Алмазы на золото

She's My Collar — Gorillaz

Lone Digger — Caravan Palace

Bernadette — IAMX

•••

      — Нам нужно убираться с острова, в идеале всем присутствующим. Я не хочу рисковать лишний раз, здесь становится слишком опасно.       Именно это сказал Мидас первым делом после того, как собрал свою команду, стоило им вернуться. Разве что помимо Мэриголд, Джулс, Мяускула и Брутуса к компании добавилось ещё одно лицо - Монтегю.       — И Монтегю? – Мэриголд смерила взглядом только что упомянутого. Без подозрения, просто хотелось узнать что он тут вообще делает, в чём же заключается замысел Мидаса.       — Да. Не могу сказать почему, в конце концов я не альтруист и вы это знаете, но он будет с нами. – Он и правда просто не мог сказать, это бы звучало, возможно, слишком нелепо. – Это не обсуждается.       Разумеется, в последнее время Монтегю стал куда более сдержанным, не таким высокомерным, он больше не вёл себя как говнюк, когда дело касалось его, фактически, спасителя. Сам бы он наверняка не выжил, если всё же посмотреть правде в глаза...       Но это ведь явно не причина, по которой Мидас сейчас говорит всё это? Это ведь точно не то, почему он хочет вытащить с Гелиоса ещё и Монтегю, почему возится с ним? Если он, как и было сказано, не альтруист, то почему?       Интерес неиронично поглощал Монтегю, когда его посещали такие вопросы. Хотелось узнать, но вот вряд-ли Мидас так просто даст ответ. У мужчины, конечно, были некоторые догадки на этот счёт, но они наверняка были ошибочными.       Мидас же подходит к заколоченному досками окну. В таком состоянии оно уже долго, это точно. И всё же через те просветы, что тут были, можно оглядеть гору Олимп, располагающуюся, на самом деле, тревожно близко. Возможно, команда просто не нашла ничего лучше, а к ним бы вряд-ли пришли Боги по целому ряду причин.       — Обычно нас выкидывает с островов после каких-то ключевых событий, но здесь мы находимся слишком мало и до "конца" ещё далеко...       Он стоит, сцепив руки на уровне поясницы, держа их сзади. Теперь его золото выделялось ещё больше, поскольку контрастировало на фоне той одежды, что пришла на смену уже успевшим повидать многое доспехам. Не всё же время их носить, ну в конце-то концов.       — У нас два варианта: либо освобождать яхту и отталкиваться от неё, либо искать аномалии Эпицентра и пытаться придумать что-то уже с ними, чтобы нас перекинуло куда-нибудь подальше отсюда. В идеале - в другую реальность.       Здесь и впрямь стоило посоветоваться с командой, с чьим мнением Мидас всегда считался. Уж слишком эти люди стали ему родными, иначе и не скажешь.       Однако если первое для Монтегю звучало ещё более чем понятно, то про второе и про "Эпицентр" он слышит впервые. Только хотел он задать вопрос, уже даже рот открыть успел, как Мидас же его и перебил, сам того не подозревая, поскольку взгляд всё ещё был устремлён в сторону горы за окном.       — Только есть проблема. Кое-кто.. занял нашу яхту, а сейчас на ней трупов немерено и ходят олимпийцы. Если пытаться от них избавиться, то привлечём к себе внимание, а на яхте, как кое-кто, – Явно намекая на Монтегю и при этом наконец поворачиваясь ко всем присутствующим. – Чётко мне сказал, ничего не осталось от нашей команды... Так что мы уплывём ни с чем и в огромной спешке с врагами на хвосте. Решайте.       Наконец подытоживая и завершая мысль, Мидас был готов дать им время на раздумья, он был готов к тишине, может чьему-то бормотанию, но нет, буквально через пару секунд, явно отличавшихся от предполагаемого, раздался женский голос.       — И то, и то. – Кратко проговаривает свой ответ Джулс, скрещивая руки на груди. – "Мэриголд" нельзя просто взять и оставить, даже если там ничего не осталось нашего. Но и просто уплыть мы вряд-ли сможем. Аномалия Разлома и яхта. Я могу сделать что-нибудь, у меня были некоторые чертежи и записи, которые могут стать важным подспорьем... Но сейчас у меня их нет на руках.       От такого заявления собственной дочери, причём довольно интересного и с какой-то стороны разумного, Мидас сам задумывается, что ясно отражается на его лице. В комнате воцарилась тишина секунд на пять, за которые остальные члены команды попереглядывались между собой, а затем кто-то кивнул, а кто-то высказал согласие с мнением Джулс.       — Монтегю, ты уверен что архивы были уничтожены полностью? И Общество выгребло с яхты абсолютно всё или нет? – Поняв, что согласны буквально все, Мидас решает обратиться к пятому лицу здесь.       — Мы вынесли всё, но часть архивов, возможно, могла уцелеть. – Не слишком громко из-за собственного погружения в размышления отвечает он, теребя амулет по привычке. – Мне докладывали, что там что-то случилось, но я лично не видел.       — В таком случае имеет смысл проверить. – Наконец выносит он свой вердикт. – Отправляемся сейчас. Чем дольше мы остаёмся на острове - тем выше шанс того, что нас найдут. Все свободны, а ты, Монтегю, отправляешься со мной, потому что только тебе из всех присутствующих известно расположение архивов.       На том и порешили. Остальные члены команды неспеша удаляются, расходясь по своим делам кто куда, тем самым оставляя Мидаса и Монтегю наедине.       — Как думаешь, Отель всё ещё охраняют? – Задаёт вопрос первый, глядя в чужие необычные глаза, отличавшиеся гетерохромией.       — Определённо. Они думают, что я рано или поздно вернусь туда за чем-нибудь... В целом, они правы. – Опять теребит амулет, словно это антистресс для него, хотя бряцание металла порой становится раздражающим для окружающих. – В худшем случае придётся отбиваться, если мои догадки верны и если мы попадёмся.       — Архивы тоже в Отеле, верно?       — Да, в хранилище на нижнем этаже. Мне говорили, что и до него добрались, поэтому не могу обещать, что чертежи твоей дочери сохранились. Сам лично не видел, поэтому не могу сказать насколько всё плохо...       Монтегю бы сказал, что не выбирался из своих апартаментов толком из-за животного страха, что охватил его в момент нападения Олимпа, но это было бы по меньшей мере унизительно. Настоящие боги пришли покарать тех, что возомнил себя таковыми... И если смотреть правде в глаза, то никто из Общества не смог бы ничего сделать с этим. Оставалось лишь прятаться или бежать. И даже так погибли все кроме Монтегю, что сбежал в последний момент и которому просто посчастливилось.       В ответ лишь кивок, словно Мидас сделал пометку где-то у себя в голове, поставил галочку, сделал заметку в пару-тройку слов. Разговор окончен, больше не о чем говорить, особенно когда нужно буквально сейчас выдвигаться в путь.       Опять натягивать потёртые доспехи с несколькими пулевыми отверстиями, опять пополнять боезапас, проверять стволы на исправность, опять сверяться с картой... В машине почти не осталось бензина, нужно заехать на ближайшую уцелевшую заправку, если оттуда ещё не выкачали остатки топлива. Хотя в теории на хотя бы одну поездку туда-обратно хватит. Однако сейчас мысли были заняты лишь тем, что времени им лучше не терять, поэтому проблема с бензином отходит на второй план.       Практически с каждым метром по мере приближения к Отелю становилось холоднее, либо это напряжение создавало подобный эффект, заставляя морозец пробегать по коже от переживаний. По крайней мере у Монтегю, что буквально вчера сбежал оттуда, унося ноги от погони, облачившись в алмазы и стараясь затеряться в метели. Точно такой же метели, как той, что бушевала в горах прямо сейчас.       Мидас сворачивает с дороги и решает проехаться по бездорожью, где с меньшим шансом можно напороться на патруль. В любом случае снег быстро заметёт следы от колёс, покрышки которых, видимо, давно не меняли. Но ладно, главное - едет. Сейчас новые шины это последнее, о чём можно мечтать, своеобразная роскошь во времена смуты и хаоса.       Мотор глушит на заметном расстоянии от Отеля. Патрулей нигде не видно, поэтому, набрав воздуха в грудь, Мидас наконец вылезает из авто, сразу чувствуя как снег бьёт по лицу и телу, обжигая своим холодом. Следом за ним выходит и Монтегю, что заметно лучше переносит морозы, даже такие суровые.       Мидас никогда не любил холод, предпочитая ему жару. Монтегю - напротив, всегда жил в подобных условиях, поэтому даже 20 градусов тепла могут показаться кошмаром для него. Интересное различие.       И всё же они пробираются через метель, выставив руки перед собой, дабы хоть немного сдержать острые снежинки и не дать им замести весь взор. Шаг за шагом по хрустящему снегу... Он хрустит, словно чьи-то кости. Возможно, под этим снегом и впрямь лежат чьи-то тела, например солдат Общества, что охраняли Обледеневший Отель, но пали под натиском Олимпа.       А самих олимпийцев и не было нигде видно, ни одного. Здесь не было никого кроме Мидаса и Монтегю и душ почивших членов Общества, если их ещё не забрал Аид. Это.. напрягало. Они же и впрямь должны были оставить хоть один отряд здесь на всякий случай, раз уж это буквально штаб-квартира тех, кто разгневал Богов? Тогда почему здесь никого нет?       Мужчины заходят в Отель, главный вестибюль, там тоже никого. Только в отличие от улицы, здесь царила гробовая тишина, давящая на уши. Вся электроника отключена или выведена из строя, привычных шагов или голосов. Ни-че-го.       Сами крадутся, словно мыши, то и дело оглядываясь и держа стволы наготове, предварительно сняв с предохранителей. Монтегю идёт вперёд, провожая Мидаса к хранилищу, состояние которого первый и сам не видел с момента первой облавы на Отель.       По мере продвижения по помещениям столь знакомым, но теперь абсолютно мёртвым во всех отношениях, Монтегю невольно погружается в свои воспоминания: как здесь ходили охранники, как мужчина общался с теми кто здесь останавливался или с другими главами Общества - с Нисой, Кавелом, Оскаром, Киллианом... С Валерией.       Монтегю всё ещё жалеет о том, что ничего не предпринял. Он знал, он видел, что Валерия что-то замышляет, как готовится к чему-то, как её глаза блестели одержимостью и безумием. Монтегю помнит, как краем глаза видел её записи о Ящике Пандоры, но не придал этому совершенно никакого значения.       Если бы он сделал хоть что-то, то они все были бы живы, Общество бы процветало и дальше, Монтегю бы не потерял ничего. Но вряд-ли бы когда-нибудь встретил Мидаса, раз уж тут вёл исключительно скрытную слежку...       Воспоминания бьют прямо в солнечное сплетение, заставляя органы переворачиваться прямо в теле, а сердце разрываться на части.

Во всём виноват именно Монтегю.

      Виноват в сотнях смертей, среди которых были его самые близкие люди, виноват во всех бедах на Гелиосе... А если бы Монтегю не основал Общество? Если бы этого не случилось? Валерия бы смогла добиться своего или без Общества она бы ничего не смогла? Прямо как Монтегю бы не смог без своего амулета, что тревожно блестит, всё ещё скрытый от глаз спутника, что идёт сзади и даже не видит той бури эмоций, что отражается на чужом лице.       В голове всплывает воссоединение Мидаса и его дочери Джулс. Они выглядели как.. действительно хорошая семья, как заботливый отец и любящая дочь. Монтегю этого не понять.       Может ли он понять такие отношения, когда его растили в удушающей строгости и терроре, пытаясь слепить из него достойного преемника и примерного аристократа? Как он может понять, когда собственными руками убил своих родителей, а затем забрал этот амулет, даровавший ему хоть какую-то силу - силу слабому, сломанному юноше, который жил в золотой клетке, не знавший что такое хотя бы толика силы и власти?       — ..Ты хороший отец. – Тихо, едва не переходя на шёпот бормочет Монтегю, не оборачиваясь на Мидаса, что, скорее всего, не ожидал подобных слов в свой адрес.       — Спасибо? – Он явно озадачен и это застало его врасплох. – Но я далёк от звания "отец года".       — Джулс выглядела счастливой при твоём возвращении и ты говорил о том как волновался за неё... – Словно просто озвучивая мысли вслух как бы парирует чужое отрицание.       В ответ лишь тяжёлый вздох. В голове по новой всплывают все те проблемы в их отношениях, о которых Мидас и без того знает, но лишний раз проговаривать их - смерти подобно.       — Кхм... А у тебя как с твоими было? – Решает перевести тему разговора, смещая фокус с себя на Монтегю.       — ..Я не хочу говорить об этом. Всё что я могу себе позволить рассказать - так это о том, что я сам убил их. – Отвечает отрешённо, старательно уводит взгляд в сторону, пока они идут по коридорам, то и дело петляя по ним.       Мидас же не знает даже что ответить на такое. Конечно, он так или иначе предполагал, что у его спутника всё не так радужно в этом плане, но чтоб настолько? Это выбивает из колеи.       У Монтегю всё ужасно с родителями, по крайней мере было, а Мидас сам далеко не лучший отец, раз постоянно пропадает, раз не уберёг свою жену и раз ещё много лет назад обратил Джулс в золото, воскресив её с помощью не иначе как чуда... Перечислять можно до бесконечности - их отношения довольно натянутые, Джулс выросла, уже смирилась, она всё понимает, но огорчение и обиду на отца за то, что он едва ли участвовал в её взрослении просто не искоренить, сколько ни говори и сколько не пытайся загладить вину.       Сколько неудач было в жизни обоих мужчин, между которыми сейчас повисла тишина, подобная толще льда? Как они оба пришли к тому, что находятся вместе здесь и сейчас? Разумеется, и ошибок не меньше, более того, их тьма тьмущая, аж голова кругом идёт от таких мыслей, что душат своим отчаянием и виной.       — Выходит, мы просто два неудачника, а? – С отчасти горькой ухмылкой подмечает Мидас.       И это правда. Только в одном единственном можно оспорить его слова - если бы всё было уж совсем плохо, то они бы не встретились. Возможно, это единственное проявление удачи для обоих за долгое время.       И Монтегю подумал о том же, наконец встречаясь взглядом с собеседником, словно осознав что-то до боли важное и значимое. Они.. неплохие напарники, да? Более чем.       Но поток мыслей перебивается появившейся перед ними железной круглой дверью, характерной для подобного рода хранилищ. Она была открыта и замок словно вскрыли взрывчаткой, причём более чем успешно.       Шаг внутрь и перед глазами давно потухший камин, грязный паркет из явно дорогого дерева, заваленные хламом диваны, испорченный ковёр, сломанный столик и книжные шкафы, половина из которых сгорела к чертям. Все ящики разворошили, золотые слитки вынесли.       — Устроили поджог, но огонь поглотил только половину? – Спрашивает Мидас, хотя вопрос риторический и явно не адресован мужчине рядом.       — Или мои парни позаботились об этом. – Окидывая с некой тоской разгромленное хранилище, отвечает Монтегю, прикидывая возможные сценарии того что здесь случилось, раз уж ему не сообщали всех деталей.       — Как бы то ни было, надо проверить уцелевшие бумаги.       Не проронив ни слова больше, оба расходятся в разные углы помещения, начиная торопливо, но с очевидной надеждой осматривать всё что здесь осталось.       Слышится шуршание смятой макулатуры, шаги и тихое бормотание на французском, когда Монтегю что-то бурчит себе под нос, явно раздосадованный от вида буквально сердца его дорогого Отеля, или того что от него осталось.       Через добрые минут десять, Монтегю окликнул Мидаса, показывая различные записи, в коих упоминалось то, что было обсуждено ещё на собрании. А вместе с ними ещё и пара чертежей.       Мидас, преисполненный неверием и надеждой, практически выхватывает их из рук мужчины, начиная бегло оглядывать находку. Почерк до боли знакомый - быстрый, но одновременно с тем нежный и аккуратный, разве что за исключением редких перечёркнутых слов, что влезли в текст явно от перегрузки мыслей на момент написания. С кем ни бывает.       — Поверить не могу, что нам так повезло... – По лицу расплывается улыбка от облегчения. – Поздравляю, теперь у нас есть неиллюзорный шанс выбраться отсюда.       — Возвращаемся?       — Да, нам здесь больше нечего делать.       Со стороны Монтегю слышится смешок. Он счастлив и воодушевлён не меньше Мидаса, которого считал угрозой ещё буквально вчера. Удивительно, как быстро поменялась ситуация и их отношения, да и сам Монтегю изменился практически до неузнаваемости в сравнении с прошлым собой, что был способен лишь на высокомерие, холод и бесконечные препирания с тем кто был ему вовсе не врагом, а напротив - союзником.       Они бережно сворачивают все листки со всевозможными записями и чертежами, принадлежащие Джулс, а затем расфасовывают те по карманам, стараясь лишний раз не помять те, даже если изначально они были не в лучшем состоянии после облавы на Отель.       А уже поднимаясь из хранилища и всё так же проходя через помещения Отеля, оба мужчины продолжали обсуждать и эту вылазку, отпуская комментарии по типу "сам сначала не поверил, что это и правда оно", и то что ждёт их дальше.       Казалось бы, осталось только вновь выйти в эту беспощадную пургу, к коей Монтегю привык уже много лет назад, а там уже дойти до машины, которую уже наверняка замело снегом, и просто доехать обратно до временного пристанища, выбранного командой Мидаса, что может пойти не так?       — Стоять, ни шагу дальше, не то худо будет вам обоим, грешники!       Со спины послышался чей-то мужской голос, больше отдающий басом. Мидас и Монтегю практически на автомате останавливаются, в моменте переглядываясь между собой, а затем второй едва заметно кивает, словно прося и впрямь следовать чужим приказам. Подыграть им, чтобы выиграть время?       — Бросайте пушки, медленно и без резких движений!       Выходит, за ними всё это время полноценно следили. Когда им вообще сели на хвост? Ни один, ни второй того не заметили, видать олимпийцы решили быть осторожней, раз эта парочка смогла даже из логова Богов сбежать. Ну что ж, это была целиком и полностью их ошибка, раз они недооценили своих жертв. Или убийц, это с какой стороны ещё посмотреть.       Мидас, обдумывая всевозможные способы выбраться из этой на редкость подлой западни.. ловит на себе взгляд Монтегю. А затем и сам глядит в его сторону, но не в глаза, а на пистолет, как бы говоря "давай", пока сам тянется за своим.       Секунды растягиваются на минуты. И раз уж они стоят спиной к олимпийцам, то это хороший шанс покрыться золотом и алмазами хотя бы спереди, сейчас всё что угодно будет хорошо... Золото торопливо растекается по телу Мидаса, а Монтегю, только завидев это, следует его примеру, делая тоже самое со своими алмазами.       Руки наконец достигают оружия, медленно, осторожно, словно боясь обжечься, так же неторопливо вытаскивают оба ствола... Сердце замирает, а мгновением позже уже Мидас кивает, всё так же едва заметно, но в этот раз это явный призыв к действию - к атаке.       Резко поворачиваются к целому отряду олимпийцев, что вооружены тяжёлыми автоматами, чья убойная сила будет куда серьёзнее каких-то там пистолетов хотя бы в силу разных калибров и размера обойм. Эти парни вооружены до зубов, их больше, они всё спланировали заранее..!       Слышатся первые выстрелы с обоих сторон, меньший калибр едва способен пробить броню и шлема этих отродьев Олимпа, а в суматохе тяжело прицелиться в немногочисленные незащищённые участки их тел, да ещё и чтоб это было смертельно. А вот винтовки грозятся с куда большим шансом пробить что золото, что алмазы.       Мидас и Монтегю рванули к ближайшей колонне, возле которой ещё и удобно расположились явно потрёпанные элементы интерьера в виде некогда дорогущей и изысканной мебели. А эти как на ладони теперь - полагаются на свои доспехи и большие пушки. Аж тошно становится.       Оба сверкают и блестят в едва пробивающемся сквозь метель и окна здания свете, но высовываются далеко не полностью из-за укрытия, стреляя настолько метко, насколько это вообще сейчас возможно, однако враги не торопятся подходить, зная о золотом касании Мидаса.       Главный вход в Отель распахивается, позволяя проникнуть внутрь не только снегу, но и подкреплению. А они серьёзно подготовились для этой засады, оставив нескольких снаружи на всякий случай.       Пришлось экстренно перебраться в сторону другой колонны, чтобы те были хотя бы не перед лицом, а сбоку.       Теперь Мидас был вынужден заняться теми что у входа, а не помогать своему спутнику разбираться с первой частью отряда олимпийцев.       Пули ощутимо, даже больно бьют по драгоценностям, заставляя морщиться и сдавленно хрипеть. Сердца обоих отбивают в грудной клетке так, будто это не орган, а птица, готовая вот-вот разломать свою клетку - грудную клетку.       Те трое, что были в дверях, пали сравнительно быстро, истекая неким подобием крови, пачкая всё вокруг. А вместе с этим закончились и патроны в обойме, вынудив Мидаса, держащегося почти вплотную к Монтегю, торопливо выудить ещё одну...       — Это последняя обойма, у тебя как? – Говорит торопливо, почти тараторит, даже не глядя в чужие глаза.       — Я почти пустой, пара выстрелов и всё. – Отвечает в той же манере, явно думая что делать.       — Стреляй, у меня идея.       — Какая?       — Увидишь.       Смысла обсуждать нет, да и времени тоже, пули свистят прям возле ушей. Монтегю высовывается из-за колоны, делает последние несколько выстрелов, как раз когда Мидас закончил перезаряжаться.       А тот лишь торопливо всучивает ему свой пистолет в руки - покрытый золотом, блестящий так же, как и его хозяин. На лице Монтегю выступает чётко читаемое замешательство, однако предвещая все вопросы, слышатся слова товарища.       — Прикрой меня, мне нужно добраться до них.       В ответ своеобразная связь скептицизма и волнения, однако, кажется, иного выхода нет. Патронов в одной единственной обойме не хватит, чтобы убить оставшихся, а потому Мидасу и впрямь сейчас самое время воспользоваться своим проклятием и вытащить их обоих отсюда.       Монтегю кратко кивает, крепко сжимая чужой позолоченный пистолет в своих руках, готовясь открыть огонь.       И вот наконец фигура рядом быстрым движением отстраняется и бросается в сторону оставшихся олимпийцев, пока позади гремят выстрелы, пока пули свистят над головой и пока вспышки автоматов спереди слепят глаза.       Монтегю отлично справляется со своей задачей, отвлекая на себя по крайней мере двух врагов, оказавшихся в безвыходном положении. И Мидас этим пользуется.       Одного касается мимолётом, но позволяя золоту успеть распространиться в достаточной мере, другого толкает так, что винтовка вылетает из рук, а следом за ней и душа мерзавца, третий, четвёртый... Одного за это время успел застрелить Монтегю и тогда патроны уже кончились.       Последнего Мидас нагло сбивает с ног, но его руки останавливают на пол пути, отчего те впиваются в автомат, а не тело, прилагающее все силы, дабы спихнуть с себя нападающего.       — Если в тебе действительно есть душа... Если под этими гнилыми доспехами скрывается человек, если в тебе хоть что-то от них есть..! – Почти рычит Мидас, не торопясь прекращать эту схватку, явно осознавая своё превосходство. – Я не вижу твоих глаз, если они вовсе есть за этой бирюзой, но я знаю, что в них сейчас только страх!       Наконец одна рука отрывается от оружия и тут же хватается за шлем, позволяя золоту растечься по всему телу и постепенно заглушить крик олимпийца.       Когда воцарилась тишина - Монтегю наконец свободно вышел из укрытия, то и дело оглядываясь, пока алмазы с его тела неторопливо испаряются, будто их и не было. Взгляд падает на Мидаса, что более не был покрыт золотом и отряхивался, словно проявляя брезгливость от даже малейшего контакта с этим отребьем.       — Да ты прям зверь. – Хмыкая, подмечает Монтегю.       — Всего лишь выпустил пар... – Вздыхает, хотя скорее пытается отдышаться. – Возьми автомат и патронов собери, у них наверняка с запасом было. С тем что мы пустые - нам это явно не помешает.       И то верно. Если им встретится ещё одна такая засада где-то в окрестностях, то они будут практически полностью беззащитны, по крайней мере Монтегю, что может лишь защититься, хотя на открытой местности это не особо поможет.       Мидас берётся за винтовку последнего убитого и обыскивает его же, действительно находя приличный запас патронов. Решает перезарядить "позаимствованное" оружие, раз уж обойма там была уже как минимум на половину пуста. На половину пуста или полна? Пуста. В их случае - пуста.       Параллельно со всем этим Монтегю занимается точно тем же самым, а затем, когда всё было готово, обращается к Мидасу. Пора наконец покинуть этот Отель и вернуться к команде, порадовать их тем, что пришли не с пустыми руками.       Переступая трупы, а Монтегю - ещё и лужи крови, они наконец выходят на улицу, с которой в главный зал уже намело прилично снега, хотя снаружи его в разы больше.       — А мы с каждым разом всё лучше и лучше работаем, а? – Монтегю легонько толкает Мидаса в плечо, усмехаясь их победе.       — Спасибо, что прикрыл, без этого меня бы сразу положили.       — Не неси бред, mon ami. – Демонстративно закатывает глаза, хотя улыбка не сходит с его лица.       — Ты про то, что я бы потерпел поражение, или про то, что ты бы остался безучастным? – Подхватывает настроение мужчины рядом. – И не думай, что я настолько плох в французском, чтобы не понять, что ты назвал меня своим другом.