Never Been Bitten | Некусаный

───── ✙ ─────

Илья постукивал пальцами по столу перед собой и старался сохранять спокойствие. Во всяком случае, полицейские были вежливы, когда попросили его проехать с ними в участок, но при этом довольно ясно дали понять, что варианта отказаться у него нет. И поскольку Илья не был идиотом, он не стал ничего усложнять. Но всё равно приятного мало. Было неловко уходить в сопровождении двух детективов под пристальными взглядами коллег, некомфортно — ехать на заднем сиденье полицейской машины в участок, тошно — слышать голос в своей голове, нашёптывающий: «Ты уверен, что это копы? Уверен, что едешь в участок? Может, они взяточники и везут тебя на пристань, чтобы сбросить твоё тело в реку…» Однако если и существовал некто, желающий его смерти да ещё и имеющий при этом достаточно денег, чтобы подкупить полицейских, то Илья об этом не знал. У него не было буквально никаких оснований для беспокойства, разве что кроме того факта, что его отец — полицейский, пьяница и большой любитель почесать языком. — Я так и не успел посмотреть матч, так что не говори, кто выиграл, — сказал полицейский справа. Белый. — Я записал его, чтобы глянуть позже. Ты смотришь баскетбол? — вопрос был адресован Илье. Тон — дружелюбный, словно тот обращался к приятелю, чтобы обсудить спортивные новости за бокалом пива. — Не особо, — сухо ответил Илья, и полицейский пожал плечами. Пока наибольшей удачей виделась визитка адвокатши, всё ещё лежавшая в его бумажнике. А ещё — идеально сданный экзамен на собеседовании по получению гражданства. Полицейский справа вздохнул, встал и хлопнул напарника по плечу, привлекая внимание. — Сгоняю к торговому автомату. Тебе что-нибудь захватить? — Не-а, не нужно. — А тебе? — вопрос был задан уже Илье, который откинулся на спинку стула, уложив правую лодыжку на левое колено. — Нет, спасибо, — вежливо отказался он, и полицейский ушёл.

───── ✙ ─────

По ощущениям, адвокатша приехала часов через пять, хотя на самом деле прошло чуть больше сорока минут. Первым делом она попросила полицейских выйти. А что, так можно было? Илья сильно сомневался, что у него получилось бы провернуть такое самому. — Хорошо, — начала она, доставая блокнот из портфеля. Было почти два часа ночи, но выглядела она бодро и собранно, будто находилась в зале суда. Илья уселся поудобнее. — Вам ничего не предъявляют, и, насколько я могу судить, вы даже не в списке подозреваемых. — Тогда что я здесь делаю? — раздражённо уточнил Илья. Этот вопрос хотелось задать уже от сорока пяти минут до пяти часов. — Видимо, думают, что вы можете что-то знать, — предположила она. — Что у вас есть информация, которой вы в прошлый раз не поделились. Или сами толком не понимают, что делают, и хватаются за соломинку. Если честно, я ставлю на последнее. Илья фыркнул и провёл руками по лицу. Он обратил внимание на своё отражение в зеркале и с трудом подавил желание показать средний палец. — Там ведь кто-то есть? По ту сторону? — Вероятно. Но слушать нас они не должны. — Я всё равно ничего не знаю. Я даже не знаю, чего они от меня хотят. Я был на работе, выносил мусор, и тут выбегает чёртов Хейден и сообщает, что кто-то умер. Это всё, что мне известно. Адвокатша — Фарра, как она представилась, — взглянула на часы. — Не хочу заставлять их ждать слишком долго — это их раздражает. Так что, может, вы ещё раз расскажете мне о той ночи, когда произошло убийство? Он так и сделал, постаравшись припомнить все детали, хотя по большей части все ночи на работе для него сливались воедино. Было ли это в день девичника, когда все заказывали «Маслянистые соски», или в тот, когда какой-то финансовый воротила попросил «бензиновый» шот? Ему пришлось перегнуться через барную стойку и прокричать Илье на ухо, как его готовить, а чаевые он оставил смехотворные. — Потом мы вернулись в клуб. В гардеробе лежало тело, и Шейн позвонил вам, — закончил Илья. — Конец истории. — Что было после? — После убийства? — Да, — терпеливо ответила она. — Они об этом спросят. Илья постучал пальцами по уродливому, исцарапанному столу и уставился в угол комнаты. Но краем глаза уловил, как она приподняла брови. — Мистер Розанов, — настойчиво обратилась она, и Илья вздохнул. Тогда-то он и рассказал всё. Надо отдать ей должное: она просто кивала и делала пометки.

───── ✙ ─────

Задавали те же вопросы, что и в прошлый раз. Как будто Илья не замечал, что формулировки просто звучат чуть иначе, не меняя сути. Илья даже подумал, а не согласиться ли на переводчика, которого ему предлагали. Чисто чтобы усложнить им задачу, ведь в услугах переводчика он не нуждался. Однако он понимал, что его акцент становится всё более заметным, а грамматика — всё хуже. Интересно, заметили ли они. — Значит, вы вынесли мусор из контейнера за баром в мусорный бак в переулке, — подытожил второй полицейский. Он представился детективом Дельгадо, а его напарник — Рафферти. Илья был уверен, что им нельзя лгать на этот счёт. — Расскажите, каким путём вы вышли на улицу. — За баром есть служебный коридор, — повторил Илья минимум в третий раз. — Он ведёт к лестнице, по которой я спустился в переулок и выбросил мусор. — Как вы попали в коридор? Илье хотелось закричать. — Через дверь. — Она была заперта или нет? — Она не была заперта. — Вы её открыли? Чёрт. — Нет. — Согласно служебной инструкции, с которой мы ознакомились, эта дверь всегда должна быть заперта, — вмешался Рафферти. — Так кто же её открыл? — Я не знаю. — Вы не знаете. «Боже, этот парень вообще понимает по-английски?» — мысленно взмолился Илья и взглянул на адвокатшу. Та кивнула. По крайней мере, она выглядела спокойной. Илья надеялся, что и сам производит такое впечатление. — Нет. Она всегда незаперта, кто-то заклеил… — он взмахнул рукой, неуверенный, что достаточно хорошо объясняет. — Ту часть замка, которая выступает? — И кто это сделал? Илья развёл руками. — Понятия не имею. Так уже было, когда я начал там работать. Рафферти кивнул и что-то записал, затем переглянулся с Дельгадо, который заговорил следующим. — Вы видели, чтобы мистер де ла Круз выходил через ту дверь? Илья глубоко вздохнул. — Нет. — Вы видели, как Шейн Холландер выходил через ту дверь? По спине Ильи пробежали мурашки. — Нет. — Но он был на улице, когда вы вышли с мусором? — Да. — Он хотел взглянуть на Фарру, но не стал. Илья знал, что лучше не показывать полицейским, что ты нервничаешь. — Вы знаете, как он туда попал? — Полагаю, дошёл пешком. Оба полицейских молча смотрели на него, и Илья позволил себе хрустнуть костяшками пальцев. — Нет, я не знаю, каким именно путём он туда дошёл, — наконец сказал он. — Насколько хорошо вы знаете Алексея Чертока? — задал новый вопрос Рафферти. Илья уставился на него. — Кого? — наконец спросил он. Рафферти повторил. — Алексея Чертока? — переспросил Илья, в основном для того, чтобы убедиться, что имя произнесено верно. — Понятия не имею, кто это. Дельгадо, явно только этого и ждавший, раскрыл папку и выложил на стол перед ним фотографию, зернистую и тёмную, сделанную одной из камер видеонаблюдения в баре. На ней сносно просматривалась макушка Ильи, который наклонился вперёд, разговаривая с незнакомцем. — Ну и? — не понял он. — Вы подали ему напиток в тот вечер, примерно за час до того, как было обнаружено тело, — пояснил Рафферти. — Вы по-прежнему не узнаёте его? — Мой клиент обслуживает сотни людей за ночь в полутёмном помещении, — вмешалась Фарра. — Уже довольно поздно, господа, и мы все будем крайне признательны, если вы поторопитесь. — Мы считаем, что мистер де ла Круз мог быть связан с российскими торговцами оружием, — поделился Рафферти, и только сила воли помешала Илье озвучить: «это самая большая тупость, что я когда-либо слышал». — Вы же не ждёте, что я буду знать каждого русского в Нью-Йорке? — поинтересовался он вместо этого. — Конечно нет, — ответил Дельгадо с улыбкой, уж слишком дружелюбной. Илья нахмурился, но тут же взял себя в руки и расслабил лицо. — Это просто одна из линий расследования. Мы же совершенно случайно не выясним, что вы связаны с какой-то незаконной деятельностью, верно? Илья молился, чтобы внезапная лёгкая паника не отразилась на его лице, но Фарра заговорила первой. — Детектив, вы хотите сказать, что все русские — преступники? — Её тон казался скучающим. — Конечно нет. — Рада слышать, потому что прозвучало именно так. Рафферти вздохнул. — Я бы задал этот вопрос любому, причастному к расследованию убийства. — Уверена, что так. — Я никак не связан с криминальными структурами, — отчеканил Илья и понадеялся, что это правда. — Я хожу на работу, возвращаюсь домой, хожу за покупками и не совершаю преступлений. Все молча смотрели на него, а Илья чувствовал, что его терпение на исходе. — И я не убиваю людей, — добавил он на случай, если кто-то из них не понял, о чём идёт речь. Полицейские переглянулись и кивнули. — Хорошо, — сказал Дельгадо. — А что насчёт вашего босса, Шейна Холландера? Он когда-нибудь кого-нибудь убивал?

───── ✙ ─────

Шейн сидел на неудобном стуле в зоне ожидания полицейского участка и размышлял, какого чёрта он здесь делает. Его сотрудников и раньше забирали на допрос. Он своими глазами видел, как их брали под стражу и уводили в участок, причём не раз, хотя с тех пор прошло очень много времени. Но он никогда не ездил в участок, чтобы… Чтобы что? Узнать, в порядке ли они? Убедиться, что их не арестуют? Впрочем, тогда всё было иначе. У барменов в подпольных барах, где мужчины танцевали с мужчинами, а женщины — с женщинами, были другие… ожидания от работы. Будь это Харрис, успокаивал себя Шейн, он бы сделал то же самое. Или Джен, или Хейден, или любой другой из его многочисленных добросовестных и абсолютно легальных сотрудников. Он всё ещё убеждал себя в этом, когда в зал вошла блондинка с алой помадой на губах, на высоких каблуках и в пальто с леопардовым принтом. И держалась она так, будто являлась хозяйкой этого места, и, сразу же направляясь к стойке регистрации, даже не огляделась по сторонам. Шейн смутно подозревал, что она как-то связана с мафией, хотя уже лет сто ничего о них не слышал. Но она выглядела вполне подходящей кандидатурой. Ему всегда нравились женщины из мафии: прямолинейные, дерзкие, острые на язык. Шейн по-прежнему сомневался, стоит ли ему здесь оставаться, и гадал, чем сейчас занимается мафия, когда услышал, как женщина произнесла: «Илья Розанов». Дежурный пробормотал что-то невнятное. Шейн не расслышал, потому что тот находился к нему спиной. Женщина поправила сумочку на руке, постучала длинными ногтями по стойке и сказала: — Да, я его жена.

───── ✙ ─────

Шейн был жив — в каком-то смысле этого слова — лишь потому, что у него имелись чёткие инструкции, правила и процедуры, которым он следовал, чёрт побери. Люди были опасны: каждый из них — как зажжённый фитиль, который неумолимо тлеет. Разумнее всего держаться от них как можно дальше. А если не выходит, то вести себя вежливо и держаться на расстоянии. Или же быть дружелюбным, но отстранённым, или — достаточно любезным, но не располагающим к себе. А если и это не срабатывало, то единственное, что оставалось, — не вмешиваться в их дела. Но Шейн, будучи идиотом, нарушил собственные правила и теперь сидел на неудобном пластиковом стуле и старался не пялиться на жену своего любовника. Бывшего любовника. Боже правый. Он знал, что люди — сборище похотливых лжецов. Знал, что те обожают превращать свои короткие жизни в полную неразбериху, любят связывать себя узами брака, раздавать обещания перед всем миром и нарушать их через неделю. Он всё это прекрасно понимал, но так и не спросил Илью, свободен ли тот. Он просто... всё выглядело иначе. Четыреста лет — а Шейн всё ещё был достаточно глуп, чтобы поверить, что на этот раз может быть по-другому. Если это его не убьёт, то, возможно, в следующий раз он чему-нибудь да научится. Будто невзначай он взглянул на часы. Будто невзначай — потому что, если бы он вскочил и убежал сразу при появлении жены, это могло стать причиной некрасивой сцены. Затем он подхватил пальто с соседнего стула и поднялся. Кивнул дежурному. Больше никто не обратил на него внимания. Шейн уже находился на полпути к выходу, по дороге накидывая пальто, когда дверь открылась и на пороге появились Илья с Фаррой. Они выглядели уставшими и раздражёнными, но в целом были в порядке. «С ним всё хорошо, его отпускают», — было первой мыслью Шейна, а второй: «Вот же ублюдок!» Но, прежде чем он успел выйти на улицу, произошли две вещи. Сначала Илья увидел Шейна, как раз надевающего пальто, и улыбнулся. Его лицо осветилось красивой, чистой и ослепительной радостью, и это ударило Шейна под дых — ужасное ощущение. А затем женщина — его жена — вскочила на ноги и бросилась в его объятия, воскликнув: — Милый! Я так волновалась!

───── ✙ ─────