Эпоха Падения.

Черный ангел печали, давай отдохнем Посидим на ветвях, помолчим в тишине Что на небе такого, что стоит того Чтобы рухнуть на камни тебе или мне

Nautilus Pompilius — Одинокая Птица.

      За все шесть тысяч лет существования Земли человечество прекрасно доказало то, что его фантазия безгранична и в каких-то местах даже переплевывает умения Творца. Людские идеи, безусловно, безумны и не всегда поддаются разумному объяснению: они наглядно показали это, когда создали, например, гильотину, медного быка или четвертование, а потом еще присыпали это инквизицией. Страшное дело. Человек способен из ничего создать великое, а из «великого», наоборот, не оставить ничего, кроме пепла и пыли; человек способен маленькие конфликты превращать в целые войны, а на, казалось бы, настоящие серьезные проблемы закрывать глаза. Так было, есть и будет. Саша уже успел это принять. Его душа была, по крайней мере, была не такой беспокойной, пока он знал, что людям, в случае чего, всегда есть, куда пойти (в церковь Божию) и к кому обратиться (к самой Богине непосредственно). После того, как Иисус Христом забрал все грехи, у человека всегда был шанс обратиться к свету и ступить на правильную дорогу, невзирая на влияние нечистых сил. А потому Александр и не волновался: Богиня всегда поможет, если того захотят ее дети и к ней обратятся. Главным критерием было лишь осознание собственных грехов и своевременное в них покаяние. И больше ничего. А теперь… А теперь Саша даже и не знал, что думать.       — Ну это же глупость! — восклицал ангел, глядя на один из храмов, название которого он, честно говоря, не знал (причина проста: редко тут бывал). Это священное место внешне абсолютно никак не изменилось за все прошедшие года, что Саша тут бывал, но на деле… На деле все уже могло быть по-другому. Отныне даже в религии не было никакой стабильности, а, между прочим, это самая важная вещь в жизни каждого православного, на которую тоже посмели посягнуть! Простит ли это Всевышняя?.. Ну, конечно, должна: своих детей она всегда прощает. — Ладно, реформировали, но признавать одних неправильно молящимися, а других — резко правильными, это же бред! Это не было замыслом Богини!       — Ну тогда иди и скажи, что они молятся одному и тому же и что в их действиях нет никакого смысла, — Миша с особенным упоением наблюдал за всей ситуацией, и его больше интересовали попытки убрать без рук с лица мешающий волос, чем что-нибудь другое.       — Мы же не можем вмешиваться в историю, — на мгновение тирада Саши прекратилась, и он с подозрением глянул на демона.       — Я шучу, — отвечает Миша, совершенно не удивленный тем, что ангел в очередной раз не понял его шутку. И как он только живет без юмора? Ангелы чересчур серьезны… Впрочем, золотистый волос удалось заставить исчезнуть с глаза, и демон продолжил: — Как ты думаешь, а его к нам или к вам отправят?       — Кого? — теперь Саша, будучи обескураженным словами собеседника, стал выглядеть довольно рассеянным.       — Кого-кого? Вашего патриарха Никона-то! — произнес Миша это таким тоном, словно эта вещь для него была совершенно очевидна. В целом, если бы не один ангел, то так оно и было. — Третий Рим это, конечно, сильно, — демон улыбался и чуть ли не смеялся: некоторые слова патриарха и его аргументы, оправдывающие реформы, были чересчур забавными. Как же был прекрасен хаос! Особенно когда он, наконец, снова связан с приятелями Сверху. — Ты же ангел, как ты можешь быть против всего этого? — из-за уж больно хорошего настроения Миша не сдержался от очередного подкола Саши со своей стороны.       — А ты демон, но за тобой повсеместного зла я не замечаю, — с максимальным раздражением выпалил Саша, скрестив руки на груди. Он понимал, почему собеседник так радуется, но поощрять этого совсем никак не хотел, а потому, чтобы демону в голову не пришла еще какая-нибудь не менее «гениальная» мысль, Александр отвел взгляд, вздохнул и произнес: — Теперь я не понимаю, кому они молятся. Тех, кто остался верен старым обрядам, ссылают за неповиновение церкви, но это ведь неправильно! — он прокашлялся и проговорил уже шепотом (на всякий случай): — Мне кажется, патриарх Никон вообще не руководствовался Священным Писанием… Во всяком случае, верится мне в это мало, — по привычке взор направился в небо, которое сегодня было необычайно облачным. Может быть, потом пойдет дождь: воздух ощущался слишком тяжелым. Или Саша путает погоду со своим состоянием? — Это уже не святость, а святотатство. Как те обряды и молитвы, которым следовали все это время, могли резко стать не «теми»? Ересь.       Миша поначалу ничего не сказал. Когда слышишь подобные возмущения от ангела, то, наверное, стоит задуматься о том, а все ли идет туда, куда надо? Не то чтобы демона это могло особенно сильно волновать, однако когда о таком начинает заговаривать сам Саша, то становится… Ну, скажем, немного не по себе.       Ветер трепал волосы, а солнце то выходило, то скрывалось обратно. Там, где они стояли, на удивление, было тихо. Практически ни единого человека. Никому совершенно не было никакого дела до двух бессмертных, крайне обеспокоенных произошедшими реформами (ну, ладно, тут тогда не двух, а одного с половиной). Кто-то решил период бунтов пересидеть дома, дабы случайно не попасться на глаза и не схлопотать какую-нибудь ссылку, а кто-то просто решил сделать вид, что ничего не произошло. Ну, конечно: сначала крестились и молились одним образом, а теперь, оказывается, все нужно делать по-другому — ну точно ничего не изменилось! Совершенно!       — На этом и основано православие — на ереси, — спустя несколько минут молчания (спешить им, собственно, было некуда) демон, наконец, подал голос. — Ты не заметил, сколько зла совершается, которое прикрывают якобы под «религию» и «благие намерения»? У них ведь даже Бог мужского пола и никакого другого. А это уже звоночки…       Ирония Миши Саше совершенно не нравилась. Он, как демон, попросту многого не может понять; у него все слишком легко и понятно объясняемо. Но ведь это Саша, как ангел, проводит достаточно времени в некоторых Высших кругах и если не видит, то хотя бы слышит эти разговоры и обсуждения других Архангелов о происходящем. Рай никогда не был простым. Он как раз-таки, наоборот, многослойный и требует долгого и упорного изучения. Весь замысел ясен только Всевышней, так что уж говорить о демоне, которому все входы в Царствие Небесное перекрыты? Если православие существует, значит, оно нужно. В противном случае Богиня не выделяла бы его среди всех остальных христианских разветвлений. А пол… Ну, что ж… Люди по праву рождения грешны. Этого, увы, не отнять.       — Всевышняя должна объединять, а не разъединять. Храм должен быть священным домом, а не местом распрей! — выдает Саша, непроизвольно хмурясь. — Хотя я еще в XI веке подумал, что это все не к добру…       — У Мартина Лютера, видимо, были слишком прогрессивные идеи, — хмыкнул Миша, — судя по всему, русским очень захотелось пойти по его примеру.       — Как же с тобой сложно… — Саша закатил глаза и недовольно цокнул.       — Я стараюсь, — реакция ангела демона лишь только позабавила.       Резко ангел нахмурил брови и прикоснулся пальцами к вискам, а потом уже и к груди. Раздражение сменилось озадаченностью. — Я чувствую… Чувствую их страх и смятение… Это все такое… Неправильное в контексте всей ситуации… — Саша, слушая свое учащенное сердцебиение, поднял глаза на золотой крест храма и, медленно выдохнув, продолжил: — Теперь даже церкви не такие духовно чистые, как раньше. Даже непонятно, что после реформ Никона тут должно преобладать… — он сглотнул и понизил тон голоса: — Вера должна исходить из сердца, а не из-за давления.       Вот уж умел Саша, конечно, вовремя начинать ловить человеческие эмоции. Страх будет всегда и везде: если не реформы церковные, то реформы царские, а если не реформы, то… Что-нибудь еще. Людей всегда пугают те, кто статусом «повыше», хотя на деле они в сравнении со Вселенной все маленькие и ничего не стоящие букашки, склонные к убийствам, чревоугодию, изменам и какие там еще смертные грехи есть… В частности Мише-то это было все не так важно, но если так один раз в пару веков задуматься, то… Понимать переживания ангела становится еще труднее. Ему словно бы… Лишь бы пострадать.       — Ну не будет же Она в самом деле… Еще раз всех топить, верно? Если я помню, то радуга была залогом Ее обещания, — Миша решил умолчать о том, что помимо затоплений можно придумать еще тысяча и один способ для уничтожения человечества. Хотя, впрочем, сами люди с этим прекрасно справляются и без посторонней помощи. — Может, все и обойдется. Через пару десятков лет все уляжется, и жизнь вернется на круги своя.       Саша, который явно на какое-то мгновение потонул в своих мыслях, оценил, конечно, попытку демона поддержать ангела (звучало, к слову, максимально странно) и даже попытался улыбнуться. — Я хочу ненадолго зайти в храм. Ты подождешь?       — Хорошо, — кивнул Миша, понимающий, что фактически варианта «отказаться» у него нет. С другой стороны, ну не лишать же Сашу возможности побыть… Как это назвать… На своей территории? Месте его силы? Источнике энергии? Неясно. Миша лично старался избегать церквей и монастырей за саженей так пятьдесят, ведь испытывать на себе горение тех или иных частей тела даже самые отчаянные демоны не захотят. — Разве что отойду подальше. Если церкви и грязные, то недостаточно, чтобы демонам дурно не становилось.       Вот теперь Саша улыбнулся по-настоящему. Ему было приятно знать, что по его возвращению Миша никуда не улетит. А потому, поблагодарив демона, ангел направился в сторону храма: они стояли в достаточном отдалении от него. Опять же из-за особенностей кое-кого.       Демон недолго смотрел Александру вслед, но уже через несколько секунд, покачав отрицательно головой, он, убрав руки за спину и начав присвистывать, пошел в противоположную сторону. Подождать Сашу, пожалуй, можно в соседнем парке. Ну а если что, то они в любом случае не потеряются: как облупленные энергетику друг друга чувствуют.