Глава 15
2 апреля 2026 г., 09:00
— Спасибо, что подвезла меня.
— Когда разговариваешь с кем-то, нужно смотреть ему в лицо.
Паннита, собираясь открыть дверь машины, замерла на месте. Джейн была занята проверкой макияжа в зеркале заднего вида и не обращала на неё внимания, несмотря на сказанные слова. Панниту охватило лёгкое раздражение, но она не осмелилась ничего сказать. Она просто сделала, как ей сказали, чтобы наконец добраться до занятий.
— Спасибо, что подвезла меня, — повторила она, на этот раз глядя в профиль Джейн.
Старшая женщина наконец перестала возиться с зеркалом, повернулась и встретилась с ней взглядом, слегка кивнув, словно довольная. Панниту охватило облегчение — на этот раз Джейн вела себя немного мило. Она крепче сжала сумку через плечо, готовая выйти из машины.
— Подожди!
— Что случилось? — в растерянности обернулась Паннита, когда почувствовала внезапный рывок за плечо. Её лицо вспыхнуло, когда Джейн надула щеки и постучала пальцем по своей щеке, молча требуя.
— Нет, помада оставит пятна.
Нежные брови Панниты нахмурились так сильно, что было видно раздражение. Взглянув на часы — уже почти время урока — она вздохнула и быстро наклонилась, чтобы поцеловать Джейн в щеку, прежде чем отстраниться, избегая сверкающих глаз и хитрой улыбки, которая так сильно её раздражала.
— Я заберу тебя после урока. Не забудь сказать Су, чтобы она не приходила.
— Да, — ответила Паннита.
После того как юная ученица ушла, Джидапа наконец заметила нежный розовый след от помады на своей щеке. Мягкость губ Панниты всё ещё оставалась в её памяти. Не раздумывая, она завела машину, не стирая след, и уже планировала держать в машине запас одежды на будущее.
***
Вечером ресторан был оживленнее обычного. Помимо заполнивших заведение посетителей, двое из трех партнёров ресторана принимали своих особых гостей. Сегодня в «Акадии» царило оживление. Хотя столик партнёров находился в уединённом уголке в глубине зала, он был большим, и другим посетителям было трудно его не заметить. Как же им было не заметить? За ним сидели четыре красивые женщины, две из которых были известны в индустрии развлечений. Дополнительное внимание привлекал маленький ребёнок с кукольным, очаровательным личиком. Некоторые посетители даже притворялись, что проходят мимо, чтобы разглядеть её поближе. Молодая женщина в очках, не подозревая, что находится в центре внимания, нарезала пиццу на маленькие кусочки для девочки. Она мягко улыбнулась, и глаза ребёнка загорелись от восторга, когда та с удовольствием ела. — Извините! Молодой человек, который уже дважды проходил мимо, несмотря на то, что его столик находился в совершенно другом отделе, врезался в официанта, отвлекшись на ослепительную улыбку. К счастью, у официанта было всего три бутылки воды, поэтому серьёзного ущерба не произошло, лишь несколько бутылок с грохотом упали на пол. Кирада, сидевшая напротив дочери, стала свидетельницей всей сцены. Она видела милую улыбку Мингкамол, а также завороженное выражение лица мужчины, когда он смотрел на неё. Внезапно внутри неё вспыхнул настолько сильный гнев, что ей чуть не стало плохо. Она знала, что улыбка Мингкамол стала ещё красивее и пленительнее, но никогда не представляла, что она может так легко заставлять незнакомцев влюбляться. — Ты должна смотреть на свою еду, когда ешь, а не на лица моих подруг! — резкие слова, подкреплённые сменой местоимений, которую она использовала только в раздражении, ошеломили всех за столом. Но Джидапа сохраняла невинное выражение, словно не сказала ничего неуместного. Рядом с ней, однако, лицо Панниты померкло от заметной грусти. — Раз уж мы сидим друг напротив друга, разве не нужно смотреть друг другу в лицо? Что мне ещё делать, смотреть на свои колени? — возразила Мингкамол, отвлекаясь от помощи девочке. В её тоне звучало явное раздражение по отношению к так называемой подруге. Что не так с Джейн? Её младшая подруга ничего не делала, а она всё равно начинает ссору. — Продолжай защищать её. Конечно, твоя фальшивая бывшая девушка, верно? — Джидапа выделила слово «фальшивая», пристально глядя на Мингкамол, показывая, что знает о лжи. Фальшивая пара мгновенно почувствовала, как их лица побледнели. На стороне Мингкамол на неё смотрело спокойное, нечитаемое лицо Кирады, оставляя девушку в полном недоумении относительно того, что происходит за маской безразличия. На стороне Панниты Джидапа сидела, скрестив руки и ноги, ухмыляясь и поднимая брови, провоцируя восходящую звезду. Когда ложь была раскрыта, двум виновным женщинам не оставалось ничего, кроме как молчать. — О чём вы все говорите? — спросила маленькая Белль. — Тётя ругает… ой! Мы говорим о взрослых делах, дорогая. Когда ты вырастешь, Белль, ты поймёшь, — ласково сказала Джидапа, хотя в её словах ощущалась лёгкая язвительность. Даже после объяснения Белль всё ещё не совсем понимала. Девочка посмотрела на лицо матери с недоумением. Кирада мягко улыбнулась и нежно погладила круглую головку дочери. — Тётя Джейн просто пытается объяснить, что хорошие дети не должны лгать. — Ах, понятно… — протянула Белль, словно наконец-то поняв, затем снова опустила голову, чтобы сосредоточиться на своей любимой еде, совершенно не замечая, что её вопрос и ответ не совпадают. И Джидапа, и Кирада замолчали. Джидапа тихо усмехнулась, в её глазах блеснуло веселье. Она считала, что её язык достаточно острый, но против П’Грейс у неё не было шансов — П’Грейс всегда могла её одолеть. В разгар напряжённой атмосферы телефон Мингкамол, оставленный на столе, несколько раз завибрировал. Она взяла его и прочитала сообщение; её миндалевидные глаза за очками слегка расширились. Она вытянула шею, чтобы взглянуть на дверь, её движения были нервными и растерянными. Через несколько мгновений у входа в кафе появилась молодая женщина в престижной университетской форме. Несмотря на небольшие глаза, в них мелькнул игривый блеск. Она оглядела заведение, и её взгляд вскоре остановился на столике в самом конце зала. Губы девушки, блестящие от глянца, растянулись в лучезарной улыбке, обнажив идеально ровный ряд зубов. С непринуждённой уверенностью она грациозно направилась к столу. — Здравствуйте. Могу я сесть с вами? — естественно спросила новенькая, не проявляя ни малейшего стеснения, несмотря на все взгляды, прикованные к ней. — Э-э… конечно, — сказала Мингкамол после недолгого колебания, указывая на свободный стул напротив. Паннита, сидевшая рядом с этим стулом, подвинулась ближе к Джидапе, чтобы освободить место для новоприбывшей. Но её усилия были напрасны — студентка даже не взглянула на стул. Вместо этого она обошла стол и села на длинную скамью у стены, прижавшись к Мингкамол. — У тебя здесь какие-то дела? — спросила владелица с милым лицом, не скрывая подозрения. Сообщение было отправлено всего несколько мгновений назад, а теперь она здесь лично — это было слишком неожиданно, чтобы воспринять сразу. — Я скучала по тебе, поэтому пришла к вам. Это запрещено? — спокойно сказала новоприбывшая, улыбаясь. — Ох… — вырвалось у Джидапы, отражая шок всех остальных. Но сама девушка продолжала улыбаться, оставаясь невозмутимой. Джидапа заметила лёгкое подёргивание брови Грейс, хотя её лицо оставалось холодным и спокойным, как всегда. История их отношений оставалась загадкой, и пока Джидапа не могла ничего понять. Но даже малейшая реакция Грейс могла означать поддержку для её встревоженной подруги. — Она твоя подруга? — холодно спросила Джидапа, актриса с модельной внешностью, намеренно делая тон резким и надменным, словно главная злодейка в драме. Она сознательно свела новоприбывшую к роли обычной знакомой своей подруги. — О! Простите, я забыла представиться, — ярко улыбнулась студентка, её маленькие глаза сверкали игривым озорством. — Меня зовут Прингпрау, но вы можете называть меня Принг. А кто я для П’Юм… ну, возможно, вам стоит спросить её самой. Слова упали, как граната, разнеся напряжение по всему столу. Минкамол замерла, сердце бешено колотилось, когда она оглядела лица всех присутствующих. В тот момент, когда она увидела, как Грейс отвернула лицо, грудь сжалась от паники, заставляя поспешить с объяснением: — Она просто младшая подруга, которую я знаю. Белль, ты помнишь Принг? Ты как-то раз встретила её в ресторане с тётей. Девочка помолчала немного, а затем воскликнула: — О, я помню! Как ни странно, Белль ответила спокойно, без той радости, которую можно было бы ожидать. Вместо этого она вцепилась в руку тети Юм, ведя себя мило и ласково, полностью игнорируя новоприбывшую. — Тетя Юм, — проворковала она. — Да, дорогая? — Не могла бы ты подать это блюдо моей маме? Я хочу, чтобы она попробовала. — Конечно, — тепло улыбнулась Юм, как всегда, и потянулась, чтобы положить немного пасты на тарелку матери. — Спасибо, — сказала Грейс, взглянув на тарелку, а затем подняв глаза, чтобы улыбнуться в ответ. Мингкамол замерла на мгновение, ошеломленная неожиданной красотой улыбки. Она не была уверена, не показалось ли ей, но сердце остановилось. Кирада заметила выражение Мингкамол и едва приоткрытые губы. Она почувствовала тихое удовлетворение и улыбнулась ещё шире. И действительно, щеки Мингкамол покраснели — она обнаружила ещё одну слабость. — П’Юм, — сказала студентка. — Да? — ответила Мингкамол. — Ты сама приготовила эту пасту? Что ты добавила? Выглядит очень вкусно. Студентка начала оживлённо болтать с Мингкамол о еде, демонстрируя явное знание дела. Кирада тем временем резала стейк дочери, слушая разговор, что как раз идеально нарушало нежный момент. С первого взгляда на Прингпрау она инстинктивно поняла — этой девушке нравится Юм. Теперь она была ещё более уверена, что это та самая девушка, которая часто звонила Юм. Сердце Кирады горело от ревности, хотя лицо оставалось холодным и бесстрастным, словно ледяная пелена. Рука слишком сильно сжала нож, разрезая мягкий стейк, скрежеча о тарелку и издавая неприятный звук. За столом трапеза продолжалась, и Прингпрау вела большую часть разговора. Обычно разговорчивая Джидапа в тот день была необычайно молчалива, лишь украдкой поглядывая на младшую актрису, которая тоже ела молча. Пока внимание Мингкамол было отвлечено, маленькая Белль сидела с надутым лицом, бросая на мать недовольные взгляды, словно прося исправить ситуацию. Кирада нежно улыбнулась дочери и тихо прошептала ей на ухо, чтобы та была терпелива. В глубине души, однако, она очень хотела сделать что-то сама, но прекрасно понимала, что не имеет права завидовать. В этот момент зазвонил телефон Мингкамол. После короткого разговора её лицо стало серьёзным, и она извинилась, чтобы ответить на звонок в другом месте. Без неё атмосфера за столом стала ещё более удушающей. Все, кроме Прингпрау, ели молча, словно незнакомцы за одним столом. Прошло почти пятнадцать минут, прежде чем Мингкамол вернулась — на этот раз с поразительной женщиной рядом. У неё была медовая кожа, высокий и стройный рост, не совсем модельный, но излучающий звездное обаяние в каждом шаге. Посетители и персонал ресторана ахнули от восторга, их голоса повысились от благоговения. Даже дочь Кирады громко взвизгнула: — Смотри, мама! Вживую она ещё красивее! — Привет, П’Нанг! — воскликнула Пленг, вставая и почтительно приветствуя неожиданную актрису. Мингкамол тоже поднялась, наблюдая за своей лучшей подругой, которая слегка побледнела и на висках которой выступила испарина. Всё это мгновенно сконцентрировалось на ней, и Пленг почувствовала укол сочувствия: всё внимание обрушилось на неё одним потоком. «Держись, подруга», — подумала она. — Здравствуйте, все! Рада вас видеть. Давайте продолжим есть, я ненадолго, — тихо сказала Культхида, осторожно наблюдая за каждой за столом. Она сразу отметила всех женщин. Трёх из них не знала: темноволосую девушку с острыми чертами лица, маленькую Белль и ещё одну. Судя по внешности, предположила, что это мать с ребёнком. Взгляд Культхиды скользнул к дальнему краю стола и встретился с парой игривых взглядов. Её взгляд задержался на симпатичной девушке с острыми чертами лица, похожей на китаянку, в университетской форме. Знакомая улыбка медленно растянулась на лице Культхиды. Что-то в этой девушке зажгло внутренний голос, подтверждающий, что у них одинаковые вкусы. И то, как взгляд студентки метался между ней и Мингкамол, с явным недовольством, делало это ещё очевиднее. «Так ты хочешь бросить мне вызов, малышка?» — Вероятно, представляться не нужно, раз вы её уже хорошо знаете, — сказала Мингкамол с лёгкой улыбкой. — Это П’Намнеун, — продолжила Минкамол. — Девушка в конце — это Нонг Принг. А это — Белль и её мать, Грейс. Истинные чувства нельзя было скрыть за очками. Культхида явно заметила это, когда Мингкамол упомянула последние два пункта. Что еще важнее, она не уточнила их статус — в отличие от ситуации с Прингпрау. Все это время, хотя Культхида и показывала, что интересуется Мингкамол не только в работе, Мингкамол всегда делала вид, что не замечает, заставляя Культхиду использовать «работу» как предлог, чтобы сблизиться. Вот почему сердце Мингкамол уже принадлежало кому-то. С такой прочной стеной Культхида понимала, что ей, возможно, придется отступить. Она взглянула на молодую студентку, намеренно бросив на неё сочувственный взгляд. Такая молодая, так жаждет соревноваться. Ты уже проигрываешь, и даже не понимаешь этого. — Приятно познакомиться, — плавно сказала Культхида. — Мне тоже приятно познакомиться, — вежливо ответила Грейс. Слова матери-одиночки были вежливы, но девушка, стремящаяся к победе, дала тот же ответ с лёгкой гримасой. Культхида не могла сдержать тихого смеха, в котором смешались веселье и нежность. Вскоре после этого опытный продюсер и её временный сценарист извинились и отправились наверх обсудить работу. Вскоре они вернулись, и Мингкамол вздохнула с облегчением — срочная работа над сценарием наконец-то закончилась. Она не совсем понимала, почему П'Нанг решила консультироваться с ней лично, а не по телефону или электронной почте, но это, должно быть, было срочно. — Я ухожу. Увидимся на съемочной площадке, — сказала продюсер, обращаясь к актрисе из её последнего проекта. — Уже поздно. Как ты добираешься домой, Нонг Принг? — тихо спросила Мингкамол, заметив, что все уже поели. В её тоне чувствовалась искренняя забота о молодой девушке, которая пришла одна. Она не могла разглядеть раздражённую гримасу Джидапы. Той очень хотелось помочь подруге, оттолкнув эту дерзкую девочку, но её приоритетом в данный момент было присматривать за своей непослушной малышкой. Прости, подруга. Не в этот раз. — Я, наверное, возьму такси, — мягко сказала Принг, надеясь, что добросердечный человек рядом предложит подвезти. И это сработало — Минкамол выглядела встревоженной. — Тогда я тебя подвезу, — наконец сказала Минкамол, бросив извиняющийся взгляд на Кираду. — П’Грейс, Белль, пожалуйста, подождите здесь, в ресторане. Юм скоро вернется. Явная вина в миндалевидных глазах Мингкамол поразила сердце Кирады. Она мягко улыбнулась, давая понять, что всё в порядке, она не хотела усложнять ей жизнь. Если кто и знал доброту Юм, так это она и её дочь. Прингпрау же, напротив, сияла от радости, её чувства к Мингкамол ещё больше углубились. Культхида, обладая всем своим опытом, наблюдала за реакциями всех присутствующих и удивлялась, как Мингкамол могла сидеть среди них, словно ничего не замечая. — Где вы живёте, Нонг Принг? — небрежно спросила нестареющая звезда Намнеун, словно просто поддерживая беседу. Хотя пронзительный взгляд актрисы, похожий на рентгеновский снимок, немного смутил Прингпрау, она назвала район Бангкока, который находился довольно далеко отсюда. Он также был известен своими пробками — одними из самых ужасных в городе. — Это недалеко от моего дома. Тогда поезжай со мной. Юм сможет забрать Грейс и Нонг Белль, не тратя время на поездки туда-обратно. Разве это не будет лучше? Для нескольких человек за столом эти слова прозвучали как небесный голос. Мингкамол сразу почувствовала облегчение — ей не придётся отпускать любимую домой поздней ночью. Кирада изо всех сил старалась сдержать довольную улыбку, расплывшуюся на её лице, когда она встретилась взглядом с потрясающей красавицей, которая явно видела всё насквозь. С того момента, как она впервые увидела её, Кирада поняла, что перед ней сильная соперница — одна из тех, кто тоже поддался обаянию Мингкамол. Однако менее чем за полчаса то, чего она боялась, не произошло. Напротив, актриса стала идеальным барьером против настойчивости Прингпрау — даже более эффективным, чем Джидапа. — Э-э… ладно, — неохотно ответила Прингпрау. Её шанс был упущен в одно мгновение. С тех пор как она приехала, эта актриса бросала на неё странные взгляды и нечитаемые улыбки, и её раздражение по отношению к бывшей главной героине нарастало с каждой минутой. Теперь она даже не могла поехать домой с П’Юм. Подавив своё недовольство, Прингпрау перекинула сумку через плечо, попрощалась с Юм тоскливым взглядом и последовала за Культхидой, которая грациозной, лебединой походкой направилась к выходу из ресторана. — Раз, два, три, четыре, пять. Снова пять человек, — вслух отсчитала одинокая модель, которая уже некоторое время сидела, скрестив руки. Она взглянула на грудь человека рядом с ней и с невозмутимым выражением лица сказала: — Мне лучше пойти домой. Я хочу молока. Шлёп! Паннита инстинктивно хлопнула её по руке. Её большие глаза расширились, а щёки покраснели до самых ушей. Как она могла сказать что-то настолько бесстыдное? А вдруг другие неправильно поймут? — О какой чепухе ты говоришь? — Мингкамол нахмурилась, озадаченная тем, почему Нонг Пленг ударила Джейн по руке из-за такой простой вещи, как желание пойти домой выпить молока. — Я просто говорила первое, что пришло в голову. Ты же знаешь, какой острый у меня язык, когда я разжигаю страсти, — промурлыкала Джидапа, облизывая губы с намёком и хитро улыбаясь, когда Паннита опустила лицо так низко, что оно почти коснулось её собственной груди. — Это вульгарные разговоры. Белль сидит прямо здесь — разве ты не видишь? — О! Извини, дорогая. Не обращай внимания на глупые слова этой милой тётушки, хорошо? Маленькая девочка расхохоталась над забавным тоном Джидапы. Паннита подняла взгляд и заметила странное выражение в глазах Грейс, от чего её пробрала дрожь. Неужели она что-то поняла? Как только две молодые женщины вышли из кафе, Кирада позволила Белль пойти посмотреть на морозильную камеру с мороженым вместе с Нинг, управляющей рестораном. Со своего места Кирада перевела взгляд на Мингкамол, которая всё ещё наблюдала за удаляющимися фигурами, державшимися за руки и исчезнувшими за дверью. Этот безошибочный блеск беспокойства снова вспыхнул в её миндалевидных глазах, заставив Кираду задуматься: наступит ли когда-нибудь день, когда эта молодая женщина перестанет беспокоиться обо всех остальных? А как же мы? Сможет ли она когда-нибудь полюбить Кираду больше, чем других? — Я улыбнулась только потому, что волновалась за Пленг, — быстро объяснила Мингкамол. — Джейн такая непредсказуемая, постоянно пытается затеять с ней ссору. Я просто не хочу, чтобы они оставались наедине. Это длинное объяснение, хотя никто и не спрашивал, удивило Кираду. Только тогда Мингкамол поняла, что позволила своей тревоге вырваться наружу в качестве оправдания. Она ненавидела, когда Грейс неправильно её понимала. — Спасибо, что сказала, — тихо произнесла Грейс. — Это очень много значит. — Ничего страшного, — пробормотала Мингкамол. И снова она оказалась во власти нежного взгляда Грейс. Мингкамол не могла долго удерживать зрительный контакт; вместо этого она сделала вид, что проверяет несуществующее сообщение на телефоне. Она мысленно закатила глаза, услышав тихий смешок Грейс. — Подойди сюда на минутку. Мне тоже нужно тебе кое-что сказать. Мингкамол села рядом с ней, хотя и осторожно отстранилась. Хмурое выражение лица Грейс стало ещё сильнее, её острый взгляд был прикован к пустому пространству между ними. — Ближе. Или я тебе отвратительна? — Я никогда так о тебе не думала, — тихо сказала Мингкамол. Её голос звучал почти как рана. Хрупкий тон потряс сердце Грейс, словно землетрясение, и Мингкамол тут же придвинулась ближе, пока их плечи почти не соприкоснулись. — Я хочу рассказать тебе о своём бывшем. В одно мгновение чувствительность Мингкамол сменилась слабостью. Её сердце болезненно дрогнуло. Она хотела приказать своим ушам не слышать, приказать ногам убежать. Но она не была богиней и не могла стереть онемевшую боль, распространявшуюся по её груди. — Поздравляю, что вы снова вместе, — выдавила она улыбку, хотя слёзы уже грозили хлынуть наружу. Её кулаки сжались, пытаясь сдержать сокрушительную тяжесть воспоминаний о том дне — воспоминаний, которые снова и снова впивались в неё. — О чём ты говоришь? Ответа не последовало. Её зрение затуманилось, слёзы навернулись на глаза, готовые вот-вот пролиться. Мингкамол не могла позволить себе сломаться перед Грейс. Она встала, отчаянно желая убежать. — Пожалуйста… просто выслушай меня сначала, умоляю тебя. Голос Грейс дрогнул, её рука сжала запястье Мингкамол. Прикосновение было нежным, слова — хрупкими, и хотя они были недостаточно сильны, чтобы удержать её, ноги Мингкамол почему-то отказывались двигаться. — Я уже рассталась с ним. Нет пути назад. Это объятие было не из любви. Он приехал повидаться с Белль в последний раз, потому что переезжает в другую провинцию со своей новой партнёршей. Поспешное объяснение вылилось без паузы, почти так, будто Грейс заранее его отрепетировала. Мингкамол всё ещё стояла спиной, её грудь сжалась под нахлынувшими эмоциями, защита рухнула. — Не исчезай снова. Поверь мне… пожалуйста. Маска безразличия разбилась. Кирада больше не могла скрывать свою боль. Одна только мысль о том, что Юм принадлежит другой — будь то Паннита, Прингпрау или Культхида — была невыносима. Любая из них могла завоевать сердце Юм вместо неё. Даже представить, как эта добросердечная девушка улыбается своей улыбкой с прищуренными глазами, заботится о ком-то, балует его, как когда-то, было всё равно что чувствовать иголки, медленно и безжалостно вонзающиеся в сердце. Боль в голосе Грейс было трудно подделать. Мингкамол медленно снова села, встретившись взглядом с острыми глазами, теперь полными слёз. Женщина, которую она когда-то считала сильнее всех, плакала из-за неё. Сердце Мингкамол сжалось. В тот момент ничто не казалось более необходимым, чем обнять хрупкую фигуру перед собой, не обращая внимания на возможные взгляды. — Если ты не хочешь, чтобы я уходила, то я никуда не пойду. — Я люблю тебя, Юм. Тихий шёпот у её уха отчётливо отозвался в сердце. Всего одна фраза — и вся растерянность рассеялась, словно её никогда не существовало. Это признание, хотя и произнесённое мягко, было твёрже любого прежнего. Мингкамол крепче обняла её, готовая дать ответ. — Тетя Юм, почему мама опять плачет? Маленькая девочка подбежала, сжимая в руках стаканчик мороженого, её шаги были быстрыми. Кирада быстро уткнулась лицом в плечо Мингкамол, чтобы скрыться от любопытного взгляда дочери. Её дочь снова видела, как она плачет. — Опять? — Мама часто плачет одна. Я слышу это почти каждую ночь. — П’Грейс… Женщина на её руках отстранилась, повернувшись к стене, чтобы поспешно вытереть слёзы. Затем она заставила себя улыбнуться дочери, несмотря на покраснение вокруг глаз. Белль поспешно поставила стаканчик на стол и бросилась в объятия матери. — Тише, тише, не плачь, — успокаивала Белль, подражая тому, как взрослые утешали её каждый раз, когда она плакала, даже похлопывая маму по спине маленькими ручками. Это зрелище было настолько очаровательно взрослым, что Грейс разразилась смехом. Мингкамол тоже не могла сдержать улыбку. Увидев, что мама снова улыбается, девочка полностью переключила внимание на любимое мороженое, оставив двух женщин смотреть ей вслед. Мингкамол, не в силах устоять, протянула руку, чтобы ласково погладить Белль по волосам. Но её тёплый взгляд задержался на прекрасной матери, щеки которой всё ещё были покрыты следами слёз. Мингкамол осторожно провела пальцами по ним, стирая остатки слёз. Широкая улыбка расплылась по лицу Мингкамол, в то время как щёки Грейс покраснели от её прикосновения. Она упрямо избегала взгляда Мингкамол. Её щёки красные… Кирада не могла заставить себя посмотреть в ответ. Искрящаяся теплота в глазах Юм была словно безмолвное признание, заставляя её сердце наполняться радостью, пока оно не заколотилось в груди. Она всё ещё была охвачена этой головокружительной мыслью, когда рука Мингкамол коснулась её щеки, легко поглаживая её с улыбкой, способной расплавить сталь. — Ты такая милая, — мечтательно вздохнула Мингкамол. Стеснительность Грейс чуть не разорвала её на части. Она чувствовала себя подростком, влюблённым впервые — головокружительно, трепетно, почти невыносимо. — Что вы двое делаете? Сладкая дымка рассеялась от голоса дочери. Быстро моргнув, Грейс взглянула вниз и увидела, как Белль скорчила гримасу. — Тетя Юм пытается флиртовать с мамой. Зачем ты вмешиваешься? Мингкамол поддразнила её; её тон был наполовину игривым, наполовину надутым, втайне тревожным из-за того, как Белль это воспримет. — Юм! Глаза Кирады расширились от паники. Что подумает её дочь? Она никогда не говорила Белль, что влюбляется в добрую, нежную тётю Юм. Девочка на мгновение замолчала, что ещё больше встревожило Грейс. Как только она собиралась выдать оправдание, Белль заговорила первой: — Мама — моя. Но… если это тётя Юм, я позволю тебе с ней флиртовать. Минкамол сияла так ярко, что в знак радости дала Белль «пять», обрадованная её словам. Грейс же стояла как вкопанная, не в силах поверить, как легко её дочь это приняла. С тех пор они вдвоём сговорились бесконечно дразнить её, оставляя в замешательстве. Если уж они собираются так себя вести, то почему бы им не выбрать хотя бы тему для разговора, кроме неё? Вскоре Белль вернулась к своему мороженому. Грейс, делая вид, что игнорирует их поддразнивания, взглянула на плечо Мингкамол, влажное от слёз. «Я снова плакала на Юм. Как неловко». — Прости, — прошептала она. — За что извиняешься? — Мингкамол наклонила голову. — Я промочила твою рубашку. Мингкамол улыбалась, пока её глаза не закрылись, а щёки снова не покраснели. Она не могла заставить себя посмотреть на прекрасную улыбку Грейс. Почему такой обычный жест заставил её сердце так сильно биться? — Если это ты, Грейс, я не против промокнуть. — Ч-что? Что ты говоришь? — пробормотала Грейс, растерянно отворачиваясь. Мингкамол смущённо моргнула. Неужели она сказала что-то не так? Она прокрутила в голове свои слова и почувствовала, как её лицо тоже загорелось. Она не смела посмотреть в глаза Грейс — воспоминания о том дне, когда Грейс смело взяла инициативу, нахлынули вновь. О нет. Какая безрассудная фраза. Но с другой стороны… может быть, она действительно не будет против.
