Глава 4.
27 марта 2026 г., 09:00
Снаружи тайский ресторан утопал в продуманном природном декоре, создавая ощущение тенистого, умиротворённого сада во внутреннем дворике. Пол был застелен искусственной травой, перемежавшейся с белой галькой, выложенной в аккуратные узоры. Яркие цветущие растения и декоративные элементы оживляли пространство, предлагая посетителям несколько уютных уголков на любой настрой.
Кирада выбрала стол из массивного дерева, сохранивший свою естественную форму — не обтёсанный и не отполированный до привычного квадратного вида, как обычная домашняя мебель. Её миндалевидные глаза за стёклами очков скользили по залу, задерживаясь на людях вокруг, она невольно читала их лица, улавливая эмоции, отражённые в мимолётных выражениях. Уютный интерьер ресторана дышал домашним теплом, создавая по-настоящему семейную атмосферу. Именно сюда Грейс, женщина, к которой она испытывала искреннее уважение и симпатию, пригласила её в знак благодарности за помощь с Белль в последние дни.
— Это одно из моих любимых мест, — объяснила Кирада, заметив любопытный взгляд и чуть нахмуренные брови Мингкамол. — Здесь приятно сидеть, и цены вполне разумные.
Она добавила почти между прочим:
— И от моего кондо совсем недалеко.
Ресторан и правда находился в пешей доступности, с парковкой для машин, но был спрятан в узком, извилистом переулке. Без подсказки дорогу сюда найти было бы непросто.
— Ты часто сюда приходишь? — спросила Мингкамол, переводя взгляд на маленькую Белль, сосредоточенно изучавшую меню.
Её невольно кольнула тревога: у Грейс не было машины. Пусть расстояние и позволяло дойти пешком, для коротких шагов пятилетнего ребёнка даже такая прогулка могла быть утомительной.
— Раз или два в неделю. Обычно я предпочитаю готовить дома, — ответила Грейс.
Тревога, с которой Мингкамол относилась к её дочери, читалась в её взгляде даже без прямого зрительного контакта. Кирада поняла это без слов. Именно поэтому она решила рассказать о своём обычном распорядке дня с Белль, чтобы Мингкамол могла не волноваться. Обычно Грейс не любила делиться столь личными подробностями, но сейчас почему-то легко открылась этой мягкой, доброжелательной женщине, сидевшей напротив. И она сама, и её дочь удивительно быстро начали доверять Мингкамол, несмотря на то, что знали её совсем недолго.
Ответ Грейс немного успокоил Мингкамол. Мысль о женщине, которая в одиночку растит дочь и при этом работает, пробуждала в ней всё более сильное желание защитить и поддержать её. Помимо управления собственным рестораном, Мингкамол писала романы в свободное время, у неё было достаточно гибкое расписание, чтобы при необходимости облегчить Грейс её ношу. И всё же в голове настойчиво крутилась мысль: позволит ли Грейс когда-нибудь ей помочь?
— Что будем заказывать? — мягкий голос Грейс вырвал Мингкамол из раздумий, возвращая её в настоящий момент.
Белль взглянула на мать, будто спрашивая разрешения. Мингкамол тепло улыбнулась и слегка кивнула. Девочка выбрала простое, классическое блюдо — то, что обычно нравится детям, без всяких изысков. Ничего необычного. Однако серьёзное выражение лица Грейс заставило Мингкамол насторожиться.
— Здесь нет овощей. Ты же обещала, что будешь их есть, — напомнила она.
— Да… — пробормотала девочка, едва слышно.
Что происходит? Мингкамол с любопытством наблюдала, как Грейс отчитывает Белль. Не имея выбора, девочка поменяла заказ — вместо жареных креветок выбрала куриный суп с зимней дыней, как предложила мама. Передав заказ официанту, она вернулась на своё место, заметно приуныв.
— Не любишь овощи? — спросила Мингкамол.
— Они горькие, — призналась Белль.
— От сладкого можно упасть в обморок, а немного горечи делает тебя сильной, — с улыбкой сказала Мингкамол. — Овощи делают тебя здоровой — ты только посмотри на Папая. Он ест шпинат и — бам! — мгновенно появляются мышцы.
Чтобы доказать свою мысль, она подняла руку в нарочито преувеличенном сгибе, притворяясь, будто демонстрирует выпирающие бицепсы, как у мультяшного моряка. Белль разразилась радостным смехом, особенно когда Мингкамол засунула соломинку между зубами, изображая трубку Папая. Кирада не смогла не улыбнуться тому, как легко Мингкамол сумела расположить к себе ребёнка.
— Тётя Юм, а ты тоже ешь овощи? — хихикнула Белль, используя тайское прозвище «улыбчивая тётя», идеально подходившее к солнечной улыбке Мингкамол.
— Да, ем, — ответила Мингкамол.
— Но у тебя нет мышц, как у Папая, — поддразнила Белль.
Упс. И как на такое ответить ребёнку? Мингкамол лишь улыбнулась.
— Овощи действительно делают тебя сильной, — мягко сказала она, — но чтобы нарастить мышцы, нужны ещё и упражнения. А самое важное — достаточно отдыхать. Мама Белль заболела, потому что не ела овощи и слишком поздно ложилась спать.
Почему разговор вдруг зашёл о ней? Кирада знала, что Мингкамол просто говорит правду, но не представляла, как на это реагировать. Она подняла стакан с водой и сделала медленный глоток, чтобы уйти от темы.
— Вот почему двум красивым девочкам за этим столом нужно есть овощи, — продолжила Мингкамол, переводя взгляд на Грейс.
Она намеренно включила Грейс. Почти невозможно заставить ребёнка есть овощи, если его собственная мать отказывается подавать пример. Мингкамол ни о чём большем не думала: она просто хотела, чтобы люди, о которых она заботилась, были здоровы. Она никогда больше не хотела видеть Грейс измотанной или Белль в слезах.
Её заключительные слова прозвучали с мягкой, напевной интонацией и улыбкой, от которой глаза превращались в полумесяцы. В её сиянии любому хотелось улыбнуться в ответ. Белль широко улыбнулась, Грейс позволила себе лишь едва заметный изгиб губ. И мать, и дочь чувствовали тихую заботу в этой улыбке — тепло, которое оседало прямо в их сердцах.
— С этого момента я буду есть овощи, — заявила Белль, не в силах противиться этому мягкому взгляду. Если бы она могла всегда видеть такую улыбку, думала она, то, возможно, ела бы овощи всю жизнь.
— Очень хорошо. А ты, П’Грейс?
— Мм.
Грейс ответила лишь тихим звуком, скрестив руки и отведя взгляд в сторону. Крошечный знак раздражения, возможно, но спорить она не стала, ведь Белль сидела рядом. Мингкамол лишь мягко покачала головой.
Она давно привыкла к тому, как Грейс скрывает свои чувства. Так было ещё со школы: Грейс редко говорила о чём-то личном. Она никогда не говорила, нравится ей что-то или нет, никогда не признавалась, когда чего-то хочет. Мингкамол всегда приходилось самой читать знаки. И всё же, когда Грейс всё-таки говорила, это могло случиться внезапно и без всякого предупреждения. Если бы Мингкамол нужно было её описать, она назвала бы Грейс абстрактной картиной — завораживающей и загадочной, многослойной и сложной, открытой для множества толкований.
Вскоре принесли блюда. Мать и дочь аккуратно разложили всё, кроме овощей. Мингкамол спокойно положила ложкой кусочек зимней дыни из прозрачного супа себе в миску, добавила рис и с тихим удовольствием принялась есть.
— Зимняя дыня совсем не горькая. Попробуйте.
Она положила по кусочку на каждую из их тарелок. Прекрасное лицо Грейс оставалось спокойным, пока она жевала, а затем она сказала:
— Вкусно, — и этим успокоила Мингкамол.
Та, из-за кого все затаили дыхание, была маленькая круглолицая Белль, всё ещё медленно жующая с поджатыми губами.
— И правда, совсем не горько, — наконец объявила Белль.
По столу прокатилась волна облегчения.
В течение всей трапезы обе бывшие ненавистницы овощей начали пробовать зелень из других блюд безо всяких подсказок. Иногда Белль морщилась, словно собиралась что-то выплюнуть, но одного твёрдого взгляда Мингкамол хватало, чтобы она проглотила без жалоб. Мало-помалу она привыкала — без нотаций и упрёков.
Грейс ела молча, её единственной заботой было промокнуть соус с губ Белль. Всем остальным занималась Мингкамол: накладывала еду, напоминала ребёнку пользоваться и вилкой, и ложкой. Грейс не вмешивалась. Зачем, если это явно шло Белль на пользу? Грейс знала свой характер — прямой, немного жёсткий. Если Белль однажды отказывалась, Грейс просто оставляла эту тему. Мингкамол же была другой. Её слова были мягкими и убедительными, её доводы — неотразимыми. Она приносила ту нежность, которую Грейс так и не могла дать дочери. Может быть, её присутствие рядом было не таким уж плохим.
***
С самого утра съёмочная группа драматического сериала перенесла все декорации в роскошный особняк на окраине города. Члены команды сновали туда-сюда, каждый занимался своим делом. Но, заметив прибытие знакомых лиц, многие прерывали работу, чтобы поприветствовать их тепло и по-дружески. Джидапа отвечала на улыбки и складывала ладони в почтительном вае. В конце концов, она уже неделю жила и работала вместе с этой командой. Это была её первая актёрская работа за год — предыдущий год целиком ушёл на подиумные показы, фотосессии и подготовку к открытию ресторана, которым она владела вместе с Мингкамол и Натчей. Теперь, когда всё шло гладко, она взялась за эту роль, чтобы напомнить зрителям, что всё ещё в строю. Персонаж был ей хорошо знаком: очередная гламурная, коварная светская злодейка. Её острый взгляд на мгновение задержался на миловидной подруге Мингкамол, которая непринуждённо беседовала с персоналом и уже вливалась в коллектив так, будто всегда здесь была. Более того, казалось, что она знакома с ними даже лучше самой Джидапы. Причина, по которой Мингкамол находилась здесь, заключалась в том, что продюсер лично пригласил её, хотя Джидапа и не знала, зачем именно — лишь то, что дело должно быть важным. Ведь этот продюсер когда-то уже работал над экранизацией одного из романов Мингкамол. Это был первый проект знаменитой актрисы, ставшей продюсером. Мингкамол присоединилась тогда в качестве специального консультанта, помогая писать сценарий и подбирать актёрский состав. В итоге драма стала оглушительным успехом: заоблачные рейтинги, повсюду бурные обсуждения. И начинающие актёры — и главный герой, и героиня — в одночасье стали суперзвёздами. В результате имя Мингкамол, прежде известное лишь в литературных кругах, стало известно и широкой публике. Вскоре телеканалы наперебой выстроились в очередь, желая купить права на экранизацию её романов. — Иди сначала на грим и причёску, Джейн. Я присмотрю за Юм, — сказал Мэйм, её трансгендерный менеджер, легко похлопав её по плечу. Джидапа кивнула, бросив взгляд на Мингкамол, которая по-прежнему оживлённо болтала, ни о чём не беспокоясь. Доверив Мэйму заботу о подруге, она развернулась и поднялась по лестнице в одну из спален особняка, переоборудованную под актёрскую гримёрку. Она тепло поздоровалась с визажистами и парикмахерами, после чего села в кресло, к которому её подвели. Закрыв глаза, пока на веки мягко наносили тон, она прислушивалась к их разговорам, время от времени отвечая, пока они обменивались последними сплетнями. — Всем привет! Я принесла вам много вкусняшек! Чистый, мелодичный голос прозвучал раньше, чем появилась новая гостья. Через мгновение в дверях показалась стройная юная девушка ростом лишь до плеча Джидапы, с милой улыбкой. За ней её полноватая женщина-менеджер с трудом тащила две тяжёлые сумки со снеками. Большие круглые глаза новенькой обвели комнату и встретились со взглядом Джидапы как раз в тот момент, когда та повернулась. В ту же секунду девушка резко отвела голову в сторону, будто её лицо кто-то дёрнул. Джидапа лишь приподняла бровь, не удивившись. Почему? Потому что именно так Паннита реагировала каждый раз, когда их взгляды встречались. Любопытствовать на этот счёт ей давно надоело. Девушку звали Пленг Паннита — дочь влиятельной семьи, выбравшая актёрскую карьеру на собственных условиях. Её не находили на кастингах и она не побеждала в конкурсах талантов. В один день она просто появилась в индустрии: сначала роль младшей сестры героя, затем второстепенная героиня, а теперь, в восемнадцать лет, главная роль в её третьем сериале. Из неё готовили следующую большую звезду канала. Джидапа, на десять лет старше, оказалась утверждена с Пленг на роли соперниц за одного и того же возлюбленного, при том что обе их героини были прописаны как персонажи примерно одного возраста. Когда Джидапа согласилась на роль, главная героиня ещё не была определена; будь она в курсе, возможно, выбрала бы другой проект. В комментариях в интернете уже жаловались, что свежая Пленг не соответствует описанию в романе: там героиня высокая, с чёткими чертами лица модели. Вместо этого Пленг была с мягкой красотой: большие глаза, изящный нос, рот больше для невинности, чем для страстного взгляда. (И немного сплетен — Мингкамол всегда тянулась к женщинам с острыми чертами лица. Внешность героини была прямо как у Грейс. Ха!) Естественно, Паннита получила резкую критику в сети. Но это её мало волновало. Слишком много думать о чужой критике только добавляло головной боли. Джидапа подняла подбородок и снова закрыла глаза, позволяя визажисту продолжать творить с её лицом, уверенно и мастерски. Тем временем на лице Панниты появилась тень недовольства. Она проделала столько усилий: заставила ассистента постоять в очереди в знаменитой кондитерской, чтобы добыть любимые сырные тарталетки Джидапы, о которых та недавно упоминала в интервью, а Джидапа даже не взглянула на них. Раздражённая, Паннита распорядилась отнести угощения на маленький столик у двери и направилась к креслу рядом с известной моделью, чтобы привести себя в порядок. Её большие глаза украдкой всё время следили за кумиршей. Овальное лицо, высокий широкий лоб, длинные ресницы, даже без туши, острый, слегка вздёрнутый нос, румяные тонкие губы и гладкие золотисто-коричневые волосы — Джидапа воплощала изысканную, уверенную и стильную красоту. Боже, какая же она красивая. Даже спустя неделю я всё ещё не могу к этому привыкнуть. Визажист попросила Пленг повернуть голову, но та не могла оторвать глаз, словно потерявшись в этом великолепии. И вдруг Джидапа резко открыла глаза. Их взгляды встретились. Пойманная, Пленг с трудом заставила себя не отводить взгляд, сердце бешено колотилось. — У меня что-то на лице? — холодно спросила Джидапа. Визажист всё звала Пленг по имени, но девушка почти не слышала. Вопрос заставил Джидапу открыть глаза и встретиться с тем странным, нервным взглядом, который она уже замечала раньше, только теперь в нём была что-то более резкое, пронзительное. Обычно Джидапа просто проигнорировала бы это. Но не сегодня. Терпение кончилось. Ей хотелось спросить прямо: — Да что с тобой, девчонка? Но, вспомнив совет Мингкамол, что её острый язык может слишком больно кусать, если не сдержаться, она проглотила более резкие слова. Ей не хотелось, чтобы кулаки полетели, прежде чем они разберутся между собой. — Н-нет… — заикнулась Паннита, голос дрожал. Её взгляд, как и ожидалось, снова метнулся в сторону. — Тогда почему ты всё время на меня пялишься? Думаешь, я красивая? — настаивала Джидапа. — К-как бы… не совсем... О, нет, Паннита! Что ты только что сказала?! Рука слишком поздно взмыла ко рту — слова уже вырвались наружу, выдав её. Как всегда, её прямой язык портил всё. Ей не нравилось, как он выдаёт чувства, оставляя за собой след из недоразумений. В комнате воцарилась тишина. Члены съёмочной группы обменялись широко раскрытыми глазами. Менеджер Пленг застыла, бледная как варёная курица. Джидапа сузила глаза на девчонку, младшую её на десять лет, осмелившуюся на такую дерзость. Раздражение, да, но недостаточное, чтобы устраивать сцену. Красота субъективна; если эта девчонка думала, что Джидапа некрасивая — ну и ладно. Благодаря актёрскому мастерству, Паннита сохраняла спокойствие, хотя сердце её громко стучало в груди под пронзительным взглядом Джидапы — острым, словно ножи. Но Джидапа не переходила к каким-либо действиям. Наконец она с преувеличенным равнодушием пожала плечами, снова закрыла глаза и отвела взгляд. Съёмочная группа облегчённо вздохнула. Те, кто был готов сорваться с места, снова сели. Сердцебиение Панниты тоже замедлилось, но внутри она вовсе не была потрясена. Наоборот: чем больше она об этом думала, тем больше радовалась. Эта спокойная, уверенная грация — совсем не то, о чём ходили слухи. Она читала и слышала, что Джидапа вспыльчивая, язвительная, капризная, непредсказуемая. Если бы хоть что-то из этого было правдой, она уже дала бы ей пощёчину. Но этого не случилось. И это заставило Панниту влюбляться в неё ещё сильнее. Как тут устоять? Джидапа была не просто красива. Она талантлива, элегантна, предана семье, сама прошла через обучение, зарабатывая моделингом, и даже расплатилась со всеми долгами родителей. Кто не восхитился бы такой женщиной? Кто не влюбился бы всё больше и больше? Тем временем Джидапа украдкой наблюдала за юной актрисой, которая теперь улыбалась сама себе, словно дурашка. Она нахмурилась, наполовину раздражённая, наполовину любопытная. Что же творится в этой странной голове девушки? Её любопытство вспыхнуло внезапно. На губах появилась хитрая улыбка, глаза блеснули озорством. Пора выяснить. Пора завести игру. Когда Мэйм убедилась, что Джидапа справляется сама, она ушла перекусить — желудок уже напоминал о себе. Когда пришло время, Мингкамол последовала за одним из членов съёмочной группы, чтобы встретиться с продюсером — когда-то известной ведущей актрисой, а теперь успешным продюсером Культхидой Намнеун. Обмениваясь приветствиями, Мингкамол невольно восхищалась. Сколько бы лет ни прошло, красота Культхиды оставалась вне времени. Даже сейчас, обсуждая с режиссёром детали съёмок, она выглядела естественно чарующей. Её чёрные волосы были просто собраны в пучок на макушке, открывая лицо настолько выразительное, что почти не требовалось никакого макияжа. Гладкая кожа медового оттенка и высокая стройная фигура в аккуратной белой рубашке и прямых брюках придавали ей утончённый вид харизматичной деловой женщины. Стук в не до конца прикрытую дверь на мгновение прервал разговор. Когда Культхида и Ти, ассистент продюсера, увидели стоящую на пороге Мингкамол, по их лицам заметно прокатилось облегчение. Это даже удивило Мингкамол — неужели одного её появления было достаточно, чтобы им стало легче? Они обменялись вежливыми приветствиями, после чего Культхида сразу перешла к делу. — Позавчера у тёти Нонг случился инсульт. Не пугайся — сейчас её состояние стабильное, — быстро пояснила продюсер, заметив потрясённый взгляд Мингкамол. — Проблема в том, что сценарий готов лишь наполовину. Если мы сорвём график актёров, бюджет выйдет за рамки. Культхида устало потерла висок, и вблизи Мингкамол заметила тёмные круги под её глазами — явный признак бессонной ночи. Она сразу всё поняла. Тётя Нонг была блестящим сценаристом, которого канал очень ценил. Мингкамол уже работала с ней в одном из прошлых проектов. — Мне нужно тебя попросить, Юм… Ты сможешь дописать сценарий? Я знаю, что ты занята, но, если честно, мне больше не к кому обратиться, — сказала Культхида искренне. — Я очень хочу помочь, — призналась Мингкамол, — но сейчас у меня есть обязанности в ресторане, к тому же мой новый роман ещё только наполовину готов, и… Она замялась на секунду. — Ещё есть один человек, за которым я должна присмотреть. В её памяти мелькнули круглые щёчки и пухлая улыбка маленькой Белль. Уже больше месяца Белль приходила в её ресторан после школы и ждала, пока Грейс заберёт её. Сначала Грейс категорически отказывалась, но Белль и Мингкамол заключили своё маленькое соглашение, умоляя вместе, пока слабое место Грейс не дрогнуло под настойчивостью ребёнка. Результат оказался лучше, чем они ожидали: Грейс больше не приходилось мчаться сквозь опасный трафик за дочерью, а у Белль было с кем оставаться. Выигрыш для всех. Тем не менее чувство вины укололо Мингкамол, когда она увидела разочарование на лицах Культхиды и Ти. Когда Культхида тихо кивнула в знак понимания, вместо того чтобы настаивать, Мингкамол почувствовала себя ещё хуже. Неужели она позволяет личным делам мешать работе? Но ведь именно Культхида когда-то сделала её псевдоним знаменитым, помогла подняться от писателя до человека, известного широкой публике. Если она может помочь сейчас — она должна. Мысли метались в голове, и наконец Мингкамол нашла компромисс. — Ладно. Я приостановлю работу над романом и сосредоточусь на завершении сценария для вас. Так как это моя собственная история, я уже хорошо понимаю её суть. На это не уйдёт много времени. — Огромное спасибо. Я не знаю, как тебя отблагодарить, — сказала Культхида, голос её был полон искренней благодарности. Прежде чем Мингкамол успела что-либо сказать, Культхида резко обняла её. Из старшей женщины исходило такое облегчение и радость, что это невозможно было скрыть. Без Мингкамол производство оказалось бы в серьёзной опасности. С ростом популярности Панниты канал подгонял их, требуя как можно скорее выйти в эфир. Вернувшись к проекту, Мингкамол принесла Культхиде счастье, которое было трудно выразить словами. Мингкамол же смутилась и замерла. Кто бы не растерялся, если бы его так крепко обняла женщина с такой красотой? Она неловко отстранилась, щёки вспыхнули, а Ти похлопал её по плечу, бесконечно благодаря. Видя, как сильно облегчились эти уважаемые старшие коллеги, Мингкамол искренне обрадовалась вместе с ними. Когда детали её новых обязанностей были улажены, Ти извинился и пошёл проверить декорации. Остались лишь Мингкамол и Культхида, стоящие наедине, их взгляды встретились в напряжённой тишине. На мгновение Мингкамол показалось, что она себе всё это только воображает, но клялась себе, что сегодня Культхида смотрела на неё иначе, чем раньше. Её взгляд, словно взгляд феникса, искрился чем-то необычным. Она быстро отмахнулась от этих мыслей нервным смешком. Наверное, просто показалось. Джидапа бросила на Мингкамол вопросительный взгляд, которая стояла рядом с элегантной продюсершей. Ей не терпелось узнать, зачем П’Нанг вызвала их и почему не только привела новую актрису Пленг, но и случайно столкнулась с её подругой, которая всё ещё не ушла домой. Сбоку за ними наблюдала женщина с миловидным лицом, мягкими кудрями и очками, излучавшая тёплое, спокойное обаяние. «Разве она не близкая подруга П’Джейн?» — подумала Паннита, перебирая в памяти. Она почти уверена, что видела эту женщину на фото, которые Джейн часто выкладывала в Instagram. Даже в очках в жизни она выглядела куда эффектнее, чем на любом снимке. — Вот почему я вызвала вас двоих, — начала Культхида, сразу переходя к делу. — Персонаж Ванвиса, главная героиня, профессиональная модель. Я хочу, чтобы Джейн показала Пленг, как ходить по подиуму. — Но Пхи Нанг уже наняла меня как преподавателя. Зачем мне ещё учиться у Джейн? — слова ведущей актрисы привлекли пристальное внимание трёх пар глаз. Мингкамол отвела взгляд от красивого лица актрисы и бросила взгляд на близкую подругу. Глаза Джейн на мгновение вспыхнули опасным светом словно предупреждение перед бурей. «Я не нравлюсь этой девушке?» — подумала она. Джидапа не могла понять, причинила ли она когда-либо проблемы новой актрисе или почему вдруг оказалась её соперницей. Они едва обменялись несколькими словами при первой встрече на площадке. Для Джиды преподавание не было проблемой — между съёмками у неё хватало свободного времени. — Дело не только в том, как ходить по подиуму. Пленг нужно уметь ходить красиво, потому что Ванвиса — супермодель. Всё, что поможет роли, мне нужно, — твёрдо объяснила Культхида в духе своей репутации перфекционистки-продюсера. Мингкамол тихо восхищалась ею. Канал был прав, поручив Пхи Нанг этот проект. Наверное, Джейн тоже чувствует удовлетворение — ей всегда нравилось работать с людьми, дающими результат. — Хорошо, — наконец согласилась Пленг. — А ты, Джейн, всё в порядке? — Без проблем, — спокойно ответила Джейн. — Отлично. Обучи её в свободное время, ладно? Извини, что не предупредила заранее. — Не стоит извиняться, Пхи Нанг. Если сериал получится удачной, я буду очень рада. Хотя это звучало бы как слова конкурсантки на корону, Джидапа действительно так считала. Если проект получится, выиграют все — и актёры, и вся съёмочная команда. Каждый вкладывает в работу душу и хочет, чтобы она принесла успех. Немного дополнительных усилий того стоило. Напряжение спало, когда красивая продюсер улыбнулась. Не видя причины задерживаться дольше, Мингкамол попрощалась. Но Джидапа всё же уловила в глазах Культхиды что-то задумчивое, слегка тоскующее, когда та посмотрела на подругу. Паннита тоже не могла отвести взгляд от Мингкамол. «Почему все сегодня ведут себя так странно?» — подумала Джидапа в сотый раз. — Подойди сюда на минутку, — позвала она подругу, и они отошли в тихий угол, остановившись у белого европейского автомобиля Мингкамол. — Можно было просто сказать, что проводишь меня, — с улыбкой поддразнила Мингкамол. — Я не могла найти тихого места, — ответила Джидапа, слегка раздражённо. — Ну, давай, выкладывай, зачем П’Нанг тебя вызвала? Мне уж очень любопытно. Любопытство Джидапы вспыхнуло, и Мингкамол просто рассказала всю историю. Джидапа прислонилась к машине, скрестила руки на груди и слушала внимательно, более сосредоточенно, чем обычно о чём-либо другом. — Всё в порядке? Похоже, у тебя дел непочатый край, — спросила Джидапа. — Посмотрим, как всё сложится, — ответила Мингкамол. — Тогда удачи, — улыбнулась Джидапа и игриво взъерошила подруге волосы, заставив Мингкамол вскрикнуть. — Кстати, мне кажется, П’Нанг на тебя странно смотрела. И эта новая девочка, Пленг, тоже. Если бы ты была боевой рыбкой, ты бы уже забеременела от этих взглядов. — С Пленг всё понятно, но П’Нанг? Я даже не заметила. Мы же знакомы уже пару лет, почему она вдруг так на меня посмотрела? — приподняла бровь Мингкамол. — Может, это мне показалось. Недосып заставляет говорить странные вещи. — Ты тоже держись. У тебя много работы. — Спасибо. Я понаблюдаю за Пленг. Хочу понять, кто она такая. Ведёт себя так странно. — Да ты чудачка, а ещё смеешь её критиковать, — усмехнулась Мингкамол, закатив глаза. — Я странная только рядом с тобой и П’Нанг. С остальными я идеально мила. — Ладно, ладно. Не дразни ребёнка слишком сильно. — Попробую. Но она кажется проблемной. — Об этом потом поболтаем. Мне нужно возвращаться в ресторан. — Хорошо. Увидимся, когда будет свободная минутка. Пока, дорогая. Джидапа слегка постучала пальцем по голове подруги. На этот раз Мингкамол не стала сопротивляться. Короткое прощание — и они разошлись по своим делам, оставив в воздухе тихую, тёплую привязанность.
