Глава 6.
28 марта 2026 г., 09:00
Субботнее утро — обычно день отдыха для многих, но не для Мингкамол, которая почти каждый день проверяла ресторан. Сегодня было иначе. Сердце подсказывало ей позвонить Нам и сказать, что она не придёт. Причина была проста: нужно было позаботиться о двух самых дорогих ей людях. Но почему они сидели за завтраком, скрестив руки и с кислыми лицами?
— П’Грейс, маленькая Белль, пожалуйста, позавтракайте. Иначе повар расстроится, — весело произнесла Мингкамол, нарочно подражая драматической манере своей подруги Джейн.
Она встала на цыпочки, словно балерина, и сама подала американский завтрак.
— Хи-хи, хи-хи!
Успех. Маленькая Белль не смогла сдержать звонкий, радостный смех.
А красивая мама, Кирада, лишь слегка улыбнулась уголком губ, но и этого было достаточно, чтобы Мингкамол расцвела от счастья.
— Отлично, теперь, когда улыбки вернулись, вы можете спокойно обсудить всё, что нужно, — сказала она, сияя. — Извините, я оставлю вас наедине. Мне нужно в ванную.
Да, мать и дочь были похожи: упрямые, гордые, скрывающие мягкие сердца за строгими фасадами. Заглянув в спальню из-за дверного косяка, Мингкамол некоторое время слышала лишь тишину. И вдруг дрожащий голос Кирады прервал молчание.
— Белль… прости меня. Прости, что я никогда по-настоящему тебя не слушала… — голос Кирады дрожал, прерываясь, прежде чем она смогла продолжить. — Тётя Юм рассказала мне всё. Это моя вина. Я ужасная мама, я никогда тебя не понимала. Я не заслуживаю быть твоей мамой.
Её глаза, красные от слёз, сомкнулись, и слёзы хлынули снова. Казалось, что шарик самоконтроля и притворной силы лопнул, затопив всё, что она пыталась держать в себе. Рыдания Кирады сотрясали её плечи, громкие и настоящие, а слёзы безостановочно текли по раскрасневшемуся лицу. Дочь застыла, поражённая. Белль всегда верила, что её мама непоколебима. Видеть женщину, которую она любила больше всего, свой оплот, такой хрупкой, заставило её запаниковать. Она спрыгнула со стула и обвила маленькими ручками талию матери, прижимаясь всей силой.
— Пожалуйста, не плачь, мамочка… это моя вина. Я была не права. Прости меня, — всхлипывала Белль, не в силах вынести страдания мамы.
— Никогда больше не говори так, — всхлипывая, шептала Кирада, обнимая дочь всем сердцем. — И не смей. Ты ни в чём не виновата, дорогая.
— Тогда больше не плачь, мамочка. Пожалуйста… давай помиримся. Больше не будем ссориться.
Из дверного проёма Мингкамол наблюдала, как две её родные люди крепко обнимают друг друга. Чувство облегчения наполнило её. Всё наконец начало успокаиваться. Так делают те, кто любит: как бы ни злились и как бы ни недопонимали друг друга, любовь всегда ведёт к прощению. Семейные узы могут гнуться и тянуться, но они никогда не разрываются по-настоящему.
***
— На парковке, давай выйдем, давай выйдем, давай выйдем… — напевала маленькая Белль, держась за руку «псевдомамы», которая шла рядом с улыбкой и повторяла эти слова словно заклинание. Настоящая мать наблюдала за ними с лёгким недоумением. Она не совсем понимала, что пытается сделать младшая женщина, но если это радовало её дочь, значит, пусть будет так. Она чуть не накричала на младшую. Едва войдя в торговый центр, Мингкамол схватила Белль за руку и увела её в книжный, даже не дождавшись Кирады. Когда та догнала их, девочки уже выбирали скетчбуки, переглядываясь с восторгом. — Что заставило тебя выбрать скетчбук? — спросила Кирада, удивлённо глядя на дочь. Она никогда не видела, чтобы её девочка серьёзно рисовала, лишь каракули в тетрадках. — Белль любит рисовать, П’Грейс. Тётя научит её и сделает из неё настоящую художницу! — весело заявила Мингкамол. — Ура! Белль станет великой художницей! — вскрикнула девочка, подпрыгивая от радости. Кирада почувствовала, как у неё загораются щёки. Как могла она не знать, что её дочь увлечена искусством? — Расскажи маме, какие предметы тебе нравятся в школе, — мягко сказала она, давая Белль возможность поделиться. Вот чего так не хватало в их маленькой семье — внимания к мелочам. Кирада была так занята работой, что почти не замечала интересов дочери. Сегодня Белль была с распущенными волосами, как маленькая кукла, и не переставала болтать, рассказывая маме обо всём на свете, пока Мингкамол в углу, надутая и недовольная, листала скетчбуки сама. «Почему всё так получилось?» — подумала она с лёгкой досадой. Мингкамол шла, держа в руках полные сумки, а свободные пальцы нервно терли красное, болезненное место на ухе. Движения были неуклюжими, почти жалкими, и глаза Белль смягчились при этом виде. — Тетя Юм, тебе больно? — спросила девочка, морщась. Мингкамол застенчиво улыбнулась и продолжила массировать ухо, явно смущённая. — Сама виновата, — сухо сказала Кирада, с оттенком шутливого упрёка. — Ты всё это сама купила, так что сама и носи. Честно говоря, Кираде хотелось ущипнуть её так, чтобы ухо щёлкнуло. Она всего на минуту отошла в туалет, а озорная тетя Юм успела вытащить карту и набрать кучу дорогих вещей. Когда Кирада заглянула в сумки и увидела цены, раздражение вспыхнуло. Она крепко щипнула Мингкамол за ухо, пока та, нехотя, не согласилась вернуть деньги. И всё же в этот раз она не смогла говорить слишком строго. За все проделки Мингкамол скрывалась доброта — бесчисленные мелкие заботы о них. Глубоко внутри Кирада ощущала тепло от дерзкой, но очаровательной натуры младшей женщины, но показывать это нельзя было, чтобы Мингкамол не слишком развилась в уверенности. После завершения покупок настало время поесть и восстановить силы. Белль настояла на жареной курице из известного ресторана, и взрослые потакали ей — всё-таки фастфуд был редкостью. Кирада осталась за столом, чтобы зарезервировать место, пока две озорные девчонки побежали вперед, держась за руки, подшучивая и болтая по дороге за едой. Смотря на сияющую улыбку дочери, в груди Кирады расцвело тихое счастье. Вот оно, простое и ясное, прямо перед глазами. Не нужно было искать источник. В этот момент, видя, что все счастливы — этого было достаточно.***
На съёмочной площадке царила привычная суматоха, и в сердце Джейн царил такой же хаос. Известная модель была совершенно раздражена тем, что снова приходится сталкиваться с молодой актрисой после того инцидента, того самого, когда девочка схватила её руку и направила её куда-то в определённо не детское. Как после этого можно было смотреть друг другу в глаза? И будто совместные сцены были недостаточны, ей ещё доверили обучать Панниту дефиле, как настоящую топ-модель. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы свести её с ума. — П'Джейн, я готова! — радостно заявила младшая актриса. Реальная модель метнула на девочку, младшую на целое десятилетие, острый взгляд. Паннита улыбалась лукаво, словно бросая вызов. Джейн скрестила руки на груди, и движение невольно подчеркнуло её собственные формы, вызывая тихое напряжение. Малютка. Невыносимо. Только подрастёшь — и я… — Покажи мне, как ты ходила на тренировках, — перебила она себя, не скрывая интереса. Джейн внимательно следила за каждым шагом. Походка девочки была совсем неплохой, она явно усердно тренировалась. — Хорошая форма, — признала Джейн. — Но тебе не хватает уверенности. Глаза постоянно разбегаются. Как только Джейн произнесла малую похвалу, Паннита расцвела, словно обезьянка, только что нашедшая сладкий фрукт. Джейн знала, что так дело не пойдёт, и добавила резкое замечание, наблюдая, как радостное выражение лица девочки слегка угасает. — Ты уже красива — будь уверена. Вот, надень это. Джейн протянула ей пару шестидюймовых шпилек, чтобы заменить скромные каблуки. Паннита приняла их и сразу побледнела. — Я что, сейчас себе шею сломаю? — Никого ещё не видела, чтобы умирал… но ты можешь стать первой. — Как жестоко. Даже не приободряешь. — Чего ты ждёшь? — слова вылетели сами собой, смягчённые лёгкой жалостью к этим большим щенячьим глазам. — Купи мне тогда что-нибудь поесть. — И всё? Ладно. Облегчённо вздохнув, что не попросила чего-то невероятного, Джейн продолжила: — Ну что, сможешь пройтись? Надев новые каблуки, Паннита снова попыталась. Она выпрямилась, сосредоточилась, повторяя себе: «Я супер-модель, как сияющая ведущая Ванвиса». По пути вперёд у неё всё получилось достаточно хорошо, чтобы Джейн тихо одобрительно кивнула. Но когда девочка повернулась, чтобы вернуться обратно, длинное платье без бретелек собралось у её ног и она споткнулась. Не привыкшая к таким каблукам, она пошатнулась, готовясь к болезненному падению. Но вместо того, чтобы удариться о холодный твёрдый пол, её плечо столкнулось с чем-то мягким, тёплым и источающим самый опьяняющий аромат. Открыв глаза, Паннита оказалась лицом к лицу с поразительной красотой Джейн так близко, что сердце ёкнуло и ритм сбился. Взгляд в загадочные, манящие глаза Джейн заставил её пульс бешено скакать. — Ты не ушиблась? — тихо спросила Джидапа, идя рядом со своей подопечной. Она давно подозревала, что это может случиться — такие шпильки сами по себе были ловушкой. Но девочка не отвечала. Она просто стояла, уставившись на неё. Неужели моё лицо настолько её заворожило? Джейн слегка отстранилась, но всё ещё поддерживала рукой. Сердце Панниты растаяло при этом нежном жесте. Её мягкая, заботливая сторона была просто невыносимо мила. — Как будто витаешь в облаках… Ты ушиблась или нет? — резкий, высокий голос наставления вырвал её из транса. Неужели она не могла ещё немного помечтать о тёплом прикосновении П'Джейн? — Я не ушиблась. У тебя, конечно, не маленькие… но всё равно меньше, чем у меня. Паннита усмехнулась дерзко, взглядом скользнув по груди Джейн, игриво и откровенно. — Ах, ты озорница! Подойди сюда, получишь пощёчину! С криком Паннита рванула прочь, а Джейн вдруг превратилась в разгневанную богиню, стремительно бросившуюся в погоню. Съёмочная команда наблюдала, улыбаясь, пока Джейн не заметила чужое внимание и мгновенно сменила бег на стремительную, почти опасно быструю ходьбу. Даже в бегстве Паннита не могла перестать улыбаться, сияя как солнце. Дразнить Джейн до того, как она сорвётся, было необыкновенно захватывающе. Неужели она сошла с ума, что так этим наслаждается? Ведь с остальными Джейн была грациозна, вежлива и всегда профессиональна. А эта сторона — визгливая, смущённая, беззащитная — показывалась только Панните. И это заставляло её чувствовать себя особенной, вызывая дрожь восторга до самых костей.***
Пчёлы усердно порхали вокруг цветов, распускавшихся в зелёном саду. Вечер был приятно прохладным, не душным — как раз то время, когда собиралась вся семья. — Ты всегда последняя, моя дорогая дочь. — Папа, мама, П’Йот, П’Ин, здравствуйте. Простите, что опоздала. Сонгпхон принял уважительный вай от младшей дочери, которая шла к ним с улыбкой, достойной её имени — Юм. Он жестом пригласил её присесть рядом с ним в большом павильоне. Нуанпан обняла дочь. Одно незыблемое правило их дома заключалось в том, что каждое воскресенье, что бы ни случилось, все члены семьи обязательно ужинали вместе. Хотя они жили в одном большом доме, их насыщенные карьеры редко позволяли встретиться лицом к лицу. Юм, младшая дочь, осмотрелась вокруг. Все уже были за столом. И снова она пришла последней. Она выскочила из ресторана, оставив его под присмотром менеджера, но всё равно не успела вовремя. Так как ему не было ещё и года, ей казалось правильным следить за ним лично. — Привет, тётя Юм! Весёлые голоса близнецов О-Ба-Ом и О-Ба-Уэ, мальчика и девочки десяти лет, прозвучали радостно. Она наклонилась, чтобы получить поцелуи в обе щеки от племянницы и племянника, тихо смеясь с теплотой. — Ты в последнее время такая веселая. Что-то хорошее случилось? — спросил Минкван, он же Йот, её старший брат, почти заставив её поперхнуться едой. — Ну… Я встретила ту женщину, П’Йот. Ту самую, из-за которой я тогда в университете так напилась. Помнишь? — Конечно помню, — кивнул Йот, нахмурившись. — Джейн даже звонила мне тогда, проверяла, как ты. Все волновались, когда ты плакала недели напролёт. Встреча с бывшей должна огорчать, а не радовать, — добавил брат. — А дело в том, что… я всё ещё её люблю, — Юм подняла руку, заметив, что отец и брат собираются возразить. — Я знаю, что делаю. Мне почти тридцать — немного доверяйте, ладно? Отец тяжело вздохнул. — Я не могу запретить тебе. Но хотя бы расскажи, какая она. Если запретить было нельзя, Сонгпхон хотя бы хотел знать, кто же завоевал сердце его дочери. Он давно знал, что младшая предпочитает женщин. С детства она целовала своих подружек в щёку. С возрастом она влюблялась только в артисток и актрис. Первое сердечное разочарование у неё тоже было с женщиной. Каким бы ни был объект её любви, отец давно принял это. — Она работает секретарём в компании дяди Стивена — твоего товарища по гольфу. Сонгпхон одобрительно кивнул. Хорошо, по крайней мере, у неё приличная работа. — …И у неё есть пятилетняя дочь. Её зовут Белль, и она просто прелесть. Мингкамол продолжала говорить, сияя от радости, лицо её светилось, когда она рисовала живой портрет женщины, которая ей нравилась. Но за столом старшие внезапно вспотели и обменялись поражёнными взглядами. Они могли принять, что она любит женщин — с этим проблем не было. Но влюбиться в женщину, у которой уже есть ребёнок? С этим семье придётся немного смириться.***
Мужчина-администратор убрал VIP-ограждение и пропустил японский седан. Женщина, выходящая с водительского места, была известной моделью — одной из владелиц ресторана, и её появление уже давно не вызывало у персонала удивления. Обычно пассажирское сиденье было пустым, но сегодня из машины вышла красивая молодая девушка. Администратор словно видел её по телевизору раньше, но не мог вспомнить имя. Модель уверенно открыла дверь кафе и, не дожидаясь девушки, которая следовала за ней, направилась внутрь. Она села за свой привычный столик в дальнем углу, скрестив длинные ноги, и устремила взгляд на молодую девушку, которая села напротив. На лбу девушки выступил пот, несмотря на прохладу кондиционера. — Ты меня не дождалась, — сказала Паннита. Ответа не последовало. Мгновенно она поняла: её лицо выдало как она расстроилась, вспомнив, что Джидапа всегда так себя ведёт на съёмочной площадке, игнорируя её, что бы она ни делала. Пранки, обидные шутки — ничего не действовало. Хотя, по крайней мере, она помнила обещание Джидапы угостить её обедом; иначе у неё не было бы ни одного предлога оказаться рядом с кумиром. «Играешь с собакой — получай поцелуй от собаки». Эта поговорка словно идеально описывала её отношения с Джидапой. Паннита не была наивной — она знала, что старшая женщина осознаёт её желание сблизиться. Но кто, чёрт возьми, научил Джидапу дразнить того, кто хочет быть рядом? Это было словно мальчишки в школе, дергающие за косички девочек, которые им тайно нравятся. Паннита украдкой посмотрела на женщину, которая сидела напротив, не думая о заказе, и недовольно прикусила губу. Персонал всё ещё не принес меню. Её собственный ресторан, значит, можно делать всё, что захочешь? Женщина лишь тыкала по экрану телефона и широко улыбалась. То ли она демонстрировала характер, то ли переписывалась с кем-то? Но в последнее время о Джидапе не было никакой информации — в интервью она постоянно повторяла, что свободна. Мысль об этом тревожила Панниту: она ничего не могла поделать. — Здравствуйте, тётя Джейн. — Я так скучала по вам. Можно обнять? Джидапа расплылась в широкой улыбке, когда маленькая девочка из детского сада с косичками, румяными щеками, круглым личиком и фарфоровой кожей подбежала и забралась к ней на колени. Джидапа крепко прижала ребёнка к себе и поцеловала в щёки, и выглядела совершенно очарованной. Паннита подняла брови, поражённая — никогда раньше она не видела эту сторону Джидапы: мягкой и нежной с детьми. — Ты вспотела. Разве от кондиционера не прохладно? — мягко спросила Юм, близкая подруга Джидапы и совладелица ресторана, выводя Панниту из оцепенения. Она вежливо попросила разрешение сесть рядом, и Паннита слегка кивнула. — Прохладно. Я спешила на улице, шла слишком быстро, вот немного вспотела. На этот раз тон Панниты был гораздо вежливее, чем обычно. В глубине души она чувствовала лёгкое смущение перед Юм: её яркая улыбка и мягкое обаяние покоряли, но в глазах пряталась глубина, словно там таились несказанные слова. Юм излучала тепло, но вместе с тем обладала тихим, неоспоримым авторитетом. — Почему ты вежлива только с Юм? — резко спросила Джидапа, явно раздражённая. — А со мной почему так коротко и холодно говоришь? Младшая девушка, вежливая лишь с избранными, отвела взгляд, притворяясь, что рассматривает что-то в ресторане, вместо того чтобы ответить. Это заставило Джидапу громко вздохнуть от досады. Мингкамол улыбнулась Панните. — И ты тоже, Юм… В этой улыбке что-то есть, — прищурилась Джидапа. За более чем десять лет дружбы Джидапа могла с первого взгляда понять, когда Юм замечала что-то интересное. Но она знала, что лучше не задавать вопросов — Юм всегда оставляла такие наблюдения при себе. — Я проголодалась. Давай закажем, — сказала профессиональная модель и помахала официанту. — Давай. Грейс скоро придёт, — ответила Юм. В итоге, это явно не была встреча наедине. Паннита смотрела на двух подруг с растерянным выражением лица. Кто эта маленькая девочка с недостающими зубами, которая улыбается ей? И кто такая Грейс? Разве Юм знала, что она придёт? Джидапа не задала ей ни одного вопроса — значит, действительно ли она привела Панниту ради лакомства, или просто затянула на уже назначенную встречу? Скрестив руки, Паннита отвернулась, недовольство переросло в раздражение. Ни одна из них не обращала на неё внимания. Ни Джидапа. Ни её семья. — Как тебя зовут, милая сестричка? — спросила девочка. — Меня зовут Белль. Я дочка мамы Грейс. Малышка показала на себя пухлым пальчиком, вызывая умиление у всех за столом. Белль заметила, что красивая сестричка всегда выглядит грустной, и ей очень хотелось, чтобы все вокруг улыбались и были счастливы. — А меня зовут Пленг, — робко ответила девушка. — Тогда улыбайся, хорошо? Если будешь улыбаться, как тётя Юм, будешь похожа на ангелочка. Улыбка, как у тёти Юм? Пленг посмотрела на сияющую улыбку Юм и сразу поняла, почему эта малышка её так обожает. Это была улыбка, которая освещала весь мир. Она попыталась улыбнуться в ответ по-своему, понимая, что ничто не сравнится с улыбкой Юм. — Твоя улыбка красивая, тётя Пленг, — сказала Белль. — Нет, она некрасивая, — пробормотала Пленг. Но зачем же отрицать это, улыбаясь ещё шире, словно хвастаясь перед ребёнком? Если бы ей понравился комплимент, она могла просто сказать об этом! Джидапа закатила глаза и надула губки с явным раздражением. Тем временем Белль, обычно тихая и застенчивая, превратилась в болтливую, весёлую девочку. Видимо, она хорошо научилась у тёти Юм, к которой цеплялась почти как ко второй матери. — А как насчёт улыбки тёти Джидапы, а? Она разве не красивая? Я никогда не слышала, чтобы ты хвалила меня! — Джидапа нарочно широко улыбнулась. — Твоя улыбка как у демона, — засмеялась Юм. — Слишком широкая, до ушей! Джидапа показала друзьям свои шутливые «клыки» и бросила взгляд на актрису, которая смеялась без удержу. — Это так смешно? Я для тебя клоун? — неожиданно спросила она Пленг, и её смех оборвался. Лицо побледнело, как будто все радостные моменты сразу испарились. Мингкамол невольно сжалилась над ней. Она уже знала от Джидапы, что между девушками не было особой дружбы, но не ожидала, что напряжение будет настолько ощутимым. Обычно Джидапа не бывает резкой без причины. Она могла подшутить над кем-то на публике, но никогда не теряла самообладания. Когда же Белль смеялась, Джидапа не показывала недовольства — а тут, с Паннитой, казалось, достаточно было малейшего повода, чтобы вспыхнуть. — Ты что, совсем от сладкого отказываешься? — Мингкамол попыталась перевести внимание подруги на себя. — Настроение испортилось. — Именно. Работы столько, что времени на спорт почти нет, — сухо ответила Джейн. — Придётся контролировать питание. — Ну хоть иногда можно побаловать себя, — попыталась мягко убедить Мингкамол. Разговор продолжался, но Паннита словно исчезла из него. Сколько бы Мингкамол ни старалась вовлечь её, та отвечала только короткими репликами. Джидапа же продолжала меткими колкими замечаниями, будто испытывая, выдержит ли девушка молчание. Мингкамол с полушуткой подумала, что стоило бы как-нибудь «приложить» к такому острию языка, прежде чем оно разрежет бедную девочку на куски. Грустные глаза Пленг и опущенные брови говорили сами за себя. Когда Джидапа отвела ребёнка в туалет, Мингкамол воспользовалась моментом: — Как ты, всё в порядке? Ты такая тихая… — Да, нормально. — Если захочешь поговорить, особенно о Джидапе, можешь рассказать мне, — мягко сказала Мингкамол, переходя прямо к делу. И, как она и ожидала, в глазах молодой девушки мелькнула паника. Паннита замялась. Стоило ли довериться Юм и раскрыть свои чувства? Ведь она была единственным ребёнком в семье. Родители постоянно работали, настоящих друзей у неё не было. Когда ей было тяжело, она просто писала в дневник, никому не рассказывая. Открыться кому-то было невероятно сложно, особенно человеку, которого она едва успела узнать. — Не переживай, если пока не хочешь говорить, — мягко улыбнулась Мингкамол. — Возможно, ты просто ещё не доверяешь мне, мы ведь только что познакомились. Мне кажется, что в тебе есть что-то, что напоминает мне меня саму. Вот почему я хочу помочь, наверное. Это было правдой. Что-то в глазах Пленг, в её жестах и позах напоминало Мингкамол о себе самой в подростковом возрасте, когда она впервые начала ухаживать за Грейс — дразнила, провоцировала, хотела быть замеченной. Если догадка была верна, Пленг была зеркалом её собственной юности. — Я… мне нравится П’Джейн, — наконец выдохнула Пленг. Сказав это, она будто проверяла её реакцию, сердце бешено колотилось от напряжения. Она ждала хотя бы удивления от Юм. Если та покажется шокированной, Пленг могла бы тут же оправдаться, сказав, что это всего лишь восхищение кумиром. Но реакции не последовало. Юм просто кивнула, а в её глазах играла искорка лёгкого веселья. — Ты даже не удивилась? — Почему я должна удивляться? — улыбнулась Мингкамол. — Я догадалась сразу. — Это что, так заметно? — Не совсем. Я знала, потому что сама через это проходила, — Мингкамол тихо рассмеялась, видя, как Пленг широко раскрыла глаза от неожиданности. — Тебе нравятся женщины? — Да. Мне всегда нравились только женщины. — Как и мне. Молодая девушка с восторгом схватила её за руку и встряхнула. Она была в восторге! Наконец-то она нашла кого-то, кто понимал её. Мингкамол была не меньше рада видеть, как Пленг наконец раскрывается и становится спокойной в её присутствии. — Так почему тебе нравится моя подруга? — Мне она понравилась с самого первого момента, как я её увидела. — И где это было? — На обложке журнала. — Правда? — Клянусь! Я прекрасно помню, это было, когда я училась в восьмом классе. Джидапа была в купальнике с принтом природы. Она выглядела так сексуально… С тех пор я и стала её фанаткой. — Так значит, симпатия у тебя с самого детства, да? Или ты никогда этого не замечала? — Замечала. Ха-ха-ха. Две женщины продолжали разговор о вещах, которые редко обсуждали с другими. Для Мингкамол, хотя её семья и самые близкие друзья знали, что она любит женщин, всё же оставались темы, о которых она не могла говорить открыто. Например, с Джидапой — да, Джидапа понимала её и никогда не имела проблем с тем, кого Мингкамол любит. Но это было совсем другое; она не могла пригласить Джидапу, чтобы вместе восхищаться красивой женщиной за столиком в кафе. Говорить о таких вещах было куда приятнее с кем-то, кто действительно разделял те же чувства. Это было похоже на то, как если бы ты был заядлым фанатом Гарри Поттера. Разговор с кем-то, кто любил это так же сильно, был в тысячу раз увлекательнее, чем болтовня с теми, кто знал только основы. Когда Джидапа вернулась к столу, держа за руку маленькую Белль, она невольно приподняла бровь, глядя на происходящее. Мингкамол и Пленг разговаривали так непринуждённо, почти интимно. Пленг смеялась робко, а порой даже слегка играючи похлопывала Юм по плечу. Казалось, что они знакомы уже много лет, а не встретились во второй раз лишь недавно. В тот момент, когда Джидапа появилась, обе мгновенно обратили на неё свои взгляды, а потом снова обменялись странной, тихой улыбкой между собой. — На что вы так уставились? — спросила Джидапа. — Ничего такого, — ответила Мингкамол нарочито высоким голосом, за что получила пронзительный взгляд предупреждения от Джидапы. Пока они ждали еду, наконец-то появилась Грейс. Джидапа представила Панниту всем. Немного успокоившись, Паннита начала улыбаться чаще, и атмосфера заметно потеплела. Тем не менее, Джидапа прищурилась и внимательно изучала свою лучшую подругу. Мингкамол и молодая актриса казались слишком хорошо ладящими. В какой-то момент, когда Пленг что-то прошептала Юм на ухо, Юм тут же приняла серьёзное выражение и ответила: — Нет, ни за что, — прежде чем невзначай взъерошить волосы Пленг. Эта реакция растянула Пленг в улыбке от уха до уха. Затем Юм спокойно извинилась и повела Белль в туалет. Что же могло произойти между ними за столь короткое время? Кирада, которая только что подошла, тоже тихо наблюдала за этой парой. Из представлений она поняла, что Юм и Пленг встретились совсем недавно, но Юм была абсолютно непринуждённа, ни намёка на неловкость. Они даже обменялись номерами телефонов и аккаунтами в социальных сетях. Простое действие, но Кирада почувствовала неожиданную боль от того, сколько внимания Юм уделяет другой. Она попыталась стряхнуть это чувство и сосредоточиться на еде. Но ощущение было совсем неприятное.
