Never Been Bitten | Некусаный

───── ✙ ─────

Шейну приснился мёртвый человек. Это было ещё одной человеческой особенностью, которая у него сохранилась. После обращения он всё ещё мог краснеть и видеть сны. Он не мог находиться под солнечными лучами, но мог раз за разом переживать один и тот же момент: тело, спрятанное под вешалку для одежды, из-под которой виднелась лишь рука, но и этого было достаточно, чтобы понять, что произошло. Бог свидетель, Шейн насмотрелся на подобное в прошлом. Он настоял на том, чтобы лично увидеть тело — мёртвого человека — потому что ему требовалось нечто большее, чем брошенное Хейденом «однозначно труп», но тот оказался прав. Кем бы ни был этот человек, он точно был мёртв: сине-серые губы слегка приоткрыты, глаза, к счастью, закрыты. Чёрные волосы и зеленовато-серая кожа, которая, вероятно, имела насыщенный золотистый оттенок, пока в теле ещё циркулировала кровь; характерные припухшие багровые рубцы вокруг двух проколов на шее. Во сне Шейн миллион раз заходил в гардероб. Он снова и снова видел эту руку: следовал за ней, отодвигал пальто в сторону и обнаруживал лежащего там мужчину. Иногда тот был ещё жив, и из его шеи текла кровь. Шейн представлял, что мужчина был красив. Представлял, что это он высасывает из него кровь, которая текла так густо и быстро, что он едва успевал глотать. Он был в гардеробе «Авроры» с незнакомым мужчиной. Был в переулке с таинственным незнакомцем, а затем — с Ильёй, чья кожа пылала под губами Шейна. Он стоял на коленях в доках, в ужасе глядя на безжизненного моряка с серой кожей, который был слишком пьян и слишком воодушевлён, чтобы проявить благоразумие. Он находился в ложе оперного театра, где веки мадемуазель Ламарк постепенно тяжелели. В ризнице тёмной церкви. В фермерском доме посреди бескрайних полей. В садах Аррандена за час до рассвета. Шейн видел сны — снова, снова и снова. В тот миг, когда солнце скрылось за горизонт, он резко проснулся.

───── ✙ ─────

Третье, что он понял, осознав, где именно находится и что он всё ещё жив, — это то, что Илья снял с него обувь. Шейн был одет, но проснулся под одеялом в смутно знакомой постели без туфель, как будто кто-то — не кто-то, а Илья — уложил его в постель и заботливо подоткнул одеяло. Шейн сел, обулся и стал думать о мёртвом человеке — лишь бы перестать размышлять о чём угодно другом.

───── ✙ ─────

У него было много дел. Нужно вернуться домой — в настоящий дом — и поесть. Нужно позвонить Харрису и узнать, что произошло за день, а также связаться с Джен, чтобы обсудить планы на ночь. Нужно выяснить, остаётся ли «Аврора» местом преступления или им разрешат открыться; нужно убедиться, что все его сотрудники в курсе происходящего. А ещё выяснить, опознали ли уже погибшего, связаться с его семьёй, отправить цветы и незаметно заплатить за... Он открыл дверь спальни и наткнулся взглядом на Илью, спящего на диване. Шейн замер. На какое-то время он потерял дар речи, а мысли путались, подобно незакреплённому грузу, покатившемуся по трюму. Он огляделся, чтобы удостовериться, что находится в нужной квартире, но всё, кроме спящего человека, было на своих местах. Илья растянулся на диване, сняв обувь и уткнувшись лицом в декоративную подушку. Одна его рука свисала с дивана, а колено было подтянуто к груди. Одеяло, которое он нашёл, было недостаточно длинным, как и сам диван, но, похоже, его это не смущало. Если не считать того, что Илья был здесь, а ведь он вообще не должен был быть здесь — уж точно не спустя столько часов, как доставил Шейна домой, когда уже рассвело и самостоятельно Шейн не смог бы сюда добраться. Боже, ну какой же он идиот. Илья выглядел замёрзшим. Ему, должно быть, было холодно. Шейн не включал отопление в этой квартире, которой почти не пользовался, и теперь, задумавшись об этом, вдруг понял, что в помещении стоит дубак. Вероятно, для человека было слишком холодно, а Илья лежал на диване, прикрытый лишь… Шейн развернулся и возвратился в спальню, чтобы перестать пялиться на спящего. Он стянул с кровати одеяло. Приятное на ощупь. Возможно, с пуховым наполнителем. Оставалось надеяться, что у Ильи нет на него аллергии. Тот не проснулся, когда Шейн аккуратно накинул на него одеяло, не забыв прикрыть ноги и свисающую руку, а затем очень осторожно натянул одеяло на его плечи, стараясь не потревожить, но при этом не прикасаясь к нему, как бы сильно Шейну этого ни хотелось.

───── ✙ ─────

Шейн стоял перед шкафом и пытался вспомнить, что такое персики. Он знал, что банка с ними стоит на полке, знал, что сами персики вроде бы жёлтого цвета, а банка — зелёная, но вот что это: овощ?.. фрукт? Он был почти уверен, что это не бобовые — в шкафу находилось ещё несколько банок с чёрной фасолью, которая выглядела совсем по-другому. Осторожно поставив банку с персиками на место, Шейн постарался не раздражаться из-за того, что не мог точно вспомнить, что это такое, и что надпись на этикетке ничем не помогала: просто гласила: «ПЕРСИКИ», что ровным счётом ничего не значило для того, кто не помнил, к какой категории человеческих продуктов те относятся. А также на своё прошлое «я», которое сочло, что банка «Таинственной Человеческой Еды» — отличное дополнение к кухне его секретной «квартиры на случай паники», которую он заполнил едой на случай, если придётся привести сюда человека. Только теперь, когда он действительно привёл сюда человека, он столкнулся с… персиками. Персики. Какого чёрта персики? Наверняка это была идея Джей Джея — вполне в его духе, ведь тот считал, что все просто знают, что такое персики и что с ними делать, если они вдруг обнаружатся на полке. Что-то треснуло под пальцами. Шейн опустил взгляд на свою руку, что вцепилась в жёлто-бежевый пластик столешницы. Он осторожно убрал руку, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Голова слегка закружилась. Он был почти уверен, что слышит пульс Ильи из гостиной даже через закрытую дверь, и, что ещё хуже, всё ещё ощущал жёсткую щетину под своим большим пальцем и обжигающий жар его кожи. Будто наяву видел щёки Ильи, зарумянившиеся от холода, локоны, в которых, подобно уголькам, сияли отблески рассвета, глаза, лучащиеся золотом. Намного проще не трахаться с людьми, когда ты не хочешь трахаться с людьми. Он сделал ещё несколько глубоких вдохов, заставил себя перестать злиться из-за чёртовых персиков и снова заглянул в шкаф.

───── ✙ ─────

Илья проснулся от такого громкого воя сирены, что у него зазвенело в ушах, а зубы заныли. Он чертыхнулся, когда колени ударились об пол, потому что ноги запутались в… чёрт его знает в чём, потому что что-то горело, и в полусонном состоянии на долю секунды ему показалось, что это какая-то извращённая вампирская уловка — заманить человека в странную квартиру в подвале, чтобы убить. Он слышал всякие истории и никогда особо в них не верил, но теперь... Он поднялся на ноги и рывком распахнул дверь. За ней оказалась крошечная кухня, в которой стоял Шейн в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, с огнетушителем в руках, из которого он заливал духовку. Илья уставился на него и продолжал смотреть, пока половина кухни не покрылась белой пеной. Похоже, ситуация была... под контролем? — Всё в порядке? — наконец прокричал Илья сквозь вой сигнализации — он чуть тормозил с непонятки. Шейн резко развернулся и сказал что-то, чего Илья не расслышал. Его волосы были мокрыми, по ключицам и груди стекали струйки воды, и Илья каким-то образом нашёл в себе силы отвести взгляд и посмотреть на духовку, чтобы проверить, включена ли она вообще. Возможно, когда-нибудь он будет рассказывать своим внукам об этом проявлении самообладания, но сейчас Шейн уже вышагивал в другой конец кухни. Он занёс огнетушитель над головой и… Ладно, сбил датчик дыма с потолка. Мышцы его спины напряглись и перекатывались под серо-голубым переплетением линий, которые… С такого ракурса Илья не мог сказать наверняка, но такое телосложение принадлежало явно не бухгалтеру. По крайней мере, сигнализация перестала визжать, как только датчик рухнул на пол. Шейн повернулся к Илье лицом — огнетушитель болтался в его пальцах, а под потолком всё ещё вились струйки дыма. В воздухе стоял едкий запах палёного пластика. Илья мысленно подсчитал, сколько видов рака он, вероятно, уже заработал, но его взгляд упорно возвращался к Шейну. Тяжело дыша, тот стоял в одном полотенце, которое едва держалось на бёдрах, был испещрён белой пеной, а в углублении его ключиц блестели капли воды. На груди, над каждым соском, красовались татуировки в виде птиц. Видимо, по задумке они должны были быть парными, но не сочетались; тёмно-синие линии были размыты. Не так Илья представлял своё пробуждение. — Прости, — сказал Шейн через мгновение. — Ты в порядке? — Да. — Илья всё ещё глядел на татуировки. — Что... — Он закашлялся. Шейн с грохотом уронил огнетушитель и выругался. Пройдя по щиколотку в пене к плите, он захлопнул духовку и включил вытяжку. Это ни хрена не помогло. — Думаю… — начал Илья и снова закашлялся, — это противоречит правилам пожарной безопасности. — Он кивнул в сторону детектора дыма, который теперь валялся на полу, разбитый на несколько частей. — Можешь открыть окно или... Он закашлялся и оглядел кухню. Окон не было. На самом деле, если подумать, он вообще не видел в квартире ни одного окна. — Л-ладно, — сказал он, всё ещё с трудом выговаривая слова. — Это определённо противоречит противопожарным нормам. У тебя нет окон? — Я не большой поклонник солнечного света, — ответил Шейн, отвернувшись, чтобы мрачно оглядеть беспорядок на кухне. — Зато большой поклонник сгорания заживо, не имея возможности спастись? — уточнил Илья, вытирая слёзы, выступившие на глазах. — Потому что сейчас это кажется крайне актуальным. — Пожар потушен, сигнализация выключена, — отчеканил Шейн, подходя к кухонному столу за рулоном бумажных полотенец. — Что ещё тебе нужно? — Может, сквознячку? — На улице минус пятнадцать. — Я лучше замёрзну, чем умру от отравления угарным газом. — Тебе не обязательно торчать на кухне, — съязвил Шейн, отрывая от рулона бумажное полотенце с гораздо большей силой, чем требовалось. — Здесь есть ещё две комнаты. — Которые тоже все в дыму! — возмутился Илья. — Так уж он устроен. Дым — это очень мелкие частицы, которые проникают сквозь все щели в... Он не успел договорить, потому что Шейн развернулся, перегнулся через раковину, вцепился пальцами в гипсокартон и оторвал от стены лист фанеры со звуком, похожим на треск ломающегося дерева. Повсюду разлетелась белая пыль и куски гипсокартона. За ним обнаружилось окно, и, положив фанеру на пол, Шейн яростно указал на него, словно говоря: «Вуаля!» Илья просто смотрел, как пыль оседает на полу, столешнице и разъярённом вампире, который только что проделал дыру в стене, и пытался убедить себя, что это как минимум должно его насторожить. Ничего подобного. — Тебе ещё нужно открыть... Шейн рванул створку так резко, что Илья испугался, как бы стекло не разбилось. Но в конце концов по кухне пробежал лёгкий ветерок. — Вот, — проговорил Шейн, стряхивая с ладоней пыль, которая покрывала его руки, волосы и пол. Каким-то чудом полотенце осталось на нём, и где-то на задворках сознания Илья с досадой задумался, а не прибито ли оно степлером и не отвалится ли, наконец, если он заставит Шейна яростно вырвать из стены что-нибудь ещё. — Сквозняк. — Спасибо. — Не за что, — бросил Шейн и, протиснувшись мимо Ильи, направился обратно в зал. — Извини, мне нужно ещё раз принять душ. — Тебе нужна помо… — НЕТ! — рявкнул Шейн через плечо и исчез в спальне. Полотенце по-прежнему держалось на нём каким-то уму непостижимым образом. А Илья разглядел-таки татуировку на его спине — корабль с расправленными парусами. Интересно. Он слышал, как в ванной что-то падает, как отодвигается душевая занавеска. Похоже, Шейну нужна была минутка, поэтому Илья из любопытства зашёл на кухню и открыл духовку. Внутри лежал почерневший ком, покрытый белой пеной. Илья осторожно протянул руку и потрогал его, а когда понял, что он не горячий, достал целиком и поставил на конфорку. Это оказалась дешёвая алюминиевая кастрюля, деформированная от жара, с почти полностью расплавившейся пластиковой ручкой. То, что было внутри, представляло собой обугленный чёрный комок. Илья наклонился и потыкал в него пальцем. Похоже на… макароны с сыром? Хм. Илья долго стоял неподвижно. В ванной включилась вода, и он услышал, как Шейн заходит в душ. Либо дверь была сделана из картона — ожидаемо для квартиры в полуподвальном помещении на Манхэттене — либо она всё ещё была открыта. Илья прикусил губу и задумался: открытое окно, подгоревшие макароны с сыром, шум воды. Тёплое пушистое одеяло, под которым он проснулся. Он поразмыслил ещё пару минут, затем развернулся и вышел из кухни.

───── ✙ ─────

Шейн уставился на стену душевой, чувствуя, как вода стекает по затылку, и попытался сделать глубокий успокаивающий вдох. Хуже всего было то, что он знал, насколько иррационально себя вёл, но был слишком взвинчен, чтобы перестать. Выломать датчик дыма, потому что тот никак не отключался? Выдрать фанеру из стены? Наорать на Илью, чьим единственным «преступлением» был… кашель от дыма? Ему по-прежнему нужно было сделать десять тысяч дел. Поговорить с Джен о клубе, связаться со своим знакомым в полиции Нью-Йорка и с семьёй погибшего, если тело уже опознали. Возможно, встретиться с Фабианом, Райаном и даже Эриком — выяснить, не доходили ли до них слухи о чём-то странном. А ещё оставалась проблема с лицензиями на продажу алкоголя в Филадельфии. И всё это кружилось в голове, как снежинки в метель: вот они есть — и вот их уже нет. Казалось, стоит только ухватиться за одну мысль, как та тут же растает в руке, превратившись в статическое электричество. Он даже толком не понимал, зачем работал. Как будто он нуждался в работе — проживи достаточно долго и проценты по вложениям сделают своё дело. Но двадцать лет назад он купил ночной клуб, чтобы было чем заняться в свободное время, а теперь приводил горячих барменов в свою секретную квартиру «на случай непредвиденной ситуации» и пытался готовить для них. Ничего хорошего из этого не вышло. Может, стоило просто продать эту квартиру и больше никогда не заходить на кухню. Шейн всё ещё безучастно смотрел на стену душевой, когда дверь ванной приоткрылась с едва различимым скрипом. Дверная ручка была сломана, щеколда не работала, поэтому достаточно было лёгкого толчка. Биение сердца Ильи отдавалось эхом в крохотной, облицованной плиткой ванной, и Шейн стиснул зубы, сжимая руки в кулаки. Тот предлагал, идиот. Миллион раз. В этом не было бы ничего неправильного. Шейн судорожно сглотнул и повернулся так, чтобы вода лилась ему прямо на лицо. — Что? — раздражённо спросил он. — Спасибо за одеяло. Шейн протянул руку и прибавил температуру воды ещё на несколько градусов. Может, если он обожжёт себе кожу, то наконец отвлечётся. — Не за что, — осторожно ответил он, стараясь выглядеть как обычный человек, который просто принимает душ. — Спасибо, что довёз меня домой целым и невредимым. — Это твой дом? Шейн схватил с полки в душе какой-то дешёвый шампунь и выдавил немного на ладонь. Обмывание лица кипятком не помогло, так что можно было и помыться по-нормальному. — Нет, — сказал он. — Это просто… дополнительное место, которое у меня есть. — Твоё вампирское любовное гнёздышко? Шейн замер, запустив обе руки в волосы; мыльная пена потекла по его плечам. — Любовное гнёздышко? — переспросил он после небольшой паузы. — Ну да. Типа место, куда ты приводишь сексуальных людей, с которыми хочешь… — По-твоему, это место похоже на любовное гнёздышко? — Может быть, — произнёс Илья, и Шейн буквально услышал в его тоне это дурацкое полупожатие плечами. — Я никогда раньше не был в любовном гнёздышке вампира. — Будь это любовное гнёздышко, дверь в ванную закрывалась бы, и тебе пришлось бы постучать, чёрт возьми. — Это единственное отличие? — Тебе вообще знакома концепция личных границ?! — рявкнул Шейн, смывая шампунь с волос. — Сначала ты заваливаешься на диван спать вместо того, чтобы поехать домой, как любой нормальный человек, а теперь просто врываешься в ванную, пока я принимаю душ?! — Дверь была открыта. Шейн всерьёз подумывал его прикончить. — Она была открыта, потому что это дерьмовая квартира в полуподвальном помещении, которую я купил через три подставные фирмы на случай, если мне однажды понадобится безопасное место, где можно спрятаться от людей, — на одном дыхании выпалил Шейн, отдёргивая душевую занавеску, чтобы видеть Илью, пока орёт на него. В последнюю секунду он успел прикрыть нижнюю часть тела, чтобы соблюсти приличия. Не то чтобы это вообще имело для него значение, просто сейчас… было не время. — А теперь мне придётся искать новое место, потому что этот человек, — он махнул другой рукой в сторону Ильи, — знает, где оно находится, а вся суть тайного убежища в том, чтобы никто не знал, где оно! Так что поздравляю, теперь мне снова придётся разбираться с недвижимостью. Где-то в глубине души Шейн понимал, что ведёт себя не совсем справедливо, но он был голый, на взводе, его мучила чёртова жажда и он пытался совладать с крайне раздражающим и крайне привлекательным парнем, от которого не мог избавиться и не позволял себе его трахнуть, а за последние сутки он успел лицезреть труп и поджёг свою кухню. Справедливость может катиться к хуям собачьим. — Во-первых, приехать сюда было твоей идеей, — невозмутимо заметил Илья в ответ на эту вспышку гнева. Он был весь взъерошенный, тёплый и стоял меньше чем в полуметре от Шейна в крошечной ванной. — Во-вторых, думаю, ты злоден. Шейн несколько секунд испепелял его взглядом. — Я не… — наконец начал он. — Злоден. — Это сочетание слов злой и голоден… — Я в курсе, что это значит! — Когда ты ел в последний раз? — Я в порядке. — Ну вот я, если не ем больше пяти-шести часов... — Я, — процедил Шейн сквозь зубы. — Не собираюсь. Тебя. Кусать. — Тогда тебе нужно пойти и укусить кого-нибудь другого. Шейн задёрнул занавеску и выключил воду, потому что всё лучше, чем признать, что Илья прав. — Я в порядке, — сказал он, снова высунув голову и указав на вешалку для полотенец. Илья протянул ему одно. — Я собираюсь навести порядок на кухне, а потом поеду домой и поем там. По ту сторону занавески Илья что-то пробормотал, пока Шейн яростно вытирался. — Мне просто нужно разобраться с несколькими делами, — продолжил Шейн. — Или, — предложил Илья, — в трёх кварталах отсюда есть бар с зайками-кусайками. — Я не стану цеплять кого-то в баре. — Называется «У Владимира». Название дурацкое, но отзывы хорошие, — задумчиво выдал Илья. — Пять звёзд, хорошие напитки для людей, посетители явно согласны и не страдают от обезвоживания. Шейн обернул полотенце вокруг талии и вышел из душа. — Нет, — отрезал он. Илья оторвался от телефона и очень-очень красноречиво оглядел Шейна с ног до головы. Шейн скрестил руки на груди и прислонился к стене, прекрасно понимая, что ничто не заставляет его стоять здесь, практически обнажённым, на расстоянии вытянутой руки от Ильи. — МиссЖажда1871 пишет, что там обычно многолюдно и большой выбор. — Господи. — Сомневаюсь, что он там будет. — Я не… — начал Шейн и отмахнулся, — питаюсь от кого попало. Илья убрал телефон в карман и с любопытством посмотрел на него. — Ты нервничаешь. Немного. — Нет. — Уверен, ты найдёшь кого-нибудь, кто согласится. — Я не нервничаю. — Просто похлопай ресницами и предложи потрогать твои бицепсы, — ухмыльнулся Илья. — Это будет проще простого. — На такое ты ведёшься? — съязвил Шейн, прежде чем мозг успел его остановить. — Не знаю, я же не зайка-кусайка, — задумчиво проговорил Илья. И, чёрт возьми, он был так близко, а пар от горячей воды образовывал крошечные капельки на его волосах и заставлял футболку липнуть к телу, а щёки слегка раскраснеться. — Но ты можешь выяснить, если хочешь. О да, Шейн хотел. Он многого хотел, но все эти желания представлялись ему очень плохими идеями, поэтому он сдался и выбрал наименее плохую из всех. — Ладно. Значит, бар, — сдался он, и Илья ухмыльнулся. — Отлично. Иди оденься. Только не в костюм! — крикнул он вслед Шейну, когда тот вышел из ванной. — И мне придётся одолжить у тебя рубашку — моя футболка выглядит ужасно. Шейн бы с этим поспорил, но вслух ничего не сказал. — Зачем? — Потому что мы собираемся затусить, нет? Шейн закончил одеваться, надев футболку и джинсы. — Мы? — переспросил он, открывая дверь спальни. — Ну да, — терпеливо пояснил Илья. — Побуду у тебя на подхвате. Пошли.

───── ✙ ─────