Never Been Bitten | Некусаный

───── ✙ ─────

Просто невероятно, как Шейн вечно умудрялся терять ключи. Они стояли прямо под дверью в его тайную квартиру в подвале, а он беспорядочно шарил по всем карманам, словно впервые в жизни видел замок. Илья наклонился, лизнул его за ухом и даже сквозь шум и суету Нью-Йорка услышал тихий вздох Шейна. — Прекрати, — пробормотал тот, наконец выудив связку ключей из кармана. — Прекратить — что? — жарко выдохнул Илья. Придвинулся ближе и скользнул рукой по бедру Шейна под пальто, прежде чем снова лизнуть его в ухо. — Это? — Блядский боже, ради всего святого, — прошипел Шейн, с трудом попадая ключом в замочную скважину. — Да, это. Илья только прикусил мочку и обхватил пальцами бедро Шейна. Звук, который издал Шейн, было сложно назвать стоном, но он всё равно вызвал табун мурашек по спине Ильи. Он прижал несколько пальцев к нежной коже на боку Шейна, а мочку уха зажал между зубами. Шейн был прохладным на ощупь, и эта прохлада пронизывала Илью, лишая способности облекать мысли в слова. Подобно приятной дрожи от первого глотка ледяного напитка в жаркий день. Ментол и электрические разряды. Шейн едва заметно наклонил голову и чуть подался навстречу. Если он сейчас же не откроет эту чёртову дверь, Илья трахнет его прямо здесь. Это Нью-Йорк, всем насрать — так он и сказал Шейну. — Не надо, — процедил Шейн сквозь зубы. — Просто выломай уже эту дверь, — требовательно прошептал Илья в то местечко за ухом, до которого мог дотянуться, учитывая, что на Шейне были пальто и шарф. — Я не стану возражать. — Ты уже закончил раздавать плохие советы? — Нет, потому что я не давал плохих... Он не успел договорить, когда дверь распахнулась, и Шейн тут же схватил его за пуховик и втащил внутрь, пинком захлопывая дверь и прижимая Илью к ней. Шейн целовал так страстно, что на губах чувствовались острые клыки, и это заставляло Илью дрожать, хотя в крошечной подвальной квартирке, должно быть, было не меньше двадцати семи градусов. — Ты включил отопление? — ахнул он, когда Шейн принялся покрывать поцелуями его шею. — Что? — не смог понять вопроса Шейн. Он касался губами ямки под подбородком Ильи, пах мятой и электричеством, — и всё это не давало Илье собраться с мыслями. Он едва помнил, что нужно дышать. Незаострённые зубы скользнули по шее, и Илья, привалившись к двери, запрокинул голову и длинно выдохнул. — Тебе можно, — разрешил он, когда Шейн поцеловал его в шею. Он ощутил один-единственный крошечный укол, а затем его резко сменило успокаивающее тепло губ Шейна, от которого по телу побежала лёгкая дрожь. Илья стиснул зубы, чтобы не наделать глупостей, — не начать постыдно умолять, например. — Знаю. — Шейн расстегнул куртку Ильи и спустил её по плечам. — Ты всё время предлагаешь. — А ты всё время отказываешься. Единственный свет в квартире проникал через дверной проём на кухню. Остальное тонуло в густой чернильной тьме, в которой Илья едва различал очертания предметов, стягивая с Шейна пальто, пока тот проделывал то же с его курткой. — Я не стану тебя есть. Илья бросил пальто на пол, прислонился к стене и схватил Шейна за шарф, чтобы притянуть к себе. Тот опёрся рукой о дверной косяк над плечом Ильи, пытаясь не потерять равновесие. — А вдруг я вкусный? Свободной рукой Шейн скользнул под рубашку Ильи и задрал её, обнажая рёбра. Снова провёл языком по его шее, и в раскалённой духовке квартиры это прохладное прикосновение вспыхнуло, подобно ледяным искрам. — С чего ты вообще взял, что тебе понравится? — спросил Шейн. Голос вибрировал, отдаваясь теплом у самой шеи Ильи. — Не всем это нравится. — Обычные человеческие зубы снова прикусили кожу, чередуя лёгкий укус с нежным успокаивающим посасыванием. «Завтра я буду похож на ходячий кошмар», — подумалось как-то слишком удовлетворённо. — Я готов рискнуть. Шейн снова дёрнул за рубашку. Сбросив её с себя, Илья потянул за шарф, пока тот наконец не поддался и не соскользнул с шеи Шейна. Запустив пальцы в волосы и запрокинув его голову, Илья жадно припал к губам. Прохладные руки скользнули по груди Ильи и выше, обхватив его за шею. — Ты можешь оказаться невкусным, — выдохнул Шейн в поцелуй. — Правда думаешь, что так будет? Шейн провёл большим пальцем по подбородку Ильи. — Нет. Илья толкнул Шейна на диван, с энтузиазмом набрасываясь на его губы. Плотно прижался к нему бёдрами, и Шейн выгнулся навстречу с будоражащим стоном. Как же хотелось поглотить этот звук — впитать, удержать, сделать частью себя. — Чёрт, Илья, — задохнулся Шейн, вытягивая руку над головой в поисках выключателя. Одной рукой прижимая его бедро к дивану, Илья вцепился зубами в ключицу, когда зажёгся свет. Шейн откинул голову на подлокотник. — Что это за птицы? — Илья провёл языком по одному из размытых иссиня-чёрных силуэтов на груди Шейна. — Это... — начал Шейн, но зашипел, когда Илья легонько прикусил его сосок. — А? — Zwaluwen. Илья остановился и посмотрел на Шейна, осоловело моргнувшего в ответ. — Ласточки, — собрался с мыслями он спустя пару секунд. — Хм, — откликнулся Илья и добавил, не удержавшись: — А ты глотаешь? — и для пущей верности провёл зубами по второму соску. Когда Шейн не ответил, он поднял голову и посмотрел на него, ухмыляясь. — Так, как? Шейн ответил не сразу. Он откинулся на спинку дивана, тяжело дыша и приоткрыв губы так, что Илья мог разглядеть заострённые кончики его клыков. — Нет, — наконец произнёс он и резко перевернул их.  Илья с такой силой ударился о диван, что из лёгких со свистом вышибло весь воздух. Шейн уже успел оседлать его бёдра, пряди чёрных волос падали ему на лицо, сквозь россыпь веснушек проступил румянец, а джинсовая ткань натянулась на бёдрах. Смотреть на него такого было почти невыносимо, и Илья запустил пальцы в его волосы и за затылок притянул к себе для поцелуя. Он почувствовал лёгкий укол клыка на своей нижней губе, когда Шейн притиснулся к нему бёдрами, одно из которых Илья собственнически сжал рукой. От этого жеста у Шейна сбилось дыхание. Боже, как же это было приятно… На какое-то безумное мгновение мелькнула мысль: а что если просто… облизнуть его клык? Вонзить в него язык — скорее уж так. Это бы сработало? Он наслушался историй о жажде крови у вампиров, о том, что один лишь её вкус мог заставить их... Шейн так яростно рванул пуговицу на его штанах, что Илья, кажется, услышал треск рвущейся ткани. И уже собирался сказать об этом, но его член обхватила чужая рука, и вместо слов из горла вырвался только низкий стон. — Да-а, — прохрипел он в губы Шейна. Тот просунул большой палец в распахнутую ширинку и несильно прикусил губу Ильи. — Да — что? У Ильи не было ни малейшего понятия, как ответить на этот вопрос. В голове уцелела одна работающая клетка мозга, и та отчаянно пыталась сообразить, получится ли стянуть с Шейна джинсы в таком положении. — Да! Вот так… — проявил он чудеса красноречия и стиснул член Шейна через ткань. Тот ахнул и уткнулся лицом в его шею. Илья вздрогнул. Шейн обвёл большим пальцем головку его члена, медленно, нарочито и в меру грубо, и Илья понял, что готов умолять. — Пожалуйста, — выдохнул он, и, по крайней мере, у него хватило достоинства не говорить это по-английски. — Ты можешь меня укусить. Пожалуйста. Острые кончики царапнули по его горлу, и Илья замер, охваченный противоречивыми чувствами: ужас напополам с восторгом от того, что Шейн всё же понимал русский, что он сдался и… Шейн всего лишь лизнул это место, движения его языка дарили прохладу и успокаивали. Стал нежно целовать ключицу Ильи, его грудь и живот, даря только приятные ощущения. Илья подхватил с пола декоративную подушку и подложил её под голову, чтобы видеть, как Шейн сдёргивает с него штаны ниже бёдер, сжимает член и проводит языком вдоль внутренней стороны ствола. Выругавшись сквозь зубы, он вцепился обеими руками в диванные подушки, потому что — чёрт, чёрт, чёрт! — это было невероятно: страшно, ошеломляюще, и от каждого прикосновения позвоночник прошивало электрическим разрядом, рассыпаясь искрами по всей коже. Ему показалось, что Шейн выглядит довольным, но, откровенно говоря, Илья ничего не мог утверждать наверняка в тот момент, когда Шейн просунул язык в щёлку и втянул головку в рот. Разве что, кроме… — Ш-шейн, — прохрипел он, приподнимаясь на локте и протягивая руку вниз. Шейн поднял взгляд, волосы упали ему на лицо, щёки пылали, а губы, покрасневшие и влажные, сомкнулись вокруг кончика члена. Илья проследил большим пальцем его скулу до самого уголка рта, надавил на губы и провёл подушечкой по краю клыка. «Блядь, какой острый!» — хотел сказать Илья, но с губ сорвалось лишь: — Э-э… — Я могу остановиться, если хочешь. — Голос Шейна звучал надломленно, и Илья издал горловой звук — не «да», не «нет», просто невнятный сбивчивый полустон. Шейн медленно приласкал его рукой, едва ощутимо усилив нажим, и улыбнулся заговорщической дразнящей улыбкой. — Или я могу постараться быть осторожнее. На головке члена Ильи выступила одинокая капелька естественной смазки. — Постараться? — выдавил Илья, не сводя с него глаз. — Изо всех сил. — Снова эта улыбка и сосредоточенное нежное облизывание ствола без участия зубов. Илья стиснул зубы, чтобы не застонать. — Так нормально? Илья кивнул, не сводя глаз с Шейна, который медленно прижался губами к чувствительному месту прямо под головкой — никаких зубов, только ласковое тягучее касание — и посмотрел на Илью так, словно чего-то ждал. Илье потребовалось гораздо больше времени, чем следовало, чтобы сообразить, что от него ждут ответа. — Да, — поспешно спохватился он, вызывая у Шейна едва заметную улыбку. Он прижался языком к промежности Ильи; острые кончики клыков едва выглядывали из-под его верхней губы. — Выглядишь так хорошо… — с придыханием пробормотал Илья, и вроде даже на английском.  Шейн бросил на него последний дразнящий взгляд, прежде чем его глаза закрылись, а головка исчезла между губами. Илья застонал и намертво вцепился в диванные подушки — у него были манеры, чёрт возьми! — и как бы ему ни хотелось запустить пальцы в волосы Шейна и подтолкнуть его, совсем чуть-чуть, это было... — Ёбаный господи боже, блядь! — Шейн без предупреждения заглотил его по самый корень. По телу прокатилась волна мурашек, каждая клеточка кожи отозвалась внезапным ознобом, хотя внутри бушевал пожар. Илья одновременно пылал и леденел, дыхание перехватило. Точно ещё миг, и кожа не выдержит напряжения — треснет и разорвётся. Шейн отстранился, обвёл языком головку и повторил всё сначала. Илья продержался сколько смог, дрожа от напряжения и мысленно пытаясь сбить градус возбуждения. Прошло от силы минуты полторы, прежде чем он беспомощно вскинул бёдра, выругался на безумной смеси английского с русским и в последний момент сдавленным голосом предупредил: «Сейчас!» — как раз вовремя, чтобы Шейн отстранился, а Илья кончил, забрызгав себя. — Охуеть, — хрипло выдохнул Шейн. Илья ещё несколько секунд пялился в потолок, тяжело дыша. Мозг заглох — как машина, которую никак не удаётся завести. — Это было... — и он продолжил на низком, гортанном и явно не английском языке. Илья отыскал в себе силы, чтобы сказать: — Прости, что так быстро, — надеясь, что говорит по-английски. К настоящему времени он уже почти никогда не переходил спонтанно на русский. — Ты... Шейн укусил его за бедро, прямо в районе паховой складки, и Илья издал совсем уж неподобающий звук. Тот не пустил в ход клыки, но Илья всё равно прочувствовал этот укус каждой клеточкой, непроизвольно вздрогнув. В этот момент он ощущал себя так, будто его переехал автобус. — Простить? — непонимающе переспросил Шейн, приподнявшись, и вот теперь Илья позволил себе нырнуть ладонью в его волосы, взъерошив их, и притянул Шейна к себе. — За что? Илья не стал утруждать себя ответом, которого у него и не было. Вместо этого он прижался к губам Шейна, достаточно сильно, чтобы почувствовать кончики клыков на своей губе, и не смог сдержать новую волну дрожи. Он сразу же ощутил лёгкие, почти невесомые прикосновения кончиков пальцев Шейна на своей коже. Одно колено Шейна было зажато между Ильей и спинкой дивана, другой ногой тот упирался в пол, в то время как язык вторгался в рот Ильи как в свои законные владения.  Одной рукой Илья сжал волосы Шейна, вероятно, чуть сильнее, чем следовало, а другую просунул между ними и наконец вытащил его твёрдый член из штанов. Шейн вздрогнул, когда Илья принялся ласкать уже скользкую головку. — Значит, тебе тоже нравится, — прошептал Илья ему в губы, оглаживая его медленно и нежно, отчего Шейн подался бёдрами вперёд, желая большего. — Ещё бы, — пробормотал тот, рукой упираясь в подлокотник дивана рядом с головой Ильи. Илья отпустил его волосы, ухватив Шейна за запястье. Из горла Шейна вырвался тихий отчаянный стон, и он снова подался навстречу. Кончик его члена скользнул по сперме на животе Ильи, размазывая следы его недавнего удовольствия. Илья содрогнулся всем телом, когда тот уткнулся лицом ему в шею. На этот раз он сумел удержать в себе поток просьб, даже когда губы Шейна коснулись всё ещё болезненно свежих отметин, которые тот оставил на нём ранее. Он только крепче сжал запястье Шейна и его член. В его планы на вечер не входило лежать на диване, пока Шейн втрахивается в его кулак, используя его же сперму в качестве смазки, но остановиться сейчас было абсолютно немыслимо. Не тогда, когда Шейн продолжал издавать все эти звуки у его шеи, а сухожилия на его запястье напрягались под пальцами Ильи при каждом толчке. Шейну не потребовалось много времени, чтобы войти в ритм, но он почти сразу сбился. Стоны сменились сдавленным шёпотом, а затем и вовсе превратились в ругательства. Всё его тело напряглось, резко расслабилось, и он кончил прямо на грудь Ильи. А уже через пару секунд неуклюже приподнялся на этом слишком тесном диване и просто уставился на Илью так, словно не мог подобрать слов. Его грудь тяжело вздымалась, как будто он пробежал марафон. Он смотрел так долго, что это начинало слегка нервировать. — Весело, да? — наконец спросил Илья, хотя особого подтверждения и не требовалось. Всё и так было перед ним: Шейн — раскрасневшийся и взъерошенный, разбитый и поплывший, будто пытающийся собрать себя по кусочкам. — Конечно, — откликнулся тот с едва заметной улыбкой. С этого ракурса Илья мог отлично разглядеть кончики его клыков, и пальцы на ногах поджались, когда он снова задумался об этом. — Весело. 

───── ✙ ─────

— Почему медведь? — На память о России. Шейн провёл пальцем по одному нарисованному пушистому уху, затем по другому. — В свой первый год здесь я был глупым, молодым и тосковал по дому, — поделился Илья.  Шейн прижал ладонь к татуировке на левой стороне его груди, а другой рукой по-прежнему опирался на рёбра Ильи, лежащего под ним. Он был тяжёлым, но Илья не возражал. Ему нравилась эта прохладная волнующая тяжесть. — Россия — твой дом? — Нет, — пожал плечами Илья, но Шейн продолжал смотреть на него своим бездонным терпеливым взглядом. — Больше нет, — добавил он через мгновение, и это, похоже, удовлетворило Шейна. — Как ты сказал, называются эти птицы? — спросил Илья, чтобы сменить тему. — Ласточки. — Нет. Сначала ты назвал их как-то по-другому. Шейн отвёл взгляд и хрустнул костяшками пальцев правой руки. На секунду он стал выглядеть юным и неуверенным в себе, с раскрасневшимися веснушчатыми щеками и растрёпанными волосами. — Zwaluwen, — сказал он. Илья приподнял брови. — Голландский, — объяснил Шейн, добавив: — Амстердам. — Это твой дом? — Больше нет. Казалось, волосы лезут ему в глаза, поэтому Илья аккуратно убрал их с его лица. — Ты был моряком. — Илья легко сложил воедино ласточек и корабль на спине Шейна и получил правильный ответ. — Да, — подтвердил Шейн и улыбнулся, но взгляд его был... отсутствующим. — Давным-давно. Илья провёл пальцами по его шее, скользнул по плечу и бицепсу, прежде чем задать следующий вопрос: — Насколько давно? — Ты правда хочешь знать? Илья закатил глаза. — Ты только что кончил на меня. Думаю, ты смело можешь поведать мне дату своего рождения, — заметил он, из-за чего Шейн сморщил нос и посмотрел вниз, туда, где он кое-как вытер Илью. — Некоторых это пугает. Илья нахмурился. — Не всем нужно лишнее напоминание о том, что я на самом деле не человек, — добавил Шейн. — Ну я-то уже в курсе. Так что говори давай, когда у тебя день рождения. — Десятого мая, — начал Шейн, внимательно наблюдая за лицом Ильи. Он молчал так долго, что Илья уже собирался снова его подтолкнуть. — Тысяча шестьсот десятого. Такого Илья не ожидал. Хотя толком и не знал, чего ждать. Скорее думалось о конце восемнадцатого века или начале двадцатого. Лет сто – сто двадцать казались вполне уместными и достаточно далёкими, чтобы оставаться интересными, но всё же более понятными. Четыреста — виделись чем-то непостижимым. Недостижимым. Вопреки тому, что Шейн был тут, рядом. — Ещё вопросы? — уточнил Шейн, стараясь говорить непринуждённо, но Илья почувствовал сковавшее его напряжение. У Ильи было миллион вопросов, но вместо того, чтобы задать один из них, он закинул руки за голову и многозначительно изрёк: — Это объясняет пожар на кухне. — Да блядь! — с чувством пробормотал Шейн и уткнулся лбом в плечо Ильи. — Я прочёл в интернете, что макароны с сыром вкуснее, если их запечь, вот я и… — Решил поставить кастрюлю с пластиковой ручкой в духовку и пойти принять душ? — Видимо, четыреста лет давали о себе знать. — Я не знал, что пластик плавится в духовке, — запротестовал Шейн. — А погуглить не судьба? Шейн, не поднимая головы, продемонстрировал ему средний палец, и Илья рассмеялся. Захотелось запустить пальцы в его волосы, задать тысячу вопросов и не спать всю ночь, слушая ответы. Целовать длинные тонкие шрамы на его спине, словно пытаясь унять фантомную боль, даже если он и опоздал с этим на четыреста лет. Ещё Илья понимал, что это не просто одноразовый секс, что они, вероятно, ещё увидятся, чтобы повторить, — по крайней мере, он на это надеялся. Но он также понимал, что их интрижка точно не перерастёт во что-то серьёзное, учитывая всю эту историю с боссом-вампиром. — Это также объясняет, почему ты так хорош в минете, — продолжил свои рассуждения он. Шейн бросил на него взгляд. — Что? Если ты практиковался целых четыреста лет, понятно, почему у тебя так хорошо выходит. — Я не занимался… этим четыреста лет, — фыркнул Шейн, хотя и выглядел малость довольным. Судя по всему, он запросто мог высосать мозг Ильи через член, но озвучивать это стеснялся. — Это был комплимент! Шейн снова сморщил нос, и у Ильи на миг сжалось сердце. Он поспешно отвёл взгляд, прежде чем успел задуматься об этом или о чём-то ещё. Например, о том, откуда у Шейна столько практики. — Мне кажется, ты старше этого города, — сказал он вместо этого. Шейн вздохнул.  — Всего на год или два. — Есть что-то самое любимое? — Место? Что-то вроде любимого города? — Нет, в принципе любая вещь за всё это время. Шейн повернулся так, что щека оказалась на груди Ильи, а волосы защекотали его шею. Он помолчал, задумчиво поглаживая плечо Ильи, вторая его рука свисала с края дивана, явно маловатого для них двоих. — Эластан, — наконец выдал он. — Эластан? — переспросил Илья, думая, что ослышался. — Ну или в целом резина, — уточнил Шейн. — Когда я впервые надел штаны с эластичным поясом, это стало настоящим откровением. Илья расхохотался, потому что просто не мог сдержаться. Четыреста лет, а любимым изобретением человечества Шейн считал удобные штаны. — Чего ты? — спросил Шейн с улыбкой в голосе. — Думал, ты назовёшь что-то реально крутое, — поддразнил его Илья, ухмыляясь. — Ну, типа... Самолёты. Электричество. Фотографии. Антибиотики. — Если бы ты несколько сотен лет носил брюки, которые совершенно не оставляют свободы движениям, ты бы тоже полюбил эластан, — сказал Шейн с уверенностью и приподнялся, чтобы усесться на другом конце дивана. При этом одна нога Ильи была бесцеремонно сдвинута в сторону. На вторую же Шейн положил руку, аккурат над внутренней стороной колена, и Илья ощутил холодок сквозь ткань джинсов, которые так и не снял. Обе подушки от спинки дивана давно валялись на полу, и Шейн прислонился спиной к голому каркасу, прижимаясь к голени Ильи. Они просидели в уютном молчании несколько минут. Время от времени из открытого окна на кухне доносился шум с улицы, но всё равно здесь было тише, чем в большинстве мест Нью-Йорка. Наверное, потому что это было подвальное помещение и все окна, кроме одного, были заделаны. Илья неожиданно задумался, когда Шейн в последний раз видел солнечный свет. — Мне пора, — сказал он, вместо того чтобы думать об этом или о том, почему он об этом думает. — Мой сосед по комнате, наверное, думает, что я умер. — Ты что, даже не отписался? — Я был занят, — пожал плечами Илья. — Но не волнуйся, я сказался больным на работе. Это было неудачное замечание, потому что он практически увидел, как что-то в Шейне отключилось. — В ящике столика есть зарядка, — сказал Шейн, глядя как будто сквозь Илью, избегая встречаться взглядом. — Хотя бы дай знать, что ты жив. Он и был жив. На самом деле Илья пошутил, сказав, что Уайатт подумает, будто он уже мёртв. В основном он старался предупреждать, если собирался куда-то на ночь, и Уайатт тоже давал знать, когда оставался у своей девушки, но они оба иногда забывали и ни один из них не придавал этому особого значения. Двадцать минут спустя Илья принял душ и надел ещё одну чужую рубашку. Диванные и декоративные подушки заняли своё законное место. Шейн всё ещё был без футболки и стоял в кухонном дверном проёме, с обречённым видом глядя на учинённый беспорядок. — Можно просто продать эту квартиру как есть, — подал идею Илья, натягивая куртку. Шейн фыркнул. — Думаю, это потребует бо́льших усилий, чем уборка. — Да, но теперь я знаю, где находится твоё тайное любовное гнёздышко, — напомнил Илья, засунув руки в карманы. — А значит, оно перестало быть тайным. Шейн скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку. Илья невольно задумался, ещё способен ли он на то, чтобы кончить дважды за ночь. Он уже давно не пытался. — Ты собираешься кому-то рассказать? — спросил Шейн. — Значит, это всё же любовное гнёздышко. — Это квартира для экстренных случаев, — сверкнул глазами Шейн, и Илья постарался не улыбнуться. — На тот случай, если мне понадобится безопасное место, о котором никто не знает. Будь это любовным гнёздышком, оно бы выглядело… посексуальнее. Илья по-прежнему находил чертовски очаровательным тот факт, что вампиры могут краснеть. — Ну, чуть раньше было очень даже секси, — поиграл бровями он. — Но нет. Я сохраню твой секрет. Через секунду Шейн кивнул, и на его лице мелькнула едва заметная улыбка. — Спасибо. — У него в кармане звякнул телефон. — Твоя машина уже здесь, — сообщил Шейн, глядя на экран. — У меня есть машина? — Я вызвал такси, — пояснил Шейн, пожимая плечами и не глядя ему в глаза. — Уже довольно поздно, я не хотел… Тебе, наверное, не стоит ехать домой на метро. Илья не стал упоминать, что почти каждый вечер он уходил с работы в полпятого утра и добирался домой на метро. — А услуги такси входят в стандартный пакет обслуживания в любовном гнёздышке? — уточнил он с максимально серьёзным видом. Он всё ещё продолжал смеяться, пока Шейн практически выталкивал его за дверь.

───── ✙ ─────

Это вовсе не было любовным гнёздышком. Шейн толком не понимал, почему эта шутка задела его за живое, — но задела, пусть и не всерьёз. У Ильи был особый дар выводить его из равновесия, и Шейну это не нравилось. Ведь именно поэтому он ввязывался в истории, в которых питался от случайных студентов в барах для заек-кусаек, а потом приводил своего сотрудника — человека — в тайную квартиру для экстренных ситуаций, где отсасывал ему на диване. Кроме того, подумал он, проводя полотенцем по волосам и надевая чистую одежду, даже будь у него «любовное гнёздышко», он бы не стал обставлять его диваном из IKEA и каркасной кроватью, которая трясётся каждый раз, когда переворачиваешься на другой бок. По крайне мере, он позаботился бы о приглушённом освещении и ковре без подозрительных пятен. Которые, вполне возможно, появились по его вине. На самом деле, ему не хотелось об этом думать. Поэтому он сосредоточился на наведении порядка на кухне: выбросил испорченную кастрюлю и снова закрыл окно фанерой, чтобы оно хотя бы не пропускало свет. Он задумался, добрался ли Илья до дома в целости и сохранности, и тут же нахмурился, поймав себя на этой мысли. Шейн не стал проверять уведомления, пока не вышел из квартиры. Телефон зазвонил сразу же, стоило только зайти в сообщения. Не очень хороший знак. — Шейн! Ты жив?! — Джен тяжело дышала и говорила с такой тревогой в голосе, что у Шейна не хватило духу напомнить ей, что технически он давно не жив. — Я в порядке, — успокоил он. — Харрис сказал, что ты ушёл отсюда после рассвета в ужасном состоянии и с тех пор никто не может с тобой связаться! — Тревога в её голосе сменилась раздражением, из-за чего франко-канадский акцент проступал ещё отчётливее. — Ты не отвечал на звонки, Розанов не отвечал на звонки, и в твоём доме никого нет... Шейн остановился на углу улицы и посмотрел на светофор. Тот загорелся жёлтым, а затем красным, хотя на перекрёстке не было машин. — Не хотел тебя волновать, — сказал он. — Прости. Он не собирался объяснять, где и с кем был, но мог хотя бы извиниться. — Шейн, ты должен давать нам знать, что с тобой всё в порядке. Харрис чуть с катушек не слетел от беспокойства. Люди были опасны — вот в чём дело. И чем больше они к тебе привязывались, тем опаснее становились. Они не осознавали бесконечности времени — вероятно, потому что их жизни были скоротечны: у них была только одна жизнь и она была для них важна. Люди не могли понять, что рано или поздно всё проходит. Что гнев, горе, любовь и надежда, — всё это преходящее, что если прожить достаточно долго и достаточно долго ждать, то они исчезнут, как корабль за горизонтом. Людям не всё равно, и они буквально сгорают от переживаний. Заботливость делает их опрометчивыми, импульсивными и опасными, очень опасными, но Шейн никогда не умел держаться от них подальше. — Мне жаль, — произнёс он, когда светофор загорелся зелёным. — Передайте Харрису, что в следующий раз я обязательно позвоню. Джен глубоко вдохнула и выдохнула в трубку. — Где ты сейчас? — уточнила она. Шейн назвал перекрёсток. — А что? — Тебе, наверное, стоит тут появиться. — Она выдержала паузу, словно подбирая формулировку поделикатнее. — Полиция… опознала тело, и многие хотят поговорить с тобой об этом. Каким-то образом Шейн почти забыл о погибшем. — Кто именно хочет со мной поговорить? — спросил он, потому что это казалось странным. — В основном репортёры. СМИ. — Она откашлялась. — Из-за того, кем он оказался. «О, чёрт», — подумал Шейн и потёр переносицу. — Говори уже. — Это Адриан де ла Круз, — торжественно прошептала Джен. Светофор снова переключился, и Шейн позволил тишине между ними затянуться. — Кто? — наконец спросил он.

───── ✙ ─────