Глава 14
1 апреля 2026 г., 09:00
После почти двухнедельного отсутствия Мингкамол впервые оказалась на школьном дворе. Её стройная фигура пересекла знакомую игровую площадку и направилась прямо к яркой горке — месту, где обычно проводила время милая девочка с заплетёнными волосами, взбираясь наверх и скатываясь вниз. Но сегодня там никого не было.
Мингкамол переходила от одной площадки к другой, пока пот не пропитал спину, но Белль нигде не было видно. Грудь сжалась от паники. Что она будет делать, если Белль исчезнет?
— Вы ищете Нонг Белль?
— Да, — быстро ответила Мингкамол.
— Она в библиотеке. Я отведу вас туда.
— Большое спасибо.
Мингкамол широко и благодарно улыбнулась классной руководительнице, предложившей помощь. Та, вероятно, пожалела девушку, метавшуюся по площадке, словно потерявшийся ребёнок. Она удивилась, услышав, что Белль в библиотеке, ведь раньше та никогда о ней не упоминала. Но сильнее удивления было облегчение. Белль не пропала. Она последовала за учительницей в здание школы неподалёку от площадки. Заглянув через стеклянную дверь, Мингкамол невольно смягчилась.
Библиотека была небольшой, но книги стояли аккуратно, а группы детей сидели вместе и читали. Белль же отличалась от остальных. Она сидела одна, склонив голову над книгой, тихо погружённая в чтение, словно отгородившись от всего мира. Мингкамол поблагодарила учительницу, открыла дверь и тихо вошла. Она подошла мягкими шагами и остановилась рядом.
— Что ты читаешь?
Тёплый голос, которого так жаждала Белль, заставил её поднять голову с надеждой. Увидев женщину, стоящую на коленях рядом, она не сдержала слёз. Девочка бросилась в объятия Мингкамол, уткнувшись лицом в тёплую грудь и вдыхая знакомый, успокаивающий аромат. Мингкамол взглянула на книгу на столе и едва не задохнулась, словно кто-то с силой ударил её в грудь. Это были те самые книжки с картинками, которые она читала каждый вечер перед сном. Глаза наполнились слезами, и она изо всех сил старалась их сдержать. Чувство вины и печаль разрывали её изнутри. Она была взрослой, но поддалась эмоциям, поступила эгоистично, забыв о чувствах ребёнка, которого, как утверждала, так сильно любила. В конце концов, она оказалась всего лишь эгоисткой, ничем не лучше других.
— Куда делась тётя Юм? Я ждала тебя каждый день, — прошептала Белль.
— Прости.
— Ик… Я думала, ты больше не придёшь. Пожалуйста, не исчезай снова, пожалуйста…
Прошло некоторое время, прежде чем всхлипывания стихли. Мингкамол тихо усмехнулась, когда Белль смутилась, заметив взгляды одноклассников. Такой трогательный момент перед всеми детьми заставил её слегка покраснеть. Мингкамол смущённо улыбнулась окружающим, затем помогла быстро собрать вещи, и вместе они поспешили покинуть библиотеку.
— Мамочка!
Снаружи рядом с учительницей стояла П’Грейс. Мингкамол замерла. Тело напряглось, ладони покрылись холодным потом. Она не была готова встретиться с Грейс. Пока нет. Если бы не сообщение, в котором говорилось, что Белль отказывается есть, плохо спит и проводит дни вялой и молчаливой, она, вероятно, вообще бы не пришла сегодня.
— Мамочка, тётя Юм здесь! — объявила Белль радостно, её лицо сияло. Улыбка была такой яркой, глаза сверкали, когда она подпрыгнула от волнения. Это резко контрастировало с прошедшими днями, когда даже попытки вызвать у неё улыбку не приносили результата. Кирада заставила себя улыбнуться в ответ, тихо сказав, как это чудесно, хотя сердце болезненно сжалось.
Присутствие Юм слишком сильно влияло и на мать, и на ребёнка. Когда она исчезла, исчезло не только её присутствие, но и их счастье. И хуже всего было то, что Кирада знала, кто стал причиной этого.
— Я так рада, — сказала она, встретившись взглядом с Юм и стараясь вложить в слова искренность. Но сердце болезненно сжалось, когда Юм отвела глаза, не показывая ни капли радости от их встречи.
— Если больше ничего, я пойду, — вежливо сказала Мингкамол.
— Большое спасибо, учительница, — добавила П’Грейс.
Учительница ушла. Белль, ещё слишком маленькая, чтобы почувствовать напряжение между двумя женщинами, с готовностью взяла мать за одну руку, а тётю Юм — за другую, как делала раньше. Видя её счастье, Мингкамол не смогла отстраниться. Она взглянула на руку, которую держала Белль, и заметила, что П’Грейс смотрит на неё мягким, тёплым взглядом. Мингкамол поспешно отвернулась, делая вид, будто любуется птицами и деревьями. Она не могла позволить себе думать слишком много. Совсем недавно она видела, как П’Грейс обнимала своего бывшего мужа. Это воспоминание снова пронзило сердце болью. Как бы она ни старалась, она не могла соперничать с мужчиной, ни с прошлым, ни с настоящим.
— Тётя Юм!
— Что случилось?
Лёгкое потягивание за руку вырвало её из размышлений. Белль смотрела на неё с надеждой.
— Можно мне зайти в ваш ресторан? — неуверенно спросила она. Губы дрожали, будто слёзы вот-вот готовы были пролиться. Кирада хорошо знала сердце своего ребёнка. Белль так часто плакала из-за Юм, не понимая, почему та внезапно исчезла.
— Конечно можно. Почему нет?
— Потому что тётя Юм меня не любит.
— Не думай так. Я люблю тебя, Белль. Я люблю тебя больше всех, — прошептала Мингкамол, крепко обнимая её.
Случайно её взгляд встретился с взглядом П’Грейс, и она увидела скрытую боль в этих спокойных глазах. Сердце матери, должно быть, разрывалось, когда она видела страдания своего ребёнка.
— Пойдём.
Атмосфера, которая когда-то казалась привычной, словно вернулась вновь, хотя для Белль это ощущалось как целая вечность. Её маленькие ножки нетерпеливо подпрыгивали на ступенях, стремясь скорее добраться до знакомого места. Но когда раздвижная дверь открылась, их ждал сюрприз. На диване, который обычно занимала Белль, уже кто-то сидел. Подойдя ближе, она сразу узнала красивую молодую женщину. Это была Паннита, девушка, которую она уже встречала раньше.
— П’Юм… О, привет, П’Грейс. Белль тоже пришла? — удивлённо спросила Паннита.
Она не ожидала, что П’Юм приведёт с собой компанию. Когда Юм ранее выбежала, сказав, что ей нужно выполнить поручения, у Панниты не было возможности расспросить подробнее.
— Привет, П’Пленг.
— Привет, — тепло ответила Паннита, улыбнувшись застенчивому ребёнку, который не решался войти. — Хочешь посмотреть телевизор вместе? — ласково предложила она.
— Да! — глаза Белль загорелись, и она быстро потянула мать за руку, увлекая её к симпатичной старшей девушке.
— У тебя очаровательный ребёнок, П’Грейс, — сказала Паннита, пытаясь завязать разговор, когда Кирада села рядом. Тем временем П’Юм тихо вернулась к своему столу и продолжила работать, словно ничего не произошло.
— Да.
Короткий, безжизненный ответ оборвал разговор. Паннита замерла, не зная, что сказать дальше. Женщина, с которой она надеялась подружиться, ответила с пустым выражением лица. Она бросила взгляд на П’Юм, молча ища поддержки, но в ответ получила лишь лёгкое покачивание головы. В этот момент она полностью поняла, о чём раньше говорила Юм. Грейс было трудно понять. Она напоминала П’Джейн, но проявлялось это по-разному. Грейс скрывала свои чувства, тогда как Джейн действовала, подчиняясь настроению.
Мысль о Джейн, которая велела ей ждать в квартире, заставила Панниту тяжело сглотнуть. Убегая вот так, она не представляла, с чем столкнётся при следующей встрече. Она пока не была готова увидеть Джейн. Здесь, рядом с Юм, ей казалось безопаснее.
Комедия по телевизору наполняла комнату смехом, но Кирада сидела в тишине, погружённая в свои мысли. Слишком многое давило на неё, чтобы она могла чем-то наслаждаться. Отношения с Пленг оставались неразрешёнными, а Юм по-прежнему неправильно её понимала. Каждый раз, когда она пыталась позвонить, чтобы всё объяснить, Юм не отвечала. К тому же были проблемы и у Белль. Смотреть, как ребёнок плачет перед сном, было невыносимо.
В конце концов Кирада решила написать Юм о Белль, уверенная, что та будет беспокоиться. И, как она и ожидала, Юм пришла к девочке после школы. Она не собиралась использовать ребёнка как средство. Но ради Белль Грейс была готова вынести любое осуждение со стороны Юм. Если бы Юм потребовала просить прощения, умолять или даже встать на колени, она бы согласилась. Выбор больше не принадлежал ей.
Измученная, Кирада надавила на виски. Недосып вызывал пульсирующую головную боль, из-за которой она закрыла глаза. Тем временем Мингкамол пыталась сосредоточиться на книге, которую когда-то оставила недочитанной. Но как бы она ни старалась, взгляд снова и снова возвращался к одному человеку. Наблюдая издалека, она вспомнила события десятилетней давности, когда одного лишь присутствия рядом было достаточно, чтобы полностью завладеть её вниманием. Время может менять людей, но на её сердце оно не повлияло. Она всё ещё оставалась той тайно влюблённой девушкой.
Внешне Грейс казалась мягкой и хрупкой, человеком, которого хотелось беречь. Но внутри она была сильной и решительной, и понять её было невозможно. За бесстрастным лицом невозможно было угадать её мысли. Сейчас её взгляд был прикован к телевизору, холодный и неподвижный, словно спокойное море без волн. После двух недель разлуки и невозможности заботиться о Белль Мингкамол впервые почувствовала облегчение, просто зная, что с ними всё в порядке. Погружённая в мысли, она не сразу заметила, как Грейс закрыла глаза, нахмурилась и с болезненным выражением лица прижала пальцы к вискам. Первым порывом было подойти к ней, но она заставила себя замереть. Нужно было отпустить ситуацию, подавить свои чувства. Как бы сильно она ни переживала, показывать этого было нельзя.
«Белль, обрати внимание на свою мать», — молча просила Мингкамол.
Но ребёнок был полностью увлечён шутками по телевизору. Взгляд был прикован к экрану, с губ срывался звонкий смех. Рядом сидела Паннита с лицом, наполовину скрытым длинными волосами, пока она листала что-то в телефоне.
Грейс наклонилась и тихо заговорила с Белль. Та рассеянно кивнула, не отрываясь от телевизора. Мингкамол напряглась, пытаясь расслышать разговор, но не разобрала ни слова. Затем Грейс поднялась, слегка покачнувшись, словно силы покидали её. В руке, которую она достала из сумочки, что-то блеснуло. Неуверенной походкой она направилась в сторону туалета. Инстинкт оказался сильнее сдержанности. Мингкамол вскочила и поспешила следом, охваченная тревогой. Дверь в туалет оказалась не заперта. Она тихо проскользнула внутрь, не тратя времени на стук, и замерла от ужаса.
Грейс склонилась над раковиной, набирая воду в рот, и дорогая блузка уже промокла от брызг. Встревоженная Мингкамол бросилась к ней, но Грейс тут же выпрямилась, слабо опершись на столешницу. На её лице отразилось удивление от внезапного появления. Под резким светом лицо Грейс выглядело бледнее обычного. Красота, как всегда, была омрачена усталостью. Тёмные круги под глазами напоминали такие же круги у Мингкамол. Тревога усилилась, когда Мингкамол осторожно взяла блистерную упаковку. Обнаружив, что это всего лишь обезболивающее, она с облегчением выдохнула.
— Ты больна? — тихо спросила Минкамол.
— Просто немного болит голова. Мне станет лучше, как только я приму таблетку, — ответила Кирада и подняла взгляд. В глазах младшей женщины читалась тревога, а в её собственных мелькнула слабая радость. — Пожалуйста, не говори Белль, Юм.
— Как давно это происходит?
— Недавно. Всё вернулось только тогда, когда тебя не было рядом.
Между ними повисла тяжёлая тишина. Серьёзный взгляд Грейс, холодный и непреклонный, словно выжимал слова из Мингкамол. Они долго молча смотрели друг на друга, пока младшая женщина не смогла вынести этого пристального внимания.
— Это не смешно, — тихо сказала Минкамол.
— Мы можем вернуться к тому, как было раньше?
Мингкамол едва поверила услышанному. Неужели Грейс… просит её об этом?
— Может быть, тебе просто нужен кто-то, кто позаботится о тебе сейчас.
— Я всё обдумала. Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты поверила?
— Но я… у меня уже есть девушка.
Мингкамол ухватилась за последнее оправдание, но Грейс не отступала.
— Пленг? Она уже всё рассказала. Вы вдвоём придумали эту историю.
На самом деле Пленг ничего не говорила. Кирада солгала, сохраняя спокойное выражение лица, хотя внутри болезненно отозвалось слово «девушка».
— Мы действительно вместе, — настаивала Юм, упрямо цепляясь за ложь.
— Тогда спроси её. Я останусь здесь, я даже не буду подслушивать, — спокойно ответила Грейс, притворяясь уверенной, лишь чтобы скрыть страх, что Юм сможет разоблачить её блеф.
— Нет… этого не может быть, — прошептала Юм себе под нос. Слова были едва слышны, но Грейс уловила их безошибочно. Внутри она улыбнулась с триумфом — её ловушка сработала идеально.
— Не зацикливайся на этом, — сказала Грейс, мягко положив руку на щёку Мингкамол и наклонившись ближе, чтобы тихо и настойчиво прошептать: — Тебе не нужно решать прямо сейчас. Просто дай мне ещё один шанс. Пожалуйста.
Она бросила Мингкамол едкий взгляд, но тут же тихо хихикнула и, как всегда смело, поцеловала её в щёку. Грудь Мингкамол сжалась так быстро, так внезапно, удар прямо в самое слабое место. Это была всего лишь проигрышная игра для её тела и сердца. В этот момент снаружи послышались голоса. Мингкамол выглянула из-за приоткрытой двери. Высокая, стройная женщина, безупречно одетая, разговаривала с Пленг. Даже со спины Мингкамол узнала её — Джейн. Но разве Джейн не говорила, что сегодня не придёт в ресторан? И почему Пленг выглядела такой напряжённой?
— На что ты смотришь? — внезапно прервал голос Грейс.
Мингкамол обернулась и сразу ощутила, что Грейс положила подбородок ей на плечо. Их носы невольно соприкоснулись, тёплое дыхание щекотало щёку. Мингкамол почувствовала, как её втягивает в водоворот искушения; мир вокруг поглотила тишина, слышно было только бешено бьющееся сердце. Затем розовые губы Грейс нежно прикоснулись к её правой щеке во внезапном поцелуе.
Грейс слабо улыбнулась, увидев ошеломленное лицо младшей женщины, и в шоке потянулась рукой к щеке. Без колебаний Мингкамол распахнула дверь туалета и вышла, создав больше шума, чем ожидала. Грейс последовала за ней, не обращая внимания на подозрительные взгляды окружающих. Она наклонила лицо Юм к себе и намеренно стерла яркий след помады, медленно, чтобы все могли заметить.
— Ой, забыла стереть, — поддразнила она.
Пленг замерла, слегка приоткрыв рот, переводя взгляд с Грейс на Юм. Джейн, однако, не стала скрывать восторга, наблюдая за происходящим с ухмылкой и даже игриво подмигнув Грейс. Та лишь ответила небольшой кривой улыбкой, не спрашивая пока Джейн о её реакции. Кажется, только двое в комнате были довольны ситуацией. Минкамол взглянула на Пленг умоляющим взглядом, безмолвно прося о помощи. Младшая девушка слегка покачала головой, почти незаметно. Несмотря на прохладный воздух, на её лбу выступил пот. Она быстро перевела взгляд на стоящую неподалёку Джейн.
— С таким лицом… значит ли это, что ты пойдёшь со мной домой, Пленг? — прервала молчание Джидапа. Она не собиралась отпускать девушку.
— Хорошо. Пойдём, — согласилась Пленг.
— Подожди! П’Юм… — Пленг крепко вцепилась в руку Мингкамол, протягивая другую, словно умоляя о пощаде. Её глаза молили: не позволяй ей забрать меня.
— Ты не собираешься отвезти Белль домой? — плавно вставила Грейс, её губы слегка изогнулись в улыбке, когда она заметила благодарный взгляд, который Джейн быстро ей бросила.
— Э-э…
— Ну тогда я отвезу Пленг домой. Белль, тётя сейчас уходит, хорошо? — вмешалась Джейн.
— Пока-пока! Приходи поиграть со мной в игры в следующий раз, тетя Джейн!
— Конечно. В следующий раз, обещаю.
— Ура!
Маленькая девочка восторженно помахала рукой с дивана, совершенно не подозревая о нарастающем напряжении. Сердце Панниты сжалось, когда выражение лица Юм становилось всё более обеспокоенным. Извиняющийся взгляд Юм пронзил её, но у неё не было выбора. С тяжёлым сердцем она отпустила его руку и позволила твёрдой руке Джейн утащить её прочь. Она молча последовала за ней, смирившись с любой судьбой, которая её ждала.
— Ура!
— Ты ещё можешь передумать и взять Пленг вместо неё, — сказала Грейс холодно, заметив беспокойство в глазах Мингкамол, когда та смотрела, как две фигуры уходят. Даже зная, что Юм и Пленг не были настоящими любовницами, она не могла вынести нежности, которую Юм, казалось, испытывала к кому-то другому.
— Прости, — пробормотала Мингкамол, слова вырывались наружу, хотя она не понимала, за что извиняется. Возможно, потому что просто не знала, как себя вести, она никогда раньше не видела Грейс с этой стороны.
— За что ты извиняешься? Ты ничего плохого не сделала.
— Но ты…
— Я… — губы Грейс изогнулись в дразнящую улыбку, когда она подошла ближе, её тон был игривым. — Что насчёт меня?
— Кажется, ты расстроена, — призналась Мингкамол, заставляя себя произнести это, несмотря на бешеное сердцебиение от близости. Чем больше она показывала своё беспокойство, тем больше власти получала Грейс.
— Я не расстроена. Я… ревную. — Грейс не смогла удержаться и украла ещё один поцелуй, прижавшись к мягкой щеке Мингкамол. — Больше ни на кого так не смотри, хорошо?
С этими словами Грейс вернулась и села рядом с Белль, оставив Мингкамол стоящей как вкопанная, с сердцем, которое колотилось так сильно, что грозило разорваться. Она должна была признать — находиться рядом с Грейс было приятно. Но в то же время внутри неё бурлило замешательство. Слова и действия Грейс были подобны волнам, накатывающим туда-сюда — противоречивым, непредсказуемым.
Сначала Грейс ясно дала понять, что не хочет Мингкамол. Мингкамол смирилась с этим, готовясь остаться всего лишь «младшей сестрой». Когда она, наконец, начала двигаться дальше, притворившись, будто у неё есть девушка, чтобы облегчить дискомфорт Грейс, та самая женщина, которая отвергла её, внезапно призналась в любви. И прежде чем Мингкамол смогла даже осознать это, ей пришлось наблюдать, как Грейс обнимает своего бывшего мужа прямо у неё на глазах. И теперь Грейс двигалась вперёд с ещё большей силой, даже признавшись в ревности. Как она могла поверить, что всё это реально? То, что однажды было разбито, всегда становится ещё более хрупким во второй раз. Сердце Мингкамол уже однажды было разбито. Каким бы слабым оно ни было, оно не могло выдержать бесконечной боли.
Грейс просила ещё один шанс, и Мингкамол была готова его дать. Но когда наступит время, она знала: придётся уйти навсегда.
***
Это было второе утро подряд, когда Джидапа спала в постели Панниты. Младшая девушка тихонько подняла ночную рубашку, упавшую рядом с кроватью, осторожно двигаясь, боясь издать какой-либо шум, который мог бы разбудить женщину, которая всегда, казалось, была готова ее мучить. Она схватила свою университетскую форму и направилась в ванную. Перед большим зеркалом сердце сжалось: на коже, особенно в области груди, виднелись розовые пятна, вызывая тревогу. По крайней мере, Джидапа не оставила их выше; иначе она не смогла бы никуда пойти, не обмотав шарф вокруг шеи. Включив душ, Паннита позволила холодной воде омывать свое тело, смывая как оставшиеся следы на коже, так и бушующую внутри бурю. Отношения с Джидапой уже зашли слишком далеко. Паннита любила Джейн — она была в этом уверена. Она любила ее так, как один человек может любить другого. Но больше всего она жаждала связи сердец, а не просто физических отношений, лишенных смысла. Теперь она чувствовала себя в ловушке, не видя выхода из этого безумия. Джейн не проявляла никаких признаков готовности отпустить ее. Вместо этого она пригрозила ей: если она посмеет рассказать Юм, Джейн превратит ее жизнь в сущий ад. Слезы снова навернулись на глаза. Паннита запрокинула голову, позволяя воде смыть их вместе с ее горем. Тук-тук-тук. — Я в душе! — громко крикнула она, выключая воду, когда услышала стук. — Открой дверь. У меня сильно болит живот, я больше не могу это терпеть. Паннита, испугавшись, плотно завернулась в полотенце и поспешила открыть дверь, слишком обеспокоенная, чтобы ясно мыслить. Она забыла, что в квартире есть ещё одна ванная. Джейн, теперь в пижаме, вошла с совершенно спокойным лицом. Никаких признаков боли или дискомфорта. Как только она увидела Панниту, её улыбка стала дерзкой, почти злодейской. Высокая, элегантная женщина подошла ближе, и Паннита невольно отступила, пока её спина не прижалась к стене. — Ч-что ты делаешь? — пробормотала она, сжимая полотенце дрожащими руками. Страх и напряжение охватили всё тело. — Я не знаю, — честно призналась Джейн. Сначала она хотела лишь немного подразнить её, но вид мягких, влажных изгибов, выглядывающих из-под полотенца, капельки мерцавших на коже, мгновенно изменил её мнение. Джейн наклонилась, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Её взгляд был прикован к чертам Панниты без макияжа, к её естественно красным губам. Она подумала о том, как повезло подросткам: такая чистая кожа, такое нежное прикосновение. Джейн обвила её плечи руками и приподняла подбородок. Игнорируя слабое сопротивление Панниты, она прильнула к её губам в горячем, требовательном поцелуе. Рука скользнула по шее, притягивая ближе. Она тихо застонала в поцелуе, радуясь, когда Паннита ответила, вспоминая уроки прошлой ночи. Умная девушка, быстро учится. Джейн вырвала полотенце и с жадной нежностью прижалась лицом к гладкой коже молодой женщины. — Почему ты такая чертовски очаровательная? — прошептала она в шею, сжимая мягкие изгибы, пока вздохи удовольствия молодой женщины наполняли комнату. После этого не было необходимости обсуждать, что произошло. Джейн снова не смогла удержаться. И, зная теперь, что Паннита на самом деле не девушка Юм, она почувствовала странное облегчение. Свободу. Зачем она это делает? Джейн не могла объяснить себе. Она знала только одно — это делает её счастливой. Она хотела отвести девушку обратно в постель, но Паннита возразила — у неё занятия в девять. Джейн усмехнулась. Ладно, всего один быстрый раунд. Сегодня вечером она заберёт то, что осталось недоеденным. А пока нужно было отвезти девушку в университет. — …Значит, я теперь, по сути, её содержательница? — иронично подумала Джейн.
