превзойти. — охуенная речь, будто я не заметил, что ты этим и занимаешься весь фестиваль. — ты ведь слышал о браках ради причуд? кацуки хмурится, вздёргивая бровью, как бы спрашивая: "ну и что?". — этот одержимый и упрямый человек легко втисался в семью матери, вступил в брак и подчинил её причуду себе. его план... я стал его главным результатом. но я никогда, никогда не стану орудием мести в его руках!.. сколько я себя помню, мама всегда плакала, и когда она сказала, что моя левая сторона уродливая, она плеснула в меня кипятком. неважно... я собираюсь победить тебя из собственных соображений, не используя причуду своего отца. даже не так: я стану номером один без его силы. чтобы отречься от него. тодороки заканчивает, смиряя бакуго хмурым, холодным взглядом, как и всегда решительным и неприступным, и собирается уходить, разворачиваясь. — мне плевать на твою душераздирающую историю. так же, как тебе плевать на всех остальных, эгоистичный ты ублюдок. тебе с рождения дана пиздецки крутая сила, а ты, в силу тупых убеждений, от неё отказываешься, как упрямый кусок дерьма. тебе никогда не превзойти меня такими темпами. — с рождения, говоришь? — двумордый оборачивается, хмурясь сильнее. — что это значит? — что ты тупой ублюдок, — вновь огрызается кацуки, понимая, что облажал в своих словах, проболтавшись. — уж поверь, я одолею тебя. — увидим. бакуго смотрит вслед уходящему тодороки ещё с несколько секунд, а потом планирует было тоже уходить, но его окликивает голос друга. — каччан! он оборачивается, непонимающе глядя на мидорию. тот выглядит неловко, но, впрочем, как всегда решительно. — как давно ты здесь? — догадывается кацуки. — прости, я не то чтобы хотел подслушивать... — не ври. ты бы иначе здесь не оказался. — прости... я просто пере... — ты что-то хотел? мы опаздываем на обед. — эм, да, я же всё-таки подслушал... это правда, что ты связан со всемогущим? я просто подумал... — изуку неловко теребит кудри. — я ведь знаю, что тебе передали причуду. и асуи-сан говорила раньше, что твоя причуда похожа на причуду всемогущего. и поэтому... после слов тодороки-куна всё как будто встало на свои места в моей голове. я прав? бакуго молчит какое-то время. изуку обо всём догадался, но ведь ранее он и сам был готов всё ему рассказать, и всемогущий не был против, если знать будет его лучший друг. так что, пожалуй, в этом не было проблемы. — не растрёпывай об этом никому, ясно? — конечно. я понимаю, что это важно, — мидория активно кивает, и тут его глаза загораются ярче. — но как же это круто, каччан!.. ты получил силу от самого всемогущего... я и не думал, что у него такая причуда. хотя никто не знает точно, как она у него работает. на все вопросы об этой теме он лишь отшучивается... так вот оно как на самом деле! разве это не потрясающе? — потрясающе, — просто соглашается кацуки, ведь и сам считает, что эта причуда невероятна. — вот только... если она теперь у тебя, то как же всемогущий? — он в порядке, — быстро и беззаботно отвечает бакуго, чтобы не вызвать подозрения к состоянию всемогущего. всё-таки это точно должно оставаться их тайной. — сила ещё при нём. ты же сам видел, как он отмудохал того парня с мозгами наружу. — о, и правда. ну, тогда всё хорошо, — улыбается изуку понятливо, сжимая кулаки и кивая. — а теперь, есть пошли. а-то не успеем. после обеда всех созывают и объявляют, что далее их ожидает турнир. но перед этим будет проведено развлекательное соревнование, от которого шестнадцать финалистов могут при желании отказаться, чтобы ещё лучше отдохнуть. показывают и список участников, и бакуго находит себя в первом матче против какого-то шинсо. кажется, тот самый выпендрёжник, объявивший их классу войну. двое участников отказываются от турнира из-за как раз его причуды, и им ставят замену из пятой по счёту команды прошлого испытания. и тут кацуки вновь подзывают к себе, на этот раз хвостатый одноклассник. — есть небольшой разговор, бакуго-кун, — слегка помято произносит оджиро, словно опасаясь его. — да что ж вам всем неймётся? — это насчёт твоего поединка. этот шинсо... у него, видимо, причуда, контролирующая тело или разум. как я понял, она активируется, как только ты ему отвечаешь. стоило мне ему ответить, как память происходящего дальше покрылась туманом. поэтому... не говори с ним, если хочешь победить. однако, меня толкнула девушка из другой команды во время конницы. и тогда я снова пришёл в себя. думаю, удар может помочь снять действие причуды. — что за бред? — я говорю тебе, как есть. просто предупреждаю. — вот спасибо. я и так выиграю у этого наглого выскачки, — сурово говорит бакуго, крепко сжимая кулаки. — тогда выиграй и за меня тоже, — чуть улыбается ему оджиро. участвовать в развлекательном соревновании кацуки поначалу отказывается, не желая тратить энергию на подобную ерунду. однако видя, каким азартом загораются глаза мидории, принимающего участие, он всё-таки тоже соглашается. уж если побеждать, так во всём. если и быть первым, то везде, особенно когда на это даётся шанс. особенно когда это шанс надрать зад изуку. по итогу игра проходит даже достаточно весело, особенно учитывая то, что кацуки удаётся обойти друга. и вот наступает время последнего испытания. — первая битва! бакуго кацуки с факультета героев, отличившийся аж дважды вторым местом! такое не каждый сможет, верно, сотриголова?! сможет ли он пройти дальше и останется ли так же вторым или выйдет вперёд на лидирующую позицию?! проти-и-ив — простите, он обычный парень, ничем не отличился — шинсо хитоши с факультета общего образования! правила просты: если противник выйдет за пределы арены, будет обездвижен или скажет "я сдаюсь", победа за вами! разумеется, наносить смертельные удары не разрешено, однако бейте со всей силы, оживляющая девочка уже ждёт не дождётся вас в лазарете! если зайдёте слишком далеко, вас остановят и дисквалифицируют! и без лишних отступлений... матч начинается! битва-а! — "я сдаюсь", значит? это битва на силу и решимость, бакуго кацуки, — негромко произносит шинсо. — та белка так отчаянно отстаивала свою честь, однако это такое лишение, выбросить в мусорку такую возможность... только настоящий дебил на это способен. да уж, бакуго вполне согласен с этими словами. но отвечать на них он не собирается, да и нечего, в общем. он шагает вперёд, собираясь напасть первым, не понимая, что атаковать его уже начали. — хм, хорошо быть таким везунчиком, как ты, бакуго. родиться с такой хорошей причудой. у кацуки взбешённо дёргается бровь. что он такое смеет говорить, ничего о нём не зная? — тебе никогда не понять, какого это — быть таким, как... — это тебе никогда не понять, тупой приду... сорвавшись всё же на злость, бакуго не успевает договорить, как резко застывает на месте, переставая контролировать своё тело. чёрт, он что, ему ответил? он пытается пошевелить ногой, сделав шаг, но тело не слушается. так вот о чём говорил хвостатый?! — победа за мной, — слышит он голос шинсо, а затем следует его наглый приказ. — а теперь развернись и выйди за пределы арены. и кацуки слушается: тело разворачивает само собой, и ноги ступают вперёд к концу площадки. он пытается напрячь ноги изо всех сил, чтобы остановить движение, но ничего не выходит, и это бесит до умопомрачения. у него совсем не получается прекратить это и выйти из-под влияния чужой причуды, а край арены становится всё ближе и ближе, и отчаяние потихоньку начинает подбираться к горлу. он же не может вылететь так просто! не так быстро! что это вообще за причуда такая?! это же тупо нечестно! вспоминаются слова айзавы-сэнсэя о том, что академия будет засыпать их одним неудобством за другим, и бакуго чувствует на себе эти слова сейчас как нельзя лучше и точнее. но как только он совсем грязнет в отчаянии, страхе и злости, а предел арены становится буквально в двух шагах от него, прямо в проходе стадиона перед ним возникают чьи-то смутные тени со сверкающими глазами. восемь пар ослепляюще смотрят на него, а по телу вдруг проносится волна силы, останавливаясь в пальцах правой руки. и в этот момент, ничего не понимая и действуя чисто на инстинктах, он быстро врубает причуду в двух пальцах на полную и ломает их, чувствуя, наконец, собственное, а не чужое движение и боль, растекающуюся по руке. это позволяет остановиться на самом краю перед ступенями и не шагнуть вниз — к концу его первого и последнего раунда. от силы, возникшей в пальцах, поднимается воздушная волна, чуть не сносящая шинсо и наблюдающих рядом героев с ног. бакуго поворачивается на парня, грозно сверкая глазами и стискивая челюсти. больше он не проронит ему ни слова. ни за что. он выпрямляет левую руку, загибая указательный палец, и, не медля, создаёт щелчок, активировав причуду в пальце. тот пуляет мощный поток воздуха прямиком в шинсо, ставящего в защиту предплечья. он едва остаётся на ногах, однако отъезжает почти к самому концу площадки. ещё одна такая атака, и парень точно вылетит, думает кацуки и уже готовит средний палец для выстрела, но шинсо собирается и выбегает на него. что ж, так даже проще: бакуго легко сразит его в рукопашке, ведь в ней ему равным считаться может только дерьмоволосый. — даже у такого, как я, есть мечта!.. они сталкиваются во взаимных ударах: шинсо заезжает не успевшему защититься кацуки по скуле, а тот мажет по животу, заставляя согнуться пополам. бакуго решает сжалиться и не добивать парня и просто хватает его за руки, нагибая к цементу. заводит их за спину и болезненно прижимает к земле, восседая на теле. шинсо остаётся обездвижен и повержен. — ну что, сдаёшься? — победно хмыкает кацуки, заранее готовя силу в руке на случай, если парень сейчас захочет вновь применить причуду. — или ещё подёргаешься? шинсо шевелится, уже потеряв концентрацию и не активируя причуду. он пытается сдвинуться хоть на сантиметр, но бакуго прижимает только сильнее, не давая этого сделать. — шинсо обездвижен! давайте досчитаем до десяти и, если он не поднимется, присвоим победу бакуго! кацуки фыркает. просто сидеть и ждать он больше не будет. он поднимается с осторожностью и хватает парня, тупо выкидывая за границы площадки, пока шинсо не успевает собраться и что-либо предпринять. внутренне он уже сдался, потеряв волю к победе. — вот это поворот, шинсо за пределами арены! победа за бакуго кацуки! он проходит на следующий этап! — вот и всё, — произносит бакуго, пряча руки в карманы, чуть кривясь от боли в сломанных пальцах и глядя на озлобленного шинсо, поднимающегося на ноги и отряхивающего одежду. — бакуго, пройди к оживляющей девочке! ну а мы готовимся к следующей битве! — орёт сущий мик в свой микрофон. — и без вас знаю, — фыркает кацуки, а затем обращается вдруг к уходящему шинсо. — эй. у тебя крутая причуда. она будет охуенной против злодеев, что не знают, как она работает, — ему искренне показалась интересной его сила, а бакуго редко желает кого-то похвалить. он признал соперника по достоинству. шинсо останавливается, кидая хмурый взгляд с нотками удивления. — только зазнаваться так прекрати. ты не знаешь, через что прошли другие, — едко бросает он напоследок и направляется на выход с арены. он посещает лазарет, подлечивая пальцы, прежде чем вернуться на трибуны и посмотреть на бои остальных участников. и там его неожиданно встречает всемогущий в своей истинной форме. — это хорошо, что вы пришли. я должен кое-чем поделиться, — сразу начинает кацуки. — что такое, мальчик мой? — могу говорить при оживляющей девочке? это насчёт причуды. — да, она же одна из немногих, кто знает мой секрет. бакуго кивает. — мне кое-что привидилось. когда я был под воздействием его причуды, я увидел восемь размытых лиц. кажется, вы были среди них. я думаю, это прошлые обладатели один за всех. когда они появились, тело всё наполнилось энергией, и я смог двинуть пальцами и выпустить силу. они словно помогли мне, — цыкает кацуки, не желая признавать, что ему потребовалась помощь. — ну и жуть!.. — поражается всемогущий. — вы что, не знали о таком?? — ну, я, конечно, видел нечто подобное в юности... но не думаю, что они тебе могли помочь. скорее всего ты был так поражён иллюзией, что подсознательно активировал причуду и двинул тело, справившись со всем сам. разве не проще поверить в то, что это твоя заслуга, чем строить какие-то странные теории?! — ну, конечно. проще, — бурчит бакуго, закатывая глаза, и на лице появляется зарождение улыбки. — вот и отлично! ты чудесно поработал, молодец! тогда вперёд — готовиться к следующему матчу! кацуки улыбается и покидает лазарет. битву тодороки он пропустил, пока отдыхал, но и так уверен, что двумордый быстро победил ленточника, о чём и оповещают его в итоге ая с эйджиро. он успевает лишь взглянуть на то, как продолжают избавляться от огромной глыбы, что выстроил шото на всю арену и трибуны. в следующем бою победа остаётся за классом В, тупоголовый электровеник проигрывает девчонке. битва старосты и странной ученицы с приборами проходит совершенно глупо: ииду разводят, но он легко выходит победителем, чем явно не воодушевлён. затем пупочный лазер проигрывает кислоте. тёмная тень вырывается вперёд в следующем поединке. дерьмоволосый и чувак с похожей на его причудой бьются до последнего издыхания и выходят пока с ничьёй. и так наступает бой мидории и круглолицей, за которым понаблюдать кацуки чуть поинтереснее, хотя он и уверен в лёгкой победе друга. урарака, видимо, не знает точно, как работает причуда любимого ею дэку, и потому, стоит парню начать перемещать её по арене к краю, она обнуляет свой вес. а тем самым только облегчает мидории задачу: вес пусть и теряется, но масса остаётся, и так изуку не приходится привычно воздействовать на силу тяжести, и общая энергия становится легче, отчего он, сам не ожидая того от себя, на огромной скорости выкидывает очако с поля битвы, едва успевая сконцентрироваться и остановить летящее тело, осторожно опустив девушку на ноги. он и правда с лёгкостью одерживает победу в этом матче, и толпа разражается криками и бурными аплодисментами. и вот, наконец, свершается переход ко второму раунду. бакуго покидает трибуны, разминая вылеченные пальцы, и направляется на арену, уже выкрикивающую его имя. и имя его нового-старого противника — тодороки. двумордый выходит на площадку с всё таким же холодным, неприступным выражением, смиряя кацуки противным, но решительно-твёрдым взглядом. наконец-то по-настоящему серьёзная битва! да пусть кричат погромче, ведь сейчас бакуго покажет им всем, на что способен и как уроет эту наглую половинчатую рожу. — итак, начали!! кацуки мигом выбегает на шото, но тот без промедлений выпускает лёд, и тогда бакуго мгновенно заряжает кулак причудой и ударяет по глыбе. лёд трескается и взрывается осколками, создавая целую отвлекающую завесу для тодороки, и кацуки успевает проворно проскочить и из слепой зоны вмазать парню по боку. — вот это да, бакуго использует чужую силу против самого владельца и нападает из слепой зоны! — я заставлю тебя использовать вторую руку, кретин! ты спокойно мог бы растопить сейчас этот лёд и подпалить меня, но твой упрямый зад слишком трусит, верно?! — провоцирует бакуго, широко улыбаясь и вновь замахиваясь кулаком, чтобы зарядить им по красивому, разозлившемуся сейчас лицу. — ни за что! пока старик смотрит... — он хватает кацуки за руку, останавливая этим удар, и силой оттягивает за неё вниз, локтём заезжая между лопаток. — я не применю его силу! бакуго кряхтит, но быстро выпрямляется, вновь занимая стойку и скрипя зубами. — прекрати затирать! это ТВОЯ сила! так используй её, болван! во взгляде тодороки что-то на мгновение меняется, и парень пользуется тем, что тот замешкался, ударяя-таки по лицу. шото отхаркивает кровь, едва успевая защититься от следующего удара выставленным вперёд предплечьем. сражение превращается в бой на износ, кажется, каждый забывает, в чём изначальная цель и какими путями вообще можно победить. они тупо, взятые под контроль яростью, обмениваются обычными ударами в рукопашке, желая причинить друг другу боль и выбить все силы из противника. первым вспоминается тодороки и вышагивает правой ногой, используя причуду. кацуки не успевает это углядеть, и обе ноги примораживает к земле. чёрт побери, двумордый ведь уже который раз пользуется этим приёмом и снова ему это сходит с рук! защищаясь от атак, кацуки чуть приседает, пока лёд не успел ещё окутать его всего, и активирует причуду в ногах, прилично подлетая наверх. тодороки отбегает, видя разъярённого бакуго, летящего на него вниз с кулаками, и готовится вновь выпустить лёд. он вылетает из руки, но кацуки вовремя защёлкивает указательный палец, выстреливая воздушным потоком прямиком в глыбу. всё снова забрасывает тысячью осколков, а бакуго вдобавок с грохотом приземляется, используя причуду в ногах и подрывая цемент под ними. он вовремя успевает отскочить подальше, чисто на рефлексах переключив силу на примерно один процент, чтобы не отлететь слишком далеко за пределы площадки. всё взрывается грохотом падающих обломков цемента и осколков льда, и парни переводят дыхание, вновь находя свирепые глаза друг друга. в алых кацуки закипает кровь, в гетерохромных шото пылает огонь, который тот всё никак не может в себе принять. бакуго бесится. бесится, что его игнорируют и не хотят драться в полную силу. тодороки бесится. бесится, ведь в нём вскрывают нечто, к чему он так отчаянно не хочет подступать. — ну же, используй её! или тебе слабо? ну точно, жалкий трус! — ухмыляется кацуки, облизываясь, и ловко маневрирует между развалин, вновь атакуя волной воздуха из щелчка пальцем. — ты не возьмёшь меня этими тупыми провокациями, — шипит шото как-то неуверенно, словно злится уже на себя, и топает ногой, выстраивая перед собой ледяную стену, защищающую от ударного потока. и бакуго это играет на руку. он подбегает к ней и со всей силы мажет заряженным причудой кулаком по льду, что вновь расходится трещиной и взлетает осколками. но шото не оказывается за стеной, он просчитал этот ход и подлетает теперь сбоку, опять выпуская лёд, желая заточить в него парня. кацуки отпрыгивает, но ступня успевает заморозиться, и он болезненно падает на землю, крепко ударяясь затылком. звуки мешаются в белый шум и звон в ушах, а перед глазами на мгновение темнеет, и тогда он ощущает холод, торопливо покрывающий всё его тело. — подождите-ка, бакуго обездвижен?! тодороки его полностью заморозил! ну и ну! по старой схеме считаем до десяти и, если... о-о-о матерь божья!!! с отчаянным криком бакуго врубает один за всех в руках, разводя их в стороны, и лёд разлетается к чертям собачьим. так низко он ни за что не проиграет этому ублюдку. он выбирается из капкана, выпрыгивая обратно на ноги, и разъярённо несётся на шото, чьё лицо перекосило от злости. — ублюдок, я же говорю, вполсилы меня не одолеешь! — рычит он, толкая тодороки, и вдруг замечает, что это получается довольно легко. если приглядеться, то и вовсе видно, как парень мелко дрожит и покрывается инеем. кацуки быстро смекает, в чём дело. — а вот и ограничение твоей силы. что, справишься теперь без огня? неужели, не хочешь задать мне настоящего жару, а?! — ревёт он и толкает вновь, на этот раз роняя шото на землю. двумордый поднимает глаза, и в них сквозит ярость, направленная скорее куда-то глубоко внутрь, чем конкретно на бакуго. но кацуки замечает в них отблеск чего-то ещё. чего-то, напоминающего глубокую боль и ненависть. — самому же хуже, — хмыкает он и активирует причуду в открытых ладонях, собираясь вымести тодороки воздушной волной прочь с арены. он взмахивает ими снизу вверх, и шото в самом деле отлетает, ослабевший, обозлённо-задумчивый и не успевший ничего сделать. — и что мы видим в итоге?! тодороки за пределами арены! а значит, победа вновь за бакуго-о-о кацуки-и-и! тодороки рассеянно уходит, а бакуго на этот раз остаётся недоволен поединком. двумордый так и не использовал против него свою левую руку, а значит, победил он слишком легко. ну, хотя бы не придётся тащиться опять к оживляющей девочке — он ничего себе не сломал. хотя отдохнуть и поднабраться сил сейчас точно не помешает. он покупает воду и батончик в автомате и следует обратно на трибуны продолжать смотреть чужие поединки. в следующем бою мидории парень всё с той же лёгкостью просто выкидывает противника за пределы площадки. за этим даже скучно смотреть, подумал бы кацуки, если бы не обгоняющая мысль о том, что, если изуку и дальше продолжит так побеждать, а бакуго выиграет в своей битве против очкарика — они встанут на поле друг против друга. и тогда ему уже несдобровать. необходимо будет проработать стратегию победы, но сейчас он выходит на арену для своего третьего раунда и думать нужно именно о нём, хотя мысли крутятся лишь о том, как бы обойти задрота. — скоростной иида тэнья против уже нашего любимчика бакуго кацуки! и-и-и битва! староста сразу врубает двигатели и несётся на бакуго, но тот включает пять процентов и пытается сдуть парня. это замедляет встречное движение, но иида продолжает наступать, переходя, видимо, на свой турбо режим, о котором удалось услышать кацуки во время конницы. и тогда он активирует один процент причуды в ногах, быстро подпрыгивая в тот момент, как тэнья оказывается рядом. он делает кувырок в воздухе, переворачиваясь, и со всей силы ударяет ногами по груди и животу развернувшегося к нему очкарика. тот отлетает на землю, но не выходит за пределы площадки. бакуго приземляется, проезжая рукой по цементу и неприятно морщась. иида уже поднимается, отойдя от грубого удара, и вновь мчится на него со всех ног, а кацуки в ответ на это готовит причуду в кулаке. и тут приходит рисковая, но вполне дельная идея. как только тэнья оказывается близко, он замахивается для удара, делая вид, что сейчас подорвёт его волной ветра, но вместо этого он стремительно быстро отходит в сторону, активировав причуду в ногах, и заряжает парню по спине, подгоняя воздушным потоком его двигатели. иида, конечно, их сразу выключает и пытается развернуться, но у него ничего не выходит, как голос сущего мика уже раздаётся по трибунам. — иида за пределами арены! вновь победил бакуго! бой токоями и мидории становится битвой на скорость. изуку ловит парня в причуду, перенося к краю площадки, но от заметной усталости не захватывает тень, подбирающую его и тоже выталкивающую с поля. так выходит, что они оказываются за пределами арены одновременно, а значит, результат их поединка будет так же, как в случае с киришимой, зависеть от победы в армрестлинге. у кацуки, наблюдающего за тем, как они садятся и готовятся к поединку, неприятно посасывает под ложечкой. он горит от нетерпения узнать, против кого же будет его следующий раунд. конечно, он хочет сразиться именно с изуку и победить его, но понимает, что это будет очень сложно. у него есть идея, но он не уверен, сработает ли она на практике. в армрестлинге после тяжёлой борьбы победителем выходит-таки мидория, и всё в бакуго закипает с новой силой, вызывая внутреннюю дрожь. вот он — финальный раунд. он против изуку. либо он, либо дэку. он даёт изуку несколько минут отдыха, сидя в комнате для подготовки и вновь обдумывая, как его победить. мысли роятся в голове, запутывая разум, и он пытается взять себя в руки, практикуя дыхание. теоретически он может использовать причуду в ногах против психокинеза, но это только при условии, что он останется на земле и будет опора и сила трения, чтобы бежать. это так же, как пытаться бежать против сильного ветра — то же сопротивление. если же изуку сразу заставит его левитировать... будет сложно. очень. всемогущий может отталкиваться даже от воздуха, спокойно по нему перемещаясь, но он наверняка использует при этом более пяти процентов, а кацуки пока даже не пытался использовать любую другую отметку, кроме одного и ста. одного не хватит, а на сотке он сразу вылетит с переломами. хотя, если это даст шанс ему победить... он всё сделает ради этого. — ледис энд джентельменс! вы готовы к нашей финальной битве?! — толпа разражается оглушительными воплями, и сущий мик продолжает орать. — бакуго кацуки, через кровь и пот прошедший к финалу, против мидории изуку, легко выкинувшего своих соперников за пределы ринга! кто же из них сможет выйти победителем, а кого ждёт оглушительный проигрыш?! того, кто никак не сдаётся, или того, кому всё сходит с рук?! — что за чушь ты несёшь... — устало выдыхает айзава. — ну а мы по-о-огнали-и-и!!! — снова меня игнорируешь... покажите своё плюс ультра, — только и проговаривает сотриголова своё напутствие. бакуго сразу же срывается с места и выщёлкивает ударную волну из пальца, так что мидория чуть было не сносит с ног. он тут же вытягивает вперёд руку, делая то, чего так боялся кацуки: поднимает его в воздух. земля уходит из-под ног, но кацуки мгновенно запускает в них причуду, будучи к этому готовым. и тут неожиданно его вновь опускает на землю. он бросает непонимающий взгляд на изуку, который шумно выдыхает и теряет концентрацию, опуская голову вниз. его тело вздрагивает от глубоких вдохов-выдохов, а кацуки внезапно может поклясться, что никогда ещё не чувствовал его феромоны настолько ярко. они будто вмиг потяжелели, вонзив все хвойные иголки в его кожу. бакуго крупно вздрагивает, пытаясь отвлечься от этого резкого наплыва, трясёт головой и сжимает зубы. неважно. что сейчас происходит с дэку — не так важно. важно, что он на ногах и у него появился шанс. он подрывается с места, несясь вперёд на изуку, и тот, наконец, порывисто поднимает взгляд, впивающийся в кацуки злостью и каким-то неясным страхом. и чем-то ещё. он выталкивает руки перед собой и сдвигает его назад телекинезом, и тогда бакуго снова подключает один за всех. это и правда так, словно в бурю идёшь против ветра. медленно, с тяжестью, но идёшь, хотя то и дело сдувает на шаг назад. ему в голову ударяет идея покрыть всего себя причудой, чтобы противостоять изуку всем телом, потому что сейчас его тупо отклоняет и тянет назад, за исключением идущих навстречу другу ног. и так причуда покрывает торс, перетекая к рукам, и кацуки просто теряет над собой контроль. его резко отталкивает назад, потому что пошевелить телом в таком состоянии полного покрытия оказывается слишком сложным, он к этому не был готов. сила обрамила всё туловище, но в обмен на это ему стало слишком тяжело даже двинуть ногой вперёд. он мгновенно отменяет это, потеряв кучу сил и сдвинувшись за это время практически к границе арены. ноги вновь вышагивают вперёд. он не сдастся, нет. он противостоит силе изуку, что, кажется, слабеет с каждой секундой, ведь шагать становится чуточку легче с каждым новым разом. — что за хуйня, изуку? — шипит он, выталкивая себя дальше. это начинает злить. парень не сражается в полную силу, а это вновь значит, что он способен победить слишком легко и нечестно. такая победа — полное дерьмо, она ему не нужна. — я... — выдыхает мидория и вдруг теряет контроль окончательно, падая на колени. бакуго отпускает. он легко срывается вперёд к парню и замирает, вставая над ним. — что это у нас тут происходит?! мидория сам завис и не двигается, а бакуго просто стоит над ним, даже ничего не сделав! — изуку... в чём твоя проблема, блять?! — гремит кацуки, собираясь схватить его за плечи и вытрясти ответы, но мгновенно руки парня вытягиваются, отталкивая его причудой. — не подходи... — вырывается из изуку тихим неожиданным рыком, и он поднимает на кацуки поплывший сердитый взгляд. бакуго замечает, как расширились его зрачки, а изумрудная зелень яблок помутнела, почти исчезнув под чернотой. и в этот момент ему отчего-то становится очень не по себе. страшно. его накрывает волной страха и исходящим от феромонов альфы жадным желанием... обладать? гон?.. кацуки боязно сглатывает возникший в горле тяжёлый, твёрдый комок и отшагивает от изуку, страшась теперь подступать ближе. ну и что теперь прикажете делать?! — я... сдаюсь, — с тяжестью проговаривает мидория едва слышно. — что-что? — не слышит судья-полночь, удивляясь. бакуго так и застывает на месте. — сдаюсь, — говорит изуку чётче и громче, собирая, видимо, последние силы контроля над собой. — не смей так поступать со мной! — взрывается кацуки, всё же подходя к нему и пиная от гнева в бок. мидория отлетает, валясь на спину, и стискивает челюсти, шелестяще вбирая воздух через нос. — я не позволю тебе так слиться! — каччан! — голос изуку оказывается неожиданно громким и властным, твёрдым и агрессивным. кацуки замирает, ведь он проходится по всем стенкам его туловища, останавливаясь где-то в голове шокирующим сознание ударом. такого изуку он ещё не видел и не слышал. — это всё, на что я сейчас способен. пожалуйста. — мидория изуку говорит, что сдаётся... получается, победа за бакуго?! — НЕТ!!! — орёт кацуки, хотя сам не представляет, что вообще сейчас ещё предстоит делать. изуку с горем пополам поднимается на ноги, зал и судья замирают в ожидании. — прости. я тоже хочу с тобой сразиться. но я не могу больше... твой запах... сводит с ума... — последнее он шепчет, чтобы только бакуго мог расслышать. и это звучит для него просто ужасно. это звучит как поражение. ведь при нормальных условиях мидория легко бы его победил. кацуки весь кривится в лице, поднимая обозлённые глаза к небу. хочется вмазать ему и доказать, что он не должен сдаваться, но он понимает, что изуку ни в чём не виноват. только если, чёрт возьми, не забыл от волнения проверить цикл и принять подавители перед фестивалем. потому что тогда он точно тупой придурок. и заслуживает того, чтобы бакуго ему врезал со всего размаху. только если он не принял на самом деле подавители, а те перестали действовать из-за привычки организма... но как тогда он держался буквально две недели назад, когда у кацуки был день рождения? притворялся? чёрт возьми, да что за фигня? почему он должен выигрывать таким образом? может, изуку наоборот перепил подавителей и теперь его гормональный фон пострадал?.. бакуго сходит с ума от догадок... — итак, мидория принимает решение сдасться! значит, всё же побеждает бакуго?! кацуки опускает взгляд на изуку, придерживающего себя за локоть. его потряхивает, тело явно ломит, и, возможно, уже даже поднялся жар. бакуго шумно выдыхает, вздёргивая верхнюю губу, и медленно подходит к другу, закидывая руку на плечо. — пойдём, — хватка укрепляется, и он ведёт изуку вниз с арены. — что у них там вообще происходит?! впрочем, неважно, главное — мы знаем имя победителя! кацуки бакуго! ну а мы дадим всем время отдохнуть, у вас пятнадцать минут перед церемонией награждения! бакуго ведёт мидорию по коридорам подальше от всех глаз и поближе к лазарету, но тот неожиданно перехватывает инициативу и берёт кацуки за руку, утягивая в туалет, мимо которого они проходили. его вжимают в дверь, проворно защёлкивая замок, а томный взгляд опускается на губы. изуку прерывисто дышит, грубо сжимая его плечи. бакуго взволнованно поджимает губы. — что ты... — он прерывается на тяжкий, почти свирепый вздох, — наделал? зачем ты пошёл со мной? — потому что ты разваливаешься на глазах, кретин. — о, поверь, — изуку неровно хмыкает, резко меняя интонацию и невольно ухмыляясь, а кацуки закусывает губу изнутри. что-то в желудке переворачивается от этого неожиданно властного, играющегося тембра, сладостно шумящего в ушах. инстинкты омеги на альфу или?.. — благодаря твоей глупости, — изуку поднимается на носочки, окутывая дугу уха жарким дыханием, — мне уже гораздо, гораздо лучше. — это услуга за услугу, а не глупость, — хрипло фыркает бакуго, плавясь под хваткой друга. — не надумывай себе ничего, задрот. — я там с ума сходил, и сейчас схожу, от твоего запаха, — изуку нетерпеливо утыкается носом в его шею, глубоко, шуршаще вдыхая, а у кацуки дрожь проходится вдоль позвоночника. — и ты так упорно старался победить меня... ты так сексуально старался. это очень заводит, каччан... — да ты совсем не в себе, — нервно усмехается парень, укладывая ладони на чужую талию, чтобы занять беспокойные руки хоть чем-то. — я серьёзно, — почти мурлыча, произносит мидория, ведя носом по шее, разнося мурашки по коже. — меня чуть не повело прямо там, представляешь, как сложно было сдерживаться, чтобы не наброситься на тебя? я хочу... так много хочу с тобой сделать... — изуку... — слетает с губ опешившего бакуго, и он впервые, кажется, не находит больше слов, чтобы ответить. жаркие губы касаются кожи, засасывая и облизывая языком, а ладонь проскальзывает под футболку спортивной формы UA, оглаживая низ живота. и бакуго нагло соврёт, если скажет, что поведение друга оставляет его равнодушным. но так же он знает, что это всего лишь отчаянное действие инстинктов и он просто омега, попавшая в руки голодного альфы. а с его губ тем временем срывается первый хриплый стон, стоит зубам сомкнуться на шее. — не смей... меня метить, — шипит он, сжимая волосы изуку. — и у нас только пятнадцать ми-ммм... — он рванно выдыхает, как-то излишне бережно приглаживая ладонью кудри, когда изуку мягко зализывает укус. — уже меньше... — хочу тебя съесть, — словно совсем не слышит его мидория, заставляя напряжённо вдохнуть, а затем подтверждает свои слова жадным поцелуем в губы. он переминает их совсем не так, как делал в первый раз. тогда он был осторожен и нежен, сейчас же — порывист и немного груб, насколько это вообще было возможным ожидать от изуку. он словно изголодался по его губам за эти две недели и теперь не мог ими насытиться. в рот быстро проскальзывает язык, переплетаясь с податливым кацуки, он изучает нёбо, нарезает полукруг по верхнему ряду зубов, а после выскальзывает, чтобы облизать губы и уткнуться в них вновь своими. и целует горячо, напористо, то и дело закусывая и засасывая в рот. хриплый низкий рык тонет во рту кацуки, и он с таким внезапно накрывшим наслаждением мычит в ответ, что изуку слишком болезненно кусает его, выпуская солоноватый привкус металла на язык. он мгновенно всасывается в губу, зализывая ранку, и с причмокиванием отрывается, тяжело дыша и так же тяжело, мутно глядя на бакуго. — какой же ты пиздецки сладкий... — говорит он на выдохе и, стоит кацуки отвернуться от неясного смущения-ступора, грубо цепляет его за подбородок, поворачивая к себе. — смотри на меня, — приказывает мидория твёрдо, и бакуго больше не может ослушаться — он, опять же, уверен, что его просто ведут омежьи инстинкты, делая таким податливым и послушным в руках альфы. — мат? приказы? что-то новенькое от тебя, — пытаясь не потечь окончательно, произносит кацуки с усмешкой, как вдруг его сдавливают крепче, толкаясь ближе и притираясь к паху, заставляя этой усмешкой захлебнуться в хриплом стоне. он уже чувствует, как смазка впитывается в боксеры и как вторая рука мидории проводит по ягодице, плотно сжимая. — я же могу, каччан? — пробивается сквозь инстинкты настоящий, осознанный голос изуку, хотя пальцы уже скользят по ложбинке, нащупывая влагу, просочившуюся сквозь штаны. и в эту секунду кацуки реально задумывается. готов ли он позволить изуку заняться с ним настоящим сексом? хочет ли он сам этого? судя по реакции организма и ноющего внизу члена — очень даже хочет. но готов ли морально? а физически? — я... — выдыхает он, как слова застревают в горле. изуку оставляет поцелуй в ямочке между ключиц и явно сходит с ума от феромонов омеги. — какой же вкусный... прости, я не могу больше терпеть. одним рывком он разворачивает кацуки лицом к стене. бакуго успевает только сбито рыкнуть и почувствовать чужое возбуждение между своих ягодиц. и отчего-то эта лёгкость, с которой изуку перевернул его натренированное, мощное тело, бесконтрольно возбуждает его самого. руки изуку забираются под футболку, поднимаются по рёбрам вверх и сдавливают между пальцев соски. кацуки шумно выдыхает, невольно подаваясь бёдрами ему навстречу. тело ноет не меньше чужого, оно уже готово и желает большего, давя на сознание, ещё не решившее, как поступить. но ему и не дают шанса выбирать как-либо поступать. руки задирают футболку снизу, и бакуго приходится поднять свои, чтобы изуку стянул одежду прочь. он прикрывает крышку унитаза, бросая футболку на неё, и кацуки стоит благодарить его, что не на пол. а потом его вновь крепко прижимают, зажимая соски, и зубы опасно касаются задней стороны шеи. — изуку!.. не меть меня! блять... от покручиваний сосков и притирающегося сзади члена, от этого убийственного аромата хвои, в котором сейчас так явно слышатся ноты тягучей, вязкой смолы и пряного цитруса, его ведёт не по-детски и хочется двинуться дальше, хочется почувствовать куда больше, глубже, ярче. хочется крышесносного оргазма, который он может доверить, кажется, только изуку. — прости, я не буду. просто дай немного тебя попробовать... зубы вновь смыкаются на коже, аккуратно, играючи покусывая и тут же зализывая-зацеловывая все следы. но он болезненно впивается в плечо, отвлекая себя и пристальное внимание кацуки от шеи, и спускается губами ниже, опускаясь на колени и стягивая штаны вместе с бельём. разом, порывистым движением вниз, без каких-либо промедлений. руки на бёдрах приказывают отклячить задницу, и кацуки послушно наклоняется, вставая удобнее, горя от нетерпения, ожидая, когда горячий язык вновь окажется внутри. и он, наконец, начинает вылизывать, делая всё ещё более грязным, влажным и горячим, вызывая у бакуго рой мурашек по всему телу и выбивая глухой стон из глотки. на будто бы пьяную в состоянии течки голову это, безусловно, очень хорошо, но когда ты в нормальном состоянии вроде бы трезво глядишь на ситуацию и так течёшь и вздрагиваешь от каждого нового прикосновения — это действительно уже выше всяких терминологий. бакуго теряет весь свой запас слов, комментируя происходящее только одним выразительным "пиздец" и пытаясь насадить себя глубже на рот изуку. закончив с вылизыванием, мидория отстраняется, поднимаясь и спуская свою нижнюю одежду. он прислоняется к спине, наваливаясь с объятием, и его твёрдый, сочащийся смазкой член проскальзывает меж открытых ягодиц, уже почти было проникая внутрь. — подожди! — выкрикивает бакуго хрипло, прижимаясь ближе к двери — подальше от настойчиво дёргающегося члена изуку. — давай... без... проникновения. пожалуйста. не сейчас. изуку прерывисто дышит ему на ухо, кацуки понимает, что всё же не готов. и очень, очень надеется, что вразумить друга, сорвавшегося с цепи, ему удастся. — да... да, прости, — наконец, шепчет мидория, и с облегчением бакуго слышит волнение в голосе. а затем со спины пропадает жар чужой груди, и становится омерзительно прохладно, до волны мурашек вдоль позвоночника. — тебе всё же лучше уйти, — проговаривает изуку через силу, а кацуки ошарашенно и резко оборачивается на него, испытывая бешеное негодование. — предлагаешь себе справиться одинокой дрочкой? за десять минут? твой приступ не пройдёт так просто, тебе нужен Я! и на мой стояк тебе тоже тогда похер?! — мне не похер!.. я... я справлюсь с твоими феромонами тут. он говорит это, сбрасывая взмокшую чёлку со лба и надрачивая второй рукой, закусывая болезненно губы. нужда в омеге читается в нём настолько явственно, что бакуго становится не по себе от этого прискорбного вида. — ты не справишься, — заявляет он решительно, мотая головой, вздыхает и вновь поворачивается к двери, опираясь локтями и отклячивая задницу. — давай. без проникновения. просто... потрись между, — кацуки прижимается лбом к предплечьям, скрывая вдруг прилипший к щекам жар. слишком неловко было произносить все эти вещи вслух, слишком непривычно. — каччан... — изуку рычит, в одно мгновение вновь оказываясь рядом, наваливаясь на спину и проскальзывая членом между ягодиц. он сцеловывает капельки пота со спины и прижимается губами к косточке под загривком. а затем тихий смешок оседает у бакуго над ухом. — что же ты делаешь со мной, бакуго кацуки? и в этот момент, стоит мидории произнести томным шёпотом его полное имя, он осознаёт: да он, блять, влип. ему, оказывается, ебать-переебать как нравится эта грязная, властная сторона изуку. и самое страшное то, что он не уверен, говорит ли в нём сущность омеги или уже он сам. — двигайся уже, задрот, — концентрируясь на ощущениях, а не странных мыслях, проговаривает он в итоге. а ощущения оказываются только ужаснее мыслей. ужаснее в самом прекрасном смысле. он не думал, что это будет вполне приятно. изуку двигается медлительно, явно свысока любуясь происходящим; пульсирующий член скользко проходится между ягодиц за счёт естественной смазки кацуки и приятно-сладостно потирается обжигающим теплом о чувствительную нежную кожу входа. и лучше было бы, только если изуку разделся бы полностью тоже, и сейчас они соприкасались кожа к коже, а не мешала бы эта дурацкая футболка, неприятно липнущая к покрывшейся испариной спине. одна рука мидории накрывает член и юрко проводит от головки по всей длине, размазывая смазку. кацуки вздрагивает всем телом и закусывает пальцы, чтобы приглушить свой безбожный нечеловеческий стон. вторая ладонь изуку ложится поверх его губ, дабы хоть немного заглушить эти пошлые звуки. — ты самый сладкий на свете, — изуку слизывает капельку пота между его лопаток и опять проходится зубами по загривку, ещё раз прикусывая сладкую кожу, не в силах воздержаться. ладонь сжимает член у основания, и бакуго настолько хорошо, что он даже позволяет проникнуть в голову мысли о том, что не против, если мидория оставит на нём свою метку. поплывшее сознание так легко выходит убедить в том, что лучше с изуку, которого он хорошо знает, чем с другими голодными альфами, готовыми сожрать бакуго при удобной возможности. и ведь действовать они будут куда свирепее, чем этот божий одуванчик изуку мидория. он ведь весьма терпеливо "насаживает" его на свой член, позволяя насладиться каждым касанием в полной мере. медленно, плавно — ненавящего выводяще из себя... — быстрее, — хрипит бакуго, сгорая от этого сумасшествия. ему нужно больше, резче, ярче — и, уж пожалуйста, срочно. — хватит нежничать со мной! изуку от этого спускного рычага срывается на рык и толкается между ягодиц сильнее и быстрее. а кацуки безбожно позволяет себе подумать о том, что стоило позволить ему нормальный секс с проникновением. ему, чёрт возьми, внезапно хочется большего. хочется чувствовать изуку внутри себя, сжимать пульсирующими, влажными стенками такой же член, ощущать его жар, его размеры и, блять, стонать от наслаждения, ведь он достаёт при каждом новом толчке до самой чувствительной точки внутри... — боже... это прекрасно, — почти хнычет мидория на полустоне, сжимая руками ягодицы кацуки, чтобы член туже проходил между ними, — ты прекрасен, каччан... — чёрт тебя дери, заткнись! — не выдерживает похвалы бакуго, пряча горящее лицо в руках. — у тебя одна задача: трахать! не говорить! хватит! — к грязному бубнежу изуку во время секса он точно не был готов. — но ты такой потрясающий, я просто физически не могу молчать!.. — возражает изуку, с хлюпающим звуком выскальзывая и заводя член обратно, отчего оба стонут в унисон. ладонь мидории, не спеша, проводит по члену, останавливаясь на головке и растирая нежную влажную кожу. парень только нагло ухмыляется. он игриво массирует уздечку, пока продолжает вбиваться в тело, и кацуки сладостно стонет, упираясь макушкой в дверь. они даже шагу прочь от неё так и не ступили. главное, чтобы мимо никто не проходил и не подслушивал эти развязные, грязные стоны, которые бакуго отчаянно, но бесполезно пытался сдерживать внутри, не выдавая с поличным своего наслаждения процессом. толчки наконец становятся интенсивнее и несдержаннее, рука скользит уже по всему члену, быстро и туго, и кацуки понимает, что он близок к разрядке. — поднажми-и... он стонет с непрошенной мольбой в голосе, и изуку ускоряется рукой, насколько может, и снова разбрасывает влажные поцелуи по его мощной спине. покусывает кожу на лопатках и плече, юрко скользит языком по солоноватым краешкам подмышек, вызывая щекоткой лишь большее напряжение в члене. и когда зубы вновь, на этот раз болезненнее и крепче, смыкаются на загривке, кацуки тесно сжимает его в себе, напрягаясь всем телом — и резко отпускает себя, толкаясь в самые бёдра и кончая изуку в ладонь, вовремя накрывшую головку, лишь бы больше простимулировать дрожащее возбуждение. парень толкается в его ягодицы ещё несколько раз, наслаждаясь подрагивающими в послеоргазменных судорогах стенками, и поспешно вынимает член, доводя себя до пика рукой. сперма красиво и пошло заливает кацуки спину, ощутимо стекает по ложбинке и капает на спущенное бельё. им требуется небольшая пауза, чтобы отдышаться, прежде чем бакуго хрипло и с придыханием произносит: — вытирай. и перед тем, как взяться за салфетки, мидория поворачивает его лицо к себе и оставляет отчего-то робкий, весьма нежный поцелуй на губах. — любишь нежничать после такого разврата? — хмыкает кацуки, наблюдая, как он отрывает бумажные полотенца. так было и в прошлый раз: изуку тогда прижался к его бедру щекой, мягко о него потеревшись. — а что, тебя это смущает? — смело отвечает альфа, слегка хитро улыбаясь. бакуго чувствует, как жар в самом деле приливает к щекам, и спешно отворачивается от греха подальше, бубня тихое "ещё чего выдумаешь?". изуку усмехается — мягко и невинно, как только он умеет. — каччан так смущён. не знал, что он так умеет. он вытирает его широкую, совсем не похожую на омежью спину и упругие, крепкие ягодицы, от чего кацуки вдруг чувствует себя ещё более неловко. куда более неловко, чем когда они занимались всем этим. он натягивает одежду, растрёпывает нормально волосы, подглядывая в зеркало, ждёт, пока изуку тоже приведёт себя в порядок, и, наконец, открывает дверь из душного туалета, искренне соболезнуя тем, кто в него потом попадёт: аромат интимности и смешанных феромонов в этих стенах, вероятно, ещё надолго. уже стоя на пьедестале с медалью на шее, кацуки совсем не чувствует своей победы. фактически — он выиграл. практически — ничего толком не сделал в последнем раунде. теоретически — победить легко должен был изуку, как бы это ни раздражало. так и закончился его первый спортивный фестиваль академии UA: с первым местом в руках, чувством проигрыша по всем фронтам, ведь он дважды уступил изуку, и странными ощущениями в животе и, в общем-то, голове.