Ошибка в матрице судьбы

Утро в Академии Конохи началось не с привычного зевка Ируки у доски и не с шуршания Чоджи, распаковывающего очередную пачку чипсов. Не с ленивого посапывания Шикамару, который умудрялся спать с открытыми глазами, и не с моего традиционного "отключиться на задней парте". Всё началось с воя сирены. Такой звук я слышал всего пару раз за всё время в этом мире — когда проверяли систему оповещения на случай вторжения. Но тогда это была просто тренировка. Сейчас... сейчас в этом вое было что-то другое. Настоящее. Я поднял голову с парты и встретился взглядом с Киеми. Она сидела через два ряда и смотрела на меня с тем выражением, которое я уже научился распознавать: "что-то происходит, и ты об этом знаешь больше, чем я". — Все построение в главном зале! — Ирука влетел в класс, даже не закрыв за собой дверь. Его лицо было бледнее обычного, а шрам на переносице, казалось, побледнел вместе с кожей. — Живо! Без разговоров! Класс загудел. Кто-то заплакал — какая-то первогодка из клана Акимичи, кажется. Кто-то побелел и замер. Чоджи, наоборот, схватил сразу две пачки чипсов — видимо, на нервной почве. Шикамару открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде читалось: "Ну вот начинаеься". Я медленно поднялся, поправил кофту и пошёл к выходу. Киеми догнала меня в коридоре. — Ты знаешь, что происходит? — шепнула она. — Догадываюсь, — ответил я так же тихо. — Система вручную не включается. Значит, что-то серьёзное. Она кивнула и сжала кулаки. Ей было страшно — я видел это по тому, как она дышала, как чуть заметно дрожали её пальцы. Но она не показывала этого. Учиха. Главный зал Академии был рассчитан на все пятьсот учеников, но сегодня, казалось, здесь было в два раза больше народу. Родители, учителя, какие-то шиноби в форме, которых я раньше не видел. Все говорили одновременно, создавая такой гул, что закладывало уши. Мы с Киеми втиснулись к стене, ближе к выходу — на всякий случай. Рядом оказались Шикамару и Чоджи. Чоджи жевал, но без обычного удовольствия. Шикамару смотрел в потолок, но я знал — его мозг уже просчитывал тысячу вариантов. — Сейчас будет речь Хокаге, — сказал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. — И она нам не понравится. — Ты экстрасенс? — буркнул я. — Нет. Просто аналитик. На импровизированную трибуну поднялся Минато. В белом плаще Хокаге, с уставшими глазами и идеально прямой спиной. Рядом с ним стояли советники — старый Хомура, вечно недовольный Кохару, и... Данзо. Тот самый. Его единственный глаз скользнул по толпе и на секунду задержался на мне. Всего на секунду. Но мне этого хватило, чтобы по спине побежали мурашки. — Тишина, — сказал Минато. Не громко, но как-то так, что все замолчали мгновенно. Он обвёл взглядом зал. Родители, дети, учителя. Все смотрели на него с надеждой и страхом. — Война, — сказал он просто. — Через два месяца. Зал взорвался. Я не слушал, что говорили дальше. Какие-то слова о мобилизации, о героизме, о Воле Огня. Всё это было неважно. Важно было только одно: цифры на системном табло, которые я видел перед глазами, теперь знали все. Два месяца. Рядом со мной кто-то заплакал. Какая-то девчонка из класса помладше. Её мать обнимала её и гладила по голове, а по щекам у обеих текли слёзы. Чоджи перестал жевать. Шикамару закрыл глаза и, кажется, впервые за всё время действительно отдыхал — его мозг просто отключился от перегрузки. Киеми стояла рядом, прямая как палка. Её кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. — Ты как? — спросил я. — Нормально, — ответила она. Голос не дрогнул. Ни на йоту. Врёшь, подумал я. Но не сказал. Минато закончил речь под неслабый такой гул. Кто-то аплодировал, кто-то рыдал, кто-то просто стоял в ступоре. Нас начали распускать по классам — для "дальнейших инструкций". Я уже собрался уходить, когда почувствовал на себе взгляд. Данзо. Он смотрел на меня в упор. Рядом с ним стоял человек в маске АНБУ — тот самый, с маской без рисунка, которую я видел пару раз в отчётах системы. "Снегирь"? Нет, другой. "Корень". Я встретил его взгляд и не отвёл. Секунда. Две. Три. Потом он отвернулся и пошёл к выходу, сопровождаемый своими людьми. — Что это было? — тихо спросила Киеми. — Не знаю, — соврал я. — Но ничего хорошего. Следующие дни превратились в один бесконечный, изматывающий круг ада. Вместо скучных лекций Ируки — бесконечные кроссы до потери пульса. Вместо теории чакры — реальные тренировки с оружием, после которых руки дрожали и не слушались. Вместо доброго учителя — суровые джоунины, которым было плевать на слёзы и жалобы. Нас разбили на группы по возрастам и способностям. Меня, к моему глубочайшему удовлетворению, определили в группу к Тензо. Тензо. Будущий Ямато, капитан АНБУ, человек с уникальной техникой дерева и, судя по всему, правая рука Данзо. Когда он впервые появился перед нами на полигоне, многие напряглись. Ещё бы — маска АНБУ, холодный взгляд, идеальная осанка. — Меня зовут Тензо, — сказал он, снимая маску. — Забудьте всё, чему вас учили в Академии. Это не сработает на войне. Он обвёл взглядом нашу разношёрстную компанию. Здесь были и будущие гении, и откровенные середняки, которых просто некуда было деть. Саске — мрачный, сосредоточенный, сжимающий рукоять меча так, будто это единственное, что держит его в реальности. Шикамару — сонный, но с глазами, которые видели насквозь. Чоджи — жевательный, но готовый тащить на себе пол-отряда. Ино — бледная, но старающаяся не подавать вида. Хината — забившаяся в угол, но с глазами, полными решимости. И Киеми — единственная из младших, кого зачем-то запихнули в эту группу. — Наруто, — сказал Тензо, когда все разошлись по индивидуальным заданиям. — Задержись. Я замер. Краем глаза заметил, как Киеми бросила на меня быстрый взгляд — мол, "если что, я рядом". Я едва заметно покачал головой: иди. Остальные разошлись. Мы остались вдвоём на пустом полигоне. — Ты знаешь, кто я? — спросил Тензо. — Капитан АНБУ. Правая рука Данзо. — Я не видел смысла скрывать, что знаю. Он усмехнулся. Коротко, без веселья. — А ты знаешь, что Данзо приказал мне следить за тобой? — Догадывался. — И что ты об этом думаешь? — Думаю, что вы либо будете это делать, либо нет. Мне всё равно. Тензо посмотрел на меня долгим взглядом. Потом сделал то, чего я совсем не ожидал — сел на траву и жестом предложил мне сделать то же самое. — Садись. Разговор будет долгий. Я сел. Не потому что доверял, а потому что любопытно стало. — Я не всегда был в АНБУ, — начал он. — Когда-то я был обычным шиноби. Потом попал в "Корень". Потом... — он запнулся. — Потом меня вытащили. Буквально. — Кто? — Третий Хокаге. И кое-кто ещё. — Он посмотрел на меня. — Ты знаешь, что такое быть инструментом? — Знаю. — Правда? — он усмехнулся. — Восьмилетний мальчик знает, что такое быть инструментом? Я посмотрел ему прямо в глаза. — Меня используют с рождения. Как контейнер для демона. Как пугало для деревенских. Как объект для наблюдения. Я — инструмент. Просто некоторые инструменты учатся думать. Тензо молчал долго. Очень долго. Потом кивнул. — Понимаешь, — сказал он. — Поэтому я и хочу тебе помочь. Не по приказу. Сам. — Зачем? — Затем, что если ты выживешь на этой войне, ты станешь сильнее. А сильные, которые думают, нужны этому миру. — Он встал. — Если тебе понадобится помощь — обращайся. Я буду рядом. Он надел маску и ушёл, оставляя меня с кучей вопросов. — Доверяешь? — спросила Курама. — Нет, — ответил я честно. — Но слушать буду. Первая неделя новой программы вымотала всех. Каждое утро начиналось с десятикилометрового кросса в полной выкладке. Потом — час отработки ударов на манекенах. Потом — спарринги. Потом — теория тактики. Потом — снова бег. К вечеру большинство валилось с ног и мечтало только об одном — чтобы их не убили завтра. Но были и те, кто раскрывался в этом аду. Чоджи. Вечно жующий, ленивый Чоджи вдруг оказался невероятно выносливым. Он не бегал быстрее всех, но он просто... не останавливался. Когда другие падали и хватали ртом воздух, Чоджи продолжал бежать, перебирая короткими, но мощными ногами. А когда дело доходило до переноски грузов, он вообще был незаменим. Однажды он утащил с полигона бревно, которое четверо взрослых мужиков еле сдвинули с места. — Клановые техники, — объяснил Тензо, когда мы смотрели на это представление. — Акимичи умеют накапливать энергию. В бою это даёт им чудовищную выносливость и силу. Чоджи, конечно, ещё ребёнок, но потенциал у него огромный. Шикамару. Шикамару оставался Шикамару. Он не бегал, не прыгал, не таскал тяжести. Он просто сидел в сторонке и смотрел. Но когда Тензо ставил тактические задачи — "у вас отряд из пяти человек, противник превосходит втрое, ваши действия?" — Шикамару щёлкал их как орешки. — Фланговый обход с использованием природных укрытий, — говорил он лениво. — Двое отвлекают, один заходит с тыла, двое страхуют. Противник будет ждать лобовой атаки, потому что численное преимущество. Значит, надо ударить там, где не ждут. Тензо слушал и кивал. А я смотрел на Шикамару и думал: этот парень далеко пойдёт. Если выживет. Ино. Ино Яманака, которую я всегда считал просто "девушкой с длинными волосами" и подругой Сакуры (которая, кстати, в этом мире была где-то, но я её ещё не встречал), вдруг оказалась на передовой. Её клановые техники ментального воздействия стали невероятно востребованы. — Если враг захватит нашего, надо уметь вытаскивать информацию из пленных, — объяснял инструктор из клана Яманака, который пришёл вести спецкурс. — Ино, ты будешь учиться этому в первую очередь. Ино бледнела, но кивала. Она была напугана, но не сдавалась. Это вызывало уважение. Саске. Саске был самим собой. Молчаливый, злой, сосредоточенный до такой степени, что, казалось, забывал дышать. Он тренировался до кровавых мозолей, не обращая внимания на усталость. Иногда я ловил его взгляд на себе — не враждебный, а... изучающий. Он помнил тот разговор год назад, когда я сказал ему про его путь. И, кажется, что-то в нём изменилось. Однажды, после особенно тяжёлого спарринга, он подошёл ко мне. — Ты двигаешься иначе, — сказал он без предисловий. — Быстрее, чем раньше. Что изменилось? — Тренировки, — пожал я плечами. — Нет. — Он покачал головой. — Тут что-то другое. Твоя тень... она иногда не успевает за тобой. Я внутренне напрягся. Чёрт. Шаринган ещё не проснулся, но наблюдательность у него уже будь здоров. — Тебе показалось, — сказал я. Он посмотрел на меня долгим взглядом и отошёл. Не поверил. Но спорить не стал. Киеми. Киеми была лучшей в группе. Не потому что самая сильная — Шикамару был умнее, Чоджи выносливее, Саске техничнее. Но она была самой упрямой. Когда другие падали, она вставала. Когда другие сдавались, она продолжала. Её отец, Текка, иногда приходил посмотреть на тренировки. И в его глазах я видел то, чего раньше не замечал — гордость. — Она станет великим воином, — сказал он мне однажды, когда мы стояли в стороне и наблюдали, как Киеми в сотый раз отрабатывает одну и ту же связку. — Спасибо тебе. — Я только показываю, — ответил я. — Учится она сама. — Знаю. Но без тебя она бы не нашла этот путь. Я промолчал. Что тут скажешь? Однажды ночью, после очередного изнурительного дня, я сидел на крыше Академии и смотрел на луну. Одну. Не две. Но где-то там, в другом мире, под двумя лунами, Белая, наверное, тоже смотрела на небо. Сильва спала внизу, в тени — ей было всё равно на войну, главное, чтобы я был рядом и чтобы её кормили вовремя. — Не спишь? — раздался голос сзади. Я не обернулся. Узнал по шагам. Лёгкие, почти бесшумные, но для меня — как отпечатки пальцев. — А ты? Киеми подошла и села рядом. Её ноги болтались над пустотой. Внизу, во дворе Академии, было темно и тихо — только редкие фонари освещали дорожки. — Страшно, — сказала она вдруг. Честно. Без прикрас. Без той учиховской гордости, которую она обычно носила как доспехи. — Знаю. — Ты не боишься? — Боюсь. — Я посмотрел на неё. В полумраке её глаза блестели, отражая лунный свет. — Но не за себя. Она поняла. Кивнула. — Я тоже. Не за себя. За... — она запнулась, подбирая слова. — За всех. За маму, за папу, за Шисуи, за... — она посмотрела на меня. — За тебя. Мы помолчали. Где-то вдалеке лаяли собаки, ветер шелестел листвой, и эти звуки казались такими мирными, такими обычными, что война через два месяца казалась сном. Дурным, тяжёлым, но сном. — Наруто, — сказала она тихо. — Ты будешь воевать? — Буду. — Со мной? — Не знаю. Нас могут раскидать по разным отрядам. Стратегия, тактика... не нам решать. — Я не хочу, чтобы ты умирал. — Я тоже не хочу. Она вдруг рассмеялась. Коротко, нервно, но искренне. — Глупость какая. Мы ещё даже не на войне, а уже боимся. — Это не глупость. Это нормально. Страх — это не слабость. Слабость — когда страх управляет тобой. — Ты это сам придумал? — Книжки читал, — соврал я. — И опыт. Она посмотрела на меня. В её глазах, в полумраке, блестели звёзды. — Обещай мне кое-что. — Что? — Если мы окажемся в одном отряде... не будь героем. Не лезь на рожон. Не пытайся всех спасти. Ладно? Я усмехнулся. — Это ты мне говоришь? Ты, которая на тренировках лезет вперёд бати? Которая вчера полезла спарринговаться с тремя сразу, хотя Тензо сказал "по одному"? — Я другое дело. Я Учиха. Мы так устроены. — А я устроен по-другому. — Знаю. — Она вздохнула. — Поэтому и прошу. Я посмотрел на небо. Где-то там, за облаками, были звёзды. Где-то там, в другом мире, Белая. Где-то там, в теневом пространстве, мои новые знакомые. А здесь, рядом со мной, сидела девочка, которую я учил драться, и просила меня не умирать. — Обещаю, — сказал я. — Постараюсь. — Этого достаточно. Мы сидели ещё долго. Потом она ушла — сказала, что завтра рано вставать, и если она не выспится, то на тренировке её убьют. Я остался один. — Трогательно, — прокомментировала Курама. — Прямо сериал. — Заткнись. — А что? Я серьёзно. Девчонка к тебе привязалась. Ты к ней привязался. А через два месяца война. — Ты пытаешься меня разозлить? — Нет. Я пытаюсь тебя подготовить. На войне люди умирают. Даже те, кого ты учил. Даже те, кто тебе дорог. — Я знаю. — Знаешь, но не принимаешь. Я промолчал. Она была права. Через три дня после экстренного обучения произошло то, чего никто не ждал. Мы отрабатывали оборону периметра на дальнем полигоне. Тензо разбил нас на группы и поставил задачу: удержать позицию в течение часа против "условного противника" — на самом деле других групп, которые должны были атаковать. Всё шло по плану. Моя группа, в которую входили Шикамару (стратег), Чоджи (танк) и я (странный тип с непонятными способностями), держалась неплохо. Шикамару придумал схему, по которой мы менялись позициями каждые пять минут, создавая иллюзию, что нас больше. Чоджи таскал бревна для укреплений. Я сидел в засаде и ждал, когда противник подойдёт поближе. И вдруг в небе появилась точка. Сначала маленькая, размером с муху. Потом всё больше, больше. Кто-то закричал: "Воздушная атака!" Это был не самолёт. Не птица. Не чакра-зверь. Это было нечто иное. Огромный, покрытый чёрными перьями монстр с горящими багровыми глазами. Его крылья были как у летучей мыши, но в десять раз больше. Из пасти капала чёрная, дымящаяся жидкость, от которой трава на земле сворачивалась и чернела. — В укрытие! — заорал Тензо. — Все в укрытие! Но было поздно. Монстр спикировал на полигон, выдыхая струю чёрного пламени. Я не думал. Тело сработало быстрее головы. Теневой шаг — и я уже не на своей позиции, а там, где стояла группа Ино. Она замерла, глядя на приближающуюся смерть с открытым ртом. Рядом с ней — Хината, которая пыталась прикрыть её своим телом. Ещё двое — я даже не запомнил их имён. Рука схватила Ино за шиворот. Вторая — Хинату. Рывок — и мы в тени ближайшего дерева. Чёрное пламя прошло в сантиметре, выжигая землю и превращая песок в стекло. — Ты... ты... — Ино смотрела на меня круглыми глазами. Хината просто тряслась, не в силах говорить. — Сидеть здесь, — рявкнул я. — Обе. Не высовываться. Я выскочил из тени и активировал чёрный клинок. Монстр уже разворачивался для новой атаки. Инструкторы пытались сбить его кунаями — бесполезно. Кунаи отскакивали от чёрных перьев, как от стали. Техники — огненные шары, водяные драконы — тоже не брали. Тварь просто впитывала их, становясь только злее. — Эй, урод! — заорал я, выбегая на открытое место. — Сюда смотри! Монстр повернул голову. Его багровые глаза встретились с моими. И в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло. Чёрная энергия, та самая, что проснулась после "Сердца Тьмы", хлынула наружу. Не по моей воле — сама. Она рванула из груди, из рук, из глаз — казалось, из каждой клетки тела. Чёрные нити, сотни, тысячи чёрных нитей вырвались из меня и впились в монстра. В его тело, в его крылья, в его глаза. Он замер в воздухе, дёрнулся раз, другой — и рухнул на землю, даже не успев закричать. Тишина. Абсолютная, оглушительная, мёртвая тишина. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Чёрные нити исчезали, втягиваясь обратно в кожу. Монстр лежал в двадцати метрах, не двигаясь. От него шёл слабый дым, но жизни в нём не было. — Наруто... — прошептала Киеми. Она стояла на другой стороне полигона и всё видела. Всё. Тензо подбежал первым. За ним — ещё трое инструкторов. Они смотрели то на меня, то на мёртвую тварь, то снова на меня. — Что это было? — спросил Тензо. Его голос был странным — не испуганным, не злым. Ошеломлённым. Я не ответил. Я сам не знал. Но где-то далеко, в теневом пространстве, главная тень довольно улыбнулась. — Растёт мальчик, — прошелестела она. — Растёт. А ещё дальше, в пещере за горами, человек в маске резко поднял голову. — Он использовал силу, — прошептал он. — Рано. Очень рано. Но теперь я знаю, где он. Тени за его спиной зашевелились, завыли. — Скоро, — сказал он. — Скоро я приду за тобой, мальчик. Продолжение следует...