Глава 10.
30 марта 2026 г., 09:00
— Почему Нонг Пленг сегодня такая тихая? Обычно она и минуты спокойно не сидит — целый день дразнит Нонг Джейн. С ней что-то не так?
— Я уже спрашивала П’Сумаа, но она как воды в рот набрала. Из неё слова не вытащишь.
— О, да тут, без сомнений, замешана любовь.
— И ещё кое-что странное: Нонг больше не покупает всем эти дорогие сладости.
— Точно! Если я узнаю, из-за кого вся команда осталась без угощений, так влеплю ей, что голова закружится!
Группа стилистов по волосам и макияжу весело перемывала кости в гримёрке, ни капли не опасаясь печально известной злодейки дорамы, которая сидела тут же. Они были уверены, что Джидапа ничего не слышит — на ней ведь наушники.
Не слышит? Как бы не так. Музыку она даже не включала, поэтому уловила каждое слово. Сначала разговор её не волновал — речь шла не о ней. Но стоило беседе свернуть к странному поведению Пленг, как Джидапа прислушалась. На площадке все уже заметили, что героиня перестала вокруг неё суетиться. Но упоминание о сладостях показалось особенно любопытным. Значит, все эти угощения были не от съёмочной группы? В памяти Джидапы всплыли знаменитые десерты, которые появлялись здесь с самого начала её работы. Глаза её расширились, когда она вдруг осознала: все они были именно теми, что она любила больше всего. Неужели та девчонка покупала всё это только для меня?
Лукавая улыбка тронула её губы, когда всё сложилось в единую картину: поддразнивания, невинные шалости. Паннита. О да, эта девочка и правда ко мне неравнодушна. Ну что ж, Джидапа, ты всё ещё в форме — заставляешь молодых влюбляться без памяти.
Ощущение было сладким. Она чувствовала себя прекрасной, неотразимой. Она ещё не успела до конца насладиться этой мыслью, как в гримёрку вошла Паннита. Улыбка Джидапы исчезла. Она выпрямила спину, высокомерно вскинула подбородок. И всё же глаза выдали её — они следили за младшей, пока та шла через комнату и садилась подальше. Джидапа тихо цокнула языком, раздражённая. Без привычной болтовни и игривых приставаний стало слишком тихо. Эта тишина казалась неестественной. По другую сторону гримёрки героиня сериала откинулась на спинку кресла, закрыв глаза и устало прислонившись затылком к подушке. Она только что проплакала несколько дублей подряд и теперь чувствовала себя совершенно вымотанной — болели голова и глаза. Ей хотелось лишь немного покоя.
— Ай!
К её щеке внезапно прикоснулось что-то холодное, и Паннита открыла глаза. Перед ней стояла Джидапа с бутылкой холодной воды в руке, её лицо оставалось спокойным и бесстрастным. Паннита растерянно приняла бутылку.
— Приложи к глазам. Они опухли. Как ты собираешься так снимать следующую сцену?
— Спасибо.
Из-за напряжения и неожиданности у Панниты задрожали руки, и она неловко замешкалась. Джейн издала тихий недовольный звук и отошла. Паннита облегчённо вздохнула. По крайней мере, на неё больше не давили одним лишь присутствием. В последнее время она старалась держаться на расстоянии, пыталась отказаться, отпустить. Между ними, казалось, не было ни единого шанса. Как ни смотри, будущего, в котором её чувства были бы взаимны, она увидеть не могла.
— Дай сюда. Я помогу.
Джидапа подтащила стул и села рядом, не спрашивая, выхватила бутылку с холодной водой. Девушка лишь широко распахнула глаза и онемела, возразить в такой ситуации было невозможно. С такого близкого расстояния Джидапа внимательно разглядывала её лицо. Большие округлые глаза опухли и покраснели, в них всё ещё таились следы слёз. Даже теперь, когда она больше не плакала, вид у неё был жалкий, трогательный. А какой же она была во время съёмок, когда рыдала по-настоящему? Наверняка вдвойне разрывающей сердце.
Отогнав собственные глупые мысли, Джидапа осторожно обхватила её лицо ладонями и легко прижала прохладную бутылку к векам, без слов давая понять, чтобы та закрыла глаза. Паннита послушно подчинилась, не раздумывая, и это вызвало у Джидапы довольную улыбку. Такая покорная, такая милая — именно это делало её по-настоящему очаровательной. Подобрав нужное положение, она мягко прижала бутылку к опухшим глазам. Делать больше было нечего, и на таком расстоянии взгляд её невольно заскользил. Он невольно остановился на её губах: нежно-розовых, слегка разомкнутых, сквозь которые виднелась полоска белоснежных зубов. Внезапно Джидапу накрыло странным чувством, словно она попала под чары. Эта девочка завораживала. Поддерживающая рука будто сама собой скользнула по тёплой, румяной щеке, лаская её. Чем дольше она касалась, тем ярче разгорался румянец. Паннита, не открывая глаз, прикусила нижнюю губу. Джидапа судорожно сглотнула при виде этого — неужели она делает это нарочно, дразнит её? Нет, вряд ли. Она была не такой уж простой. Хотя… почти.
Не осознавая собственных действий, Джидапа наклонилась ближе, сокращая расстояние между ними до каких-то сантиметров. Она была поразительно красива: чем ближе она находилась, тем острее это ощущалось. В её притяжении не было ничего обыденного — не каждая женщина способна так завораживать. В её облике угадывалась тихая, почти зовущая беззащитность, хрупкое очарование, вызывавшее желание беречь. От этого взгляда невозможно было оторваться. Как было бы чудесно, мелькнула мысль, быть рядом с такой нежной, ласковой девушкой.
— Ты уже закончила?
— А? Что?
— Я хочу умыться. Ты закончила с компрессом, П’Джейн?
— А… да-да, уже.
Джидапа резко отпрянула, смущённая, и проводила взглядом Панниту, направившуюся в уборную. Что это вообще сейчас было? И с какой стати она вообще стала помогать этой проказливой девчонке? Увидела её — сидящую с закрытыми глазами, с чуть склонённой головой — и сама не заметила, как открыла холодильник, схватила холодную бутылку и подошла к ней. Ноги сами её понесли.
Постой-ка. Только что она думала, что Паннита красивая, притягательная, что её хочется защищать… Что она хотела бы видеть её своей девушкой. Глаза Джидапы расширились, рот медленно приоткрылся, словно в замедленной съёмке.
О боже. Я только что подумала, что эта девушка — милая. Меня что, прокляли? Нет, нет, нет… Юм, спаси свою подругу!
***
Ранним субботним утром небо было затянуто тяжёлыми тучами, словно вот-вот должен был пойти дождь, из-за чего воздух казался ещё более жарким и удушливым, чем обычно. Натча, шеф-повар и совладелица «Akadia», как всегда, была на кухне. Бросив взгляд на настенные часы и заметив, что время их встречи почти подошло, она дала указания су-шефу, затем тщательно вымыла руки и направилась к их обычному столу. Все стулья оказались пусты — похоже, она пришла первой. Натча поблагодарила П’Нинг, управляющую рестораном, которая принесла ей стакан апельсинового сока, даже не дожидаясь просьбы. Натча задумчиво постучала пальцами по столу. Юм написала в общий чат, что у неё есть важные новости, и это было не так уж удивительно. Гораздо больше поражало другое — Юм попросила Джейн заехать за Грейс и привезти её в ресторан. А Белль тем временем уехала на прогулку с бабушкой и дедушкой. Когда Натча впервые прочитала сообщение, она клевала носом, но оно мгновенно прогнало сон. Какой бы уставшей или занятой ни была Юм, для этих двоих — матери и дочери — она всегда находила время. Но сейчас всё было иначе, не в её привычном стиле. И, как и следовало ожидать, Джейн потребовала объяснений, однако Юм лишь улыбнулась и, как всегда, сохранила тайну. Дверной колокольчик тихо звякнул ещё до открытия — значит, пришёл кто-то свой. Натча подняла голову и увидела, как в зал вошли две женщины. Мингкамол заметила её первой и радостно помахала рукой. Но, когда Натча разглядела спутницу подруги, её брови нахмурились. Это что, Нонг Пленг? Вежливо поприветствовав младшую, Натча бросила вопросительный взгляд на Мингкамол, но та выглядела совершенно спокойной и беззаботной. Натча знала, что Юм и Пленг близки — в свободное время актриса часто бывала на втором этаже «Акадии» и давно стала там своей. Однако было странно, что Пленг никак не сходилась с Джейн, несмотря на то что они снимались в одной дораме. Стоило только упомянуть имя Джейн, как и Юм, и Пленг тут же замолкали и обменивались какими-то странными взглядами. Две женщины сидели рядом, каждая уставившись в телефон с напряжённым выражением лица. Спустя некоторое время Пленг легонько толкнула Юм и протянула ей свой телефон. Юм пробежала взглядом по экрану, затем мягко положила ладонь ей на голову и слегка погладила. Взгляд младшей заметно потускнел, наполнился тяжёлой грустью. Натча, скрестив руки на груди, молча наблюдала за ними. Сомнений не было — эти двое что-то скрывали. Вскоре дверной колокольчик снова звякнул. В зал вошла Джидапа с выверенной элегантностью, что подобала модели, а следом за ней Кирада, всё такая же «ледяная принцесса», с холодным и непроницаемым выражением лица. Натча поймала себя на мысли, что никогда не видела у этой женщины другого выражения, разве что рядом с Белль. С дочерью маска Кирады смягчалась — материнские чувства невозможно скрывать вечно. Лицо Джидапы напряглось в тот же миг, как она заметила женщину, сидевшую рядом с Мингкамол и слишком уж близко наклонившуюся к её подруге. Даже со спины она прекрасно знала, кто это. Джидапа решительным шагом подошла и опустилась на пустой стул рядом с Паннитой, которая всё ещё что-то шептала Юм, ничего не замечая. Такими темпами они скоро начнут друг другу уши покусывать, раздражённо подумала она, нарочито закинув ногу на ногу и прижав острый носок каблука к ноге Панниты — ровно настолько, чтобы та повернулась и посмотрела на неё. Именно этого Джидапа и добивалась. — Ой, прости, — сказала она с ядовитой улыбкой, игнорируя неодобрительные взгляды Юм и П’Нам. — Ничего, — спокойно ответила Паннита, не выдав ни единой эмоции. По другую сторону стола Кирада села рядом с Натчей, прямо напротив Мингкамол, и с недоумением наблюдала за происходящим. Она никогда не видела, чтобы Джидапа так откровенно и резко вела себя с кем-то. А милая на вид младшая лишь сидела неподвижно, не реагируя, затем отвела взгляд, отвечая на будничный вопрос Мингкамол о том, что бы она хотела выпить. Хотя они виделись почти каждый день, Кираде так и не удавалось остаться с Юм наедине и задать вопрос, который не давал ей покоя: почему Юм ведёт себя так странно? Сегодняшнее внезапное приглашение без каких-либо объяснений лишь усилило тревогу. Да и что вообще происходило с парой напротив? Стол был вовсе не маленьким, почему Паннита оставила расстояние между собой и Джидапой, но при этом села так близко к Мингкамол, что их ноги почти соприкасались? И почему Паннита позволяла это без малейшего протеста? В груди Кирады вспыхнуло раздражение, но она заставила себя не зацикливаться на этом. Вместо этого её внимание переключилось на Мингкамол, которая сидела, опустив голову к телефону. Под очками отчётливо проступали тёмные круги, кожа вокруг глаз была слегка припухшей, словно она плакала. Белль как-то упоминала, что тётя Юм в последнее время выглядит напряжённой: либо работает без передышки, либо с головой уходит в какое-то загадочное чтение. В груди Кирады сжалось от беспокойства. — Джейн, в новостях пишут, что ты встречаешься с этим мужчиной. Это правда? — внезапно Мингкамол подняла телефон Пленг и показала его Джидапе. Джидапа скользнула взглядом по подписи под собственной фотографией и раздражённо поморщилась. Из всех роскошных снимков выбрали самый неудачный — тот самый момент, когда она открывала рот, собираясь заговорить. Отвратительно. «Джейн Джидапа призналась, что общается с молодым руководителем небольшого телеканала, настаивая, что между ними лишь дружба и спешки в романтических отношениях нет». — Правда. И что? — Джидапа лишь пожала плечами, ничуть не волнуясь. Репортёр задал вопрос — она честно ответила. Её взгляд задержался на руке Юм, когда та возвращала телефон владелице. Хм. Телефон этой девчонки… Так кто же на самом деле хотел узнать обо мне? — Просто любопытно, — сказала Юм. Джидапа слегка нахмурилась, когда её лучшая подруга тяжело вздохнула и обменялась многозначительным взглядом с Пленг. После короткого кивка актрисы, Юм, наконец, заговорила. — Главное, что я хотела тебе сказать… — Мингкамол выдохнула, а затем твёрдо добавила. — Мы с Пленг встречаемся. — Что?! — вырвалось у Джидапы, голос сорвался от шока. Натча тоже была удивлена, но любопытство быстро взяло верх. Во-первых, Джейн, которая должна была лучше всех знать Юм, оказалась самой потрясённой — до этого момента она, похоже, ничего не подозревала. Во-вторых, хотя лицо Кирады оставалось привычно спокойным, брови её были плотно сдвинуты, а глаза дрожали — именно такой реакции никто не ожидал. И, наконец, сами Юм и Пленг. Судя по всему, они составляли самую странную пару, какую только можно представить. Всем было известно, что Юм давно испытывала симпатию к Грейс, тогда как Пленг всегда относилась к Юм скорее как к старшей сестре. Ни держания за руки, ни долгих взглядов, каких обычно ждут влюблённые. Даже когда они пришли, каждая была погружена в свой телефон, словно в разных мирах, совсем не похоже на влюблённую пару. А теперь, внезапно, они заявили, что встречаются. Всё выглядело слишком неестественно. — Когда вы вообще начали флиртовать друг с другом? — выдала Джидапа. — Вы же ещё недавно говорили, что нравитесь другому человеку. А ты... «...вмешиваешься в мою жизнь», — закончила мысленно Джидапа, глаза её сновали между лучшей подругой и молодой актрисой, выискивая хоть малейший намёк на ложь. Она бросила обвиняющий взгляд на предполагаемую новую девушку своей подруги. Сначала ты проявляла интерес ко мне, потом, когда у меня наконец появился кто-то другой, отошла в сторону, оставив меня в замешательстве — а теперь вот эта бомба? — Не смотри на неё так. Если хочешь выплеснуть злость, делай это на мне, — сказала Мингкамол, двинувшись вперёд, чтобы защитить младшую. Внезапная защита вызвала изумлённые взгляды всех за столом. Джидапа резко повернула голову, на лице промелькнуло недоверие. Юм никогда раньше не становилась на чью-либо сторону против неё. Кирада заметила серьёзность в выражении Мингкамол и сжала подол юбки до складок, не обращая внимания. В глубине души ей было неприятно видеть, как Юм уделяет кому-то ещё такое внимание. Паннита тем временем лишь наблюдала за Джидапой, не выдавая эмоций. Натча молча следила за всем происходящим, ощущая себя чужой в этом обмене взглядами и слов. — Очевидно, что вы врёте. Если уж хотите притворяться, хотя бы делайте это правдоподобно, — огрызнулась Джидапа, голос её повышался от раздражения. — А зачем мне врать? — спокойно встретила взгляд Мингкамол, как всегда невозмутимо. — Кто знает… может, ты просто хочешь кого-то позлить, — Джидапа мельком посмотрела на Пленг, та отводила взгляд, заметно смущаясь. — Простите за откровенность, но детские трюки ради внимания никогда не работают. — Не кажется ли тебе это слишком резким? — раздражение Мингкамол проявилось впервые; она никогда прежде не сталкивалась с такими резкими словами от Джейн и впервые поняла, как тяжело с ней иметь дело. — Я говорю правду. Все знают, когда тебе кто-то нравится. А тут вдруг у тебя появилась девушка, кто в это поверит? Верно, П’Грейс? — Я тоже не верю, — спокойно сказала Кирада. За столом повисла тишина. Никто не ожидал, что Грейс заговорит. Мингкамол сама выглядела озадаченной: обычно Грейс избегала любых личных тем и никогда не спрашивала о частной жизни. — Видишь? Я же говорила. Даже если она не верит, — сказала Джидапа с удовлетворением, делая вид, что всё предвидела. Она не ожидала, что Кирада, всегда молчаливая, поддержит её. Она лишь использовала имя Грейс как рычаг, чтобы прижать Юм. — Думаю, она действительно кого-то покорила, — наконец добавила Паннита. Затем она наклонилась и громко поцеловала Мингкамол в щёку, высоко подняв брови в открытом вызове и уставившись прямо в глаза Джидапе. Рот Джидапы раскрылся, кровь горячо хлынула к лицу, возникло чувство соперничества. Паннита даже начала наклоняться к губам Юм. — Мне нужно в уборную, — выдохнула Кирада и резко вскочила, быстро уходя. — Хватит, — твёрдо сказала Мингкамол, подняв руку, чтобы прикрыть рот Пленг до того, как губы коснулись её. Её взгляд следил за худощавой спиной Грейс, уходящей от стола, и она устало потёрла виски. — Бесстыжая, — шипнула модель, схватив младшую за руку так резко, что Пленг чуть не опрокинулась ей на колени. — П’Джейн! — вскрикнула Паннита, лицо её покраснело от злости и растерянности. — Отпусти её, Джейн, — сказала Натча, вмешиваясь. — Скажи мне одно: Юм встречается с Пленг, так почему ты злишься? Эти слова поразили Джидапу словно удар молнии. В груди её нахлынула путаница. Почему она так расстроилась? Ответа у неё не было. Вид слёз в глазах Пленг, лишь усилил чувство вины. Джидапа быстро ослабила хватку, оставив на тонкой руке младшей ярко-красный след. Паннита сразу же бросилась в объятия Мингкамол, глубоко зарыв лицо, а глаза Юм обвели Джидапу взглядом, полным явного разочарования. — Успокойся, — поспешила вмешаться шеф-повар, пытаясь усмирить эмоции. — Стараюсь, П’Нам, — тихо ответила Юм. — Я тоже не понимаю — что такого плохого в том, что я встречаюсь с Пленг? — Прости, — пробормотала Джидапа, отворачивая глаза и избегая вопроса. — Я знаю тебя слишком хорошо. Услышав это извинение, Мингкамол слегка улыбнулась. Они обе никогда не могли долго оставаться в ссоре — слишком хорошо знали характер друг друга. Пленг по-прежнему держала лицо, прижатое к шее Юм, отказываясь даже взглянуть на знаменитую модель. Джидапа цокнула языком от раздражения. Она хотела выдернуть Пленг, но боялась причинить ей боль, поэтому вместо этого схватила за запястье. Конечно, Пленг сопротивлялась, но в конце концов Джидапа — выше и сильнее — победила. Она медленно провела пальцем по ладони Пленг, вырисовывая слово «Прости». Пленг замерла, когда буквы были завершены, и, наконец, отстранилась от Юм, хотя всё ещё не встретила взгляд Джидапы. — Прости, — тихо прошептала Джидапа, стараясь наладить мир. Она снова и снова выводила слово на ладони, пока Пленг, наконец, не улыбнулась. Воодушевлённая, Джидапа крепко сжала эту мягкую руку, не желая отпускать. Мингкамол и Натча наблюдали за сценой с тихими улыбками. Натча взглянула на Мингкамол, удивлённая, что та совсем не проявляла ревности несмотря на то, что должна была быть девушкой Пленг. Вместо этого Мингкамол выглядела весёлой. Это было озадачивающе. Когда всё успокоилось, Джидапа пришла в себя настолько, чтобы слушать, и Мингкамол наконец сообщила новость, которую держала в себе: — Есть кое-что ещё, что я должна всем рассказать… Когда она закончила, Джидапа и Натча были шокированы. Обе знали, что Мингкамол всегда была против этой идеи, а теперь вдруг решила принять её, словно ничего не произошло. — Почему? — голос Джидапы опустился, стал тихим и почти поражённым, перегруженным бесконечными неожиданностями, обрушившимися на неё сегодня. — Потому что иногда хочется попробовать делать то, что тебе не нравится, но что правильно. Может быть, получится лучше, чем я ожидаю. — Вы только что начали встречаться. Она действительно согласна на это, Пленг? — подозрительно спросила Натча. — Я согласна, — твёрдо ответила Пленг. — Как щедро, — пробормотала Джидапа с сарказмом, не удержавшись. Она сразу отпустила руку девушки. Её взгляд зафиксировался на двух напротив. Она взъерепенилась от раздражения, представляя себе приторно влюблённые взгляды новой пары, пока желание выколоть им глаза не охватило её полностью. Видя явное недовольство П’Джейн, Паннита растерялась, полностью запуталась в буре её нестабильных эмоций. Она могла лишь напоминать себе, что сейчас она — девушка Юм, и должна изо всех сил выполнять эту роль. Тем временем Мингкамол была рассеяна, украдкой поглядывая в одном направлении уже довольно долго. Наконец её терпение лопнуло. Она резко встала, так что все ахнули, и Натча спросила: — Куда ты идёшь? — В туалет, — спокойно ответила Мингкамол, прежде чем поспешно уйти. Натча тяжело вздохнула, уставшая от событий дня. Все вели себя странно, словно соревнуясь, кто лучше сыграет свою роль. Юм всё ещё испытывала чувства к Грейс, но как и раньше, никогда не показывала их открыто. Грейс, посмотрев на обмен поцелуями пары, ушла, не считаясь с приличием; её эмоции оставались непонятными, но тронутыми. Джидапа кипела от злости, что её лучшая подруга и младшая актриса встречаются, но не могла перестать касаться той, которую утверждала, что не любит. Пленг была с Юм, но всё равно позволяла человеку, который только что обидел её резкими словами, держать её за руку. А Натча? Она сидела тихо и просто думала: зачем я вообще оказалась посреди всего этого?***
Это был первый раз, когда Кирада села на заднее сиденье этой машины. Её острый взгляд уставился в окно, стараясь не смотреть на милое проявление чувств перед собой. Она никогда раньше не видела, как две женщины ведут себя романтично, но теперь, увидев это, должна была признать — это было удивительно мило. Нельзя было не заметить, как хорошо они подходят друг другу. Юм была доброй, заботливой и внимательной. Пленг — яркой, ласковой и нежной, словно котёнок. Европейская машина остановилась перед роскошным кондоминиумом. Кирада получила вежливое прощание от Панниты, затем взглянула на водителя, которая весело помахала рукой, улыбка озаряла её лицо. В груди внезапно сжалось. Эта улыбка больше не будет принадлежать только ей. Чёрт возьми! Она не хотела делить её ни с кем. Даже если она сама ещё не была уверена в своих чувствах к Юм, она не собиралась просто сидеть и позволять кому-то другому завладеть такой милой женщиной прежде, чем она сама найдёт ответ. Называй её эгоисткой, ревнивой, неразумной — не важно. Святой она всё равно никогда не была. Никто не поверил объявлению о том, что Юм и Пленг действительно вместе. Перед уходом из ресторана Джейн шепнула ей, что это не может быть правдой, и попросила помочь разоблачить ложь. Кирада согласилась без колебаний. Джейн будет присматривать за Пленг. Юм — её ответственность. А разоблачить ложь Юм будет легко — Кирада слишком хорошо знала её слабые места. Грейс пересела на переднее пассажирское сиденье, улыбнулась водителю, а затем рассмеялась, когда Юм сделала комичное лицо из-за неожиданного манёвра. Грейс откинулась на спинку, глядя вперёд, заметив, как на левом ухе Юм появился розовый румянец. Она не смогла удержаться и слегка ущипнула Юм за ухо, заставив её вздрогнуть. — Смущена? — поддразнила Грейс. Она тихо рассмеялась, когда Юм отказалась отвечать и просто поехала. Конечно, Грейс прекрасно знала, какой тип женщин нравится Юм. Кто-то мягкосердечный, как Юм, растает при ласковом слове. Для Мингкамол эта поездка была пыткой. Она не имела ни малейшего представления, что съела или выпила Грейс, чтобы быть такой непредсказуемой. В один момент она улыбалась, в другой — смеялась, иногда даже напевала мелодию, оставляя Мингкамол совершенно растерянной. Возможно, Грейс радовалась, что у Юм теперь есть постоянная девушка, что успокаивало бы её, когда они были вместе. Впрочем, именно это и было намерением Юм с самого начала. Жалеть было не о чём. Когда роскошная машина замедлилась на красный свет, Грейс чётко заметила напряжённую осанку водителя и нахмуренные брови, а её ухо всё ещё слегка горело. — Что случилось…? — спросила Грейс, подняв руку и мягко обхватив пальцами гладкий подбородок Юм, осторожно поворачивая его то влево, то вправо, внимательно изучая её тонкие черты лица. Она задержала взгляд на мечтательных глазах, затем намеренно наклонилась ближе. Ещё ближе. Пока их губы не оказались на расстоянии одного дыхания. В последний момент Грейс повернула лицо в сторону и шепнула вдоль мягкой линии уха Юм: — …Ты можешь мне сказать, знаешь ли. Даже после того, как Грейс откинулась назад, лёгкая улыбка в уголках её губ снова разрушила восстанавливавшееся самообладание Мингкамол. Не осознавая, она подняла руку к уху, которое всё ещё помнило тёплое дыхание Грейс. — Светофор уже зелёный, — сказала Грейс. — Д-да… — ответила Мингкамол, голос её дрожал. Игривое постукивание пальцев Грейс по щеке и озорной тон вернули Мингкамол в реальность. Она сосредоточилась на дороге, тихо молясь, чтобы они поскорее добрались до кондоминиума Грейс. Её сердце уже не выдерживало этого хаоса. Наконец её молчаливая просьба была услышана. Грейс закинула сумку на плечо, готовая выйти. Мингкамол тихо вздохнула с облегчением, словно едва избежала хищника, готового прыгнуть. — Ай! — вдруг вскрикнула П’Грейс, поднеся руку к глазу. — Что случилось? — Что-то попало в глаз. Посмотри, пожалуйста? Когда П’Грейс опустила руку, Мингкамол без колебаний наклонилась ближе, внимательно осматривая глаз в поисках постороннего предмета. Но как бы тщательно она ни смотрела, ничего там не оказалось. Как раз в момент, когда она собиралась сказать, что ничего не нашла, стройные руки П’Грейс обвили её за шею, не позволяя уйти. Их взгляды встретились, и в глазах Грейс сверкнуло намеренно игривое сияние. — Я не верю тому, что ты мне сегодня сказала, — прошептала Грейс, губы были так близко, что Мингкамол чувствовала тепло каждого слова. Улыбка растянулась, когда она заметила, как щеки Юм покрылись румянцем. — Значит, придётся доказать это самой. Прежде чем Мингкамол успела остановить её, Грейс наклонилась и поцеловала ту же щёку, которую раньше целовала Пленг. Тепло её носа и губ ощущалось с явной привязанностью, а стройные пальцы скользнули по затылку Мингкамол, вызвав внезапную дрожь. — На твоей щеке остался след от помады, — поддразнила Грейс. — Будет выглядеть неправильно, если отметка будет только с одной стороны — значит, и на другой стороне должна быть такая же. Сказав это, она тут же поцеловала вторую щёку таким же образом. Удовлетворённая улыбка растянулась по её лицу, когда она увидела яркие отпечатки помады на бледной коже Мингкамол. Прикосновение было настолько приятным, что Грейс не хотела отрываться, но заставила себя, не желая ещё сильнее пугать Юм. Ей следовало сделать это с Юм намного раньше — что же ослепило её, чтобы не заметить кого-то настолько неотразимо милого? — До скорого, — тихо сказала Грейс. Мингкамол могла только наблюдать, как стройная женщина уходит, в груди бурей проносились эмоции. Тепло этого близкого прикосновения оставалось с ней, волнуя впервые в жизни, но полностью насладиться этим она не могла. Она не понимала, зачем Грейс ведёт себя так. Если бы она хотела видеть её лишь младшей сестрой, Мингкамол была готова принять это, даже полностью сдаться и следовать любому желанию Грейс. Но казалось, что у Грейс вовсе нет намерения отпускать её. В какую игру играла Грейс?***
— Она правда поцеловала тебя в щёку? Второй этаж ресторана был их обычным местом для выходных встреч. Паннита лежала на животе на диване, подбородок опирался на подушку, а большим пальцем листала телефон. Голос её был приглушённым, когда она обратилась к женщине, быстро печатавшей за столом неподалёку. — Мм-хм, — ответила Мингкамол. — Как думаешь, Грейс испытывает к тебе чувства? — Понятия не имею. Она всегда называла меня младшей сестрой, а потом вдруг делает такой шаг. Я тоже этого не понимаю. — На моём месте я бы нервничала. — Тебе не мешает притворяться моей девушкой, Пленг? — спросила Мингкамол. — Честно? Мне это уже начинает надоедать. Мингкамол перестала печатать сценарий драмы, который спешила закончить. Она поправила очки, затем подошла и села рядом с Пленг, которая выглядела по-настоящему неловко. — Почему? — мягко спросила она. — Посмотри на это, — ответила Пленг. Пленг протянула ей телефон. На экране было десятки сообщений с одного и того же неизвестного номера. Мингкамол прокручивала их, брови поднимались от шока. Первые сообщения были простыми вопросами, но более поздние стали навязчивыми и агрессивными: [Когда вы начали флиртовать? Я же не глупая.] [Не ври — ты же меня любишь, правда? Я знаю, что да.] [Ты поела? С кем была?] [Почему не отвечаешь, дура?] [Ответь мне. Сейчас же!] [Увидимся на съёмках завтра. Поговорим тогда.] Когда Пленг возвращала телефон, её взгляд упал на Юм, которая громко смеялась. Всё началось со звонка с неизвестного номера на её личный телефон. Паннита особо не придала этому значения и, как обычно, ответила. Как только она подняла трубку, всё, что она услышала — резкий, колкий голос П’Джейн, звонящей без другой цели, кроме как спровоцировать её. Заставить признать правду о том и о сём. А если нет? Джейн грозила всеми возможными, причудливыми наказаниями. Не зная, как реагировать, Паннита молчала на протяжении всего разговора, за что её ругали за «игнорирование». Она могла лишь прижимать телефон к уху, пока Джейн не уставала и не сбрасывала звонок. После этого звонки стали приходить каждый день, несколько раз в день. Паннита больше не поднимала трубку. В результате Джейн перешла на сообщения. Утром, днём, после обеда, вечером, даже прямо перед сном. — Не смейся — это сводит меня с ума! — Ну и? Она оправдывает мечту, которую ты о ней строила? — Совсем нет. Сначала я думала, что она спокойная — зрелая, собранная, грациозная. В голове Панниты возник образ: высокая, элегантная женщина, эффектная и модная, с глазами, в которых таился манящий блеск. Кривая, соблазнительная улыбка. Сексуальная даже в обычной одежде. Образ утончённой, неотразимой женщины, которая притягивала людей одним своим существованием. — Твоя подруга вспыльчивая, слишком уверена в себе, не особо слушает других. Когда хочет что-то сделать — просто делает. Учитывая это, ты всё равно её любишь? — мягко спросила Мингкамол, проверяя реакцию. — А разве можно перестать любить П’Грейс? — на этот раз смеялась Паннита, наслаждаясь тем, что вернула вопрос. — Ладно, ты победила, — подняла обе руки Мингкамол в знак капитуляции. — Прости, что втянула тебя в эти фиктивные отношения. Может, просто скажем правду? — Не нужно извиняться. Я просто немного жаловалась. Я более чем готова помочь. — Если тебе когда-нибудь станет не по себе, сразу скажи мне. Молодая девушка кивнула, и Мингкамол ласково погладила её по волосам, всё же беспокоясь о поведении подруги. В глубине души Джейн была не такой уж и необоснованной, но каждый раз, когда вспыхивал её характер, разум исчезал. И сама Пленг была не сильно лучше — две вспышки, которые могли только разжечь друг друга. — Завтра снова съёмки… Боюсь, что П’Джейн снова будет приставать ко мне, — серьёзно сказала Паннита. — П’Юм, ты пойдёшь со мной на съёмки? — Могу, но я не думаю, что это решит проблему. Думаешь, я смогу ходить с тобой каждый раз? — Нет… — тихо призналась она. Телефон Мингкамол зазвонил, и она вышла. Паннита нахмурилась, задумавшись. Наблюдая внимательно, она поняла, что обычно только двое людей звонят П’Юм так часто: П’Нанг, красивая продюсер, которую она часто видела, или П’Принг, которую она однажды заметила в ресторане. П’Принг была привлекательной, стильной, и очень умела флиртовать. Паннита даже видела, как та однажды украдкой поцеловала Юм в щёку. Главная причина, по которой Юм притворялась её девушкой, заключалась в том, чтобы успокоить П’Грейс, заставив её поверить, что Юм действительно видит её только как сестру. Второстепенная причина — отпугнуть этих двух женщин. Забавное было в том, что даже после того, как Юм объявила о наличии девушки, ни одна из них не отступила. Иногда Паннита не могла не задаться вопросом, не играют ли они обе просто роли в этих «отношениях», ведь, судя по всему, никто им не верил. — Так кто это был на этот раз, П’Нанг или П’Принг? — поддразнила она, когда Юм вернулась и рухнула на диван с тяжёлым вздохом. Каким бы ни был этот звонок, он явно её вымотал. — П’Грейс, — ответила Мингкамол, закрыв глаза. Резкий вдох рядом заставил её слегка улыбнуться — она могла точно представить, какое выражение лица должно быть у Пленг. Честно говоря, она сама тоже была удивлена. Если только это не касалось Белль, П’Грейс никогда раньше не звонила ей лично. — Зачем она звонила? Хочу знать… — Просто поболтать, вот и всё. Я была так ошарашена, что не знала, что сказать, поэтому завершила звонок. — Почему ты не продолжила говорить? — Я растерялась, так же, как и ты, когда Джейн внезапно вызвала тебя. — Мне кажется, нас расследуют, — твёрдо сказала Паннита. — Расследуют? По какой причине? — Подумай сама. Один за другим — они анализируют. П’Грейс решает, видит ли она тебя действительно только как младшую сестру. П’Джейн ненавидит, когда я вмешиваюсь в её дела. Если мы якобы встречаемся, это должно быть хорошо для обеих, верно? Разве им не стоит просто оставить это в покое? Но вместо этого они обе ведут себя странно. Я уже не знаю, как себя вести. — Это правда, — призналась Мингкамол после паузы. — И что нам делать? — Думаю, стоит подождать и посмотреть, какой ход они сделают, а потом решить, как с этим справиться. — Ладно… попробуем. Снова Мингкамол ловила себя на том, что прокручивает сцену того дня, когда Грейс вспылила. Она снова и снова слышала те слова, потому что знала: именно её эгоизм стал причиной того, что Грейс оказалась в такой ситуации. Она так сильно хотела Грейс, что никогда не останавливалась, чтобы подумать о том, что на самом деле может понадобиться женщине, которая утверждает, что любит её. Из реакции Грейс было ясно: она должна была быть рассержена — злилась из-за того, что её обвиняли в том, что она девушка Мингкамол. Быть связаной с ней должно было быть ужасно, не так ли? Эти тёмные мысли резали так глубоко, что Мингкамол часто плакала в одиночестве, пока слёз не оставалось. Теперь она понимала: пора действительно отпустить. Она сделала всё, что могла. Десять лет любви свелись к этому: в конце концов, они всегда будут только сестрами. Ради счастья Грейс Мингкамол была готова играть любую роль — сестры, подруги, любую. Но почему… почему её сердце болело так сильно?***
Студия была превращена в ослепительный подиум для модного показа. Главная героиня драмы была одета как настоящая модель — макияж чёткий и современный, дизайнерское платье облегало фигуру, а каблуки-шпильки добавляли рост, соперничавший с любым профессионалом. Паннита стояла за занавесом, ожидая своей очереди и глубоко вздыхая, чтобы успокоить нервы. Это был её первый настоящий выход на подиум, и сердце билось от волнения. Её взгляд скользнул к настоящей модели — Джидапе, которая сидела с перекрещенными ногами, полностью расслабленная, беззаботная, как будто эта сцена была для неё естественной. Как раз в тот момент, когда Паннита тайком разглядывала её, пронзительный взгляд Джидапы вдруг встретился с её. Молодая девушка вздрогнула и тут же отвернулась, по спине пробежал холодок. Сердце тревожно стучало, память о вчерашней угрозе Джейн всё ещё свежа: та собиралась наказать её. И всё же съёмки прошли целый день без странного поведения Джидапы. Это должно было успокоить, но вместо этого насторожило ещё больше. — Ты мешаешь. Плечо слегка задело её, не так сильно, чтобы сбить с ног, но достаточно, чтобы нарушить равновесие на высоких каблуках. Инстинктивно она ухватилась за ближайшую опору. — Неловко, — пробормотала Джидапа, обхватив рукой хрупкую фигуру Панниты, чтобы удержать её. Ей пришлось наклонить голову вниз, чтобы встретиться глазами с девушкой — даже с прибавкой в росте, Пленг была всё ещё ниже, чем она, хотя Джидапа не носила такие высокие каблуки. В голове Джидапы промелькнула дюжина резких реплик. — Спасибо, — сказала Паннита. Ни одной насмешливой реплики — лишь тихое, вежливое «спасибо». Джидапа раздражённо нахмурилась. Когда Паннита вышла из её объятий и отошла в другой угол, раздражение старшей женщины только усилилось. «Ты получишь по заслугам», — подумала Джидапа. Паннита могла лишь наблюдать за этой высокой, грациозной спиной — спиной той женщины, которую она любила с тех пор, как увидела её на обложках журналов. Чем больше интервью она читала, чем больше ток-шоу смотрела, тем сильнее влюблялась. Джейн начала карьеру с нуля. Без богатства семьи и связей она пробивалась к успеху сама. А что сама Паннита? Дочь известного политика, рожденная с деньгами и властью. Как она могла оправдывать своё недовольство родителями, которые просто были слишком заняты, ведя себя как избалованная ребёнок? Следя за карьерой Джейн, Паннита была вынуждена заглянуть внутрь себя. Это была как раз причина, по которой она вошла в индустрию развлечений — чтобы доказать родителям, что она не та безответственная девушка, какой они её считали. Тайно она надеялась, что однажды сможет встретить настоящую Джидапу. Но когда она наконец встретила Джейн лично, всё испортила. Она продолжала дразнить и провоцировать её, пока Джейн не начала испытывать к ней отвращение. Дело было не в том, что Паннита хотела вести себя плохо; она просто не могла сдержать прилив возбуждения каждый раз, когда пыталась говорить с Джейн так, как это могли делать другие, более спокойные люди. Вместо этого выходило то же самое стремление к вниманию, что она проявляла в детстве к родителям — тогда немного капризов всегда приносило ей желаемое. На этот раз тактика обернулась против неё. Джейн начала испытывать к ней отвращение. Даже когда Паннита начала встречаться с Юм, перестала дразнить и старалась дать Джейн пространство, модель всё равно смотрела на неё с той же холодной неприязнью. Ни переживания, ни сожаления не могли повернуть время вспять. В конце концов, Паннита могла лишь признать: во всём виновата она сама. С этого момента, сказала она себе, нужно видеть в Джейн только старшую актрису и держать все остальные чувства глубоко внутри. Более того, у Джейн, похоже, уже был мужчина, к которому она испытывала серьёзные чувства. Неправильно продолжать влюбляться в того, кто принадлежит другому. Наконец, команда объявила, что пора выходить на финальный проход. Паннита сосредоточилась, представляя себя Ванвисой, уверенной профессиональной моделью. Она вышла на подиум с отточенной грацией, с которой тренировалась, внимательно слушая музыку, чтобы синхронизировать движения с ритмом. Сердце её подпрыгнуло, когда она поняла, что пересечётся с Джейн прямо посередине сцены, как раз в момент вспышки света. На мгновение её ослепило, и в этом миге она увидела каждую совершенную линию лица и фигуры Джейн — на этот раз не как изображение в журнале, а в живой реальности, глубокий вырез платья открывал сияющую белизну кожи. Голова Панниты полностью опустела. — Сосредоточься, — пробормотала Джидапа, проходя мимо, её низкий голос вернул Панниту в настоящий момент. Услышав это, она подняла подбородок и выпрямила осанку, словно настоящая модель, глаза излучали спокойную уверенность, которая радовала режиссёра, наблюдавшего за монитором. После этого им пришлось пройтись по подиуму ещё раз и собраться в передней части сцены. На этот раз Паннита стояла в центре, а П’Джейн прямо за ней. Паннита пыталась не обращать внимания на мягкое, лёгкое прикосновение человека сзади. Она раздражённо посмотрела на команду за то, что Джейн дали костюм с глубоким декольте. Было бы лучше, если бы сделали так, чтобы она показала спину, как Паннита. Когда режиссёр наконец крикнул «Стоп», сигнализируя о конце съёмок, Паннита поспешно вышла из позиции. Она не могла заставить себя снова взглянуть на ту соблазнительную, отвлекающую фигуру. Схватив сумку с одеждой у П’Сумаа, её личного ассистента, уже ожидавшей её, она огляделась вокруг. Очередь в туалет была длинной, поэтому она решила направиться к меньшему, более дальнему, предназначенному для быстрого пользования. По мере её движения по коридору пробежал странный холодок по спине — казалось, кто-то идёт за ней. Но когда она обернулась, никого не оказалось — только сотрудники, занятые упаковкой оборудования. Крепко прижимая сумку к груди, она ускорила шаг, пока не добралась до маленького туалета. Но едва она собиралась повернуть замок, дверь снаружи распахнулась, толкнув её назад, и она, ошеломлённая, споткнулась и села на унитаз. Страх пронзил грудь, когда она услышала щелчок замка снаружи. Незваная гостья медленно повернулась, хитрая улыбка извилась на её губах, и она сделала шаг ближе. — Пора получать наказание, — сказала Джидапа, проводя пальцем по дрожащей щеке Пленг, словно по маленькой птичке. Она сняла с колен Панниты сумку с одеждой и поставила её на пол, чтобы та не мешала наказанию. Когда Паннита собралась закричать о помощи, Джидапа быстро закрыла ей рот и надавила на плечи, предупреждая не делать ничего опрометчивого. — Попробуй только издать звук — и узнаешь, на что я способна. Угрожающий взгляд, которого Паннита никогда прежде не видела, заставил её в страхе кивнуть, хотя боль была такой, что едва не сорвался крик. — Пожалуйста, не делай мне больно, — взмолилась она дрожащим голосом, когда другая женщина отпустила её руку, стараясь говорить мягко, как когда‑то советовала Юм. — Слишком поздно, мелкая нахалка. Ты вообще понимаешь, что со мной сделала? — Прости. Я больше так не буду. — Я тебя прощу, если ответишь на мой вопрос. Джидапа крепко сжала её тонкий подбородок и наклонилась, прошептав почти в лицо: — Ты правда девушка Юм? Заметив, как Пленг замялась с ответом, Джидапа усилила хватку, пока та не вскрикнула, а большие круглые глаза не наполнились слезами. Джидапа всмотрелась в её лицо и на мгновение растерялась — вблизи эта девушка была по‑настоящему красивой. Маленькие губы, изящный нос выглядели очаровательно, а с макияжем она казалась ещё эффектнее. Неудивительно, что канал продвигал её как главную актрису. — Ответь, и тебе не будет больно. — Да… В глубине души ей хотелось сказать правду, лишь бы выбраться из этой ситуации. Но стоило ей подумать о Юм — и как о старшей сестре, и как о своём первом настоящем друге, — она не смогла предать её доверие. — Говори правду! Джидапа дёрнула её за руку, заставив подняться, резко развернула и прижала спиной к двери туалета. Она прижала её плечи, не давая сопротивляться. — Я уже ответила на твой вопрос. Пожалуйста, отпусти меня, мне больно. — Думаешь, ты такая крепкая? Не строй из себя жалкую из‑за такой ерунды. Паннита сжала губы, сдерживая рыдания. И тело, и сердце болели от жестоких слов женщины, которой она так долго тайно восхищалась. Все наставления Юм не сопротивляться вылетели из головы: боль сломала её выдержку. — Я уже сказала, я девушка Юм. Верить или нет — решать тебе. — Такая, как ты? Юм тебя не любит. У тебя грязный язык и отвратительный характер. В тебе нет ничего хорошего. Презрительный тон и полный отвращения взгляд вновь разбили сердце Панниты. Слёзы хлынули по щекам, подпитываемые жгучим разочарованием внутри. На этот раз ей захотелось сказать что‑то, что ранит в ответ. — Может, во мне и нет ничего хорошего, но она всё равно выбрала меня. — Как ты смеешь так говорить, бесстыжая дрянь. — А ты что? Это твоё «хорошо»? Прижимать девушку своей подруги к двери туалета? — Её насмешливый взгляд скользнул по Джейн с головы до пят. — Юм — вот кто добрая, заботливая… и она великолепно целуется. Известная модель стиснула зубы, прожигая взглядом эти алые губы, не перестававшие восхвалять её лучшую подругу. Внутри взорвался гнев — как смеет эта девушка выглядеть счастливой, говоря о Юм прямо перед ней? Ладно тогда. Джидапа сократила дистанцию и сильно прижала свои губы к губам Панниты, чтобы заглушить этот раздражающий голос. Её губы были такими мягкими. Она игнорировала сопротивление младшей девушки, потому что всё её внимание было сосредоточено на этих бархатистых губах — новом ощущении, которого она никогда прежде не испытывала. Вкус помады растекался по её рту, когда она проводила языком внутрь. Удовольствие охватило её, когда она поняла, что Пленг лгала насчёт поцелуя — тот, кто уже умел целоваться, не был бы таким неловким. Это только укрепило её веру, что их отношения были лишь притворством. — Я целуюсь так же, как Юм? — она отстранилась лишь немного, чтобы Пленг могла дышать, и прошептала у её нежного уха. Она поддерживала дрожащую девушку, которая едва не упала, прижимая ещё ближе. — Н-нет… ты не… а… Раздражённая маленькой лгуньёй, она снова прижала свои губы к её. Она признала перед собой, что это лишь оправдание — на самом деле ей нравилась мягкая сладость этих губ. Она хотела целовать их бесконечно. — Ммм… даже язык мягкий, как зефир. Поглощённая моментом, Джидапа схватила руку Пленг и прижала её к своей груди, заставляя ощутить плоть под уже глубоким вырезом. — Ах… сильнее. Она отпустила собственную руку, чтобы прикосновение Пленг осталось, запрокинула голову в наслаждении. Её грудь была не большая, но красиво сформированная, и она полностью наслаждалась ощущением. Паннита лишилась мыслей — больше ничего не соображала и лишь следовала за Джейн. — Тебе нравятся женщины, да? Я тоже женщина. И я красивая. Тебе должно это нравиться. Но в мгновение ока её оцепенение исчезло, как будто кто-то щёлкнул выключатель. Паннита отдернула руку, грубо растёрла губы, ещё больше размыв помаду. Она посмотрела на Джидапу с глубоким разочарованием. Как бы она ни восхищалась Джейн, она никогда не хотела поцелуя, рожденного из доминирования. Неужели Джейн действительно думала, что раз она любит женщин, она поцелует любую? — Не смотри на меня так. Хочешь ещё, да? — рявкнула Джидапа, голос дрожал от злости при виде этих глаз, этого разочарованного взгляда. Разочарованного, потому что она не Юм, не та добрая. — Хочется отыграться на ком‑то ещё? — Кто‑то вроде меня может позвонить любому мужчине. Захотела попробовать что‑то новое — что в этом плохого? — Отвратительно. Это оскорбление оборвало последнюю нить терпения. Тьма гнева поглотила рассудок Джидапы, когда она уставилась на дрожащую, покрасневшую девушку перед собой. Она сделала шаг вперёд, готовая довести начатое до конца. Но снаружи раздался голос: — Кхун Ну, где ты? Голос, зовущий героиню, эхом донёсся снаружи, разрушив напряжённую атмосферу. Джидапа взглянула на свою цель, которая поспешно полоскала рот у раковины. Она хотела продолжить наказание, но страх быть замеченной заставил её остановиться. Всё, что оставалось, — оставить последнее предупреждение: — На этот раз тебе повезло. В следующий раз будет ещё хуже. Не ошибайся снова. Паннита не сказала ни слова. Она схватила сумку с одеждой, открыла дверь и вырвалась наружу, не оглядываясь, слёзы не переставая катились по лицу. Сколько бы ни спрашивала Сумаа, почему она плачет, она лишь всхлипывала ещё сильнее. Ей хотелось выть в одиночестве в своей комнате, выплеснуть эмоции, которые нельзя было никому показывать. Даже Юм она не могла в это вовлечь — если бы она стала причиной ссоры Юм и Джейн, чувство вины преследовало бы её всю жизнь. Поменяв одежду, избегая всяких расспросов, Паннита позволила Сумаа вести себя к машине словно безжизненную куклу. В голове крутились мысли о том, что делать дальше. В этот момент всё, на что она когда‑то опиралась — семья, Джейн — исчезло. Единственный человек, который остался, — Юм, её последняя опора. Вот почему она не могла позволить, чтобы Юм пострадала из‑за неё. Пройдя так далеко, терять было уже нечего.
