Ошибка в матрице судьбы

Мир Древа не имел границ. Здесь не было ни верха, ни низа, ни горизонта — только бесконечная тьма, в которой пульсировало исполинское Древо, уходящее корнями в бездну и ветвями в бесконечность. Оно дышало. Оно жило. Оно смотрело. Каждая ветвь, каждый корень, каждый лист этого чудовищного организма пульсировал в такт с чем-то древним, что было старше самой Вселенной. Наруто стоял напротив человека в тёмном плаще и чувствовал, как каждая секунда этого боя вытягивает из него силы. Не чакру — саму жизнь. Его тело уже кричало от боли, мышцы сводило судорогой, но он не мог позволить себе упасть. Не здесь. Не сейчас. — Ты держишься дольше, чем я думал, — сказал антагонист. Его багровые глаза горели ровным, спокойным светом, будто вся эта битва была для него просто разминкой. — Но это ничего не меняет. — Ты так и не сказал своего имени, — выдохнул Наруто, пытаясь выиграть хоть секунду, чтобы перевести дух. Антагонист замер. Потом усмехнулся — сухо, безрадостно. — Имя? — переспросил он. — Хорошо. Зачем мне скрывать его от того, кто скоро станет частью меня? Меня зовут Курогане Дзиро. Когда-то я был вторым сыном в клане Курогане. Тем, кому не светило стать главой. Тем, кого всегда отодвигали в тень. Он сделал шаг вперёд, и тени под его ногами зашевелились, завыли. — Я хотел стать сильнее. Хотел доказать, что достоин большего. И я нашёл способ — забрать силу у самого Древа. Но старейшины испугались. Назвали меня безумцем. Изгнали. Вышвырнули в другой мир, как мусор. — И ты решил отыграться на мне? — На тебе? — Дзиро покачал головой. — Ты просто удача. Счастливая случайность. Я скитался по мирам десятилетиями, пока не почувствовал тебя. Ещё одна ветвь. Ещё один носитель. И ты даже не знал об этом. — Знал, — возразил Наруто. — Теперь знаю. — Поздно. Дзиро взмахнул рукой, и тени вокруг него рванули вперёд. Это была не просто атака — это был шквал. Десятки, сотни теневых копий, каждая с острыми как бритва когтями, обрушились на Наруто со всех сторон одновременно. Воздух загудел, завибрировал, готовый разорваться. Но Наруто не стал уворачиваться. — Клинки! Из инвентаря вылетели три чёрных клинка. Он поймал их на лету — один в правую руку, два в левую — и в следующую секунду его тело закрутилось в диком танце. Лезвия свистели, разрезая тени, превращая их в клочья тьмы, которые тут же растворялись в воздухе. Он двигался так, как учили его сотни часов тренировок в данжах — не думая, не просчитывая, просто позволяя телу делать то, что оно умеет лучше всего. Первый клинок рассёк сразу три тени. Второй — ещё пять. Третьим он крутанул вокруг себя, создавая защитный круг. Тени налетали и разлетались, не в силах пробить эту стену стали. — Красиво, — усмехнулся Дзиро, наблюдая за этим представлением. — Откуда у тебя такие игрушки? — Из кузницы, — выдохнул Наруто, отбивая очередную атаку и тут же контратакуя. — Сам ковал. Месяцами. Ночами не спал. — Сам? — В голосе Дзиро мелькнуло неподдельное удивление. — Ты... ты не просто носитель. Ты мастер. Откуда в этом мире такие знания? — Книжки читал, — огрызнулся Наруто, отправляя в полёт один из клинков. Тот вонзился в тень, и та заверещала, рассыпаясь. — Древние. В подземелье нашёл. — В подземелье? — Дзиро нахмурился. — В каком? — Под Лесом Смерти. Там была кузница. Твоего клана, наверное. На мгновение в багровых глазах Дзиро мелькнуло что-то похожее на узнавание. На боль. На горечь. — Кузница Курода, — тихо сказал он. — Я думал, она уничтожена. — Нет. Стоит. Книги там были. И клинки. — Ты пользовался моими книгами, — прошептал Дзиро, и в его голосе появились новые нотки. — Ты учился по наследию моего клана. — Получается, так. Дзиро смотрел на него долго. Очень долго. Потом медленно кивнул. — Теперь я понимаю, почему Древо так громко запело, когда ты проснулся. Ты не просто носитель. Ты — наследник. Пусть даже не знаешь об этом. — Я знаю, — ответил Наруто, доставая из инвентаря новый клинок взамен того, что сломался о какую-то особо плотную тень. — Мне рассказали. Про бабку. Про клан. Про то, откуда сила. — И ты всё равно здесь? — Дзиро усмехнулся. — Ты мог бы быть моим союзником. Мы могли бы править вместе. — Не интересно. — Почему? — Потому что ты хочешь забрать мою силу. А я не отдаю. — Глупый мальчик. — Дзиро покачал головой. — Ты даже не представляешь, что такое настоящая сила. Ты пользовался крохами. Объедками со стола Древа. А я предлагаю тебе стать частью его. — Я лучше останусь собой. — Тогда умри. Дзиро поднял обе руки, и тьма вокруг него сгустилась до такой степени, что стала почти материальной. Она спрессовалась, превращаясь в десятки острых как бритва копий, заточенных до состояния атомарной остроты. Они взметнулись в воздух и обрушились на Наруто со всех сторон одновременно, не оставляя ни одного просвета для манёвра. — Теневой шаг! Наруто исчез за мгновение до того, как копья вонзились в то место, где он только что стоял. Он материализовался в тени самого Дзиро — прямо у него за спиной, в самой гуще тьмы, которая должна была быть безопасным убежищем для врага. — Получи! Удар клинком пришёлся точно в спину, в то место, где у обычного человека находятся почки. Наруто вложил в этот удар всю силу, всю злость, всё отчаяние последних дней. Лезвие вошло. На целых три сантиметра. Дзиро замер. Потом медленно, очень медленно повернул голову. — Ты... — прошептал он. — Ты смог меня коснуться. — А то, — выдохнул Наруто, пытаясь вытащить клинок, но тот застрял. — Я много чего могу. Дзиро рассмеялся. Странно, болезненно, но искренне. — Ты первый за сотни лет, кто смог меня ранить. Первый, кто добрался до моей плоти. — Он вырвал клинок из своей спины одним движением и отбросил в сторону. — Я почти восхищён. — Восхищение не поможет тебе выжить. — Выжить? — Дзиро покачал головой. — Я давно не живу, мальчик. Я существую. Питаюсь. Жду. А ты... ты дал мне надежду. Он развернулся и ударил. Наруто едва успел выставить блок. Удар пришёлся в скрещенные клинки, и сила была такой, что его ноги прочертили в камне две глубокие борозды. — Сильный, — прошипел Дзиро. — Очень сильный. Но недостаточно. Он ударил снова. И снова. И снова. Каждый удар отбрасывал Наруто назад, каждый удар заставлял его клинки звенеть жалобно, как раненые птицы. — Держись! — заорала Курама в его сознании. — ДЕРЖУСЬ! Наруто отбил очередную атаку и тут же контратаковал сам. Он не думал больше о защите — только о нападении. Клинки свистели в воздухе, находя цели, которых не было. Дзиро уворачивался с лёгкостью призрака, но Наруто не останавливался. Он использовал всё, чему научился. Из инвентаря полетели зелья — восстанавливающие чакру, усиливающие скорость, повышающие силу. Он пил их прямо в бою, не останавливаясь, не переводя дыхания. Горечь обжигала горло, но сил прибавлялось. Из-за пояса вылетали кунаи с взрывными печатями. Они рвались вокруг Дзиро, заставляя его уклоняться, отвлекаться, терять концентрацию. Из рукавов сыпались сюрикены, смазанные ядами — теми самыми, что он варил годами. Дзиро отмахивался от них, как от мух, но несколько всё же задели его, оставляя на коже чёрные точки. — Что это? — спросил он, рассматривая точку на руке. — Яд, — выдохнул Наруто. — Нейротоксин. Парализует нервную систему. — У меня нет нервной системы, идиот. — А я и не надеялся. Просто отвлекаю. Он рванул вперёд, используя момент, когда Дзиро смотрел на руку. Удар — и клинок вонзился ему в бок. Дзиро зарычал — впервые по-настоящему, по-звериному. — ТЫ! — Я! Наруто вырвал клинок и отпрыгнул назад, доставая из инвентаря новый. Запас клинков таял на глазах, но останавливаться было нельзя. — Хорошо, — прошипел Дзиро, зажимая рану. — Хорошо. Ты заслужил мой настоящий бой. Он поднял руки, и тьма вокруг них закружилась в бешеном вихре. Древо загудело, откликаясь на его зов — низко, мощно, так, что у Наруто заложило уши. Корни Древа зашевелились, потянулись к ним, окружая их живой стеной пульсирующей тьмы. — Ты даже не представляешь, что значит быть связанным с Древом по-настоящему, — сказал Дзиро, и его голос теперь звучал отовсюду — от самих корней, от ветвей, от тьмы. — Сейчас покажу. Корни ударили одновременно. Наруто едва успел уклониться от первого, отбить второй, перепрыгнуть третий. Но их было слишком много. Они лезли отовсюду, обвивали ноги, тянулись к горлу. — Курама! — заорал он. — ДАЮ! Золотистая чакра хлынула в его каналы, придавая сил. Он рубанул по ближайшим корням, и те отпрянули, зашипев, как раненые змеи. — ЕЩЁ! — НЕ МОГУ! ТЫ УСТАНЕШЬ! — НАПЛЕВАТЬ! Он рванул вперёд, прорубая себе путь сквозь стену корней. Каждый удар отдавался болью в руках, каждый шаг требовал нечеловеческих усилий, но он шёл. К Дзиро. К самому сердцу тьмы. Дзиро стоял у ствола Древа и смотрел на него с любопытством. — Идёшь, — сказал он. — Молодец. Но зачем? — Чтобы убить тебя. — Меня нельзя убить. Я часть Древа. — Тогда я убью Древо! Наруто развернулся и рванул к исполинскому стволу. Если Дзиро — часть Древа, значит, нужно бить по источнику. По корням. По самой сути. — ГЛУПЕЦ! Голос Дзиро ударил со всех сторон одновременно. Корни взметнулись с новой силой, преграждая путь, но Наруто не останавливался. Он рубил их клинками, прожигал смесью чакры и реацу, прорывался вперёд, теряя силы, но не веру. — БЛИЖЕ! — орала Курама. — ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ! — Я СТАРАЮСЬ! Он добежал до ствола и вонзил в него сразу два клинка по самую рукоять. Чёрное лезвие вошло в кору, и из раны хлынула не кровь — тьма. Густая, вязкая, живая. Древо закричало. Этот крик Наруто слышал потом всю жизнь. Это был не звук — это была агония самой реальности. Древо содрогнулось, его ветви забились в конвульсиях, корни задрожали. — ТЫ! — заорал Дзиро, и в его голосе теперь не было ничего, кроме ярости. — ТЫ ПОСМЕЛ! Он возник прямо перед Наруто, вырвавшись из тьмы, и его рука, покрытая тенями, вцепилась Наруто в горло. — Я убью тебя, — прошипел он, приподнимая его над землёй. — Медленно. Больно. Так, чтобы ты проклял тот день, когда родился. — Я... уже... проклял... — прохрипел Наруто, пытаясь вырваться. — Давно... — Тогда умри с этим проклятием! Дзиро занёс свободную руку для удара. В его ладони сгущалась тьма — не простая, а та, что шла прямо из Древа, из самого его сердца. — Прощай, мальчик. Удар пришёлся не в грудь. В живот. Прямо в печать. ......... Грохот взрыва расколол вечернюю тишину на фронте. Киеми откатилась от очередной вражеской атаки и прижалась к поваленному стволу, рядом с которым уже сидели Орито и Шикамару. Дышать было тяжело — не только от дыма, но и от напряжения, которое не отпускало уже седьмой час. Седьмой час непрерывного боя. Седьмой час смерти. — Жива? — крикнул Орито, перевязывая свежую рану на руке. Его пальцы дрожали — от усталости, от боли, от страха. — Жива, — выдохнула Киеми, выглядывая из-за ствола. — Пока. Вражеские позиции были в пятидесяти метрах. Пятьдесят метров ада, разделяющих их и смерть. Шином Деревни Скрытых Вершин лезли волнами, не считая потерь, и это было страшнее всего. Потому что когда враг не боится смерти, с ним невозможно договориться. Его можно только убивать. Снова и снова. Пока руки не отсохнут. Пока сил не останется. — Шикамару, сколько нас? — спросила Киеми, не оборачиваясь. Шикамару молчал. Слишком долго. Потом ответил — глухо, безжизненно: — Двадцать три. — Было сорок. — Было. Они потеряли семнадцать человек за семь часов. Семнадцать друзей, товарищей, просто людей, которые ещё утром шутили и смеялись. Теперь они лежали в грязи, и никто не придёт за ними. — Подмога? — спросил Орито с надеждой, которая умирала в его глазах. — Не идёт, — Шикамару покачал головой. — Связи нет. Или не пробиться, или... — он не договорил. Или подмоги не будет вообще. Киеми сжала рукоять меча. Того самого, который выбрала сама год назад, следуя совету Наруто. Того самого, которым училась убивать. Того самого, который сейчас был единственным, что отделяло её от смерти. — Держимся, — сказала она твёрдо. — Сколько сможем. — А если не сможем? — спросил Орито. — Значит, умрём достойно. Он посмотрел на неё. В восемь лет такие слова звучат странно. Но в этом аду все стали взрослыми. Слишком быстро. Слишком больно. — КИЕМИ! АТАКА! Она рванула в бой, забыв об усталости. Меч свистел в воздухе, находя цели с той механической точностью, которую вбивал в неё Наруто сотнями часов тренировок. Удар, блок, уход, ещё удар, кувырок, подсечка, добивание. Враг падал. Но на его место приходили двое. --- За триста метров слева от позиции Киеми было не легче. Там, где огонь и лёд встречали врага, стояли две фигуры, которые держались из последних сил. Альфа давно потеряла счёт убитым. Её огонь выжигал целые группы, но враги всё лезли и лезли, как тараканы, как саранча, как чума. Она двигалась на автомате — плавно, экономно, смертоносно. Каждый взмах руки отправлял в воздух очередную волну пламени, и враги падали, даже не успевая закричать. Но силы кончались. — АЛЬФА! — заорала Кува откуда-то справа. — ПРИКРОЙ! Альфа развернулась и увидела, как семеро врагов окружают её сестру. Кува держалась молодцом — её ледяные копья разили наповал, двое уже лежали у её ног, застыв в неестественных позах, но численное преимущество было слишком велико. Пятеро оставшихся заходили с флангов, и Кува не успевала развернуться. — ДЕРЖИСЬ! Огонь Альфы ударил точно в центр вражеской группы. Трое упали сразу — даже не упали, а просто исчезли в столпе пламени, оставив после себя только обугленные пятна на земле. Двое откатились, получив серьёзные ожоги, но Кува уже вырвалась из окружения и встала рядом с сестрой, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, лицо было в саже и чужой крови, но глаза горели тем же огнём, что и у старшей сестры. Только у Кувы это был не огонь — лёд. — Спасибо, — выдохнула она. — Держимся? — спросила Альфа, оглядывая поле боя. — Держимся. — Кува помолчала. — Сколько нас? — Не знаю. Мало. — А их? — Много. Очень много. — Мы не выдержим. — Знаю. Они стояли спина к спине, огонь и лёд, готовые умереть, но не отступить. Где-то там, далеко, в другом мире, мальчик с чёрными волосами сражался за свою жизнь. А здесь, в этом аду, они сражались за свою. — Альфа, — тихо сказала Кува. — Если мы не выживем... — Выживем. — Но если нет... — Выживем, — повторила Альфа, и в её голосе было столько стали, что Кува замолчала. — АЛЬФА! КУВА! НОВАЯ ВОЛНА! Сёстры переглянулись, кивнули друг другу и снова вступили в бой. Огонь и лёд взметнулись в воздух, встречая очередную атаку. --- Справа от них, на небольшом холмике, держал оборону Чоджи. Он раздулся до огромных размеров, используя клановую технику, и его тело было покрыто ранами. Но он не отступал — просто стоял стеной и принимал удары на себя, давая остальным время перевести дух. — ЧОДЖИ! — крикнул Шикамару, запуская очередную тактическую схему. — ДЕРЖИСЬ! — ДЕРЖУСЬ! — рявкнул тот в ответ. — НО ДОЛГО НЕ ПРОДЕРЖУСЬ! В него летели кунаи, сюрикены, техники ветра и земли. Они вонзались в его тело, оставляя кровавые раны, но он стоял. Потому что если он упадёт, враги прорвутся к остальным. — Чоджи, — тихо сказал Шикамару, глядя на него. — Ты герой. — Я просто толстый, — ответил Чоджи, вытирая кровь с лица. — Толстые дольше живут. Он улыбнулся. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь усталость — улыбнулся. Шикамару улыбнулся в ответ. А потом новая волна врагов накрыла их позицию, и стало не до улыбок. --- Ханаэ, дочь Какаши, стояла чуть поодаль, и её иллюзии сбивали врагов с толку. Они видели атаки там, где их не было, и пропускали настоящие удары. Они нападали на своих, принимая их за врагов. Они замирали в ужасе, видя то, чего нет. Но даже её сил начало не хватать. Слишком много целей. Слишком мало времени на восстановление. Слишком много смертей вокруг. — ХАНАЭ! — крикнул Орито. — ОТХОДИ! — НЕ МОГУ! — ответила она. — ЕСЛИ Я ОТОЙДУ, ОНИ ПРОРВУТСЯ! — ТОГДА ДЕРЖИСЬ! Она держалась. В её глазах стояли слёзы — от напряжения, от страха, от боли. Но она держалась. Потому что её учила мать. Потому что её отец был легендой. Потому что она — дочь Какаши. — ЕЩЁ! — заорала она, создавая новую иллюзию. — ЕЩЁ НЕМНОГО! Враги замерли, дезориентированные. Ханаэ упала на колено, хватая ртом воздух. Сил почти не осталось. — Ханаэ! — Аяме подбежала к ней, прикрывая от летящих кунаев. — Ты как? — Жива, — выдохнула Ханаэ. — Кажется. — Тогда вставай. Они снова идут. Ханаэ поднялась. В глазах двоилось, в ушах звенело, но она поднялась. Потому что нельзя было не подняться. --- Аяме носилась по полю боя как угорелая. Она была самой быстрой в отряде — скорость, доставшаяся от отца, и ловкость, переданная матерью, делали её почти неуловимой. Враги просто не успевали за ней. Удар слева — враг падает. Удар справа — ещё один. Кувырок, подсечка, прыжок, удар сверху. Она танцевала среди смерти, и смерть не могла её поймать. Но даже её скорость начала падать. Ноги подкашивались, руки дрожали, в глазах темнело от усталости. Она пропустила удар — кунай чиркнул по плечу, оставляя глубокий порез. Зашипела от боли, но не остановилась. — АЯМЕ! — заорал Орито, видя, как сестра споткнулась. — КО МНЕ! — БЕГУ! Она рванула к брату, уходя от града вражеских атак. Кунаи свистели в воздухе, но она была быстрее. Она всегда была быстрее. — Жива? — спросил Орито, когда она влетела в укрытие. — Жива, — выдохнула она, падая рядом. — А ты? — Пока да. Они сидели, прижавшись друг к другу, брат и сестра, и слушали, как за их спинами умирают люди. — Орито, — тихо сказала Аяме. — Страшно. — Знаю. — Мы умрём? — Не знаю. — Он обнял её за плечи. — Но если умрём, то вместе. — Хорошо. --- Киеми снова отбила атаку. Меч в её руках был тяжёлым, как никогда. Каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Но она не могла остановиться. Потому что если она остановится, умрут другие. — Киеми! — крикнул Шикамару. — НА ЛЕВОМ ФЛАНГЕ ПРОРЫВ! — ВИЖУ! Она рванула туда, где враги уже окружали остатки их отряда. Удар — и один падает. Ещё удар — второй. Третий успел увернуться, но Киеми достала его кунаем в горло. — ДЕРЖИМСЯ! — заорала она. — ЕЩЁ НЕМНОГО! — КИЕМИ! — закричал Орито. — СЗАДИ! Она развернулась, но было поздно. Враг занёс клинок для удара. Время замерло. Киеми смотрела в глаза смерти и не могла пошевелиться. Усталость, боль, отчаяние — всё смешалось в один комок, который парализовал тело. «Прости, Наруто, — подумала она. — Я не справилась». — КИЕМИ-И-И-И! Орито врезался во врага плечом, сбивая его с ног за мгновение до удара. Они покатились по земле, и Орито оказался сверху, вцепившись врагу в горло. — НЕ ТРОГАЙ! — орал он, давя. — НЕ ТРОГАЙ МОЮ СЕСТРУ! Враг захрипел и затих. Орито поднялся, тяжело дыша. Его лицо было залито кровью — своей и чужой. — Жива? — спросил он. — Жива, — выдохнула Киеми. — Ты... — Я в порядке. Он не был в порядке. Его левая рука висела плетью — перелом, а то и хуже. Но он стоял. — Нас осталось пятнадцать, — сказал Шикамару, подходя к ним. — Пятнадцать из сорока. — А врагов? — Сотни. Киеми оглядела поле боя. Всё, что она видела — это серые плащи врагов. Они окружали их со всех сторон, сжимая кольцо, как удав сжимает жертву. — Мы проиграли, — тихо сказала она. Никто не ответил. Потому что все знали — это правда. Они проигрывали. Альфа стояла на возвышении, окружённая врагами. Её огонь почти погас — не осталось сил. Кува прижималась к её спине, и её ледяные копья были последним, что их защищало. — Альфа, — прошептала Кува. — Я люблю тебя. — Я знаю, — ответила Альфа. — Я тоже. — Мы умрём? — Наверное. — Жалко. Я так и не попробовала шашлык, который он обещал. Альфа улыбнулась. Сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь страх. — Я тебе приготовлю, — сказала она. — Если выживем. — А если нет? — Тогда встретим его там. Они сжали друг друга за руки и приготовились к последнему бою. --- Чоджи упал. Он держался дольше всех, но силы оставили его. Восемь кунаев торчали из его тела, кровь заливала землю вокруг, но он всё ещё пытался подняться. — Чоджи! — Шикамару подбежал к нему, пытаясь помочь. — Лежи! — Не могу, — прохрипел Чоджи. — Они... они пройдут... — Пусть проходят. Ты своё сделал. Чоджи посмотрел на него. В его глазах стояла благодарность. — Шикамару... ты лучший друг... — Заткнись, — оборвал Шикамару, но его голос дрогнул. — Не смей прощаться. — А что ещё остаётся? Шикамару не ответил. --- Ханаэ лежала на земле, глядя в небо. Сил не осталось совсем. Ни на иллюзии, ни на то, чтобы подняться. Только на то, чтобы смотреть, как над ней смыкаются враги. «Папа, — подумала она. — Мама. Простите. Я старалась». Враг занёс меч. И в этот момент она почувствовала это. То же, что чувствовала в тот день, когда Наруто спас их в лесу. Та же вибрация. Тот же зов. Что-то происходило где-то далеко. Что-то важное. — Он... — прошептала она. — Он сделал это... Враг не понял её слов. Он просто ударил. Но клинок не достиг цели. Потому что в этот самый момент, за тысячи километров от этого поля боя, в мире Древа, произошло то, что изменило всё. Взрыв. Колоссальный, чудовищный, невообразимый взрыв энергии выплеснулся в реальность. Он не имел физической силы — он был на уровне самой реальности. И все, кто был связан с Древом, все, кто черпал из него силу, все, кто был его частью — замерли. Вражеские шиноби остановились. Все. Одновременно. Как по команде. Их глаза потухли, тела обмякли, и они начали падать. — Что... что происходит? — прошептал Орито. — Не знаю, — ответила Киеми, глядя на это чудо. — Но кажется... кажется, он сделал это. — Кто? — Наруто. Она смотрела в небо, туда, где за облаками скрывался другой мир, и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Связь. Та самая ниточка, которая тянулась к её учителю, к её другу, к самому важному человеку в её жизни — оборвалась. — Наруто... — прошептала она, и слёзы потекли по её щекам. — Ты... ты где? Ответа не было. Только тишина. И враги, падающие замертво вокруг них. ....... Глава 59: Цена победы Часть 3: Пять минут до конца За пять минут до того, как враги на фронте замертво попадали на землю, в мире Древа происходило то, что определило судьбу всего. Дзиро стоял над Наруто, и его багровые глаза горели торжеством. Его рука, покрытая тенями, всё ещё сжимала горло мальчика, приподнимая его над землёй. Но главное было не в этом. Главное было в том, что его правая рука светилась чёрным светом. Теневая энергия собиралась в его кулаке, сжималась, уплотнялась, становясь почти материальной. Она пульсировала, дышала, жила — и жаждала убивать. — Ты проиграл, мальчик, — сказал он, и в его голосе звучало торжество. — Твоя печать ломается. Твой демон вырывается. Ты истекаешь кровью. Ещё минута — и ты труп. Но я не буду ждать минуту. Я убью тебя сам. Своими руками. Он занёс кулак для последнего удара. Наруто висел в его хватке, не в силах пошевелиться. Воздуха не было. Только боль. Чудовищная, нечеловеческая боль, разрывающая его изнутри. Печать действительно ломалась. Та самая печать, которую восемь лет назад поставил Минато, чтобы сдержать Кураму. Та, что была его тюрьмой и его защитой одновременно. Та, что держала демона в узде все эти годы — сейчас трещала по швам, разваливалась, умирала. [СБОЙ!] [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 27%] [КУРАМА: НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ ВЫБРОС] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ] — Куда эвакуироваться, идиоты, — прохрипел Наруто мысленно. — Здесь некуда. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 34%] [СБОЙ СИСТЕМЫ: КРИТИЧЕСКИЙ] [ИНТЕРФЕЙС НЕСТАБИЛЕН] Перед глазами всё плыло. Системные окна мелькали, накладывались друг на друга, выдавали ошибки, которые невозможно было прочитать. Красные предупреждения, жёлтые уведомления, синие сообщения — всё смешалось в какофонию цифр и букв, которая разрывала мозг. Кровь текла из носа. Тёплая, липкая, солёная. Он чувствовал её вкус на губах. Из ушей тоже текла — он слышал это по странному звону, который не прекращался ни на секунду. Глаза застилала красная пелена. Но сквозь этот хаос он чувствовал главное. Курама. Она рвалась наружу. — НАРУТО! — заорала она в его сознании. — Я НЕ МОГУ СДЕРЖАТЬ ЭТО! ПЕЧАТЬ ЛОМАЕТСЯ! — Я... ЗНАЮ... — прохрипел он мысленно, стискивая зубы так, что они скрипели. — ДЕРЖИСЬ... — НЕ МОГУ! ОНА РВЁТ МЕНЯ! ОНА ВЫРЫВАЕТ МЕНЯ НАРУЖУ! Золотистая чакра Курамы хлынула в его каналы — не по её воле, а принудительно, вырываясь сквозь трещины в печати. Она смешивалась с его собственной чакрой, с остатками реацу, с теневой энергией, и этот коктейль разрывал его изнутри, прожигал вены, плавил кости, превращал органы в кровавое месиво. Наруто закричал. Не сдержался. Не смог. Этот крик вырвался из самой глубины его существа — крик существа, которое разрывают на части заживо. Дзиро улыбнулся, услышав этот крик. — Да, мальчик, — прошептал он. — Кричи. Это музыка для моих ушей. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 41%] [КУРАМА: ВЫРЫВАЕТСЯ] [ВНИМАНИЕ: ПОЛНЫЙ ВЫХОД ДЕМОНА ЧЕРЕЗ 4 МИНУТЫ] Четыре минуты. У него есть четыре минуты, пока Курама не вылезет полностью. Четыре минуты, чтобы победить. Четыре минуты, чтобы выжить. Четыре минуты, чтобы придумать невозможное. — Дзиро... — прохрипел Наруто, глядя в багровые глаза врага сквозь пелену крови. — Отпусти... — Зачем? — усмехнулся тот. — Мне нравится смотреть, как ты умираешь. Как твоя печать ломается. Как твой демон вырывается на свободу. Это красиво. Это поэтично. Это справедливо. — Ты... не понимаешь... — выдохнул Наруто, и каждое слово давалось ему с таким трудом, будто он вытаскивал его из себя крючьями. — Если она вылезет... она убьёт нас всех... и тебя тоже... — Меня? — Дзиро рассмеялся. — Я сильнее любого демона, мальчик. Я ждал этого момента десятилетиями. Я голодал десятилетиями. А сегодня я наемся. Тобой. Он сжал кулак сильнее, и чёрная энергия в его руке загудела, завибрировала, запела. — Смотри, — прошептал он. — Это твоя смерть. Наруто рванулся, пытаясь вырваться из захвата. Дзиро держал крепко, но в глазах Наруто горело что-то, что заставило его на мгновение засомневаться. Что-то дикое, нечеловеческое, безумное. — Что ты задумал? — Сюрприз. Из инвентаря вылетел клинок. Последний. Тот самый, который он доделал перед уходом. Тот, в который вложил всю свою душу, все свои знания, всю свою боль. Наруто поймал его свободной рукой — рука дрожала, пальцы едва слушались, но он поймал — и вонзил Дзиро в бок по самую рукоять. Дзиро закричал и отпустил его. Наруто упал на колени, хватая ртом воздух. Воздух обжигал лёгкие, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Перед глазами всё плыло, но он не мог остановиться. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 48%] [3 МИНУТЫ 45 СЕКУНД] — Ты... — прошипел Дзиро, зажимая рану. Чёрная кровь текла сквозй его пальцы, но он не обращал внимания. — Ты поплатишься... Я вырву твою душу и сожру её... — Не сегодня. Наруто поднялся. Тело тряслось мелкой дрожью. Из носа, из ушей, из уголков рта текла кровь — она капала на грудь, на руки, на землю. Глаза налились кровью так, что мир виделся красным. Каждое движение отдавалось такой болью, что хотелось лечь и умереть. Но он стоял. Потому что не мог позволить себе упасть. Он достал из инвентаря последние зелья — все, что остались. Восстанавливающие чакру, усиливающие скорость, повышающие силу, регенерирующие раны. Он выпил их залпом, даже не чувствуя вкуса. Горечь обожгла горло, но сил прибавилось. Ненадолго, но прибавилось. — Ты пьёшь свои вонючие зелья, — усмехнулся Дзиро, наблюдая за ним. — Думаешь, это поможет? Ты уже труп, мальчик. Ты просто ещё не знаешь этого. — Поможет, — выдохнул Наруто, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. — Достаточно, чтобы убить тебя. Он рванул вперёд. Клинок свистел в воздухе, находя цели, которых не было. Дзиро уворачивался, но теперь Наруто видел его движения. Видел сквозь красную пелену, видел сквозь боль, видел сквозь усталость. Видел, где он настоящий, а где — лишь иллюзия. — Ты стал видеть, — удивился Дзиро, уклоняясь от очередного удара. — Как? Ты же слепнешь от боли! — Опыт, — выдохнул Наруто, нанося удар за ударом. — Много опыта. Данжи. Призраки. Крысы. Всё это было не зря. Он атаковал снова и снова, не давая врагу опомниться. Клинки мелькали в воздухе, оставляя за собой чёрные росчерки. Дзиро отступал, впервые за весь бой отступал, и это придавало сил. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 52%] [3 МИНУТЫ 12 СЕКУНД] — Курама! — мысленно позвал Наруто. — Держишься? — ДЕРЖУСЬ! — заорала она в ответ. — НО НЕ ДОЛГО! ОНА РВЁТ МЕНЯ! Я ЧУВСТВУЮ, КАК МОЁ ТЕЛО ВЫТАСКИВАЮТ НАРУЖУ! — Дай мне ещё чакры! — ТЫ С УМА СОШЁЛ? ТЫ РАЗОРВЁШЬСЯ! ТЫ УЖЕ РАЗРЫВАЕШЬСЯ! — ВСЁ РАВНО! ДАВАЙ! Золотистая чакра хлынула снова — мощнейшим потоком, который едва не разорвал его каналы. Наруто закричал от боли, но не остановился. Он вложил эту чакру в клинок, смешал с остатками реацу, с теневой энергией — и рубанул по Дзиро. Удар пришёлся точно в грудь. Дзиро отлетел на десяток метров, врезавшись в ствол Древа. Древо содрогнулось, но устояло. — ТЫ! — заорал он, поднимаясь. На его груди зияла глубокая рана, из которой хлестала чёрная кровь. — ТЫ ПОСМЕЛ! — А то! Наруто рванул следом. Он не давал врагу опомниться, не давал собраться с силами. Клинки мелькали, кунаи летели, сюрикены свистели. Он использовал всё, чему научился за три года. Из данжей — техники теневого шага, уклонения, ловушки. Он ставил печати прямо в воздухе, заставляя тени взрываться вокруг Дзиро, не давая ему приблизиться. Из кузницы — клинки ломались один за другим, но он доставал новые. Их было мало, последние, но каждый удар приближал победу. Из алхимии — зелья кончились, последнее он выпил, и теперь только адреналин и воля держали его на ногах. Из гендзюцу — он пытался обмануть врага иллюзиями, но Дзиро видел их насквозь. Слишком опытный, слишком старый, слишком сильный. Кровь заливала глаза. Он вытирал её рукавом, но она всё текла и текла. Из ушей тоже текла — он чувствовал это по звону, который не прекращался. Каждое движение отдавалось такой болью, что хотелось лечь и умереть. Но он не ложился. Он стоял. Он бил. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 57%] [2 МИНУТЫ 38 СЕКУНД] — Дзиро! — заорал Наруто, нанося очередной удар. — Ты проиграл! — Я? — Дзиро рассмеялся, хотя из его ран текла чёрная кровь, хотя его тело покрылось трещинами, хотя он с трудом держался на ногах. — Посмотри на себя! Ты разваливаешься! Твоя печать ломается! Твой демон вырывается! Ты проиграл, мальчик! Наруто посмотрел на свои руки. Они дрожали. Кожа была покрыта трещинами, из которых сочился свет — чакра Курамы, вырывающаяся наружу. Сквозь трещины было видно, как пульсирует плоть, как бьются жилы, как горит кровь. — Но я стою, — ответил он, и голос его был твёрд, несмотря ни на что. — А ты падаешь. Он ударил снова. Клинок вошёл Дзиро в плечо, пропорол мышцы, задел кость. Тот закричал и отшатнулся. — Как? — прошептал он, глядя на Наруто с ужасом. — Как ты ещё жив? Как ты ещё двигаешься? Ты должен был умереть десять раз! — Русские не сдаются, — выдохнул Наруто, вытирая кровь с лица. Кровь всё текла, но он уже не обращал внимания. — И Узумаки тоже. И тот, кого вышвырнули в этот мир, тоже не сдаётся. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 63%] [2 МИНУТЫ 4 СЕКУНДЫ] — Курама! — мысленно позвал он. — Сколько ещё? — МАЛО! — заорала она. В её голосе слышалась паника — впервые за всё время, что он её знал. — ОЧЕНЬ МАЛО! Я УЖЕ НАПОЛОВИНУ СНАРУЖИ! Я ЧУВСТВУЮ ЭТОТ МИР! ОН ХОЛОДНЫЙ! — Дай мне всё, что осталось! — ТЫ ПОГИБНЕШЬ! — МЫ ВСЁ РАВНО ПОГИБНЕМ, ЕСЛИ ОН ВЫИГРАЕТ! Тишина. Потом — тяжёлый, обречённый вздох. — Держись, идиот. Чакра хлынула мощнейшим потоком — последним, что у неё оставалось. Наруто закричал — это было похоже на то, как если бы внутри него взорвалось солнце. Каждая клетка его тела горела, каждая кость ломалась и срасталась заново, каждый нерв вибрировал от перегрузки. Но он стоял. Он стоял, истекая кровью, с трещинами на коже, с вылезающими наружу внутренностями, с глазами, которые уже почти ничего не видели. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 71%] [1 МИНУТА 45 СЕКУНД] Дзиро смотрел на него и не верил своим глазам. — Что ты такое? — прошептал он. — Что ты за существо? — Человек, — ответил Наруто. — Просто человек, который не умеет сдаваться. Он поднял руку. В ней пульсировал шар чистой, невообразимой энергии — результат всей оставшейся мощи Курамы, всех его собственных сил, всей его боли, всей его жизни. — Это тебе, Дзиро. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 78%] [1 МИНУТА 12 СЕКУНД] Дзиро поднял свой кулак, светящийся чёрным светом. — Ты думаешь, это поможет? — усмехнулся он. — Ты слаб. Ты разваливаешься. Твой удар — ничто. — Посмотрим. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 84%] [45 СЕКУНД] Они стояли друг напротив друга. Два бойца. Два носителя одной силы. Два врага, которые решали судьбу всего. — Прощай, мальчик, — сказал Дзиро. — Прощай, старик, — ответил Наруто. [ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕЧАТИ: 91%] [28 СЕКУНД] Они рванули навстречу друг другу. Кулаки встретились. Чёрная энергия Дзиро и разноцветная энергия Наруто столкнулись в одной точке. Мир замер на мгновение. Ни звука, ни света, ни движения. А потом взорвался. --- В этот момент Курама вырвалась полностью. Печать лопнула окончательно. Её огромное тело вырвалось наружу — девять хвостов, золотистая шерсть, горящие глаза. Она появилась в мире Древа в тот самый миг, когда кулаки столкнулись. — НАРУТО! — заорала она. Но было поздно. Взрывная волна ударила её, отбрасывая в сторону. Она пыталась ухватить его, дотянуться, спасти — но её отшвырнуло далеко, очень далеко, в пустоту между мирами. Она видела только одно. Как его маленькая фигурка, истекающая кровью, светящаяся изнутри, разлетающаяся на части, исчезает в ослепительной вспышке. А Дзиро... Дзиро просто стёрло. Его чёрная энергия не выдержала столкновения. Она рассыпалась, как карточный домик. Его тело распалось на атомы. Его душа — если она у него была — исчезла навсегда. Ни пыли. Ни пепла. Ничего. Пустота. --- Взрыв затих. Кураму отбросило далеко — она не знала куда. Она пыталась вернуться, найти его, но не могла. Пространство вокруг неё искривлялось, миры мелькали, время текло вспять. — НАРУТО! — кричала она, но её голос тонул в пустоте. Ответа не было. --- В этот самый момент, за тысячи километров от мира Древа, на фронте, вражеские шиноби замертво попадали на землю. Они не были связаны с Древом. Они были просто людьми. Но что-то произошло — что-то, что заставило их упасть и не встать. Может, их кукловод погиб. Может, сила, что питала их, иссякла. Может, просто так совпало. Киеми рубила врагов, не чувствуя усталости. Альфа жгла их огнём, не жалея сил. Кува замораживала целые группы, не думая о последствиях. Орито и Аяме прикрывали друг друга, Чоджи держал оборону, Ханаэ добивала дезориентированных. Враги падали. Падали. Падали. А когда последний из них рухнул на землю, Киеми упала на колени и посмотрела в небо. ........ Глава 59: Цена победы Часть 4: Возвращение Дорога назад заняла три дня. Три дня они шли через выжженную землю, мимо сгоревших деревень, мимо тел, которые никто не успел похоронить. Три дня молчания и тяжёлых мыслей. Три дня надежды и страха. Киеми не говорила ни с кем. Она просто шла, сжимая в руке меч, и смотрела вперёд. Иногда Орито пытался заговорить с ней, но она только качала головой. Слова были не нужны. На третий день они увидели стены Конохи. Город встречал своих героев. На воротах толпились люди — матери, отцы, дети, старики. Они искали глазами своих, кричали имена, плакали и смеялись одновременно. — Вон мои! — закричала Аяме, увидев в толпе Рин и Обито. Она рванула вперёд, забыв об усталости. Орито побежал за ней, тоже улыбаясь — впервые за много дней. Киеми шла медленно. Она не искала никого в толпе. Она знала, что тот, кого она хочет увидеть, не придёт встречать её. — Киеми! Голос заставил её вздрогнуть. Она подняла голову и увидела его. Текка Учиха стоял в воротах, высокий, прямой, с глазами, которые смотрели только на неё. Рядом с ним — Микако, её мать, и маленькая Сатсуки, которая подпрыгивала на месте от нетерпения. — Папа... — прошептала Киеми. Она хотела сказать что-то ещё, но ноги подкосились. Текка подхватил её в последний момент, прижимая к себе. — Тише, тише, — сказал он, и в его голосе впервые за много лет дрожали слёзы. — Ты вернулась. Ты жива. Всё остальное неважно. — Наруто... — прошептала Киеми, уткнувшись лицом ему в грудь. — Его нет. Я не знаю, где он. Текка замер. Он знал этого мальчика. Знал, что он значил для его дочери. Знал, что она не простит себе, если с ним что-то случилось. — Мы найдём его, — сказал он. — Обязательно найдём. Киеми подняла на него глаза, полные слёз. — Обещаешь? — Обещаю. --- В тот же вечер в кабинете Хокаге собрались все, кто мог пролить свет на случившееся. Минато сидел во главе стола, бледный, с тёмными кругами под глазами. Рядом с ним — Шикаку Нара, который только что вернулся с осмотра места, где всё произошло. — Мы нашли это, — сказал Шикаку, выкладывая на стол обгоревший кусок ткани. — Там, в лесу, в пятидесяти километрах от города. Огромная воронка. Всё вокруг выжжено. Ни следа чакры. Ничего. — Что это было? — спросил Минато. — Не знаю. — Шикаку покачал головой. — Но скажу тебе как сенсор: там был бой. Настоящий бой. Две силы столкнулись. И одна из них... она была похожа на чакру Узумаки, но изменённую. Искажённую. Минато побледнел ещё сильнее. — Наруто, — прошептал он. — Судя по всему, да. Но его там нет. Мы обыскали всё в радиусе десяти километров. Никаких следов. — А другая сила? — Исчезла. Просто... испарилась. В кабинете повисла тяжёлая тишина. — Значит, он погиб? — тихо спросил кто-то. Никто не ответил. Потому что никто не знал правды. --- Альфа и Кува вернулись в Коноху на день позже. Их фланг был самым дальним, и дорога заняла больше времени. Они вошли в город уставшие, израненные, но живые. Кува сразу начала принюхиваться, ища знакомый запах. — Его нет, — тихо сказала она. — Я не чувствую его. — Может, он в больнице? — предположила Альфа. — Я бы почувствовала. Даже оттуда. Они пошли в центр города, туда, где собирались все вернувшиеся. Там они нашли Киеми, которая сидела на ступеньках административного здания и смотрела в одну точку. — Киеми, — позвала Альфа. Та подняла голову. Её глаза были красными от слёз. — Его нет, — сказала она. — Я искала везде. В больнице, в его мастерской, в том лесу. Его нет. — Может, он... — начала Кува. — Нет. — Киеми покачала головой. — Я знаю. Я чувствую. Его нет. Кува села рядом с ней и обняла. Альфа встала рядом, положив руку ей на плечо. Они молчали. Потому что слова были бессильны. --- Кушина влетела в Коноху на четвёртый день. Она не ждала разрешения, не спрашивала никого. Она просто ворвалась в кабинет Хокаге, где Минато сидел над картами, и замерла на пороге. — Где он? — спросила она. Минато поднял голову. Его лицо было серым от усталости и горя. — Мы не знаем, Кушина. Мы обыскали всё. Его нет. — Ты врёшь! — Я никогда тебе не врал. — Он помолчал. — Кроме одного раза. Но сейчас — не вру. Кушина подошла к столу и рухнула на стул напротив него. — Я чувствовала это, — тихо сказала она. — В тот момент. Когда он... когда всё случилось. Я чувствовала, как наша связь оборвалась. — Наша? — Кровь Узумаки, Минато. Мы чувствуем друг друга. И я чувствовала его. Всю жизнь чувствовала, даже не зная, что он существует. А теперь... теперь ничего. Минато молчал. Что он мог сказать? — Я хочу увидеть место, — сказала Кушина. — Где это произошло. — Там ничего нет. — Всё равно. Он кивнул. --- Они поехали на следующий день. Кушина стояла на краю огромной воронки и смотрела вниз. Земля была оплавлена, превращена в стекло. Деревья вокруг вырваны с корнем. Ни следа жизни. — Здесь был бой, — тихо сказал Шикаку, который сопровождал их. — Двое. Один — очень сильный. Второй... второй был слабее, но... он был особенным. — Мой сын, — прошептала Кушина. — Судя по всему, да. Она спустилась в воронку, прошлась по дну, вглядываясь в каждую трещину. И вдруг замерла. Там, в самом центре, в небольшом углублении, лежал кусок чёрной ткани. Обгоревший, изорванный, но узнаваемый. Она подняла его и прижала к груди. — Это его, — сказала она. — Я знаю. — Откуда? — спросил Шикаку. — Оттуда. — Она повернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы. — Я мать. Матери всегда знают. Они вернулись в Коноху ни с чем. Кроме этого куска ткани. --- Прошла неделя. Коноха залечивала раны. Хоронили погибших, праздновали победу, строили планы на будущее. Жизнь продолжалась. Но для некоторых она остановилась. Киеми каждый день приходила в мастерскую Наруто. Садилась на пол, смотрела на недоделанные клинки, на книги, на инструменты. Иногда разговаривала с ним. Иногда просто молчала. Сильва приходила туда же. Ложилась у порога и ждала. Ждала, когда он вернётся. Она ждала каждый день. Альфа и Кува заходили иногда. Садились рядом с Киеми и молчали. Кува принюхивалась, пытаясь уловить хоть какой-то запах, но с каждым днём он становился всё слабее. — Он не вернётся, — сказала однажды Кува. — Я больше не чувствую его. Киеми вздрогнула, но ничего не ответила. Она продолжала ждать. --- Шисуи пришёл на десятый день. Он сел рядом с сестрой, обнял её за плечи. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. — Знаю. Они помолчали. — Он был хорошим учителем, — сказал Шисуи. — Лучшим, чем я. — Он был лучшим, — кивнула Киеми. — Просто лучшим. — Ты будешь продолжать? — Что? — Тренироваться. То, чему он тебя учил. Киеми посмотрела на свои руки. Руки, которые держали меч. Руки, которые он учил не дрожать. — Буду, — сказала она. — Ради него. Шисуи кивнул и ушёл, оставляя её одну. --- В ту ночь Киеми не могла уснуть. Она лежала в своей комнате, смотрела в потолок и думала о нём. О его глазах. О его голосе. О его шутках, которые никто не понимал, кроме неё. Она вспоминала, как он впервые пришёл к ней. Как спас её от медведя. Как учил её драться. Как готовил шашлык и рассказывал странные истории о каком-то далёком мире, где зима длится полгода, а люди едят странное блюдо под названием "борщ". Она вспоминала, как он прощался с ней в последний раз. Как сказал: "Если не вернусь — помни, чему я тебя учил". Она тогда не поверила. Думала, что он шутит. А он не шутил. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Пусть. Вдруг она услышала звук. Тихий, едва уловимый. Сначала она подумала, что ей показалось. Но звук повторился — лёгкий скрежет, будто кто-то царапал дверь. Киеми вскочила и подбежала к окну. Там, внизу, во дворе, стояла Сильва. Волчица смотрела на неё и скулила. Не так, как обычно — требовательно, прося еды. По-другому. Тревожно. Киеми выбежала во двор. — Что? Что случилось? Сильва развернулась и побежала. Киеми — за ней. Они бежали через ночную Коноху, мимо спящих домов, мимо пустых улиц. К окраине. К лесу. К тому месту, где Наруто ушёл в последний раз. Сильва остановилась на краю воронки. Той самой, где всё произошло. Киеми подошла к краю и замерла. Там, внизу, в самом центре, лежало что-то. Маленькое. Тёмное. Она спустилась в воронку, подошла ближе. Это был кусок чёрной ткани. Такой же, как тот, что нашла Кушина. Но рядом с ним... Киеми ахнула и упала на колени. На земле, выжженной, мёртвой, оплавленной, рос маленький зелёный росток. Трава. Живая трава там, где не могло быть ничего живого. — Наруто... — прошептала Киеми. — Ты... ты жив? Ответа не было. Только ветер. И тишина. ......... Тело кричало. Каждая клетка, каждый нерв, каждый миллиметр израненной плоти напоминал о том, что произошло. Печать — та самая, что восемь лет сдерживала Кураму — больше не существовала. Она рассыпалась в прах в тот момент, когда два кулака столкнулись в последнем ударе. Чакровые каналы были разорваны в десятках мест. Теневая энергия, реацу, остатки чакры Курамы — всё это смешалось в дикий коктейль, который теперь разрывал его изнутри, даже не спрашивая разрешения. Кости были сломаны. Мышцы порваны. Внутренности работали на пределе, на грани, на волоске от полного отказа. [СБОЙ СИСТЕМЫ] [НЕВОЗМОЖНО УСТАНОВИТЬ СВЯЗЬ] [ПОВРЕЖДЕНИЯ: КРИТИЧЕСКИЕ] [ПОИСК НОВОЙ ТОЧКИ ПОДКЛЮЧЕНИЯ...] А потом — тишина. Система замолчала. Впервые за три года. Впервые с того момента, как он открыл глаза в этом мире. И в этой тишине, где-то очень далеко, в другом мире, на другой земле, под другим небом, мальчик с чёрными волосами открыл глаза. Он лежал на спине и смотрел вверх. Там, в вышине, горели незнакомые звёзды. Одна луна освещала странный лес вокруг. Он попытался пошевелиться — и не смог. Тело не слушалось. — Курама... — прошептал он. Тишина. — Курама, ты здесь? Ничего. Он закрыл глаза. И в этот момент в небе что-то вспыхнуло. Он поднял голову — сколько мог — и увидел, как с неба падает звезда. Огромная, яркая, ослепительная. Она приближалась, росла, занимала полнеба. Метеорит. Он падал прямо на него. Наруто смотрел на приближающуюся смерть и не мог даже пошевелиться. — Ну вот, — прошептал он. — И здесь не повезло. Метеорит ударил в землю в сотне метров от него. Взрыв. Свет. Тьма. --- КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕЗОНА