Глава 17
3 апреля 2026 г., 09:00
Ворота раздвинулись, пропуская белый автомобиль, который въехал во двор и припарковался рядом с серебристым седаном хозяина дома. Как только двигатель затих, задняя дверь открылась. Первой вышла милая маленькая девочка, похожая на куклу. Её большие круглые глаза метались по сторонам в поисках кого-то. Заметив нужного человека, она радостно бросилась вперёд.
— Бабушка!
Вичитра распахнула объятия, чтобы обнять внучку, которая сегодня выглядела необычайно жизнерадостной и энергичной. Увидев её такой, она облегчённо вздохнула. Невольно вспомнился прошлый визит, когда Белль была мрачной и всё время казалась готовой расплакаться. Что касается её собственной дочери, обычно и без того немногословная, тогда она совсем замкнулась и даже расплакалась перед матерью. Причиной тому был не кто иной, как человек, который сейчас стоял перед ней с улыбкой. Вичитра тепло и ласково ответила на почтительный вай молодой женщины. Та была красива, добросердечна, имела стабильную карьеру и происходила из безупречной семьи. Чем ближе Вичитра знакомилась с матерью Мингкамол, тем больше ей нравилась эта семья — настолько, что она даже подумывала принять её как ещё одну дочь.
— Ты уже поздоровалась с бабушкой? — мягко напомнила Кирада дочери, которая всё ещё цеплялась за бабушку, забыв о правилах этикета.
— Здравствуйте, бабушка.
— Вы, должно быть, устали после дороги. Заходите, выпейте что-нибудь.
Хотя она много раз бывала в этом доме и уже чувствовала себя здесь как дома, на этот раз Мингкамол пришла не просто как «младшая сестра», которой когда-то притворялась, а как возлюбленная их дочери. Она не знала, узнали уже об этом дядя и тётя или нет, и если да — как они к этому отнеслись. Одна только мысль об этом вызывала у неё тревогу, и пот выступил вдоль линии волос на висках.
— Тебе жарко, правда? Посмотри, ты вся вспотела, — с беспокойством сказала Кирада, доставая салфетки из сумочки и нежно вытирая лицо своей возлюбленной.
— П-П’Грейс… — пробормотала Мингкамол, понимая, что тётя и Белль наблюдают, но Грейс проигнорировала её смущение.
— Стой спокойно.
— Да…
Это прозвучало как приказ. Мингкамол сидела неподвижно, позволяя Грейс бережно ухаживать за ней. Вичитра едва сдержала смех, заметив растерянное выражение лица Мингкамол, но взяла себя в руки, не желая ещё больше смущать свою будущую невестку. Честно говоря, она знала, что родители уже дали своё благословение, и всё же дочь продолжала дразнить Мингкамол. Сочувственно покачав головой, Вичитра пригласила Белль помочь ей приготовить закуски на кухне, намеренно оставив пару наедине.
Как только она убедилась, что тётя увела Белль из гостиной, Мингкамол бросила сердитый взгляд на свою прекрасную возлюбленную, которая сохраняла спокойное выражение лица, словно ничего не произошло, тогда как сама Мингкамол буквально горела от нервозности.
— Ты дуешься? — Кирада перестала изображать серьёзность и слегка улыбнулась, игриво ущипнув возлюбленную за щёку. — Если ты не ответишь, мне придётся тебя наказать.
Ммуа.
— П’Грейс!
Рука Мингкамол скользнула к щеке, которая всё ещё покалывала от тёплого прикосновения губ и носа Грейс. Её миндалевидные глаза за очками нервно огляделись по сторонам — не видел ли кто-нибудь. К счастью, они были одни.
— Чего ты так боишься? Можешь мне сказать? — улыбка Кирады начала угасать, когда её возлюбленная неловко заёрзала. Возможно, Юм не нравились её прикосновения? Её лицо, ещё мгновение назад мягкое, снова стало бесстрастным.
— Если бы кто-то нас увидел… это была бы большая проблема… — пробормотала Мингкамол.
— Но сейчас здесь никого нет.
— А если кто-нибудь выйдёт и увидит нас? Что ты тогда скажешь, П’Грейс?
— Я бы сказала, что ты моя девушка.
Мингкамол застыла от удивления. Женщина, которая раньше избегала подобных признаний любой ценой, теперь говорила об этом так открыто, тогда как она сама, прежде относившаяся ко всему беззаботно, стала той, кто слишком много думает. Но кто сделал её такой? Разве не сама П’Грейс, которая когда-то сказала, что никогда не сможет её полюбить?
Хотя она почувствовала облегчение оттого, что Юм не отвергала её чувства, растерянность на милом лице возлюбленной заставила сердце Кирады болезненно сжаться. В конце концов, это была её вина — раньше она причинила слишком много ран. Юм всё ещё не была уверена в её любви.
Кирада нежно взяла руку Мингкамол в свою, мягко поглаживая большим пальцем, словно напоминая, что она рядом.
— Юм… ты мне не доверяешь, что ли?
— Прости.
— Я не говорила, что ты сделала что-то не так. Пока ты любишь меня и по-прежнему любишь Белль, мне этого достаточно.
— П’Грейс…
Грусть — последнее, что Минкамол хотела видеть на лице любимой. Она позволила своим страхам тихо утихнуть в сердце, а затем мягко притянула хрупкое тело к себе, заключив в нежные объятия и делясь теплом и чувствами. Кирада закрыла глаза, отдаваясь этому нежному прикосновению. Страх, терзавший её сердце, постепенно растворился в неожиданном утешении объятий Мингкамол. Разрозненные мысли медленно собирались воедино, пока её мир снова не стал целым. Мягким, наполненным любовью голосом она прошептала:
— Я буду ждать тебя.
Неохотно она отстранилась, лишь немного, чтобы встретиться взглядом с возлюбленной. В их глазах отражалась одна и та же глубина чувств. Неподалёку кто-то, тихо наблюдавший за происходящим, почувствовал, как его сердце наполнилось облегчением. Вичитра взглянула на внучку, которая стояла рядом, сияя от счастья и широко раскрыв глаза, не моргая наблюдала, как её мама и тётя обнимают друг друга.
— Теперь наша очередь.
— Да, бабушка.
Белль подняла лицо с лучезарной улыбкой, держа в руках тарелку с печеньем, и вышла из-за стены, делая вид, будто ничего не видела.
***
Как только они подошли к главному входу, молодой сотрудник вежливо поприветствовал их и быстро открыл стеклянную дверь. Крикрай вошёл первым с уверенным видом, его взгляд скользнул по залу ресторана. Простой, но современный интерьер создавал тёплую атмосферу, идеально подходящую для семейного ужина. Он тихо кивнул в знак одобрения, пока владелица ресторана шла следом за ним. Он намеренно предложил всем поесть вне дома, не уточнив, куда именно они направляются. Пунктом назначения оказался ресторан младшей подруги его дочери — милой улыбающейся девушки, которая теперь стала её возлюбленной. Его намерения были просты: он хотел лично увидеть бизнес девушки своей дочери, не предупреждая заранее. Почти все столики были заняты посетителями. Крикрай последовал за молодой сотрудницей к большому столу внутри зала, рассчитанному более чем на шесть человек. Семья сделала заказ. Вскоре Белль тихо сказала, что у неё болит живот и ей нужно в туалет, и Вичитра вызвалась её проводить. Как только они отошли, Грейс заговорила именно так, как и ожидалось. — Папа, что ты пытаешься сделать? — Поужинать. Странный вопрос. — Если ты собирался привести нас в ресторан Юм, ты мог сказать об этом заранее. Приходить сюда вот так внезапно… выглядит так, будто ты намеренно проверяешь её. Она слишком хорошо знала своего отца. Как всегда, властный. — Проверка? Я просто пришёл посмотреть ресторан девушки моей дочери. Какая же это проверка? Минкамол, только что сделавшая глоток воды, тут же поперхнулась. Она закашлялась так сильно, что у неё заболело горло, и Грейс пришлось похлопать её по спине, чтобы успокоить. — Ты в порядке? — Да… — Я уже знаю о тебе и Грейс. Сказав это, он замолчал. Мингкамол крепко сжала руки под столом, тревога жгла ей грудь. — Если я скажу, что не могу это принять… ты расстанешься с Грейс ради меня? В тот момент, когда прозвучали эти слова, её ногти резко впились в ладони, но она не чувствовала боли. Тело словно онемело. Болело только сердце, будто кто-то сжал его в кулаке. — Ты не имеешь права диктовать кому-либо, как жить! Ты говорил, что попытаешься понять, но в итоге ничего не изменилось, — возразила Кирада, недоверчиво глядя на суровое лицо отца. В тот день он сказал, что одобряет. Что же он имел в виду сейчас? Грейс говорила сдержанно, хотя не могла полностью скрыть гнев. Боль ясно читалась в её глазах. Женщине, которую она любила, причиняли боль. Что ей делать? Мысли Мингкамол метались в поисках выхода. — Ты не можешь принять Юм, потому что она женщина? Скажи мне причину. — Я никогда не расстанусь с П’Грейс! Никогда! — внезапно воскликнула Мингкамол. Все за столом повернулись к ней. Мингкамол понимала, что вмешиваться невежливо, но не могла позволить отцу и дочери ещё больше отдалиться друг от друга. Более того, она хотела ясно выразить свои чувства старшей женщине. — Может быть, не сейчас. Но я готова доказать, что действительно люблю П’Грейс и Белль. Даже если я женщина, я всё равно могу любить. Даже если я женщина, я всё равно могу заботиться о них обеих. Всё, что я говорила и делала до сих пор, должно показать вам, насколько я предана тем, кого люблю. Суровое выражение лица Крикрая только усилилось, пока он слушал её. Внезапно его кулак с громким стуком ударил по столу. Обе женщины вздрогнули, крепко вцепившись друг в друга. Его острые, пронзительные глаза вспыхнули, густые брови сошлись, образуя глубокую складку на лбу. Его тёмные губы дрогнули, и вдруг… — Ха! Ха! Ха! Он разразился смехом. Сердце Мингкамол ушло в пятки. Она растерянно моргнула, ища ответа у П’Грейс, но та лишь слегка покачала головой. — Вот чего я ожидаю от женщины, которая смеет называть себя дочерью солдата. А не от какой-то трусливой дворняги, которая поступает неправильно и даже не имеет смелости признать это! Крикрай снова ударил по столу. Гнев вспыхнул в нём при мысли о том никчёмном человеке, который заставил его дочь забеременеть. Одно лишь воспоминание о нём разжигало его ярость. — Всё это… было лишь проверкой Юм? — Ага. Услышав это, Кирада чуть не вышла из себя из-за выходки отца. Раньше она обязательно сказала бы что-нибудь резкое, чтобы задеть его так же, как его уловки задели её. Но женщина рядом с ней, та, что должна была рассердиться сильнее всех, — лишь выглядела облегчённой и не проявляла ни малейшего недовольства. Кирада позволила своему гневу утихнуть и постепенно успокоилась. — Вы напугали меня до полусмерти. На мгновение мне показалось, что дядя собирается меня ударить. — Ударить? Вовсе нет. Я вообще-то подталкивал свою дочь пойти и помириться с тобой. — Что…? Мужчина, бросивший эту фразу, снова рассмеялся, явно получая удовольствие от того, что дразнит дочь. Мингкамол резко повернула голову и в шоке посмотрела на женщину рядом. Грейс, однако, сохраняла спокойствие и лишь тихо пробормотала жалобу, даже не взглянув на него. Но кончики её ушей выдали её — ярко-красные, резко контрастирующие с невозмутимым лицом. Грейс заметно покраснела. — На что ты смотришь? — грубый тон Грейс и её угрюмое выражение лица уже не казались такими пугающими, как раньше. Минкамол широко улыбнулась, не скрывая чистой радости. — Я просто рада, что ты пришла помириться со мной. На этот раз покраснели не только её уши — всё лицо тоже вспыхнуло румянцем. — Ай! — вскрикнула Мингкамол, так как её ущипнули. Даже после того, как тётя Вичитра и Белль вернулись из туалета, уши Грейс всё ещё пылали красным. Хуже всего было то, что она полностью сосредоточилась на подаче еды дочери, даже не глядя на Мингкамол. Но это нисколько не расстраивало девушку. Напротив, она была вне себя от радости, видя другую сторону Грейс — ту, которая не всегда пряталась за стоической маской. Ужин проходил спокойно, пока появление людей за соседним столиком не нарушило их покой. Кирада мгновенно узнала резкий, характерный голос. Она повернула голову — и, конечно же, это была Дэррини, старая университетская подруга, в сопровождении красивого, хорошо одетого мужчины. Юм, заметив, что та слишком долго смотрит на этот столик, тоже перевела взгляд. — Если хочешь, мы можем поменяться столиками, — прошептала Мингкамол, слишком хорошо помня эту проказницу. Она мысленно упрекнула себя за то, что не попросила Нинг заранее избежать накладок в расписании. Из всех дней — почему именно сегодня? — Всё в порядке. Не делай из этого проблему, — мягко ответила Кирада, её заботливый тон согрел грудь Мингкамол, словно пустота в сердце снова наполнилась. Какое-то время ничего не происходило, даже после того, как проказница закончила делать заказ. Мингкамол вздохнула с облегчением, но было понятно — расслабляться ещё рано. — О, Грейс! Какое совпадение, снова тебя встретила! Резкий, высокий голос прорезал воздух со стороны соседнего столика, привлекая всеобщее внимание. — Здравствуйте, дядя, тётя — я старая университетская подруга Грейс. — Здравствуйте, — коротко ответила Вичитра, её острый взгляд сразу заметил напряжение на лице дочери, ясно показывающее, что Грейс не рада этой встрече. Её муж тем временем спокойно продолжал есть, не обращая внимания на происходящее. Дэррини мило улыбнулась, стараясь скрыть нарастающую ревность. Она пришла сюда поужинать со своим парнем, надеясь случайно встретить старую подругу, которая когда-то поставила её в неловкое положение. Она её не встречала раньше, сегодня удача улыбнулась — Грейс оказалась здесь. Однако восторг от возможности похвастаться своим красивым, богатым парнем быстро затмил тепло счастливой семьи Грейс. Это зрелище жгло её изнутри, оставляя неспособной вынести его. Она бросала взгляд в их сторону, отчаянно пытаясь найти какой-нибудь недостаток. Юм сидела с ними, но Дэррини знала, что больше не может использовать её для насмешек — она уже однажды пробовала, и это не сработало. Её глаза заблестели, когда она нашла что-то более интересное. — Кто эта милая девочка? Твоя племянница? — Она моя дочь. — Ух ты, когда у тебя появился ребёнок? Она уже такая большая, сколько тебе лет, милая? Дэррини была в восторге, заметив, как уголок рта Грейс дернулся от раздражения. Наконец, она нашла недостаток в так называемой идеальной женщине, которую все хвалили. Она презирала её ещё со студенческих лет. Что же такого особенного в этой женщине, что мужчины всегда за ней гонялись, и даже такие, как маленькая Юм, прилипли к ней, как тень? Подумав об этом, Дэррини почувствовала укол сожаления. Если бы она только знала, что Юм вырастет такой красивой, она бы пришла ей на помощь после пережитой боли. К настоящему моменту та, возможно, уже жила бы жизнью богатой содержательницы, считая свои деньги. — Ей пять лет, — ответила Мингкамол, заметив смущение Белль, которая сидела между бабушкой и дедушкой. Даже пятилетний ребёнок мог уловить неискренность этой женщины. — Значит, она родилась вскоре после окончания учёбы, — Дэррини медленно пересчитала на пальцах, самодовольно ухмыляясь. — А где же муж? Разве он не приехал с тобой? — Какое это имеет к тебе отношение? — резко ответила Грейс. — Довольно, Дэррини. Не вмешивайся, — попытался остановить её парень, но Дэррини его проигнорировала. Она просто не могла сдержаться. — Почему ты просто не скажешь это? Или… потому что мужа нет? Терпение Кирады иссякло, и она потеряла контроль над собой. Она схватила стакан воды, готовая бросить его в бестактную женщину, но было уже поздно. Человек рядом с ней встал, преградив путь. — У вас есть к нам претензии? — Конечно, нет. Но кто такая маленькая Юм для моей подруги, что вы так быстро встали на её защиту? Она же не ваш муж, верно? За столом воцарилась тишина, словно внезапно погас свет. Крикрай стиснул зубы, сдерживаясь, чтобы не вмешиваться в дела молодого поколения, хотя часть его души жаждала поставить глупую девушку на место за то, что она посмела так грубо говорить о его дочери перед её родителями. Вичитра крепко обняла Белль, утешая её, когда слёзы наполнили глаза девочки, услышавшей, как её собственное имя стало предметом насмешек. Юм дрожала, её кулаки были крепко сжаты, и она молчала, боясь, что Дэррини исказит её слова и превратит их в насмешку, как раньше. Кирада глубоко вздохнула и успокоилась. Настало время защитить ту, кого она любила. — Она моя девушка. Так что да, она имеет полное право защищать меня. Откровенное признание собственных чувств принесло ей облегчение. Кирада взяла руку Мингкамол в свою. Их пальцы переплелись, и между ними расцвела взаимная теплота, пока они смотрели друг другу в глаза. Мингкамол ответила нежной, благодарной улыбкой. Грейс не нужно было ничего объяснять, но в этот момент она решила защитить чувства Мингкамол, не заботясь о мнении окружающих. Эта правда полностью дошла до Мингкамол — теперь она не сомневалась, что любовь Грейс к ней настоящая. Дэррини была застигнута врасплох. Она никогда не ожидала такого прямого ответа. Вид двух женщин, держащихся за руки, с глубоким взаимным чувством, разжег в ней пламя ревности. Мысль о том, как Грейс, со всеми своими недостатками, оказалась рядом с такой замечательной девушкой, как Юм, усилила её чувство несправедливости. Нет. Она не могла позволить этому закончиться так. — Теперь ты признаёшь, что ты лесбиянка. В прошлый раз ты вела себя вполне прилично, — прорычала Дэррини. — Грейс, Юм, садитесь и ешьте. Не тратьте время на пустые разговоры, — вмешался Крикрай, который до этого молчал. Его глубокий, властный голос прорезал тишину за столом, и мужчина за соседним столиком с Дэррини инстинктивно опустили голову от страха. В тот момент, когда глава семьи дал о себе знать, все замолчали и вернулись к еде. Две молодые женщины обменялись едва заметной благодарной улыбкой с отставным генералом, чья власть по-прежнему внушала уважение. Остроязычные сплетницы, на которых теперь пристально смотрела старшая, мгновенно замолчали и отшатнулись. Этот темнокожий, крупный мужчина был гораздо страшнее, чем казалось на первый взгляд. Он так долго сидел молча, что Дэррини предположила: он не посмеет заговорить, — но одного лишь его взгляда хватало, чтобы у них по спине пробежали мурашки. Только после того, как эта теплая, завидная семья, наконец, ушла, Дэррини позволила себе снова выпустить свой зудящий язык. Её удивляло, что её бойфренд сидел тихо и отказывался присоединяться к сплетням. Но она не стала зацикливаться на этом; слова с удовольствием сыпались одно за другим: — Знаешь? В прошлый раз, когда мы их встретили, она настаивала, что они никак не могут быть вместе. А сегодня она полностью изменила точку зрения. Какая лгунья! — Да. Лгунья, — сухо произнес мужчина — это были его первые слова за вечер. Он поднял стакан с водой и сделал глоток, его лицо оставалось бесстрастным, показывая, что аппетита у него больше нет. — Ах, Доум! Это было так приятно! Скажи это ещё раз — мне нравится, когда ты её оскорбляешь! Стакан с резким звуком упал на стол, вода разбрызгалась повсюду. На виске заметно пульсировала вена, лицо мужчины покраснело, дыхание стало тяжелым — он изо всех сил пытался сдержаться. — Лгунья? Это ты лжёшь! — Д-Доум… что случилось? — Ты представляешь, как мне было стыдно? Я столько раз закрывал глаза на твою сплетническую привычку, но сегодня ты доказала, что тебя уже не спасти — у тебя совершенно нет манер. Я больше не могу так с тобой! Его терпение лопнуло, слова хлынули потоком, словно проливной дождь. Он схватил бумажник и выбежал, боясь, что если останется, взорвется ещё сильнее. — Нет! Куда ты идёшь? — Подальше отсюда. Как можно оставаться после такого унижения? И не беспокойся о счёте — я его оплачу. В последний раз. Потому что с нами покончено. — Вернись, Доум! Ублюдок! Ты не можешь так со мной поступить! Дэррини была в истерике и слишком поглощена собой, чтобы заметить кого-либо ещё. Она закричала вслед мужчине, который, не оглядываясь, ушёл прочь. Сплетни — это всего лишь человеческая природа. Что с ней не так, что она следует своим инстинктам? После всех усилий, чтобы заполучить этого мужчину, он отплатил ей тем, что бросил её? — Вы мешаете другим посетителям. Пожалуйста, покиньте ресторан, — вежливо сказала менеджер, хотя в душе она уже была сыта по горло. Тем не менее, профессионализм требовал сдержанности. — Я всё равно уходила! Не волнуйтесь, такое место, как это, не заслуживает моих денег. Скажите владелице, что её ресторан — мусор! — Мусор или нет, вы здесь бывали много раз. Я обязательно передам ваши комментарии, — спокойно ответила Нинг. — Как вы смеете издеваться надо мной! — Сюда, пожалуйста, — спокойно указала Нинг на дверь, подавая знак одному из сотрудников. — Эйм, выведите нашу клиентку на улицу. — Да, П’Нинг. Пожалуйста, следуйте за мной, мисс, — сказал швейцар и тут же шагнул вперёд. Дэррини не оставалось ничего, кроме как выбежать наружу, её лицо исказилось яростью. Ей всё же удалось бросить последний мстительный взгляд на управляющую. — В таком грязном местечке от меня больше не будет ни цента! — пробормотала она себе под нос, пока её выводили.
